Назад в прошлое

Пролог.

Vox Populi – vox Dei

Глас народа – глас божий.

Мы не должны слушать тех кто говорит, что глас народа – глас божий, ибо непостоянство толпы всегда граничит с безумием.

Алкуин. VII век нашей эры.

      Включить.

Посмотреть.      

      Удалить.       Выключить.       Включить.

Посмотреть.      

      Удалить.       Выключить.       Последние пару месяцев обстановка в комнате, залитой неоновым светом не менялась. Запах дешевого алкоголя, табачного дыма, больше похожего на густой смог заводских труб, пота, плесени и еще десятка других не самых приятных источников, казалось, впитался в стены помещения, грозя зарождением новой жизни прямо под дешевыми обоями.       Включить.       Посмотреть.       Удалить.       Выключить.       Кровать, буреющая ржавчиной и запекшейся кровью, уже давно промялась и не давала и толики той мягкости, которой могла бы дать когда была куплена. Грешник, сидящий на ней и смотревший в маленький экранчик последней, если учитывать ее давность в десять лет, модели Voxpad, давно сжегшая свой ресурс обновлений и модернизации, безразличным взглядом бегал по строкам и изображениям, терпеливо ожидая, когда послушная пластинка выдаст новую порцию записанных воспоминаний. Но ничего не было невозможного в руках ее создателя, поэтому старая электроника жила и даже иногда выдавала показатели, далекие от заводских.       Аж гордость берет, черт возьми.       Вокс. Нет, не так.       ВОКС.       Имя Повелителя, еще не так давно, учитывая возраст Ада, наводившее ужас на противников, уважение на союзников, любовь на фанатов и зависть на конкурентов, если таковые вообще могли существовать. Жизнь была стабильной, выстроенной, устойчивой. Медиаимеперия VoxTek росла и расширялась как на дрожжах, захватывая умы десятков и сотен тысяч грешных душ. Четко отлаженный механизм, завязанный на технологическую базу, интеллект его основателей и веяния того времени.       Аду нужно было будущее.       Вокс его дал, даже изначально не стремясь к этому.       Аду нужен был рывок.        И Вокс его толкнул с такой силой, что даже Небеса содрогнулись от его решимости.       Еще недавно глухая деревня, где из изобретений были разве что туалеты, а не выгребные ямы, преобразилась в неоновый город. Пентаграмм-Сити действительно стал Сити, и не потому что стремился соответствовать. Сити появилось в названии благодаря Воксу. До его прибытия этот злополучный отстойник звался просто Пентаграмма – место где грешники, запятнавшие свои души при жизни могли достойно страдать дальше, наполняя своим бессмысленным существованием выжженную серой и пеплом землю.       Но все поменялось. И теперь жизнь в аду, казалось, стала приемлемой. Компания Вокса заполнила тот пробел, который не позволял грешникам почувствовать вкус новой сублимированной жизни – сектор удовольствия.       Вокс создал развлекательный сегмент. Телевидение, кинопроизводство, передачи, шоу-бизнес, промышленность в сфере электроники и хай-тек технологий.       Вельеветт – мода, текстильная промышленность, социальные сети, паутина мессенджеров, бесконечные возможности творческой самореализации, фармакология, косметология.       Валентино – казино, бордели, порно-индустрия, производство и распространение наркотиков и алкоголя, личный оружейный рынок.       Каждый вносил свою лепту. Маленькую, порой не заметную, но их детище росло. Крепло, пожирало более слабых, ассимилировало сильных. Винсент Уитманн очень хорошо знал, что такое голодные игры медиа корпораций. И очень хорошо умел играть в эти игры. Опыта у него было много, а его способности подкрепляли и без того аналитический разум. Когда твоя голова это буквально телевизор, требуется соответствовать. И Винсент ненавидел, когда на его пути появлялось что-то, что мешает ему совмещать внешнюю и внутреннюю сторону.       Аластор.       Этот грешник был особенный. Если кто и мог играть в этой грязной песочнице с медиамагнатом, то он – Радиодемон. Грешник невиданной силы, стальной, с привкусом крови, харизмой и безумной привлекательностью, лишь подчеркиваемой его бесконечным садизмом и жаждой насилия. Аластор убивал. Разрушал. Подчинял. Ломал. Но делал это с такой театральность, таким артистизмом, что даже те кто боялся его до смерти не могли не признать факт.       Радиодемон – гений театрального искусства. Если не сам Бог.       