Назад в прошлое

      Cujusvis hominis est errare; nullius, nisi insipientis in errore perseverare

Каждому человеку свойственно ошибаться, но только глупцу свойственно упорствовать в ошибке.

Не понимающий вашего молчания, вероятно, не поймет и ваших слов. Элберт Грин Хаббард

            Спокойствие и только спокойствие. Удивительно, но Вокс больше не досаждал Аластору в принципе. Полный штиль эмоций, к которому удивительно быстро он почувствовал тоску. Потом откровения, проверка, много сомнений и, наконец, он сидит сейчас в одной комнате с объектом своего смятения и впервые в жизни не знает что сказать. Темы для разговоров больше не шли на ум, ибо, наконец, его сознание отпечатало фундаментальную мысль.             Нет гарантии ответа.             Теперь его любой разговор, любая попытка спровоцировать могла закончится просто ничем. Пшиком, в котором ему не уделят и грамма внимания. Сил нет, влияния нет и он не может никак вытянуть Винсента на прямой контакт, как раньше.             Он сидел в кресле, откинувшись и смотря в окно. Номер был слишком ярким, слишком белым и разноцветным для привыкшего к мягким бархатным тонам Аластора. Его зрение претерпело изменения со времен попадания в ад и теперь напрягалось по максимуму, обрабатывая такую насыщенную цветовую палитру. Его глаза гуляли по блуждающим снаружи жителям рая, мигая каждый раз когда особо яркий луч ударял в окошко. Это было неприятно, но терпимо.             Терпимо в данной ситуации. Без сил он ничего не мог поделать, а рыпаться стоило только в тех случаях, когда ты можешь это сделать.             “Ты мне нравишься”             Такие наивные слова. Сказанные давным-давно, в те далекие времена когда они могли что-то значить. Но при этом так и недонесенные до сердца Радиодемона. И вот, спустя семь десятков лет он услышал и что?             Как ему на это реагировать? Какие последствия должны наступить?             Впервые Аластор находился на перекрестке выбора, но при этом выбора не имел. Парадокс в том, что внутри себя он обнаружил частичку сожаления. Печали о том факте, что только спустя долгие годы он наконец понял, что именно значили все те жесты, которые бросал ему Вокс, думая что Хартфелт просто не обращает внимания, хотя каждое его движение фиксировалось с четкостью до миллиметра.             Он не искал силы.             Не искал власти.             Он просто подумал, что они могут стоять на одной высоте.             Аластор не был обязан принимать его флюиды. Да и, скажем так, любовь в Аду это что-то из разряда сказок про счастливый конец. Встречаются, но с частотой победы в лотерее. И тут такая возможность, такие перспективы…Аластор бы ответил нет. Но при этом, осознав истинное намерение, подсластил пилюлю, дал понять, что вовсе не отказывается от общества милой коробочки.             Но черт возьми… его обострившаяся паранойя все сгубила. Он слишком остро воспринял слова Вокса, слишком сильно вцепился в иллюзию потери контроля, где он, как ему показалось, стал бы вторым номером – жалкой и дешевой куклой, выполняющей все приказы Винсента, пока тот набирал силы и закреплялся в иерархии ада. У него всегда были неуемные амбиции, вместе с всепоглощающим желанием власти…             По крайней мере до недавнего времени.             Аластор вздрогнул, вдруг осознав, что только после его появления Вокс стал вести себя так, как вел. Словно поняв, что его чувства более никогда не будут взаимными, что его обожание и преданность никому не сдалась, что его одержимость так и будет стучатся о холодный лед безразличия.             Образ Винсента, образ яростного, энергичного директора, продвигающего все самое лучшее, захватывающего умы публики… человек же не может так резко отказаться от своего амплуа. Вот только свое ли оно? Не была ли эта показуха, этот ажиотаж только ради одного грешника. Грешника, который всегда имел особое значение для медиадемона?             