Корона из багрового плюща

Месть от Синклера и его своры не заставила себя долго ждать. Уже в четверг после обеда Кристиана вызвали в деканат. Формально причиной стала «активная провокация конфликта в учебном процессе и неуважение к академическому регламенту». Донос лично подписал Маркус Торн — естественно, с подачи Синклера. Декану хватило одного звонка от отца Джейкоба Хейза, чтобы Вэнсу влепили двадцать часов принудительных общественных работ на благо академии. И, по «случайному» совпадению, эти работы заключались в обслуживании благотворительного вечера студсовета, который проходил на трехпалубной частной яхте семейства Хейзов в порту Бостона. Субботний вечер встретил Кристиана пронизывающим, сырым ветром с океана и дикой болью в затекшей спине. Пока золотая молодежь Сент-Джуда в дорогих вечерних платьях и смокингах пила шампанское на верхней палубе под ненавязчивый джаз, Крис в душном трюме и на рабочей корме таскал сорокакилограммовые пластиковые ящики со льдом и коробки с элитным бухлом. Униформа, выданная распорядителем, оказалась отдельной формой издевательства: бантик-галстук, куцая белая рубашка трещала в плечах, а жилетка врезалась под мышками при каждом подъеме тяжестей, въедаясь в кожу. Для Вэнса тяжелый физический труд не был чем-то новым — в своем провинциальном городке в Огайо он с пятнадцати лет разгружал фуры на складах и чинил движки в гаражах. Справиться с ящиками для него не составляло труда, да и физической силы хватало с избытком. Унижало другое: расчетливая, демонстративная показность происходящего. Каждые пять минут мимо него проходил кто-то из однокурсников, бросая пренебрежительные взгляды и тихие смешки. Крис сжимал челюсти так, что желваки ходили ходуном, но упрямо молчал. Он был парнем не из пугливых и при других обстоятельствах быстро отучил бы этих мажоров от лишних ухмылок. Но сейчас он прекрасно понимал правила игры: один сорванный жест, один удар по сытой роже — и его грант аннулируют в ту же секунду. А возвращаться назад, в нищету и безнадегу, он не собирался ни при каких раскладах. — Эй, официант! Принеси еще льда к бару на средней палубе! Поторапливайся, там напитки греются! — гаркнул на него распорядитель кейтеринга, толстый дядька с сальным затылком и вечно озабоченным лицом. — Угу, уже бегу и падаю, — тихо, сквозь зубы пробормотал Крис себе под нос, но ящик подхватил и поплелся по узкому металлическому трапу наверх. Тяжелый пластик впивался в промокшие, сбитые до ссадин ладони, мышцы на плечах натянулись до предела. На средней палубе гремела музыка, плотный бас отбивал чечетку по полированному тиковому настилу. Народ уже знатно подогрелся дорогой выпивкой, атмосфера становилась все более развязной и шумной. Парень спиной ощущал на себе эти кайфующие, сытые взгляды и изо всех сил смотрел строго себе под ноги, мечтательно высчитывая минуты до конца этой каторги. Он сгрузил лед в большой серебряный контейнер возле бара, отряхнул промокшие ладони о брюки и уже собирался сбежать обратно вниз, к техническим помещениям, как прямо перед ним образовалась фигура. Это была студентка со второго курса — высокая, эффектная брюнетка с яркой помадой и в невероятно откровенном вечернем платье с глубоким декольте, из которого едва ли не вываливалась внушительная, пышная грудь. От нее на добрых два метра разило сладким кокосовым ликером, дорогой пудрой и тяжелыми духами. Девица явно находилась в той стадии опьянения, когда весь мир кажется жутко веселым заведением. — О-о-о, — затянула она, пьяно прищурившись и нагло перекрывая Крису путь к отступлению. — А ты у нас кто такой? Что-то я тебя раньше на тусовках у Хейза не видела… Новый мальчик в штате? — Пропусти, пожалуйста. Я работаю, — Крис попытался деликатно обогнуть ее по дуге, не поднимая глаз. Но девица и не думала сдвигаться. Наоборот, она сделала плавный шаг навстречу, чуть не впечатавшись своей грудью прямо в его промокшую насквозь жилетку. Ее ладонь с идеальным французским маникюром легла Крису прямо на плечо, а пальцы бесцеремонно скользнули к воротнику. — Да ладно тебе, не букань! — она пьяно, задорно хихикнула, с явным удовольствием разглядывая его смущенное лицо. — Слишком уж у тебя физиономия породистая для обычного грузчика. И плечи… смотри-ка, крепкие. Как тебя зовут-то, а? Кристиан мгновенно залился густым, горячим румянцем, чувствуя, как уши начинают пылать, точно их притерли раскаленным железом. От такой близости, запаха алкоголя и незамысловатого женского напора его мозг дал временный сбой. Крис привык к жестким разборкам, к