И, что поразительно, бывший друг Вокса. Бывший в том плане, что больше они не друзья. И Вокс с сожалением часто мечтал о том, чтобы никогда не попадал в сети этого каннибала-садиста. Молился, рыдал и даже выл, когда еще оставались чувства. Когда стальной клубок искусственных мышц, заменяющих сердце, пропускал удары от, не то что, присутствия, даже от наличия просто голоса Радиодемона.       Теперь же, после более семи десятков лет страданий, бесконечных издевательств, попытки захвата Рая, это имя могло вызывать лишь пустоту.       Бесконечную, ничем не заполненную пустоту.       И, как не странно, это было лучше, чем раньше.       Так он себя убеждал несколько лет.       Десять, если быть точнее.       Сколько виски уже выпито?       Вокс толком и не знал.       Но батарея бутылок, стоявшая на полу внушала уважение к синтетической печени бывшего Повелителя. Пока она даже держалась, в отличие от психики демона. Рядом банки с просыпанными таблетками - чертовы нейролептики быстро переставали действовать, приходилось завозить их целыми пачками, прожигая остатки и без того скудных средств.       Боль, постоянная боль. Боль физическая и пустота душевная.       Прошлый Вокс бы просто посмеялся с этой развалины, пережитка будущего, да, именно будущего. Но новый лишь самоиронично, что удивительно для него самого, поскольку самоирония никогда не была его коньком, выпивал еще одну бутылку, внутренне наслаждаясь алкогольным угаром, уносящим его в заветную темноту.       Тупое животное, коих Вокс искренне ненавидел, теперь поселилось в нем самом. И это было много проще. Много лучше. Истинное счастье, не чувствовать разрывающую агонию тела, уничтоженного за много лет вынужденного отшельничества.       Не чувствовать, не знать и даже не предполагать.       Когтистая лапа закинула еще горсть таблеток. Плюс полчаса спокойствия, прежде чем израненная кожа и мышцы дали бы о себе знать. Первый год Вокс проклинал Кармиллу, которая, сука полосатая, оставила огромные склады ангельской стали, но при этом не догадалась предусмотреть способ их уничтожения или хотя бы план сокрытия. Теперь каждый, блять, первый грешник был вооружен этим ебучим ангельским оружием! Каждый!       Когда он планировал освободительную войну против Рая, не мог предусмотреть, что сучка Кармайн достанет настолько много этого металла. И откуда она только его взяла? Рожала из пизды, как своих дочурок?       Успокойся… успокойся… Вокс… Дыши… Дыши….       Угх!       Как же это больно!       Особенно досаждает тот факт, что ему, даже, блять, великому Радиодемону приходилось опасаться этого опасного металла. До того, естественно, как он стал править этим кусочком пространства, под названием Ад. Злополучной клоаке, в которой вынужден был гнить Вокс. Если бы Чарли видела, во что превратился ее «друг», она, бы, наверное, очень бы разочаровалась. Когда бы поняла, что её мысль, её идея терпит крах. Не первая разрушенная жизнь, не последняя. Особенно на счету этого туполобого оленя.       И как он мог уважать эту развалину?       Аж тошнило… до того как эмоции сгорели.              Чарли бы тоже в нем разочаровалась, да только Вокс её изначально предупреждал, что идея с его искуплением – полный провал. Винсент предупреждал её не таить больших надежд, даже если он очень сильно постарается. Думается, чтобы ему исправиться, достичь этого божественного просветления или что-то там около того, ему бы пришлось свернуть пространственно-временной континуум в бублик.       Или трахнуть Аластора.       Во второе верилось меньше. Меньше чем даже в существование единорогов и розовых пони.        Они хотя бы в мультиках мелькали.       Если не отчаяние, то явно болезненное безумие довело ходячий телевизор до даже самой мысли посещения такой помойки как “Отель Счастья”. Он же “Отель Хазбин” – сборище отсталых, устаревших, вонючих, неудачников, страдающих половым бессилием и просто конченных (P.S Надо бы помянуть Ви. Хоть какой-то толк от дня будет) грешников. Первоначально, когда его башня показалась на пороге дома для престарелых, ему казалось, что безумная сука и одновременно девушка Чарли – Вэгги – разнесет ему голову с помощью ангельского копья и пистолета (откуда он у нее блять, сука Кармилла!). Да и принцесса Ада не горела даже желанием посмотреть в его сторону. Вот только то ли жалкий вид, то ли наличие технического образования, но грешник остался во владении маленькой наследницы престола.       