Построить дом

9 лет, 6 месяцев, 1 неделя и 4 дня назад (суббота, 7 апреля 2007 года) (Дину и Касу по 18 лет) — Готов? Дин вошёл в дом Каса, кивнул Джимми, который сидел и читал в гостиной, и тепло улыбнулся Дину, когда тот поднимался по лестнице в комнату Каса. Теперь он наблюдал, как Кас собирает последние вещи, двигаясь с такой же неотёсанной грацией, как дикий кот. — Думаю, да, — рассеянно нахмурился Кас, оглядывая свою спальню. Дин прислонился к косяку двери, с нежностью улыбаясь своему другу, на котором был тёмно-зелёный свитер и рваные светлые джинсы, подвёрнутые снизу. Темноволосый парень натянул свои потрёпанные, рыжевато-коричневые «Док Мартенс». — Выглядишь отлично, Кас, — усмехнулся Дин. Кастиэль взглянул на него и закатил глаза, его улыбка была небрежной и неохотной. — Ты что, стремишься к образу мягкого панка? Или соседа-гранджера? Или анархиста-хипстера? Или... Кас швырнул носок в голову Дина. — Фу, гадость, — поморщился Дин, с силой бросив его обратно другому парню. — Да что с тобой такое? Швыряешься грязными, вонючими носками в лучшего друга... — Он не был вонючим! — Если так ты обращаешься с друзьями, мне бы не хотелось быть твоим врагом... Кас встал, зашнуровал ботинки и прошёл мимо Дина, выходя из комнаты. — Холодное плечо, да? — ухмыльнулся Дин. — Ты такой зрелый, Кас, честно, меня это всегда поражает... — Заткнись, — усмехнулся Кас, уже оказавшись внизу лестницы, и, судя по всему, сам того не желая. Он поднял свою сумку, стоявшую у входной двери. — Я же не издеваюсь над твоей одеждой, так что... — И я ценю это, Кас, — улыбнулся Дин, взъерошив ему волосы и выходя следом за ним. — Увидимся, Джимми! — крикнул он в дом, ответ Джимми был тихим и приглушённым, пока Дин закрывал за собой дверь. — Хорошо повеселитесь, ребята! Дин улыбнулся в темноту. — Не трогай мои волосы, — вздохнул Кастиэль, поправляя их, когда спрыгивал со ступенек крыльца и направлялся к машине Дина. — Нельзя испортить то, что и так уже испорчено, Солнышко, — подмигнул Дин Кастиэлю, открывая водительскую дверцу и садясь внутрь. Кас закатил глаза. Было темно, бледная луна над их головами казалась такой пустой, что, казалось, воплощала в себе саму чистоту и одиночество. — Как скажешь, Пчёлка. — Обожаю, когда ты называешь меня нашими домашними именами, Кас... — Обожаю, когда ты затыкаешься, Дин, — парировал Кастиэль так же быстро, как прозвучала эта фраза, и Дин громко рассмеялся. — Такой злой, — покачал головой Дин. — Не знаю, справлюсь ли я с этим. — Просто вези, детка, — ответил Кас. Дин фыркнул и завёл «Импалу». — Просто увези нас отсюда! — Ты не можешь заставлять меня смеяться, когда я за рулём, Кас, это по-свински. Кас закинул ноги на приборную панель, снова взъерошив волосы. Только Кас мог позволить себе так обращаться с малышкой Дина; в основном потому, что Дин сдался и перестал жаловаться на это, но ещё и потому, что он не видел ничего прекраснее, чем Кас, напевавший что-то рассеянно, развалившийся на сиденье, ноги торчали вверх, а волосы были растрёпаны вечерним светом. Дин сглотнул и вернул взгляд на дорогу. — Принято, — пробормотал Кас, затем начал рыться в своей сумке. — Так, ты, наверное, сегодня много не будешь пить, да? — Не буду, если мне потом везти твою пьяную, никчёмную задницу домой, нет, — усмехнулся Дин. Кас слегка толкнул его, его смех был тёплым и низким. — Но