Мой персональный ад

      Бетонные стены маленькой комнаты давили со всех сторон. Единственными звуками стали оглушительное сердцебиение Хелины и гудящая над головой яркая лампа. В комнате не было ни окон, ни часов, которые могли бы ей подсказать, сколько времени она уже провела на этой военной базе. Почти все время она смотрела на свои руки, лежавшие на столе. На ладонях и рукавах была въевшаяся грязь, а под ногтями засохшая кровь. Вид всего этого возвращал ее обратно в поезд и в лес. Воспоминания крутились по кругу яркими образами, оставляя Хелину один на один со всем пережитым. Она уже не могла вспомнить, что чувствовала и как жила до всего этого, словно от прежней жизни уже ничего не осталось.       От металлических стола и стула веяло могильным холодом, заставляя дрожать и стучать зубами. Хелина посмотрела на стену впереди себя. Там висело темное зеркало почти во всю стену, в котором отражалось ее осунувшееся и измученное лицо. Она не знала, наблюдал ли за ней кто-нибудь с другой стороны, но ощущение постоянного пристального взгляда не покидало ее ни на секунду.       Дверь за спиной скрипнула. От непривычного звука девушка подпрыгнула и наручники на ее запястьях звякнули. Мужчина, одетый в военную форму, обошел ее слева. Он с оглушительным хлопком кинул папку на стол и навис над Хелиной с противоположной стороны.       — Здесь нет и не будет адвокатов. Официально вас здесь вообще нет. Для всего мира вы пропали без вести во время террористического акта, поэтому настоятельно советую вам отвечать на все мои вопросы четко и без лжи, если не хотите остаться тут навсегда. — Из-за яркого света над головой, единственного в комнате, на лице мужчины залегли глубокие тени, придавшие ему пугающий вид.       Хелина переплела свои пальцы, стараясь найти поддержку хотя бы в таком физическом контакте, и кивнула. Она решила для себя, что должна исправить ошибку, которую совершила в кабине машиниста. Не ради своей репутации, не для вычурного статуса героя, которым ей никогда не стать, а ради людей, которые могут пострадать из-за нее.       — Как зовут этого человека? — Мужчина открыл папку и показал первую фотографию. Хелина вздрогнула. Она не знала, какую эмоцию чувствует сильнее, видя его фото, — злость или страх. Но она точно знала, что хочет увидеть его за решеткой как можно скорее.       — Он назвал мне только имя — Элиас.       — Как давно вы знаете друг друга?       — Я не знала его до... поезда.       Военный хлопнул по столу ладонями, — НЕ СМЕЙ МНЕ ЛГАТЬ. Как. Давно. Вы. Знакомы. — Громкий звук напомнил выстрел оружия и воспоминания вспыхнули перед глазами. Стекающая кровь на стекле, бездвижное тело мужчины, металлический запах не позволяли сделать полноценный вдох.       — Я увидела его в поезде в первый раз. — Ладони Хелины стали неприятно потными. Она не могла даже поднять голову и посмотреть на человека напротив.       — Бывший военный инженер по защите информации и действующий SOC 3 случайно оказались на соседних местах, — военный достал вторую фотографию. На ней был снимок из кабины машиниста в день штурма поезда. Хелина сидела у ноутбука, а рядом стоял Элиас, — А потом один оказывается предводителем террористической организации, а ты сидишь вместе с ним с ноутбуком во время крупнейшей кибератаки в Европе. Хватит сочинять сказки, Лехтайнен.       — Меня принудили, — голос Хелины начал предательски дрожать, — Он угрожал начать убивать заложников... У меня не было выбора.       — Что именно ты сделала? Говори. — Было ощущение, что тень от нависшего офицера полностью поглотит Хелину. Она не была невиновна. Хелина прекрасно понимала, что за ее действия дают настоящий срок. Но перед тем, как ее начнут судить, она хотела исправить все. Хотела вернуть миру стабильность, которую сама же и помогла забрать.       — Он обещал убивать по одному за каждую минуту промедления... Я не могла ничего не делать... Мне пришлось... — Девушка судорожно выдохнула. Слезы собирались в уголках глаз, а колени дрожали под столом. — Мне пришлось выбрать меньшее из зол и помочь ему. Я защитила энергетику, но отдала ему контроль над банками. Я... Я могу все исправить, мне просто нужен доступ и я-       — Повтори. Что ты ему отдала? — Голос военного показался Хелине очень далеким. Она тонула в своих мыслях. Особенно в чувстве вины, которое преследовало ее постоянно.       — Я могу исправить... Я видела его атаки изнутри и могу предсказать-       — Ты хоть понимаешь, что ты, блять, сделала? ТЫ ПРОФИНАНСИРОВАЛА ТЕРРОРИСТОВ. Знаешь, какой хаос сейчас творится в Финляндии? Пострадавшие исчисляются миллионами, погибшие гражданские сотнями из-за общего хаоса. И все это из-за тебя, Лехтайнен. — Хелина дернулась. Было ощущение, что ей дали пощечину. Воздух вокруг нее будто стал вязким, и она не могла дышать.       Смерть людей из-за нее. В памяти опять всплыл запах крови. Но теперь кровь была не на окне, а на руках Хелины.       За стеклом стоял весь состав ОТГ 141 и Ласвелл. Они внимательно слушали каждое слово Хелины во время допроса.       — Кейт, кто в курсе, что она здесь? — Прайс первым нарушил тишину комнаты наблюдения.       — Никто. Мы хотели допросить ее, до того как передать Финляндии. Официально она пропала без вести. — Ласвелл задумчиво посмотрела на Хелину через стекло, — Если Корхонен и Макаров все еще связаны, то с таким объемом финансирования у них полностью развяжутся руки.       — Она была заложницей, — нахмурился Соуп.       — Была. Но последствий от этого меньше не становится. — Ласвелл согласно кивнула.       — Мне нужно больше информации о том, что она видела в кабине машиниста. — Кейт передала военному в допросной по связи.       В Хелину полетела новая пачка обвиняющих вопросов. Военный следователь не выбирал выражения и не контролировал свою громкость. В нем не было ни капли сочувствия, толкая Хелину к краю еще больше.       — Черт возьми, сбавьте обороты. Она и так готова сломаться, и сама предложила сотрудничество. — Газ поморщился от происходящего в допросной.       — Если сломается от пары вопросов, то она нам ничем не сможет помочь, — сухо ответила Ласвелл.       Гоуст стоял в стороне неподвижный, как статуя. Медики уже поработали над ним, заменив повязку, и теперь его травму было почти невозможно заметить, если не прочитать о ней из его отчета.       — Ты понимаешь сколько крови на твоих руках уже сейчас? А сколько еще прольется из-за всего этого? Расскажи все, что знаешь и что видела, Лехтайнен. — Военный в допросной продолжал давить на Хелину все сильнее. Было видно невооруженным глазом, как сильно ее трясло.       — Этого достаточно. — Хриплый голос Гоуста разнесся по комнате. Все оглянулись на него, Соуп кивнул в поддержку его слов.       — Еще возможно вытянуть из нее больше информации, — Кейт перевела взгляд обратно к двойному зеркалу, продолжая наблюдать за допросом.       — Ты ее доломаешь, и она станет бесполезной. Нам нужен человек, который знает Корхонена и сможет остановить следующую атаку. — Прайс скрестил руки на груди и медленно выдохнул.       Было видно, что Ласвелл не хотела этого говорить, но передала по связи с военным в допросной: — Достаточно. Заканчивай.       Военный молча собрал все фотографии со стола и покинул комнату допроса, хлопая дверью. Этот звук стал последней каплей для Хелины. Истошный крик заполнил всю комнату. Горячие слезы крупным градом катились по ее щекам. В ее голове крутились слова военного: "Сотни погибших из-за тебя. Кровь на твоих руках.". Снова и снова, как в заевшей пластинке.       Она зажала рот ладонью, пачкая лицо оставшейся грязью, пытаясь заглушить свой крик. Но через руку все равно пробивались всхлипывания и хрипы, похожие на звук, который издают животные перед смертью.       Рука бессильно упала на колени. Слезы больше не лились из ее глаз, а она сама стала неестественно тихой. Внутри все выгорело. Хелина не слышала ни звука своего сердца, ни жужжание лампы над головой. Она словно оказалась в вакууме.       Дверь снова скрипнула, но Хелина даже не моргнула. Мужские руки отстегнули ее наручники, но она никак не отреагировала. Ее подняли за плечи, словно тряпичную куклу. Она все еще могла стоять и дышать, но ее самой словно больше не осталось.       — Пойдем. Тебе надо умыться. — Знакомый мужской голос раздался над ее ухом. Военный обхватил ее правой рукой и повел к выходу из комнаты.       Они шли по бесконечным одинаковым бетонным коридорам, которые сливались в одну картину. Если и были хоть какие-то отличия, Хелина не замечала их. Ее зрачки не фокусировались ни на чем и были направлены в пустоту весь путь.       Мужчина завел ее в комнату, где она мельком заметила кровать. Они вошли в еще одну дверь и это оказалась ванная.       — Тут лежат чистые вещи. Для тебя. — Мужчина подвел ее к тумбочке, обхватил Хелину за запястье и направил ее руку к чистым вещам. Рука девушки непроизвольно сжалась на них. Ткань была грубой, но это новое ощущение на пальцах немного вернуло Хелине ощущение себя и происходящего вокруг.       — Прими душ. Я буду за дверью. — Хелина еле заметно кивнула и мужчина отпустил ее, скрываясь за дверью.       Грязная одежда начала падать на пол. Хелина не помнила, как дошла до душа и включила обжигающую воду. Она не знала, как долго стояла под ней без движения и смотрела на белый поддон снизу, на который стекала грязная вода. Кипяток смывал с нее землю и кровь.       Хелина судорожно принялась тереть свое тело, пытаясь смыть с себя все упоминания последних дней. Она не помнила, как упала на колени. Не помнила, как начала царапать свое тело своими ногтями до крови. Из ее горла вырвался хриплый вскрик. Вода все еще была грязной, но теперь она окрасилась в красный из-за свежих ран на теле.       Военный влетел в комнату, заполненную густым паром. Он подлетел к девушке, останавливая ее руки, — Черт, остановись. Этого достаточно. — Только сейчас Хелина посмотрела на него в первый раз и узнала знакомые глаза. На нем больше не было маски с черепом, только черная балаклава с рисунком.       В шею что-то неприятно кольнуло, и девушка попыталась отстраниться, но он удержал ее на месте. Веки начали тяжелеть.       — Гоуст, — Хелина прошептала еле слышно и провалилась в темноту. 22 ноября, Медицинский блок на базе ОТГ 141, Великобритания, 15:27       — Она полностью истощена, сильное обезвоживание. У нее критический уровень глюкозы. Еще немного и отказали бы почки. Ко всему этому, обморожение пальцев, лопнувшая кожа и гематомы на шее и спине. Сейчас мы капаем ей физраствор, глюкозу, кортикостероиды и транквилизаторы, чтобы восстановить обменные процессы и не допустить еще одной истерики. — Врач смотрел в карту девушки, отчитываясь перед капитаном Прайсом. В ней не было никакой личной информации или причины появления таких травм. Все было строго засекречено для всего медперсонала.       — Сколько она будет в таком состоянии?       — Придет в сознание быстро, но я рекомендую 24 часа полного покоя и психотерапию. — Врач посмотрел поверх очков на показатели Хелины, делая пометки в ее карте для корректировки лекарств.       — У нас нет 24 часов, док. — Прайс скрестил руки на груди и перевел взгляд с девушки на доктора.       — Минимум 12.       — Принято.       Врач кивнул Прайсу и вышел из комнаты. Неприятный нечастый писк монитора отбивал ритм сердца девушки. Она выглядела беззащитно со всеми трубками, торчавшими из ее тела. Ее лицо было невероятно бледным, с яркой синевой под глазами. Обескровленные и потрескавшиеся губы с новыми трещинами, которые появились после крика в допросной. На горле цвел сине-фиолетовый яркий синяк. Руки, торчавшие из рукавов больничной одежды, были слишком тонкими. Ладони и запястья были перевязаны новыми бинтами.       Гоуст доложил Прайсу все, что случилось во время и после миссии и, видя сейчас эту измученную девушку, он не мог представить, как у нее хватило сил спасти не только себя, но и Саймона.       Солнце окрасило небо в ярко-оранжевый. Хелина открыла глаза, осматривая себя и комнату вокруг. Из ее руки торчала капельница, на палец был одет монитор, который показывал ее пульс и оксидацию крови. Два больших окна в комнате, из которых, из ее положения, было видно только небо.       Девушка с трудом присела на кровати и ее взгляд зацепился за сидячего мужчину напротив. Он был одет в военную форму, на лице была борода, а на голове странная панамка. Вокруг голубых глаз были глубокие морщины, но взгляд оставался уверенным и даже немного добрым.       — Ты в медблоке на военной базе в Великобритании. Здесь тебе не угрожает опасность, обещаю. Меня зовут Джон Прайс. Кивни, если поняла, — Хелина медленно кивнула. Ее тело слушалось с трудом и казалось будто все вокруг происходит в замедленной съемке.       — Нам всем потребуется твоя помощь, Хелина. Но об этом позже, отдыхай, — Капитан Прайс кивнул ей и встал со стула и вышел из палаты, оставляя ее одну.       Хелина перестала напрягать свое тело, борясь за каждую секунду в сидячем положении, и упала обратно на кровать. Она хотела многое спросить, но ее глаза предательски закрывались, и девушка не стала с ними бороться. Сон пришел моментально, унося из ее головы все мысли.