Лишь сейчас он с легкой, легкой-легкой ухмылкой вспоминал их месяцы и даже годы в отеле. Но тогда…       - Вокс! Если ты думаешь, что после попытки разнести половину пентаграммы, убить Чарли, всех жителей этого отеля и объявить войну, мать его небесам, мы примем тебя в качестве жителя отеля, то я тебе отрублю твою гребанную коробку прямо сейчас! – Вэгги страшна в ярости. Особенно когда объект гнева лишен большей части сил, изранен и страдает от поражения ангельскими элементами – током, осколками и даже самой божественной сутью. Это было чудо, что он мог стоять на ногах. Чудо, что он прожил так долго.       - Отъебись… ту-тупая сука! М-мне ну-ну-нужна чертова принцес-с-са! – экран медиадемона покрылся рябью помех. Серия тресков и взвизгов, словно старый телевизор вычихивал последнюю передачу, разнеслась в холле.       - Пошел прочь! Пока я тебя…!       - Вэгги, стой! – Чарли остановила руку своей пары, держащую копье. – Пусть говорит. А мы послушаем…       Вокс с удивлением посмотрел на принцессу. Прошло всего несколько недель с того случая, а на него смотрит уже совершенно другая личность. Разум отметил, что радости и желания в голосе принцессы было меньше, намного меньше чем обычно, а её тупые, эти тупые и пустые в своем сиянии глаза в этот раз прожигали его долгим и задумчивым взглядом.       - М-м… - на секунду Вокс подумал, что это ошибка. Это была ошибка! Безумная глупая, напрасная трата времени!       - Мне… мне нужна помощь…       Жалкий.       Ничтожный.       Одинокий.       В-И-Н-С-Е-Н-Т, В АДУ НЕТ ДРУЗЕЙ…       Безразличие. Теперь это его мера, его камень преткновения и его проклятие. Он стал замечать это еще тогда, но с годами этот недуг лишь наступал, погружая его в тьму. В пучину. Бездну.       Эмоции.       Он стал терять эмоции. Бакстер проводил исследования, но результата Вокс не понял. Что-то про поражение элементами стали, пробой оболочки души… Но суть не в этом. Ему стало безразлично. Не сразу, не через пару лет, но с каждый днем часть его сути, часть его внутреннего я медленно отмирала. Процесс замедлялся, когда ему было чем заняться в отеле, когда крикливая мартышка по имени Чарли умудрялась вызвать в нем что-то положительное, но с годами Винсент понял – похоже, ему конец.       Даже Аластор больше не вызывал чувств. Ярость, боль, отчаяние и даже то самое сокровенное, самое ценное и самое важное – такое бесполезное в аду слово любовь…       Все умирало.       Ад умирал вместе с Воксом. Погружался в тьму дотехнологической эры. А Радиодемон… вышел на бис.       Первый удар был не самым мощным, но самым кровавым и жестоким. Резня, длившаяся почти несколько дней – бесконечные потоки крови, тысячи загубленных жизней, целые районы города – уничтоженные в жестокой мясорубке. Демон убивал с исступлением, навсегда обрекая грешные души играть под его дудочку в мучительном спектакле боли и отчаяния.       Казалось, сам жнец спустился из глубин Пустоты, чтобы собрать свою жатву.       Воксу было плевать.       Вообще. Его не волновало и то, что следующей целью стал Люцифер. Сам Король Ада стал жертвой Аластора. Да, Радиодемон не мог нанести значительный вред Падшему, но зато его энергия, его жизненная сила стала таким бустером, что теперь с этим фриком не мог посоперничать ни один демон в чертовом аду. Даже другие кольца этой свалки почувствовали мощь грешника. Сучка Рози отлично сыграла свою роль в этом спектакле, жаль что после всего этого этот ведущий не отправил ее подальше во тьму, где её было самое место. Не смотря на причиненные неудобства, чудовище умело быть благодарным. По своему.       Поэтому откусив самые вкусные куски от неё, позволило ей жить.       С Воксом было чуть иначе. Контракт действовал по прежнему. В этом была сила и слабость Аластора. Он не мог причинить вред жителям отеля. То, с помощью чего он стал могущественной сущностью, его же и раздражало, ведь принцесса… нет, свергнутая наследница была неприкасаема. Впрочем, втайне Вокс подозревал, что Аластор либо не мог, либо не хотел причинять её вред. Этот затейник умел обходить контракты, только пятки сверкали, так что скорее это была издевательская благосклонность того, кто забрался на вершину буквально по головам царской семьи. За такое время его разум уже автоматически читал намеренья Повелителя и в глубине своего разума Вокс был относительно горд. Впрочем, эмоций это тоже больше не вызывало.       Апатия и все дела.       Черт…       Воспоминания отвлекли его от насущной проблемы. Заряда аккумуляторов хватило бы еще на сутки, вот только запас источников подходил к концу. Увы, но радио-олень очень трепетно относился к самой сути технологического развития. В тайне Вокс подозревал, что это из-за его неудачи в овладении телефоном в его бытность молодым Повелителем, но поделиться этой новостью было не с кем.       