Анатомия греха

Обсидиановые залы Цитадели Преисподней умели хранить чужие тайны, но мой позор они выставляли напоказ, словно самый ценный военный трофей. Дни сливались в бесконечную, изнуряющую череду изысканных пыток моей гордости. Сатана не удваивал стражу у дверей моих роскошных покоев-вольера — в этом просто не было смысла. Золотые кандалы на моих щиколотках, соединенные короткой узорчатой цепью, лишали меня возможности сделать даже один широкий шаг, а Око Забвения, надежно спрятанное где-то в изголовье моей кровати, продолжало душить мою магию, превращая первородный хаос Мальбонте в едва заметное, беспомощное тление внутри вен. Каждое утро начиналось по одному и тому же сценарию, написанному моим мучителем. Служанки из касты Похоти приходили с первыми лучами багрового адского рассвета. Они не разговаривали со мной, их лица оставались масками профессионального безразличия, пока их тонкие пальцы втирали в мою безупречную, бледную кожу ароматные масла с запахом цветущего граната и пепла. Они полировали мои двухцветные крылья, выпрямляя каждое перышко, словно готовили породистую кобылицу к выставке на невольничьем рынке. И каждый раз наряды, которые они приносили по приказу Сатаны, становились всё изощреннее в своем бесстыдстве. Сегодня это было не просто платье. Это была конструкция из тончайших полос багрового шелка и переплетенных серебряных цепочек, которые удерживали ткань на моем теле лишь чудом. Наряд практически полностью оголял мои бедра, живот и спину, оставляя лишь узкие полоски материи там, где это было необходимо, чтобы не нарушать эстетику порока, которую так ценил Владыка. Серебряные звенья цепочек неприятно холодили кожу при каждом вздохе, а шипы на моем железном ошейнике, скрытом под изящным золотым чокером, продолжали напоминать о том, что я — вещь. — Подними руки, Вики, — раздался от двери глубокий, вибрирующий рокот. Я вздрогнула. Сатана вошел бесшумно, как и всегда. Он был одет в парадный черный камзол, расшитый серебром, безупречный и пугающе монументальный. В его алых глазах горело ленивое, сытое удовлетворение хищника, который пришел поиграть со своей добычей перед обедом. Я упрямо сцепила зубы и вытянула гордо головку, отказываясь подчиняться. Но Сатана лишь ухмыльнулся этой жалкой попытке бунта. Он подошел ближе, и от его тела повеяло тем самым сухим, удушливым жаром Гордости, от которого кружилась голова. Его сильные пальцы перехватили кованый поводок, тянувшийся от моей шеи, и резко дернули его вверх. Шипы ошейника с хрустом вошли в горло, заставив меня хрипеть от боли. Мои руки инстинктивно взлетели вверх, чтобы ослабить натяжение, и золотые наручники на моих запястьях громко, жалобно звякнули. Тонкий багровый шелк платья тут же натянулся, обнажая мое тело почти до пояса перед его оценивающим, циничным взглядом. — Вот так. Послушная девочка, — вкрадчиво прошептал дьявол, обходя меня по кругу. Его ладонь, горячая и тяжелая, медленно скользнула по моей обнаженной талии, заставляя кожу покрываться крупной дрожью. Он намеренно задел пальцами край серебряной цепочки, и она с тихим звоном впилась в мое бедро. — Ты выглядишь великолепно. Мои архидемоны сегодня сломают шеи, пытаясь рассмотреть, что еще скрывает эта прекрасная ткань. Тебе ведь нравится это внимание, Королева пепла? — Ублюдок... — вытолкнула я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как по подбородку стекает тонкая струйка крови из проколотой шеи. — Ты можешь заковать меня в золото... выставить голой на позор... но ты никогда не заставишь меня сломаться. Я поглотила силу, которая уничтожила Мальбонте. Я — твой конец, Сатана. Рано или поздно это железо упадет. Сатана остановился прямо предо мной. Его лицо изменилось — ухмылка исчезла, уступая место ледяной, пугающей серьезности древнего Короля. Он резко схватил меня за волосы у самого затылка, заставляя закинуть голову назад и смотреть прямо в его полыхающие алые омуты. — Сила Мальбонте? — тихо, с пугающим презрением переспросил он. — Эта сила — лишь инструмент, Вики. А инструментом нужно уметь пользоваться. Ты была слишком слаба, чтобы удержать её, потому что в глубине души осталась сопливой человеческой девчонкой, которая верит в справедливость и любовь. Ты думала, что отмена Закона Неприкосновенности спасет этот мир? Посмотри, во что превратилась Цитадель Небес. Они тонут в собственной свободе. А ты... ты сидишь на цепи у моих ног, одетая как шлюха из касты Похоти, и твоя великая магия не может даже согреть эти кандалы. Он отпустил мои волосы и небрежно толкнул меня вперед. Из-за золотой цепи на ногах я не удержала равновесие и со звоном рухнула на колени прямо у его сапог. Багровый шелк платья бесстыдно распахнулся, выставляя мои обнаженные ноги на холодный каменный пол. — Сегодня вечером в зале приемов соберутся послы из Цитадели Небес, — Сатана подошел к выходу, не оборачиваясь. Его голос звучал как монолитный, не подлежащий обжалованию приговор. — Твоя сука-мать, Серафим Ребекка, тоже будет там. Она пришла договариваться о мире между нашими мирами. И ты, Вики, будешь стоять рядом с моим троном. В этом самом наряде. На этой самой цепи. Я хочу, чтобы великий Серафим видела, во что превратилась её гордая дочь. Я хочу, чтобы она смотрела на твои золотые кандалы и понимала: Ад взял свое. И если ты посмеешь издать хотя бы один звук, если ты попытаешься попросить её о помощи... помни мои слова. Твое платье исчезнет прямо посреди зала. И ты будешь стоять там абсолютно нагая перед ангелами и демонами, пока они будут подписывать наш договор. Дверь за его спиной захлопнулась с тяжелым, окончательным грохотом. Я осталась лежать на холодном полу, сжимая кулаки до крови. Золотые цепочки на моем платье тихо вибрировали, отражая багровые сполохи адских пожаров за окном. Унижение, которое он приготовил для меня, было абсолютным. Он собирался растоптать не только меня, но и всё, во что верили Небеса, превратив мою силу и мое имя в грязную шутку. И самое страшное было в том, что у меня не было оружия, чтобы остановить этот кошмар. Я была Королевой в кандалах, чья единственная роль — служить декорацией для триумфа дьявола. ​