мату, к тому, что его открыто ненавидят за нищету, но когда на него наглухо навешивалась пьяная, красивая мажорка, он терялся и чувствовал себя невероятно неловко. — Слушай… давай без этого, а? — промямлил он, судорожно отступая на полшага назад и аккуратно, за запястье, пытаясь снять ее руку со своего плеча. — У меня тут ящики. Я за каждую разбитую бутылку из своего кармана платить буду, так что не мешай, ладно? — Ой, ну вы посмотрите на него! — девица востороженно всплеснула руками, нахмурив аккуратные брови, но в ее глазах плясали звездочки. Реакция парня — это густое, искреннее смущение — ее явно забавляла куда больше, чем если бы он начал подкатывать в ответ. — «Не мешай, ладно»! Какой правильный, господи. Малыш, ты чего так зажался-то? Я же не кусаюсь… пока что. — Я не малыш, — попытался возразить Крис, сделав еще шаг назад, но уперся спиной в полированный борт. Раздражение внутри боролось с диким смущением. — И правда, иди к друзьям. Мне работать надо. — Да брось ты свою работу, малыш, — она снова подалась вперед, опершись ладонью о борт прямо рядом с его головой и обдав его горячим кокосовым дыханием. Наклонилась так низко, что ее грудь практически коснулась его грудной клетки. — Пошли лучше со мной вниз, там каюты свободные есть. Я тебе за сорванную смену сама заплачу. Больше, чем этот твой сальный администратор. Слово «малыш», произнесенное громко и с надрывом, привлекло внимание пары футболистов, стоящих у барной стойки. Те заржали, закрутив головами. Крис почувствовал, что если он прямо сейчас не свалит, то сгорит со стыда прямо на месте. Уважительно и деликатно выставив перед собой ладони, чтобы не дай бог не дотронуться до нее лишний раз, он мягко, но настойчиво отпихнул ее от себя за плечи. — Извини, предложение заманчивое, но я пас, — быстро, едва не зацепляясь языком за зубы, выговорил он. — Удачного вечера. Не дожидаясь, пока девица выдаст новую порцию пьяных подколов, Крис прошмыгнул под ее рукой, развернулся и быстрым шагом рванул вглубь технического коридора, ведущего в кормовую часть яхты. За спиной донеслось ее обиженное, но смешливое «Ну и ну, вот это недотрога!», подхваченное хохотом пацанов, но Вэнс уже не оглядывался. Ему нужно было просто перевести дух. Срочно. Хотя бы на пару минут, чтобы сбить этот дурацкий красный пожар с лица, вытереть вспотевшие ладони и привести мысли в порядок. Он проскочил по узкому коридору с дорогой дубовой отделкой, где громкий гул дискотеки становился глухим и приглушенным. В этой части судна стояла полутьма и тишина — здесь располагались каюты VIP-класса и приватная капитановская гостиная. Крис замер у стены, тяжело дыша, опираясь лбом о прохладную деревянную панель и тихо ругаясь сквозь зубы. — Гребаная яхта… гребаные мажоры, сука… — прошептал он, зажмурившись. И тут из-за неплотно прикрытой дубовой двери с резной бронзовой ручкой донеслись тихие, спокойные голоса. Крис замер на месте и прислушался. Эти голоса он узнал бы из тысячи. Джейкоб Хейз и Алистер Синклер. Кристиан инстинктивно вжался в тень между декоративным выступом стенки и массивным горшком с фикусом, практически переставая дышать. — …Ты драматизируешь, Джейк, — раздался холодный, ироничный голос Алистера. В нем слышалась привычная, въевшаяся в подкорку ленивая интонация человека, привыкшего смотреть на всех свысока. — Твой отец слишком остро реагирует на любые колебания в попечительском совете. Старикам везде мерещатся заговоры, стоит только финансовым отчетам съехать на пару процентов. — Да при чем тут отчеты, Синклер?! — зашептал Хейз, и в его голосе был слышно волнение. Он нервно крутил в руках стакан с виски. — Вчера лично ректор звонил отцу. Из Нью-Йорка пришел слушок. В Сент-Джуд заехал кто-то… с особым статусом. И документами, зашифрованными так, что даже канцелярия штата не имеет прямого доступа. — И что из этого? — сухо отрезал Алистер. Раздался тихий, еле слышный щелчок зажигалки, и через щель двери по коридору потянуло тонким, ядовито-ментоловым табачным дымом. — Половина наших студентов учится под псевдонимами, чтобы их не донимали репортеры или шантажисты. Это нормальная практика для семей из первой сотни Forbes. — Да ты не понял! — Хейз, судя по звукам, подался вперед. — Речь не про сынка очередного сенатора! Слух идет, что это то ли отпрыск какого-то синдиката с Западного побережья, то ли единственный наследник швейцарского банковского клана. Тех самых типов, у которых активов больше, чем у бюджета половины штатов. И его не просто спрятали — его бросили сюда под видом нищего