Купите книгу

Пока мисс Кенти раздумывала над неожиданно поступившим к ней предложением, на другом конце города мисс Пьюбелл задумчиво вдыхала сигаретный дым. Все шло по плану, и ее хитрая идея избавиться от гаденыша-ифрита посредством превращения его в книгу и собственного перевоплощения в коммивояжёра оказалась удачной. Хотя Джейн, высокая и худая женщина с густой копной темно-рыжих волос и какими-то неприятно-синими глазами, которые при определённом свете казались пугающе прозрачными, выглядела от силы лет на тридцать, было ей от роду около четырёхсот лет. Свою карьеру ведьмы Пьюбелл начинала ещё в Салеме, где в 1689 году ее приговорили к сожжению. Местным дурачкам было невдомек, что настоящие ведьмы, во-первых, достаточно живучи, а во-вторых, прекрасно умеют наводить морок и вызывать у простых смертных различные галлюцинации и миражи. После своей «смерти» она сменила немало мест жительства, так как рано или поздно возникали вопросы по поводу ее подозрительной моложавости. Поскольку Пьюбелл не имела обыкновения объяснять, что такова особенность всех ведьм - оставаться до самой своей смерти навеки в том возрасте, в каком они продали души Сатане (обычно таких любопытных она предпочитала сжигать или обращать в летучих мышей), она довольно быстро стала мастером и по подделке документов, и по изменению внешности, и по освоению различных иностранных языков. Настоящее своё имя она уже не помнила, поскольку память, к сожалению, изменяла даже чёрным колдуньям вроде неё. Она даже не припоминала, сколько именно у неё было любовников за такую долгую жизнь (замуж ведьмам выходить не полагалась, как и вообще ходить в церковь). На свете было лишь два человека, которых ей так и не удалось вычеркнуть из памяти, и один из них стоял перед ней. - Здравствуй, мама, - прошипел девичий голос. Перед ней с громким хлопком появилась светловолосая девушка возрастом около восемнадцати лет. Виннифред. Единственная из ее детей, кто пошёл по материнским стопам. К сожалению, общий нечестивый род занятий совершенно не способствовал их взаимной любви. - Объясни мне, где мой ифрит, что я привезла из Ирака, купив лампу за бешеные бабки, - глаза Виннифред недобро сузились. - Я от него избавилась. Он дурно влиял на тебя. Нельзя связываться с такой древней магией, - забормотала Пьюбелл. - Мне все можно!!! - завизжала Виннифред. Пьюбелл не успела и ахнуть, как оторвалась от земли, перевернулась вниз головой и начала медленно опускаться в невесть откуда взявшийся бочонок с водой. - Я смотрю, ты преуспела в изучении магии, - отплёвываясь, заметила Пьюбелл. Выроненная сигарета скрылась в воде. - Разве так поступают с мамой?? Тебе стоит сходить к психологу, а то у тебя что-то затянулся переходный возраст, последние лет восемьдесят не кончается. Попробуй отвар из подорожника! Глаза Виннифред заполыхали огнём. - Ты сама отвела меня на шабаш в восемнадцать, - зашипела она. - Не могла потерпеть до тех пор, пока у меня хоть грудь нормально отрастет. Мне уже сто семь, а до сих пор не продают пиво! Знала бы ты, как мне иногда хочется выпить! - Я не хотела с тобой расставаться, милая, - мягко начала Пьюбелл, чувствуя, что невидимая хватка дочери чуть ослабела. - А я не хотела расставаться с ифритом! Если ты не вернёшь мне в целости и сохранности того, кто исполнит мое заветное желание наконец вырасти, я верну себе его сама! И всем, кто встанет на моем пути, не поздоровится! Раздался хлопок, и Виннифред исчезла, ловко увернувшись от брошенной ее матерью ей вслед молнией, что давала эффект небольшого термического ожога с 30%-ной площадью поражения тела. Бочонок с водой исчез, но Пьюбелл все равно упала на землю, больно ударившись копчиком. - Доберётся она, как же, - задумчиво сказала ведьма, потирая зад. - Но эту дуру-учительницу надо бы предупредить.