у меня есть пиво в сумке. Остальное твоё. — Твоему организму, наверное, не помешал бы перерыв, — задумчиво произнёс Кастиэль. Дин на мгновение сверкнул на него взглядом. — Ты пьёшь столько же, сколько и я, — возразил он. — Так что не начинай. — Я никогда не говорил, что не пью, — парировал Кастиэль. — Я только сказал, что ты много пьёшь. Эти два утверждения не исключают друг друга, знаешь ли. — Не исключают друг друга, — повторил Дин, его улыбка стала мягкой и нежной. — Вот это язык, который должен использовать будущий студент Кембриджа. Кастиэль рассмеялся и покачал головой. — Мне будет очень не хватать всех твоих шуток, когда я уеду, — вздохнул он с тоской. Печаль обвила сердце Дина. — Да ладно, — ответил он, проглатывая свою меланхолию и не отрывая взгляда от дороги. — Ты будешь слишком занят. Слишком занят учёбой и слишком занят тем, чтобы провести лучшее время в своей жизни. Смех Каса был хриплым и нежным. — Что ж. Мне очень повезло, что ты мой лучший друг. — Да уж, повезло, — подмигнул Дин. Кас снова толкнул его. — Так музыка всё ещё твой план, да? — спросил Кас. Дин издал подтверждающий звук. — Тогда почему у тебя такой отвратительный вкус? Он рассмеялся, закатывая глаза, когда из колонок заиграл «Smoke on the Water» группы «Deep Purple». — Ты считаешь, что у меня отвратительный музыкальный вкус? — Я говорю это раз за разом. — Не понимаю, зачем я с тобой дружу, — пошутил Дин, стараясь говорить сурово. — И вообще, тебе не стоит так говорить. Тебе самому нравится абсолютная ерунда... Кас вытащил микстейп и вставил его в магнитофон «Импалы». — Кас, сколько раз можно... Водитель выбирает музыку... — Водитель везёт, Дин, — поправил его Кас. — Я могу высадить тебя. — Ты бы никогда этого не сделал. Дин вздохнул и ухмыльнулся. — Полагаю, нет, — признал он. — Что это такое? — нахмурился он, глядя на стереосистему. — Mazzy Star. — Mazzy кто? — нахмурился Дин. — Mazzy Star, — повторил Кас, затем взглянул на Дина. — О, не корчи эту рожу, — закатил он глаза. — Какую рожу? — ухмыльнулся Дин, делая вид, что ни при чём. В ответ Кас обвиняюще прищурился. — И как вообще называется эта песня? — спросил Дин. — Be My Angel. — Надеюсь, я не единственный в этой машине, кто понимает, насколько это банально... — Эй, Дин? — перебил его Кас. — Да? — Иди ты. Дин громко рассмеялся. — Ты сегодня в дурном настроении, — заметил он. — Плохой день? — С тех пор, как ты появился, да, — ответил Кас, его выражение лица было серьёзным, а тон — деловым. Он пристально смотрел на Дина, который взглянул на него, усмехаясь, прежде чем улыбка мелькнула на лице голубоглазого парня. — Ты даже злиться на меня не можешь, — засиял Дин. — Полагаю, это выветрилось из меня после многих лет, проведённых, терпя твою хрень. — Иди ты. — Ты любишь меня. — Иди ты, — рассмеялся Дин вместо того, чтобы признать правду слов Каса. «Говорят, это ты / Смываешь всё / И приносишь ночь / В день...» Из динамиков машины лился печальный, одновременно лишённый иллюзий и совершенно очаровательный голос. Дин сглотнул. — Чем занимался сегодня? — спросил Кас, откидываясь на сиденье и скрещивая ноги, всё ещё лежащие на приборной панели. — Как ты назвал эту песню? — спросил Дин. — Be My Angel, — снова ответил Кастиэль. — И не смейся. Чем ты занимался сегодня? — спросил он во второй раз. «Не оставляй меня в одиночестве / Не