У Радиодемона всегда все шло по плану. Получить власть, набрать сил в Аду, затем выполнить поручение Рози, одновременно втеревшись в доверие принцессе, потом найти способ сорвать замки сделки и вуаля – он уже на свободе, творит что хочет. Но с момента возврата все движется совсем не в ту сторону. И, что самое неожиданное, он не чувствует необходимости это исправлять. Вмешательство Винсента должно было взбесить его, однако эго молчало, почему-то не затронутое таким наглым наличием постороннего. Скорее, оно даже радовалось вниманию?             С этим надо было разобраться. Понять, что твориться с его сердцем. Почему оно все еще бьется, ожидая чего-то непонятного? Почему ему настолько неприятно, когда он ловит безразличные взгляды неоновых глаз? Почему…             Почему?...             Звуки пианино разносились по залу. Винсент, вполне себе спокойно, даже с отчуждением наигрывал мелодию. Казалось, что в его разуме была тишина и спокойствие, как в самых умиротворенных течениях, бегущих по своим делам и не замечающих мимолетность человеческого бытия. Когти изящно отстукивали вполне достойные мотивы времен тридцатых. Песня про соседей, наблюдающих за поющим со стороны, вероятно, отражала всю жизнь Винсента в прошлом. Много глаз, много ушей и все смотрят ему в спину, ожидая ошибки. Хотя, конечно, смысл песни был совсем другим.             Еще проигрыш. Инструмент не особо строит, но это и не важно. Важен лишь сам жест, ритуал, повторяемый им время от времени. Музыка отвлекала его от забот, позволяя ненадолго раствориться в чувстве текущих нот, расползающихся по разуму через динамики. All my good friends the neighbors say That they've been watching little things I do And they perceive that I love you So I suggest that you should marry me. В какой-то степени это больно. Неприятно играть, словно давишь на мозоль, полагая, что та в какой-то момент сдасться и перестанет досаждать и так измученному телу. Но боль не проходит и даже алкоголь не может ее заглушить на время. Он лишь продлевает мучения, даря образы, сошедшие со страниц невозможных сказок и оптических иллюзий. Then there's a very friendly fellow who prints All the latest real estate news And every day he sends me blueprints Of cottages with country views Сколько раз он напивался, думая что очередная галлюцинация это реальность, преподнесенная богом?             Очень много.             Крайний проигрыш был уже машинальным. Экран мерцал, застыв в мертвом выражении лица. Треугольники зрачков уставились в одну сторону и даже красная каемка склер стала чуть мягче по цвету.              Винсент захлопнул пианино.             Тяжело вздохнул. Поправил шляпу.             И замер, увидев Люцифера.             Тот посмотрел в ответ, мягко улыбнувшись. Король был одет в халат, с накрученными бигуди и совсем не подходил на роль светлейшего монарха. Винсент открыл рот. Закрыл. Отвел глаза в сторону, задумчиво моргнув. Король подошел ближе, а затем захлопал. Не издевательски, а наоборот – с удивлением и восхищением.             - Браво… - выдал тот, подойдя ближе. Его глаза наполнились не тем самым идиотским фанатским восхищением, а скорее уважением к человеку, способному на искусство. Способного создавать такие произведения, пускай и по образу и подобию других.                 - Ничего особенного. – буркнул тот, с безразличием смотря на пианино. Его когти слегка царапнули дерево. – Просто в этом питомнике совсем нечем заняться.             - Понимаю. – кивнул Люцифер, проходя мимо и облокачиваясь на лавочку. – Без ваших сил вам совсем…             - Да насрать на эти силы. Они никогда не определяли меня и мои возможности. Речь просто о деле. Любом деле – играх, работе, прочем. Тут же только эти сранные музыкальные инструменты. Ни телевизора, ни газет, ни настолок – все убого и однообразно.             - Высокое исскуство, мистер коробочка. – уселся король, проведя черной рукой по пианино. Бигуди забавно колыхнулись. – Ну, как тебе мой образ? Удивлен?             - Чему? Что великий и могучий, оказывается, принимает омолаживающие ванны и следит за волосами? Тем что можно одеваться в халат когда ты в домашней обстановке? Офигеть, вот это новость. У меня таких халатов целый вагон.             Люцифер лишь хмыкнул.             - Тебе никто никогда не говорил, что ты зануда?             Винсент пожал плечами, сместив глаза на экране так, чтобы это выглядело косым взглядом. Король с интересом потыкал его в край экрана, поймав разряд искр на коготь. Приходилось для этого потянуться, оперевшись на колено, ибо даже сидя он очень сильно превосходил того по росту. Щелкнув пальцами, Люцифер слегка провел рукой по костюму Уитмана, превращая его в халат. Отливающий синим, с ярко голубыми прожилками вышитой нити, что соответствовало фасону, он был настолько бархатным, что сначала Вокс даже потерялся в этой мягкости.             - Лучше? – наклонился Король, смотря на грешника с неожиданной заботой.             - Зачем? – только и спросил Винсент, моргнув экраном. Глаза короля слегка дернулись, проследив за полосой помех.             - Просто так. – пожал плечами тот, ложась спиной на пианино. То слегка скрипнуло. – Могу и все.                 - Хм… - Вокс задумчиво повернул голову, смерив короля взглядом.             - Как думаешь, коробочка. У этого сборища есть какой-нибудь шанс? Я имею ввиду все вот это… - неопределенно обвел руками Морнингстар, смотря в потолок. – Вот эту задумку? Честно, без прикрас. Я знаю что ты не любитель преувеличивать, что довольно удивительно, но…   - Вы спрашиваете у повелителя СМИ? Моя работа обманывать людей. – Люцифер лишь неопределенно мыкнул. - Ты был достаточно искренен в моем присутствии во всех случаях. Не думаю, что ты можешь получить какую-то выгоду, если просто выскажешь свое мнение. Или… - когти короля слегка царапнули его халат, - я ошибаюсь? - Я даю девяносто процентов провала. Пять на то, что у принцессы будет достаточно аргументов чтобы продавить свое мнение, два на её позитивный в глазах местной элиты вид и три процента на погрешность. - То есть рассчитываешь на провал? – деловито поинтересовался тот, склонив голову. Пианино жалобно пискнуло. - Определенно. – Винсент медленно поднялся, заложил руки за спину, пошел по комнате смотря под ноги. – Скорее всего изначально все было спланированно для порки. Прилюдной или так, втихушечку, но придя туда мы просто будем оплеваны и залиты со всех сторон чистым дерьмом. На вентилятор будут вываливать все что есть в принципе и я уверен, что дело может дойти даже до личных оскорблений. - И можно ли как-то на это повлиять? – спокойствия в голосе было не занимать, но почувствовав волну силы за спиной, Винсент понял, что король дал ему карт-бланш на любые действия. - Можно. Но скандал будет грандиозный. И я нарисую себе на спине огромную мишень. У меня нет мотивации вмешиваться в обстановку, где для меня нет никакой выгоды. Для вас есть. Для дочери вашей – может быть. – он повернул голову вбок, слегка довернув корпус. Экран стал чуть темнее. – Для меня… пока точно нет никаких бонусов. Вы королевская чета – вас не тронут, даже если вы посретесь и с криком голым выбежите на подиум, начав мастурбировать. А меня при следующем истреблении будут просто искать, вытащат из любой дыры и мучительно разрежут на маленькие кусочки. – Винсент поискал карман с портсигаром, но затем чертыхнулся, отряхнув лацкан. - Играешь труса? – глаза повелителя преисподней вспыхнули - Оцениваю перспективы. ТРЕЗВО оцениваю перспективы. – поднятый коготь обозначал крайнюю степень аргументированности. – Если дело мертво, то какой смысл пытаться оживить труп? Максимум что из этого может выйти то, что постоим под фонтаном дерьма чуть дольше и даже немного