Не то что бы он хотел.       С электричеством были реальные проблемы. Напряжение в сети упало до минимума, поскольку источником всей, абсолютно всей электроэнергии в городе был Медиадемон. С его падением Ад начал погружаться в темноту, лишь изредка озаряемую мерным сиянием аварийных фонарей.       И чертово радио.       Пришлось буквально свалить на край света, чтобы оно его не раздражало. Теперь после краха Отеля приходиось выживать на отшибе кольца Греха, лишь изредка показываясь ближе к центру. Сталкиваться с жителями Пентаграммы, девяносто процентов которых находилось во власти старого хлыща было чревато. Аластор, казалось, забыл про существование своего давнего врага. Впрочем, Винсент и не настаивал. На случай встречи у него был пистолет с ангельскими пулями, одну из которых он пустит себе в голову. Уитманн был глупцом в прошлом, часто наивным и внушаемым, но жестокая реальность ситуации показала одно – ему не тягаться с Аластором.       Когда тот был его пленником и можно было решить все одним ударом – это было бы легче легкого. Но теперь силы его были настолько велики, что и самый невменяемый идиот понял – даже господь Бог, бы, наверное, слегка поднапрягся.       Если вообще существовал.       Если он вообще интересовался грешными душами.       Проблему с АКБ надо было решать. Причем, ударными темпами. Поэтому Вокс на миг отпустил свою привычку, закрыл папку с фотографиями и начал одеваться. Грязная футболка и штаны скользнули по израненному телу, куртка легла сверху, давя на мотки грязно-желтых бандажей – царапины, гематомы и даже порезы и проколы, нанесенные проклятыми лезвиями заживали с трудом. Очень часто Вокс все силы тратил на то, чтобы подняться с старого лежака и пошевелить хотя бы пальцем. Зашитые синей нитью души раны очень часто кровоточили – приходилось менять повязки чуть ли не каждые десять минут. И запах крови, запах смерти постоянно его преследовал, по пятам пятная пол, стены и даже землю.       Ад любил кровь.       И Экс-Повелитель дарил её этой земле с чувством какого-то болезненного удовлетворения.       С каждым месяцем вылазки были все безумнее и безумнее.       Казалось, “Глас Народа” искал смерти. Но не находил её. Он был неприкасаемым. Непобедимым. Этот чертов напыщенный мудак берег свою игрушку. В Аду не было ни одной живой души, защищенной больше чем Вокс. Его тени, его верные слуги, принимающие форму, в любой момент они следовали за ним по пятам, как только обнаруживали его сигнал. Сигнал подавленный им пять лет назад – было отличной идеей отрезать себе надоедливые антенки, этот сранный реликт, эту часть, надеявшуюся как маленький песик, что на них снова упадет благодать сигнала пережитка прошлого и все будет как раньше. Извинение. Зов. Намек. Хоть что-то, блять.       Но после провала войны Вокс понял – котенок сдох. Обуглился и сгорел к чертям. Он никогда не будет хорош для восходящей звезды оленя. Никогда не приблизится, никогда не будет в его глазах достойным даже толики внимания и уважения. И тогда он убил надежду.       Убил её наповал.       Это было просто – достать нож, да, тот самый, подходящий по материалу и заточке и рубануть. Кто-то бы назвал это побегом, кто-то, имеющий в голосе толику радиопомех назвал бы его трусом и ничтожеством, но Вокс бы предпочел рубануть себе по яйцам, а не по антеннам, ибо после этого жизнь изменилась до не узнаваемости.       Тишина. Глубокая, поглощающая тишина. Ноль сигналов, ноль забот и вместе с этим какое-то болезненное чувство неполноценности. Это была агония. Сущая боль, безумный каскад ощущений холода и одновременно адского пожара, распространяющегося от головы до ног. Если бы не Бакстер – наверное, он бы умер. Но ученый сумел облегчить, сделать терпимей. Модулятор на голове не давал и доли то всепоглощающей причастности к сети Пентраграммы, но зато умел относительно неплохо принимать сигналы. С WI-FI и направленными частотами Вокс еще хорошо работал, до момента скатывания Ада глубоко в каменный век. Теперь это просто коробочка на темечке, закрываемая кепкой – сранные антенки остались, но это протез – лишь иллюзия, а не настоящий функциональный орган. Преимущества были неоспоримы, он перестал принимать его волны. Этот тайный код, который они делили вместе все свое долгое знакомство.       В руках автомат, на поясе лямки для батарей – самое то для постапокалиптичного воина.       Вокс справится – всегда справлялся, разве нет?

