Спасения для них

Эвелина не помнила, сколько именно бежала от дома Гилбертов, каждую секунду инстинктивно оглядываясь через плечо. Ей казалось, что в любую долю секунды за спиной раздастся свист рассекаемого воздуха, и Стефан на своей сверхзвуковой вампирской скорости настигнет её, требуя ответов на миллионы вопросов. А отвечать Эвелине не хотелось совершенно. Зачем, черт возьми, она вообще это ляпнула? В её первоначальном плане не было пункта «внезапно обзавестись папочкой-вампиром». Она всего-то хотела подтолкнуть Елену к тому, чтобы та открыла правду Дженне — ведь Джонсон отчетливо помнила по сериалу, как сильно та страдала от бесконечной лжи и недомолвок, и искренне хотела оградить её от этой боли. Помогла, ничего не скажешь. Блестяще просто. Наконец, когда дыхание окончательно сбилось, а в боку закололо от резкого бега, она остановилась и огляделась. Оказалось, что она отбежала почти на километр в сторону окраины, где начиналась густая кромка леса. Ноги налились свинцом, сил продолжать этот марафон не было вовсе. Обессиленно опустившись на деревянную лавочку у обочины, Эвелина достала из кармана телефон и тут же увидела пять пропущенных вызовов от Стефана и три от Деймона. Судя по всему, братья растерялись сразу после её побега, решив не устраивать цирк с погоней прямо посреди белого дня. Её сумбурные мысли прервал рев автомобильного мотора. Подняв голову, Эвелина увидела машину Кэролайн, плавно затормозившую у обочины. — Привет! Всё в порядке? — жизнерадостно поинтересовалась блондинка, легко выпархивая из салона. — Мы с тобой толком и не общались, — улыбнулась она, не раздумывая усаживаясь рядом на лавочку. И вправду. Жизни девушек до этого момента как-то упорно не пересекались, словно сама судьба бережно разводила их по разным углам до поры до времени. Видимо, этот самый момент как раз настал. — Эм... да, всё хорошо, спасибо. А ты здесь какими судьбами? Что-то случилось? — настороженно спросила Эвелина, внутренне напрягшись: а вдруг Кэролайн подослали Сальваторе? — Да нет, просто увидела тебя здесь в полном одиночестве и решила составить компанию, — легко пожала плечами Форбс. — А ты чего сама не своя? Чего тут сидишь? Поразмыслив пару секунд, Эвелина решила, что худшее, пожалуй, уже позади. Кэролайн всё равно узнает обо всем от местных сплетен или самих вампиров, так почему бы не опередить события? И выложила всё как на духу. Пока она монотонно пересказывала недавнюю сцену на кухне Гилбертов, челюсть Кэролайн медленно, но верно сползала всё ниже и ниже к асфальту. — О господи боже мой! То есть... погоди, у меня в голове это не укладывается! У Стефана есть дочь?! — вовсю жестикулируя и искря эмоциями, тараторила блондинка, что неожиданно даже забавило саму Эвелину. — Ага, сюрприз. Кстати, не подбросишь меня до дома? — Конечно, садись, без проблем! Устроившись на переднем пассажирском сиденье рядом с Кэролайн, Эвелина с облегчением приоткрыла окно. Прохладные порывы ветра приятно обдували разгоряченное лицо, помогая привести мысли в хоть какой-то порядок. После всего пережитого за последние часы это было именно то, в чем она так нуждалась. Вампирша появилась на горизонте как нельзя кстати, став для неё спасательным кругом. Безумно хотелось оказаться дома, в тишине и относительной безопасности. Несмотря на то, что она покинула особняк совсем недавно, череда сегодняшних безумных приключений заставила соскучиться по привычным стенам и спокойствия. Но разве в жизни Эвелин Джонсон вообще существовало такое понятие, как спокойствие? Машина Кэролайн мягко затормозила у входа. Тепло попрощавшись с блондинкой, Эвелина сразу же обменялась с ней номерами телефонов — непринужденная, искрящаяся жизнерадостностью энергия Форбс пришлась как нельзя кстати, заполняя ту пустоту, которую оставил после себя весь этот безумный день. Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Ощущая себя выжатой до последней капли, Эвелина решила, что заслужила право немного перевести дух и заняться собой. Переступив порог, она сразу направилась в ванную, скинув одежду прямо на кафельный пол к уже скопившейся стопке грязного белья. «Да уж, определенно стоит купить нормальную корзину», — промелькнула ленивая мысль. Включив воду, она даже не стала ждать, пока та прогреются. Шагнув внутрь, Эвелина подставила лицо под обжигающе холодные струи, надеясь, что ледяная вода остудит роящиеся в голове мысли. Паника накрывала с головой. Она совершенно не представляла, что делать дальше. Как ей теперь смотреть в глаза Стефану? Что вообще говорят людям, которые внезапно узнают, что у них есть дети? А главное — как объяснить ему, что её родная мать, Валери, заперта в тюремном мире и встретится с ним еще очень, очень нескоро? Внутри всё кипело от несправедливости. Она ведь так искренне хотела обрести настоящую семью, прикоснуться к своим корням. Она злилась на приемных родителей в том, прежнем мире, которые всю жизнь лгали ей об удочерении. Но как теперь подобраться к правде о Валери? С одной стороны, ей казалось кощунственным ломать временные рамки и вытаскивать её из тюремного мира раньше положенного срока. С другой — разве она виновата во всей этой каше? Она просто оказалась в реальности, которая для всех вокруг была жизнью, а для неё — сюжетом известного сериала. Разве преступно хотеть узнать свою собственную мать? Закончив водные процедуры, она зябко кутнулась в мягкую пижаму из свободной футболки и коротких шортов и направилась в спальню. По дороге в голове крутился еще один насущный вопрос: откуда у неё вообще этот дом? Конечно, перспектива бомжевать на улице её не прельщала, но кто-то же обеспечил её жильем, солидной суммой на первое время и идеальными документами? Толкнув дверь спальни, Эвелина шагнула внутрь и едва не завизжала от ужаса. В темном углу комнаты, вальяжно устроившись в кресле, сидел Элайджа. — Какого чёрта, Элайджа? — выпалила Эвелина, напрочь забыв, как ещё недавно трепетала от одного его присутствия. Злость от наглого вторжения в её личное пространство наотмашь перебила весь страх. Элайджа медленно поднялся из кресла. В тот же миг серебристый, ледяной свет луны, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые портьеры, резко выхватил из темноты его безупречные черты. В полумраке спальни лицо первородного казалось высеченным из мрамора. Она засмотрелась всего на мгновение, но эта доля секунды показалась целой вечностью. — Хотел бы осведомиться о планах твоих дружков на мой счёт, — хмыкнул он, сокращая расстояние. Между ними остался всего метр. — Что, прости? Ты заявляешься в мою спальню посреди ночи ради допроса? — Раньше ты реагировала на мои визиты куда сдержаннее. Страх прошёл? — вкрадчиво произнёс Элайджа, делая ещё шаг вперёд. — Это к лучшему. Тебе незачем меня бояться. Я всегда держу слово, — добавил он, оказавшись совсем близко. Сердце Эвелины забилось в бешеном ритме. К её собственному удивлению, отнюдь не от ужаса. Близость этого мужчины будоражила. Она и раньше отмечала его привлекательность, и пусть до пылкой влюблённости здесь было далеко, чисто физическое притяжение отрицать уже не получалось. — Рада это слышать, — как можно спокойнее отозвалась она. — Заключим сделку? — И чего же ты жаждешь? — Обрати меня. Элайджа явно не ожидал такого поворота. На пару секунд он замер, пристально вглядываясь в её лицо, пытаясь разглядеть подвох или шутку. — Ты хочешь добровольно отказаться от силы ведьмы ради этого? Какой тебе смысл? — озадаченно прищурился вампир. — Тебя это не касается, — с вызовом улыбнулась Эвелина. Судя по всему, он понятия не имел о существовании еретиков. Это слегка забавляло: тысячелетний вампир, а в нюансах магии разбирается куда хуже своего младшего братца, помешанного на ней. — Пообещай, что обратишь меня, и тогда я всё тебе скажу. — Нет уж. Сначала условия с твоей стороны, и только потом — мои обязательства. — Доверие должно быть взаимным, Элайджа, — бросила она, отступая назад и присаживаясь на край кровати. — К тому же, если я нарушу слово, тебе ничего не стоит свернуть мне шею окончательно. Эвелина внимательно следила за ним, гадая, перевесят ли весы его любопытства. Вопреки ожиданиям, он не стал сыпать угрозами. Молча закатал рукава идеальной, безупречно выглаженной рубашки и сделал шаг навстречу. Одним быстрым движением прокусив запястье, он протянул руку к её лицу. — С тобой приятно иметь дело, — выдохнула она, обхватывая его запястье ладонями, и припала губами к ране. Кровь первородного на удивление не вызвала отторжения. Во рту тут же разлился отчетливый металлический привкус, но на удивление мягкий, лишённый той удушливой тяжести, что была присуща крови обычных людей. Элайджа достал из кармана шёлковый платок, небрежно вытер запястье и спрятал ткань обратно. Шагнув ближе, он уверенно обхватил ладонями её голову и резким движением свернул ей шею — так и не заметив, как в самый последний миг на губах Эвелины застыла торжествующая улыбка.