съедим. И бесплатно я не работаю, вот в чем фишка. Мне нужен какой-то… скажем так, какой-то бонус. Приятная игрушка или, может, подарочек, который будет греть мою душу во время такого холодного и недружелюбного приема. Я буду думать о нем и тихо плакать от счастья, принимая очередную порцию помоев на свою бренную спину… - когти защелкали в извечном жесте получения выгоды. Потерев пальцы, Винсент сложил руки на груди. - Выгода? Понятно. – безразлично прошелестел король, скучающе положив голову на руку. – Проход в нижние круги, полная власть над Оверлордами, часть моей силы – называй что тебе угодно, забавный ящичек. - Вокс. Меня зовут Вокс. И если вы не запомните, Ваше Величество… - То что? Ты мне типа угрожаешь? Ха-ха… - хлопок ладоней прозвучал гулко в пустом зале. – Еще что, причинишь вред моей дочери? Прилюдно меня попытаешься унизить?             - Я просто не буду иметь с вами дел. Вот и все.             - И что мне мешает заставить тебя иметь со мной дела?             - Пробуйте.             Люцифер встал. Ноги коснулись пола. В тишине комнаты это звучало гулко. Неестественно. В какой-то момент Винсент поймал себя на мысли, что такого звука шагов быть не должно. И фигура, занимавшая едва-едва четверть сидения не может вызывать такое напряжение. Но давление росло. Комната погрузилась во мрак, причем лампы по прежнему светили. Их сияние просто не доходило до стен, словно рассеиваясь, теряясь в атмосфере удушливого ужаса. Силуэт падшего потемнел, покрылся сеткой теней. Два массивных рога выросли изо лба, вместе с крыльями. В своем безумном величии это было красиво. Вокс прекрасно помнил силуэт старшего Морнингстара, тем более что ему приходилось сталкиваться с ним во время своего неудачного похода на Рай. Тогда тот прилетел, поугрожал, а затем был схвачен и засунут в качестве батарейки для суперпушки, сумевшей вскрыть райские врата как консерву. Это было в далеком прошлом, но понимание возможностей Люцифера и его силы осталось в полном обьеме. Был ли король силен? Безусловно. И силен и страшен в гневе. Но его маленькая слабость была на месте – напрямую причинить вред он не мог. А учитывая защиту серафимов  - то и бояться даже опосредованного воздействия не нужно было.             Винсент лишь моргнул. Затем отвернулся, снова сев на сидение. Король будто споткнулся, уставившись на него удивленным взглядом.             - Эм… Эй.. Я типа сейчас тебя карать буду.             - Не будете. Иначе бы я давно уже тут бегал, прыгал, лаял – что у вас там за фетиши могут быть? Ваше Величество. Давайте без этого фарса. Просто разбежимся уже, если тут нет смысла разговаривать. Я здесь, вы у себя в комнате или куда там ходят обычно короли гуляют. – Винсент вздыхает. – За сто двадцать лет этой показухи уже просто до жути много в моей жизни. Надоедает.             - Ты…хм… эм… - Король впервые не знает, что ответить.             - Давайте начистоту, ваше величество. Вы меня хвалили за честность и я выскажу вам все что я думаю. Первое. Я знаю, что у вас есть определенные проблемы с такими как я. И, как бы это опосредованно сказать…             - Откуда…             - Мне похер, - продолжил Вокс, - на ваши регалии или авторитет. Я работаю с вашей дочуркой по определенным причинам. Их множество, великое множество, но подлизываться к королевской семье или, боже упаси, ха-ха, до него тут недалеко, захватывать власть, получать ваши силы или там, узурпировать трон я не собираюсь. Это слишком накладно.             - Ты лжешь. – тихо сказал Король, отступив на шаг. – Вы грешники и это ваша натура – стремиться к большей власти. Иначе бы ты не стал Повелителем. Иначе бы ты не стремился распространять свое влияние на другие круги. Иначе бы ты не стал вписываться в этот отель.             - Думайте как хотите. Второе. Можем сделку заключить, если так сомневаетесь. – Вокс не глядя протягивает руку в сторону короля. Тот смотрит хмуро. Думает, напряженно морща лоб. Затем подсаживается ближе. Смотрит на экран с нечитаемым лицом. Просящим смачного кирпича прямо в лоб. Винсент ловит себя на мысли, что внимание короля даже приятно. И при этом атмосфера в комнате как-то стала проще. Не ментально, но физически. Даже дышать стало легче.             - Ты странный. – только и выдал король, прежде чем открыть когтями пианино и пробежаться по клавишам легкой рукой. – И меня это напрягает.             - Каким образом? – поинтересовался Вокс, тоже в ответ выдавая пару аккордов. Ухо короля дергается и медиалорд понимает, что приглашение к игре было принято. Это подтверждается, когда король начинает медленно наигрывать какую-то мелодию. Клавиши идут спокойно и размеренно, словно не было и грамма давления в этой обстановке.            - Тебя нельзя прочитать. Вернее… - глаза Люцифера стрельнули на его когти. – Читаешься ты легко. Тебе просто плевать на окружающую действительность. Ты воспринимаешь все как данность. Себя, окружающих, события. Как будто это для тебя уже пройдённый сто раз этап. Ты, случаем, не пересмотрел День Сурка? Хе… Забавный фильм…Правда, в твоей маске есть уязвимость. Ты все-таки проявляешь эмоции. Даже не смотря на все попытки их скрыть. Вопрос только один – ты действительно не чувствуешь или лишь имитируешь это состояние?             - Не знаю. – коротко пожал плечами Винсент. – В том то и дело, что я не знаю.             Молчание затянулось. Король пришел в свою обычную форму, поправив халат на себе. Затем тоже самое сделал с Винсентом, сев еще ближе. Его черные когти мягко оттянули ткань, разгладив её по воротнику.             - Хочешь об этом поговорить?             - Для существа, которое еще минуту назад хотело меня прибить, вы довольно сильно обо мне заботитесь. Не проще ли поступить анологично мне и просто уйти?             Падший лишь усмехнулся, подперев щеку рукой. Его коготь ритмично постучал по когтю Вокса, вызвав звон.             - Считай это королевской прихотью. Я захотел и теперь я тебя слушаю. А ты можешь выговориться. Как говорит Чарли – выплеснуть душу, даже такую черную как у тебя. А можешь и промолчать. – для справки, Люцифер не часто позволял грешникам общаться с ним в таком тоне. Но Вокс был исключением. Интересным и опасным исключением. – Не заставляю. Я не тиран и не деспот, каким многие меня представляют. Образ полезный, но так тяжело найти персону, которая не икает в моем присутсвии…             - То есть я занимательный эксперимент? – с иронией моргнул он лицом, сев боком к коротышке. Экран осветил бледное лицо высшего существа, оттеняя привлекательные черты. Люцифер поймал себя на мысли что довольно долго разглядывает отмеченный голубой полоской глаз, хотя должен смотреть на телевизор в целом.             - Возможно. – отвел глаза король. Его фигура в халате слегка съежилась. – Сам пока не разобрался. Что-то в тебе есть… искренность наверное. Её так не хватает в принципе. А с тобой можно даже не имитировать. Хотя, возможно, ты просто отличный лицедей. Тогда я тебе похлопаю.             - Это очень опасно – доверять так публике вроде нас. – слегка прохрипел Вокс. Его глаз вспыхнул чуть сильнее, чем положено. – Можно нарваться на неприятности… очень большие неприятности.             - Не думаю. – раздавшийся смешок был очень тихим. – Однако я бы хотел посмотреть на того, кто хочет насолить мне. Наверное ему нужно обладать хотя бы половиной твоего безразличия, чтобы выполнить подобное. – король наклонился ближе к экрану, рассматривая глаза Винсента. Тот моргнул, чуть притушив их. Не смотря на непонимания игр этого наглого высшего, он позволил в этот раз плести такую интрижку вокруг него.             - Ты видишь с помощью них как и обычные глаза? Или я для тебя картинка из фильма? – с детской непосредственностью спросил тот, кто внушал ужас всем поданным.             - Зрение обычное. Хотя зависит от модели. Когда я был здесь в самом начале пути картинка была хуже. Ламповый телевизор сам по себе не особо удобен. Так еще и зрение срезает на четверть – у него матрица примитивная. – Винсент слегка прикрыл глаза, будто вспоминая. По факту это просто имитация жеста, ведь ему не нужно “вспоминать” в стандартном плане, но для лучшего восприятия собеседником он внес такие поправки в свое поведение. – Неудобства не значительные. Тем более учитывая местную палитру, а в аду кроме красного и кислотных оттенков довольно мало приятных тонов.             - То есть угол зрения у тебя обычный?             - Расположение глаз его слегка меняет.             - А они могут разъехаться? Знаешь, типо вот-так? – Люцифер развел глаза в разные стороны, став похожим на косоглазого.             - Могут. – в подтверждение пиксели чуть разошлись и лицо Уитмена стало довольно комичным. – Но так не делаю. Опять же, образу слишком мешает подобная асимметрия.             - А когда из-за угла выглядываешь ты не смещаешь глаз в угол? Ну типа как в фильмах – бац и посмотрел краешком. Это же удобно!             - У меня есть множество камер и… кхе, да вы же специально издеваетесь? – пришел к выводу Винсент. Хотя это не было обидно в кои-то веки. Король и правда выглядел заинтересованным. Его глаза весело блеснули красным.             - Нет. Редко сталкиваюсь с подобным тебе. Любовник Оззи.. как его?... Физа.. Пиза… Не суть важно. Он тоже обладает чертами робота, но при этом он как-бы полноценный из металла? А ты вроде бы наполовину человек? – Люцифер неуверенно постучал когтями друг о друга. – Не разбираюсь в этих шестеренках. Я больше по живым существам…. Модельки маленькие еще может быть…             - Ничего страшного. – Винсент чуть распахнул халат. - Хотя для повышения кругозора бы не помешало… Опять же – дело твое.       - Мы перешли на “ты”? – кокетливо донеслось из уст короля. Тот выглядел притворно злым, но при этом на его лице не сходило мягкое выражение. – Не то что я против… - неожиданно для Винсента замахал руками Король, прежде чем смущенно покашлять.             Вокс мог бы поддеть его, но иногда следует просто промолчать и не выдавать всех своих мыслей. Тем более в отношении существа, более сильного, могущественного, но, что самое главное, приятного в общении. С королем ему было общаться просто и легко. И, к его удивлению, это не вызывало какого-то напряжения или настороженности.             - Собираешь модели?             - Да. Хобби такое есть. Уток делаю резиновых. – пожал плечами король. – Помогает сосредоточится, сбрасывает стресс. Это очень красивые птицы сами по себе, но я не могу творить живых существ в аду. Для них условия не приспособлены.             - А тут сможешь? Я видел довольно много животных пока гулял по местным красотам.             - Смогу. Но не буду. Ответственность. Каждое созданное существо должно быть встроено в баланс жизни… - вздохнул архангел и Вокс вдруг осознал, что не всегда такая всемогущая фигура могла творить все что вздумается. – Вне сомнений, по прихоти можно… но это будет неправильно…             - Для короля Ада у тебя довольно наивный и альтруистичный взгляд на мир             - Из уст грешника звучит как похвала. – заметил Люцифер, впрочем, даже не сделав акцент на этом. – Многие из вас не умеют ценить простые радости жизни. Вам дана такая возможность, но вы от нее отказываетесь в пользу своих грехов. Это печально, но я ничего не могу с этим поделать.             - А как же адские создания?             - Можно ли винить солнце в том что оно светит? Или воду в текучести? Бесы, импы, суккубы и не обладали свободой выбора. – при этих словах из уст короля донесся короткий вздох. – Они же, по сути, вещественное проявление греха, которое с помощью магии материализовалось в действительность. Как это можно воспринимать негативно? Или обвинять их в отсутствии того, что даже не способно достичь их понимания? Добродетель это прерогатива людей, данная свыше. А я их король и по факту… учить их этому слишком утомительно…             - Судя по всему, ты уже пытался.             - Пытался. И семена есть. Только выхлопа, - король развел руками, - как ты любишь говорить… Спустя поколения мои знания извращаются и приобретают зловещий вид. Вариации разные – культ, секта, мифы… Кругов ада много, поданных еще больше, а пояснять каждому истинный смысл этого всего действа… Опять же, воспринимается это все как угроза, директива, приказ! Тьфу…             - Не мечи бисер перед свиньями, ибо сожрут и затопчут. – поймав взгляд короля, Винсент усмехнулся. – Что? Так говорили древние философы. И судя по всему, человеческая мысль оказалась самой близкой к истине. По крайней мере обманывать себя я бы не стал.             - Как будто ты не подвержен влиянию посторонних… - буркнул в ответ падший. Его волосы забавно дернулись. – Или ты полагаешь что достаточно умен для того чтобы сразу понять что дело каюк?             - Речь не про достаточный ум. Просто опыт и понимание человеческой натуры. – Винсент снова встал, но на этот раз подошел к барной зоне зала. – Интересно? Пересаживайся ближе, а я пока приготовлю коктейль. Негрони?             - Алкоголь здесь? – ноги скользнули по полу – из-за маленького роста великому пришлось обойти тяжелую столешницу и наклонится к холодильнику уже изнутри.             - Возможно они сразу сделали скидку, - хлопок бутылки и белая жидкость полилась в стакан. – Ты не ответил.             - Да, конечно… Если тут поблизости нету хорошего вина. – руки грешника играли с шейкером с непривычной легкостью. Танцуя импровизированный танец, он добился идеальной температуры и смеси красного биттера с легкой порцией водки, затем добавил немного горчинки в виде лимона и подал все с заправской ловкостью, пустив по столу граненный стакан. Расчетная точность, выверенный толчок и с легким царапанием он прокатился по столешнице до короля, при этом еще и умудрившись закрутиться. Пока собутыльник собирался с мыслями, посматривая на бармена, тот намешал уже второй и третий коктейль, приправив уже абсентом в больших пропорциях.             - На чем я остановился? – хрусть льда, треск хрусталя. – Дело в банальной стагнации. Люди в принципе не хотят меняться. Сколько не показывай им новых идей, демонстрируй технологий, без низменных хотелок мы не развиваемся. Рано или поздно к самосовершенствованию человека подталкивает что? Правильно, пинок сверху. Судьба, обстоятельства или другие люди – быдло может только вопить о несправедливости. Верно и то, что человеческая душа есть концентрат добра и греха в относительно разных пропорциях. А адские создания суть проявление этого самого греха в материальной форме. И это значит…             - Что и люди и адские твари развиваются по схожему сценарию. – в маленьких руках огромный стакан выглядел гротескно. Король издал громкий глоток, закашлялся, прикрыв рот, а затем вздрогнул. Не смотря на всю свою природу алкоголь все же имел сильное влияние на монарха. И именно поэтому он не слишком часто выпивал. – Но ты не объяснишь, кх… не объяснишь мне, почему все-таки есть исключения. Значит, что-то в твоих мыслях все-таки не так непогрешимо, как ты думаешь.             - А в любой системе есть исключения. – два стакана устроились рядом, а тело грешника с легкостью перелетело через стойку, сразу попав на стул. – Скажем, даже в великом и непогрешимом Рае есть свои гондоны. Например толстая свинья Адам.             - Не хочу даже слышать про него! – передернулся Люцифер.             - И, тем не менее, он существует. Как исключения из идеальной, казалось бы, системы. И так повсюду. Плюс не стоит забывать про пропорцию пять, пятнадцать, восемьдесят.             - Эта пропорция примитивна и не передает всей сложности общества.             - Но она работает. Примитивно, но, черт возьми, работает.             - И ты, по любому, относишь себя к тем самым пяти. Ну конечно, гордыня у тебя в норме.             - А разве нет? Нужно любить себя и свои достижения. Ибо себя не похвалишь, никто не похвалит. У меня компания. Деньги. Власть. Влияние. Кто еще достиг подобного?             - Это еще не повод считать себя выше всех! – хмыкнул архангел, снова отпив глоток. Винсент повторил.             - Сомневаюсь! – весело вторил ему телегрешник. – Все-таки у меня есть образец для подражания. Сам великий Король Ада! Успешный правитель, обаятельный монарх и так далее и тому подобное…             - Слишком много болтаешь. – только и выдал Король, усмехнувшись. – Что может такой лицедей-засранец как ты знать про настоящий успех? – сказано все было в шутливом тоне, но Винсент неожиданно моргнул, замолчав. Потом посмотрел на него долгим взглядом, вздохнул и опрокинул в себя стакан.             - Да… - пробормотал он. – Что-то я и в самом деле разболтатся… - буркнув что-то еще, грешник встал, поправил халат. Потом опрокинул второй стакан, отправил их на край стойки к стене и чуть склонив голову. Люцифер с недоумением моргнул, повернувшись полубоком. Его бокал так и завис в ладони, слегка выпустив пару капель на стул. Легкая атмосфера резко погасла, оставив после себя только горькое послевкусие. Напоследок моргнув экраном, Уитман что-то нечленораздельно промычал и пошел мимо коротышки к выходу. Тот вскочил, но его повело от алкоголя.             - С-стой, погоди. Эм… я же… ты куда? – звучало это настолько наивно и потеряно, что поначалу Король выглядел как ребенок, потерявший игрушку. – Бокс… В-Вокс?             - Спать, Ваше Величество. Спокойной ночи, сладких снов.             - Мы еще не закончили… А как же выпить? У меня есть отличная закусь…             - Я считаю, что мы с ВАМИ слишком фамильярничали. Не знал что вас это так зацепит и вы перейдете к… некоторым резкостям. В будущем учту эту особенность. А теперь я вынужден удалиться на покой. Завтра тяжелый день и очень важное мероприятие для венценосной принцессы.             - Эм… э…             - Выспитесь, Ваше Высочество.             С этими словами дверь захлопнулась.                  Люцифер моргнул. Икнул, сдержав покачивание корпуса. Вздохнул. Какое-то чувство разочарования и сожаления повисла в воздухе. Он зажег искорку огня, поставил её на стол в качестве ночника. Задвинул все стулья, поставил стаканы в раковину, при этом высыпав лед в мусоропровод. Хотел было помыть их, но в конце наступила легкая апатия и включение воды не получило логическое продолжение. Меланхолично посмотрев на утекающий в слив алкоголь, он снова икнул и закрыл кран. Пошел к выходу, покачиваясь. Обернулся в сторону пианино. Ноги сами двинулись к нему.             Почему то безразличие на лице Винсента не понравилось королю. Видя как тот легко открылся, впустив его в свои мысли и восприятие мира, тот воспринял это слишком вольготно. Предположив, что его слова не могут задеть такую личность, он позволил себе грубость. Грешники были всегда непробиваемыми к оскорблениям или попыткам зацепить, но, видимо, некоторые все-таки отделяли просто рутинные ругательства от попыток задеть за живое. И, судя по всему, Король ударил в больную мозоль. Это можно было использовать.             Знание слабой точки такого человека… который знал про монарха много больше чем положено знать таким как он…             Это ощущалось горечью на языке. И это был не алкоголь.             Руки было легли на крышку чтобы открыть её, но затем… король просто уперся головой в подставку, стремясь охладить лоб. Горячие градусы подтолкнули кровообращение, поэтому в целом он ощущал себя слегка душно и жарковато.             Или это было легкое ощущение стыда?             Люцифер этого понять не мог.