***

      Очередь разорвала пространство. Грешник переместился за колонну, отстреляв еще половину магазина. Используя небольшой остаток сил, исчез в вихре искр электросети и, оказавшись за спинами головорезов, полоснул их когтями. Снова блеск стали, снова на смерть. В этой игре полумер больше не было, поскольку грешники тоже били наповал, стремясь укокошить медиалорда раз и навсегда. Тела издали оглушительный вой, вместе с каким-то высокочастотным визгом и, казалось, посерели. Алая кровь в последний раз окропила землю и застыла сияющей лужей.       Слабость и чертова тошнота. Он уже и правда развалина. Может пора на свалку? Да еще и куртку подпортил – еще пара царапин и снова эти лезвия.       Бровь медиалорда дернулась от раздражения. Еще лет десять назад любую суку с подобными игрушками подвесили бы на крюках и разрывали бы пока кишки через очко бы не вылезли. А теперь каждое ничтожное насекомое игралось с незыблемым табу Ада как с какой-то проституткой.       Радиодемон любил ломать каноны.       Грубый вскрик, грохот выстрела и бетонная крошка на голове. Вокс ответил мгновенно, отправив еще одну душу в далекое путешествие до великого Ничто. Военная подготовка играла на руку и в коей-то мере Винсент был благодарен, что в далекой жизни попал на войнушку, в которой провоевал два года как полевой журналист – народ требует зрелищ, господа! И каким же глупцом он бы был, не использовав эту возможность для продвижения по лестнице в небо, ведь всем ветеранам давали карт бланш.       Они буквально были элитой общества.       - Чертовы придурки… - пробормотал грешник, стряхивая мусор с корпуса телевизора и отбивая кепи. – Даже стрелять нормально не научились.       Зарядная подстанция, была, пожалуй, самым лакомым местом для этого района. Когда-то Вокс пытался перейти на электромобили, полагая, что грешники отдадут предпочтения современному комфорту и удобству, перестав носиться на дешевом дизеле, но идея не пошла. Не первый провал VoxTek, поэтому и генеральный директор отнесся к этому спокойно. Ну, условно, поскольку пару ничтожеств он скормил Шок.вейву, главного инженера отдал Валентино…       Но да не суть.       Здание было заброшенным, но не зря Винсент любил вникать во все аспекты своих всеобъемлющих проектов. Монитор с петабайтами памяти услужливо выдал детали, схематические чертежи и даже проектные расчеты. Дизельная подстанция входила в план.       А вот банда ублюдков явно нет.       - Да это же Вокс! Ребятки, смотрите кто к нам пожаловал! Как думаете – стоит сообщать об этом Ал…ах!       - Не стоит. Поскольку я вас сейчас закопаю.       Электрическая искра и мощный разряд лучом прошелся по земле, плавя камень и разрезая тела на части. Это истощало резервы, вызывало боль и рвоту, но мистер Уитманн не мог рисковать, давая шанс грешникам настучать на него своему “папе”. Тени оленя были неумолимы, но не всеведущи. Это бывший медиамагнат знал, поэтому пользовался, выходя в вылазки как можно ближе к полудню, когда солнце светило высоко и заглядывало даже самые темные углы. Аластор солнце не любил, это Винсент помнил еще со времен их знакомства.       Черт… похоже, упустил время.       Тени стали сгущаться. Температура начала потихоньку падать и тяжелое давление начало подавлять всякую волю. Единственный шанс – не дать воплотиться, не дать позвать, не дать этим шавкам получить свободу. Поэтому уже через несколько секунд Вокс мчался к зданию, выбивая дверь и пробиваясь к подвалу. Лампочка аварийной подсветки и без того тусклая, с каждым мигом погружалась все глубже в тьму.       Генератор, генератор…вот…       Дизель на месте, провода в зубы, разряд….       Да будет свет!       Неоновое сияние выжгло тьму за миг, обнажив битую кладку, груды строительных обломков, гниющие тела, экскременты и бог еще знает что. Но главное – у Винсента Уитменна, человека, живущего на электрической энергии, появился шанс на новый день.       22%       - Заряжайся… заряжайся… - бормотание, потухший взгляд и замыленные глаза, смотрящие на какого-то наркомана, залегшего в углу. Тело храпело, безумно воняло, но у вторженца не было даже сил на это отреагировать. Даже дышать нужно было через раз, ибо это была не иначе как чистая удача, приправленная лютым отчаянием. Если честно, Вокс думал, что в этот раз ничего не получится.       Как и в прошлый…       Как и позапрошлый…       - В-и-н-с-е-н-т…       Вокс замер. Он знал этот голос. Всепоглощающий, шепчущий, сладковато-острый, пронизанный десятками оттенков голосов и сотней вспышек помех аналогово сигнала. Голос, ненавидимый им семь десятков лет, обожаемый еще раньше и похороненный на пепелище самого себя в ту самую ночь.       - В-и-н-с-е-н-т… Он прикрыл глаза, пытаясь отвлечься. Нужно зарядиться. Нужно успокоиться.       - Винсент…       - Да блять, покажись ты уже! Кусок винтажного гов…       ШУРХ!       Теневое щупальце с треском пробило колонну, плечо и руку грешника, пришпилив его к стене. Автомат отлетел в сторону. Из горла раздался мелодичный писк, а экран выдал рябь помех, покрытых сеткой разбитых пикселей.       - Винсент, Винсент. – фигура выросла из тьмы, сформировав знакомые кошмарно-жуткие глаза, утонченное лицо и этот нелепый костюм. Честно говоря, Уитманн никогда не понимал одержимость старым бельем, напоминавшем смесь старого дворецкого и молодого холуя времен царя гороха. – Совсем не меняешься, старый друг. Огонь в глазах, острый язык и полное отсутствие хоть какого-то понимания ситуации. Впрочем, такт всегда был твоей слабостью… Но да не будем судить помойную крысу, побирающуюся на задворках истории. Как твои дела, Винсент?       Насмешка, злорадство. Будто бы старый приятель, обозленный ссорой, а не чудище, насадившее его как бабочку в глоссарий.       - Прогуливаешься, Ал? Слышал, ты стал этим… королем, мать его. Не царское это дело, гулять своими начищенными туфельками по грешной земле. Или тебе совсем заняться нечем? Нашел бы еще одну пачку неудачников, перекусил бы. В чем же проблема? Или корона жмет… - еще одно щупальце обвилось вокруг шеи, сжав почти до хруста. Раздался болезненный писк.       - Не путай мою жалость к тебе со слабостью, Винсент... Или ты хочешь присоединиться к своим бывшим коллегам? Кармилла до сих пор проклинает тебя, о, моя любимая коробочка с картинками. Каждое её выступление это вой до Небес о твоем провале как Повелителя. И знаешь, это даже мне нравиться! Иногда я выпускаю её погулять, навестить любимого… точнее его остатки. Было неплохой идеей отобедать им частично, да и, если честно, Зестиал был слишком костлявым… - издевательские аплодисменты с грохотом заполонили комнатушку.       - Ох ты боже, спасибо, блять, за благословение. Сам великий Радиодемон, кхе, решил обратить на меня толику внимания… Интересно, почему же не другие? Тот же Зестиал заслуживает намного больше уважения в твоих глазах, разве не так, олень?       Следующее сжатие было почти смертельным. Казалось, из тела медиалорда выжимают саму суть.       - Зестиал хоть и был сильнейшим, но у него было чувство достоинства. – Аластор обнажил в ухмылке все зубы, хотя, казалось, куда еще больше. Его глаза с легким интересом смотрели, как отросток с жестокостью ковыряет плечо грешника. – Признаю, даже когда его душа разваливалась на части ни звука не донеслось из его рта. О времена, о нравы. Рыцарские турниры, осады замков и все подобные пережитки прошлого.       - Кхы…выдал Вокс.       Радиодемон с бешенным выражение приблизился к экрану, но заметил лишь безразличное выражение, с искрой ироничной хитринки. – Похоже недостаток энергии, на тебя влияет. Надо бы тебя подзарядить. Как ты там говорил, чем больше напряжение, тем лучше?       Рычаг подстанции с треском утонул в самом большем значении мощности, выдавая максимальную энергию. Вкупе со слабым телом и повреждениями, Вокс задергался как на электическом стуле, выдав десятки ошибок на экране.       - А вот ты разваливаешься интересно. Драматично, можно даже так сказать! Каждый крах как первый раз, новое падение – новая драма. Старина Чаплин выдавал меньше эмоций в своих картинах чем ты в моменты очередной неудачи! А сколько слез… Муза для моих ушей, не правда ли? И как же я могу отказаться от такого… малюсенького развлечения? – энергия прекратилась, так и не успев добить Вокса. Аластор плавно проскользил по полу, зайдясь в легком смехе.       - А твои бесконечные нюни в стиле принцессы в беде? Как в сказках братьев Гримм, где злую ведьму сжигают на костре, а добрый рыцарь появляется на горизонте, спасая твою жалкую душонку. Винсент, я же тебе говорил – в аду нет друзей. – Аластор словно хищник обходит пришпиленного демона по кругу. – Но ты снова допустил ошибку. Опять и снова наступил на грабли. Приполз на коленях к дверям МОЕГО отеля и решил, что эта наивная девчонка спасет твою душу?       Аластор зашелся безумным хищным смехом. Казалось, температура в комнате упала в отрицательные значения.       - А как ты потом строил из себя депрессивного неудачника, отравляя своим видом и без того унылое место. Все его бросили, обидели – так сам виноват, что доверился! Сколько раз я тебе говорил, что с Ви ты никуда не придешь, лишь потеряешь время и независимость? Бесконечное количество, что удивительно и даже оскорбительно, ведь я тратил свое драгоценное время не на что-то важное, а на советы безмозглой коробке. Удивительно и обворожительно! Мой продюссер бы уволил меня, если я позволял себе столько прохлаждаться при жизни!       