грантника! На «проверку на вшивость». Чтобы посмотрел на мир с самого низа, без денег и охраны. Повисла короткая пауза. Крис затаил дыхание, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Какой изящный сюжет для дешевого бестселлера, — с ледяным сарказмом произнес Синклер, смакуя затяжку. — И что же так перепугало твоего глубокоуважаемого родителя? — А то, что если кто-то из наших попытается зажать этого «нищего» в туалете или повесить на него свои косяки, а он решит снять маску… нас всех с потрохами сожрут, Алистер! — эмоционально выдохнул Джейкоб. — В попечительском совете паника. Они пытаются вычислить этого призрака, но там всё перекрыто на уровне федеральных каналов. И отцы просили нас быть… аккуратнее. Особо не прессовать новичков без проверки. — Какая трогательная забота о статусе-кво, — тихий, ядовитый смешок Синклера прорезал полутьму коридора. — Тебе самому не смешно, Джейк? Любой, кто пришел сюда без фамилии и счетов, вынужден играть по установленным нами правилам. И если этот твой «тайный принц» действительно существует и решил раствориться среди грантников, ему придется терпеть абсолютно то же самое, что и остальной массе. В Сент-Джуде власть определяется влиянием. И пока этот инкогнито молчит — он ничем не отличается от любого другого оборванца, который таскает нам лед. — Бля, Синклер, ты вообще непробиваемый… — пробормотал Хейз с нервной усмешкой. — Я тебя предупредил. Смотри сам, как бы боком не вышло. — За меня не переживай, — отрезал Алистер, и в его голосе проскочила жесткая, скучающая нота. — Я умею отличать реальную угрозу от чужой паранойи. А теперь закрыли тему и идем наверх. Меня утомляет этот разговор. Крис стоял за фикусом, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого, ядовитого абсурда происходящего. «Тайный наследник… Синдикаты, швейцарские банки… Какой же бред». Вэнс едва сдержал ухмылку. Эти богатые ублюдки были настолько повернуты на своей власти и деньгах, что даже в обычных людях искали какие-то скрытые мотивы и заговоры. Они боятся, что кто-то окажется сильнее их и разрушит их сытую, безупречную жизнь. Впрочем, Кристиану было глубоко плевать и на их паранойю, и на их тайных наследников. У него не было ни малейшего желания впутываться в эти элитные разборки или искать лишних проблем на свою голову. Ему нужно было просто доработать эти долбаные двадцать часов, получить свой диплом и сделать так, чтобы его путь с Синклером больше никогда не пересекался. За дверью послышались шаги — они собирались выходить. ​Крис не стал искушать судьбу. Действуя на автопилоте, он бесшумно перенес вес тела и сделал быстрый, мягкий шаг назад, намереваясь раствориться в полутьме технического коридора. Но в этот самый момент тяжелая дубовая дверь каюты приоткрылась чуть быстрее, чем он рассчитывал. ​Полоса яркого теплого света полоснула по полированному тиковому паркету. Синклер, выходивший первым с сигаретой в пальцах, мгновенно замер на пороге. Его боковое зрение уловило краем глаза смазанное, быстрое движение — лишь смутный, темный силуэт, метнувшийся за поворот, и едва уловимый шелест рабочей жилетки. ​— Кто там? — резко и сухо бросил Алистер, мгновенно сощурившись. ​За пару секунд Синклер сделал несколько быстрых, бесшумных шагов к выступу стены, но коридор уже был пуст. Только у самой переборки остался едва заметный влажный мазок от чьей-то промокшей подошвы. Разобрать, кто именно это был — кто-то из пьяных гостей, блуждавших в поисках туалета, стажер из кейтеринга или тот, кто намеренно грел уши у VIP-каюты, — не представлялось возможным. ​— Ты чего там застрял, Алистер? — из каюты недоуменно высунулся Хейз, звеня хрустальным стаканом. ​— Движение, — тихо, с ледяной внимательностью произнес Синклер, медленно выдыхая струйку ментолового дыма и вглядываясь в полутьму. — Кто-то только что отсюда смылся. ​— Да ладно тебе, пьяные мажорки опять каюты путают, — отмахнулся Джейкоб, выходя вслед за ним. — Пошли уже, нас наверху ждут. ​— Возможно... — с сомнением в голосе процедил Алистер, но взгляд от темного поворота оторвал не сразу. ​В это время Крис уже сбегал по узкому металлическому трапу, ведущему обратно на среднюю палубу. Сердце колотилось в ребра как подорванное, но он изо всех сил заставлял себя идти ровно и не оглядываться, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. ​Выскочив на открытое пространство, Вэнс с жадностью втянул прохладный, соленый океанский воздух. В лицо снова ударил грохот басов, смех и пьяный гул мажоров, но сейчас этот шум казался почти спасительным.