Анатомия греха

Холодный воздух роскошной спальни Владыки обжигал мою обнаженную кожу сильнее, чем раскаленные штыри казематов. Я сидела на коленях посреди мягкого багрового ковра, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Без одежды, без магии, скованная лишь изящным золотом на запястьях и тяжелым, шипованным железом на шее. Мои двухцветные крылья — уродливый памятник утерянному Равновесию — были бессильно распластаны за спиной, слегка подрагивая от каждого моего вздоха. Сатана стоял надо мной, как монумент абсолютной, непререкаемой власти. В его алых глазах, отражавших сполохи далеких лавовых озер за окном, горело сытое, садистское удовлетворение. Он медленно обвел взглядом линии моего тела, задерживаясь на бледных изгибах, которые больше не скрывал багровый шелк. — Я бы мог отдать тебя на растерзание своим генералам, тем, что шеи чуть ли не сворачивали, пялясь на тебя, — его глубокий, бархатный рокот разорвал звенящую тишину комнаты. Он сделал ленивый шаг назад, не сводя с меня хищного взора. — Но ты слишком хорошенькая. С этими словами он плавным, тягучим движением скинул с плеч тяжелый парадный пиджак, небрежно бросив его на пол. Следом отправился плотный жилет с золотым шитьем. Повелитель Ада остался в одной тонкой белой рубашке, которая контрастно подчеркивала его смуглую кожу и мощные контуры некромантских шрамов на груди. Медленно, смакуя каждую секунду моего позора, он развязал и стянул через голову красный галстук, швырнув его прямо мне в лицо. Шелковая ткань скользнула по моей щеке, пахнущая его личным, удушливым запахом серы и дорогого табака. — В постель, — коротко приказал он. Я инстинктивно дернулась в сторону огромного ложа, надеясь спрятаться под тяжелым бархатным покрывалом, но Сатана резко махнул пальцами. Массивное обсидиановое кресло с жутким, скрежещущим звуком сорвалось со своего места у камина и подъехало прямо к его ногам. Владыка вальяжно опустился в него, откинувшись на спинку. Он широко раздвинул ноги, упираясь тяжелыми кожаными сапогами в ворс ковра, и рывком натянул кованую цепь, шедшую от моего ошейника. Шипы мгновенно впились в горло. Я сдавленно хрипнула, из свежих проколов снова потекли тонкие багряные струйки, пачкая ключицы. Цепь натянулась струной, заставив меня замереть на полпути к кровати. Я оказалась заперта на пятачке ковра прямо перед его раскинутыми ногами. — Куда это ты собралась, Вики? — вкрадчиво, с опасной полуулыбкой прошептал дьявол. — Я не разрешал тебе прятаться. Ползи сюда. Назад. На колени. Он хотел зрелища. Ему мало было просто раздеть бывшую Королеву; ему нужно было насладиться каждой крупицей моего ментального падения, каждым судорожным вздохом моей растоптанной гордости. Золотые наручники на моих руках жалобно, прерывисто зазвенели, когда я, подчиняясь натяжению поводка, медленно поползла обратно по ковру. Мои колени упирались в мягкий ворс, а взгляд был намертво прикован к его начищенным сапогам. Я остановилась прямо между его разведенных колен, чувствуя, как от его тела исходит волна сокрушительного, ревнивого жара касты Гордости. Сатана наклонился вперед, опираясь локтями на собственные бедра. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую пору на его коже и безупречный оскал клыков. Его горячая, тяжелая ладонь опустилась на мое обнаженное бедро, и пальцы с силой сжались, оставляя на бледной коже темные пятна. — Посмотри на меня, Непризнанная, — приказал он, и его пальцы другой руки грубо схватили меня за подбородок, заставляя поднять голову. Шипы ошейника снова вошли в плоть, но я упрямо вытянула гордо головку, сцепляя зубы, чтобы не издать ни единого стона боли. В моих серых глазах, несмотря на животный страх и глубочайшее унижение, всё еще тлели упрямые, серебряные искры магии Мальбонте. Они были слабыми, заблокированными Оком Забвения, но они были живы. — Дерзкая тварь, — с каким-то извращенным, пьянящим восхищением прошептал Сатана, и его большой палец медленно стер каплю крови с моих губ. — Ты стоишь передо мной нагая, брошенная своей святошей-матерью, скованная моим золотом. Твой мир разрушен. Но ты всё еще пытаешься смотреть на меня как на равного. Это восхитительно, Вики. Именно поэтому я не отдал тебя карателям. Ломать тебя лично — это лучшее развлечение, которое Ад дарил мне за последние пару тысяч лет. Он отпустил мой подбородок, но ладонь плавно скользнула ниже, очерчивая контур шеи, задерживаясь на брутальном железе ошейника, а затем спустилась к груди. Я затаила дыхание, сжимая кулаки за спиной так, что золотая цепочка наручников врезалась в запястья до крови. — Завтра я заставлю тебя прислуживать мне на совете генералов в таком виде, — тихо, обещающе пророкотал Повелитель Ада, и на его губах заиграла сытая улыбка истинного Хозяина. — Ты будешь разносить вино тем самым демонам, которые сегодня пускали слюни на твое платье. И ты будешь делать это с гордо поднятой головой, Королева. Потому что теперь твоя гордость принадлежит мне. Каждая ее капля. Я молчала, глотая слезы ярости, смешанные с кровью. Цепь тихо звенела, Сатана вальяжно сидел в кресле, продолжая медленно, хозяйски изучать пальцами мое беззащитное тело, а обсидиановые стены его покоев безмолвно впитывали окончательную, сокрушительную победу дьявола над человеческой душой. ​