Аластор прикрыл глаза, с интересом осмотрев подстанцию, будто тело Вокса более не представляло интереса. Зрачки заметили отброшенный автомат, иронично приподнялись. Иронично и с легкой… жалостью?       - Хватит тебе побираться на помойках, Винсент. Кажется, тебе нужно указать твое место. И я бы с радостью разломал бы твою оболочку, оставив это очаровательную конструкцию на полочке, но в знак старой дружбы так уж и быть… заключим сделку? Ты подле меня, в обмен на полную защиту. Естественно, в качестве подчиненного, раба… но кому какое дело? Ты обречен умирать на этой свалке и я знаю – внутри ты просто воешь от неспособности себя проявить.       - Я лучше умру, чем буду тебе подчиняться, ублюдок.       Новый скрип и еще одна порция боли. Разрывающей, мучительной боли. Пожалуй, единственное что чувствует его тело. Блядские нервные окончания.       - Подумай получше, Винсент. У нас еще много времени впереди, целая вечность! Восхитительные часы и минуты, наполеные агонией жалких душ. Так не расстраивай меня, дай себе возможность снова встать на ступень выше. Главной крысой, как тебя можно назвать… И все это под моим небольшим руководством. Я достаточно щедр к тем, кто меня не подводит. Но ты это уже и так знаешь, да? Соглашайся, пока предложение в силе.       Что-то в этом было не так. Подергивание ушей, глаза, наполненные каким-то непонятным чувством… Аластор не выглядел уверенным в себе, даже не смотря на всю мишуру, навешанную поверх. Уж Вокс то знал демона как свои 14 дюймов диагонали и понимал, когда Радиодемон был не уверен в себе.       - Ты что, решил благотворительность заняться, Ал? Стареешь, размякаешь…кхе-хе… Черт возьми, да меня бы вырвало, если ко мне бы ты так обратился лет десять назад… Или ты был занят тем, что прятался от своих страхов?       Еще один визг и веер ошибок.       - Винсент… еще одно слово… и мое желание тебя уважить пропадет. – казалось, тьма начала двигаться, потихоньку поглощая Медиадемона. Щупальца протащили его вниз, загоняя в вязкую жижу, похожую на нефть. – Хочешь понаблюдать за ждущими? Они уже давно ищут себе новую звезду оркестра. Ты бы отлично играл на пианино, да, Винсент? Ты же не забыл мои уроки, ха-ха-ха!       Перспектива жить в вечной тьме Вокса не впечатлила. Даже в пустоте внутри что-то щёлкнуло, продрав до дрожи в туго стянутых коленях. Сквозь пелену перед экраном и статические потрескивания, глаза Уитменна вперились в нынешнего Короля.       - Ладно, ладно, Аластор! Заключим… заключим сделку…       - Отлично! Но сам понимаешь, придется писать тебе правой рукой. Я иногда такой неуклюжий… - щупальце в левом плече расширилось, с хрустом расперев сустав. Вокс еще раз взвизгнул каскадом неисправностей. – Когда сделка будет в силе, устрою тебе передышку. Лечение, небольшой отдых в окружении твоих любимых технологий… Телевизоры, планшеты и Ай…ай…скажи мне и я скажу?       - Айпады.       - ДА! Точно, айпады. Надо же, кто придумал такое унылое название? Наверное, неудачник как и ты, ха-ха!- Аластор утер невидимую слезу под грохот иллюзорных аплодисментов, скрещенных с потрескиваниями.       - Осталось лишь скрепить договор. Протяни руку, Винсент. Протяни ко мне свою руку.       Зеленое сияние озарило комнату, пробуждая всю округу. Ветер самой преисподней развеял пыль и дым, подняв непроглядное бурое облако, наполненное потрескиванием салатовых искр и молний. Смесь золота и изумруда, с оттенком синевы. Аластор стал безумно силен, вобрав в себя не только титул, но и саму суть бывшего короля.       - Рад, что ты облагоразумился, Вин…       ТА-РА-РАХ!       - Я не дамся вам, чертовы ублюдки! Получайте!       Автомат изрыгнул длинную очередь, пробивая насквозь теневую суть и отростки тьмы, рикошетами пройдясь по помещению. Свет погас, оставив лишь сияние. Аластор с треском повернул голову на сто восемьдесят, хрустнув многострадальной шеей. Бомж наркоман в пьянном угаре даже не понял, что подписал себе смертный приговор. Ангельские пули с шипением упали на пол, утонув в маслянистой жиже. Ни слова, ни звука в наступившей тишине, но Аластор молчал, лишь начав увеличиваться в размерах. Гильзы на полу задрожали от силы.       - Маленький червяк, которому я позволил жить из-за его ничтожности… ты решил, что у тебя хватит сил… тягаться со МНОЙ!?       Последнее слово было буквально провыто, ибо десятки и сотни поглощенных душ бросились из своих клеток, отрывая от импа по кусочку, дербаня его словно пираньи. Пронзительный визг и утробный стон превратился в хрип, когда существа буквально сдирали слой за слоем, поглощая не только тело, но и саму суть души. Адский хор взревел, пронзительным писком перемалывая суть грешника, превращяя её даже не просто в ничто, но лишь в питательное топливо для очередного эпизода радиопередачи Короля.       Аластор успокоился лишь тогда, когда тело, плоть, кости, кожа и даже кусок пола исчезли внутри подпространства. Издав неодобрительный писк, что себе редко позволял, он с ухмылкой повернулся к своей жертве.       - Итак, Ви… Винсент…?       Глаза расширились.       - Черт… а-а-а… думал, ду-ду… - издав даже не писк, а щипилявое трещание, голова Медиамагната Вокса, размолотая на три части запрокинулась на грудь… - думал, что-что по-по-помру быстрее. Аластор с веером тресков поднял голову Воксу. Тот слегка булькнул, потихоньку теряя сознание.       - По-похоже, не-не-не в этой… П-И-И-И-П… жизни сделку… за-за…ключим..       - Винсент, ты умираешь... – если Аластор и редко терял контроль, то сейчас все явно шло не по плану. Он не учел маленькой детали. Привыкнув к тому, что Вокс является его противником, он ставил его если не на уровень себе, то где-то относительно недалеко, поскольку даже не смотря на всю свою противоречивость, в глазах Аластора телевизор на ножках слабаком не был. Неудачником – да, Ничтожеством – еще как. Но не слабаком. Теневые отростки попытались обмотать разваливавшийся экран, влить в него часть энергии, но было уже поздно.       Вокс умирал. Умирала его душа, после стольких лет мучений и боли.       - По-почему ты так спокоен? – впервые за несколько лет запнувшись, Аластор с каким-то отчуждением наблюдал как его… проект? соперник? кто-то больший? вытекал прямо на глазах. И что самое ироничное, даже его сил Короля бы не хватило, чтобы изменить исход. Одна пуля еще ладно, но очередь буквально разорвала оболочку души, превратив в решето структуру. Радиодемон статическими помехами отследил, что мелкие частички сути Вокса, его сущности, начали разлетаться по комнате, озаряя все сиянием.       - Жда-ждал… ду-думал что все за-за-закончится раньше… г-грустно это все, да? И-ирони-нично. Но покой…. какой же покой… те-тепло… - повелитель начал потихоньку тускнеть, медленно обвисая.       - Винсент… черт, Винсент, дай сюда руку. РУКУ, ВИНСЕНТ!       Но тщетно. Без целостной скорлупки контракт не мог зацепиться за Вокса. Цепь просто терялась в пространстве, хватая то одну песчинку, то другую и раз за разом развеиваясь.       - Я-я… давно от-отпустил, Ал… Пр-правь Адом… Только дай-дай покой.       Радиодемон дико заревел, пуская максимум сил в тело Медиадемона. Он и сам не мог понять обуревающих его чувств. На мгновенье сознание будто бы прояснилось, пелена спала с глаз, обнажив не жестокого правителя, а самого растерянного грешника. Поток статичных сигналов накрыл комнату, ища ответ. И не нашел, безмолвно стучась в модулятор Вокса, пытаясь ласкать его словно самое нежное сокровище.       Одна из теней медленно отделилась, пристроившись сзади и уложив Медиадемона на колени. Аластор с пустотой и… грустью? Отчаянием? Наблюдал за тем, как его товарищ, его первый друг превращался в ничто.       На миг в душе зависла не просто тревога, а душащая тоска. Ужас и отчаяние.       - Ты не заслужил покой, Винсент. Не после того, что ты… что мы с тобой делали…       - Вау… ты-ты сказал “мы” по-после стольких лет… надо было сдохнуть пораньше… Радиодемон прижал уши, ухмылка дрогнула и упала, словно под тяжестью внезапно одеревеневших скул.       - И ты совсем не изменился, хе… - рука Радиодемона впервые даже нежно подняла подбородок, направив край уцелевшего глаза в свои глаза. – Прости… прости, Винсент…       Вокс широко раскрыл тот самый оставшийся глаз, а затем гулко захихикал, испуская последний дух.       - Пошел… к черту… Аластор… пораньше бы… может и все бы было иначе…       В тот день, Медиаповелитель умер. И Ад погрузился во тьму. Тело Винсента было перенесено и с почестями похоронено в месте, где они впервые встретились. Тени с нежностью и тоской зарыли яму, засыпав остатки бывшего соперника аккуратным слоем адской земли, разровняв площадку. В изголовье Аластор поставил свой посох, прощаясь с прошлым, отдавая подарок отправителю обратно.       Там, где началась их история. Там, где две одинокие души сошлись во взрыве, прежде чем вновь разойтись уже навсегда.       - Аластор, не забывай про сделку… у тебя еще много работы. – радиоведущий с отчаянием и пустотой почувствовал, как натягивается невидимая цепь, а сознание вновь блекнет, погружаясь во тьму. Тень поползли дальше, нависая над городом.       - Да. Слушаюсь.       КХА!       КХА!       КХА!       ОШИБКА! ОШИБКА! ТРЕБУЕТСЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА! КРИТИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА НА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР!       ОШИБКА!       ПРИСТУПАЮ К ПЕРЕЗАГРУЗКЕ…       20%.............33%..............52%........       ПРОДОЛЖИТЬ?

ДА/НЕТ

      ПРИЯТНОГО ДНЯ, МИСТЕР ВОКС.