оставляй меня несчастным / Просто возьми меня / В свою веру...» — А, да почти ничем, — пожал плечами Дин. Каким-то образом эта песня, темнота вокруг них, тепло в машине и прекрасные глаза Каса, устремлённые на лицо Дина, делали невероятно трудным сосредоточиться. — В основном... ну, знаешь, музицировал. Играл на гитаре. На трубе. На барабанах. На пианино. На басу. На ударных, когда мама просила. Обычное дело. А ты? «Просто будь моим ангелом, если любишь меня / Будь моим ангелом ночью / Будь моим ангелом, ведь ты нужен мне / Будь моим ангелом и относись ко мне хорошо...» Обычно Дин ненавидел музыку Каса. Но эта песня ранила его сердце новым, прекрасным и мучительным способом. — Ходил в синагогу. Много читал. Ты знал, что Йейтс написал стихотворение о домашней кошке женщины, которую он любил? — Кас, я думал, весь смысл субботы в том, что ты не работаешь? — Это не работа, мне это нравится, — нахмурился Кастиэль. — Шаббат означает покой, мир... Для меня нет ничего более умиротворяющего, чем чтение... «Держусь за тебя / Держусь за меня / Крепко держусь / Пока моя любовь не пересечётся...» — Это имеет смысл, — уголки губ Дина дрогнули вверх. — Английская литература и всё такое. «Не говори, что это бесполезно / И не говори, забудь об этом / Ты — мой дух / Теперь тебя нет...» — Боже, — стиснул зубы Дин, — эта песня удручающая. Кас бросил на него взгляд, в глазах которого плясало раздражение. — Она мне нравится, — нахмурился он. — Да? Ну, я ведь и не говорил, что нет. Что дальше? — Nick Drake. — Чёрт, ты что, не сдерживался с меланхолией, когда собирал этот микстейп, да? — Нет, не сдерживался, — покачал головой Кастиэль. — Меланхолия необходима. — Ага? И почему же? — Это выражение, — ответил Кастиэль, как будто это было очевидно, — человеческих эмоций. Следовательно, она необходима. И честна. А честное искусство должно её содержать. — Логика хромает, Кас. — Нет, не хромает, ты просто придираешься. — Saturday Sun? — спросил Дин, указывая на стереосистему. Губы Каса дрогнули в лёгкой улыбке. — Да, — подтвердил он. — Мне нравится эта, — заявил Дин. — Она такая спокойная, понимаешь? — Понимаю, — подтвердил Кастиэль, явно сдерживая улыбку. — Ты, кажется, довольно счастлив, что получил моё одобрение, знаешь ли, — ухмыльнулся Дин. Кастиэль шлёпнул Дина. — Ты же знаешь меня, Дин. Всегда ищу твоего одобрения. — Я знаю тебя, — согласился Дин. — Чертовски хорошо, если уж на то пошло. — Наверное, мне стоит считать себя счастливчиком? — Должен. Не каждому я позволяю приблизиться. — Ты — мечта психиатра, Винчестер, — бесстрастно произнёс Кастиэль. — О, думаешь? — улыбнулся Дин, подняв брови на другого парня. — И, полагаю, ты-то в этом разбираешься, верно? — Учитывая, что мой отец — психиатр... — Твой отец не похож ни на одного психотерапевта, которого я встречал, и ты это знаешь. — Верно, но... — Мне, честно говоря, не приходилось встречать слишком много терапевтов, — закончил за него Дин, улыбаясь. — Я действительно такой предсказуемый? — Ты и представить себе не можешь. — А кто ещё будет там сегодня вечером? — Э-э, — Дин задумчиво нахмурился на дорогу. — Не сказать, чтобы много. Эш и Гарт... — Очевидно. — Тамара, Айзек... — Думаешь, они наконец-то начнут встречаться? — Думаю, для этого им обоим нужно будет вытащить головы из задниц, честно говоря. Кас громко рассмеялся. — Да, полагаю, ты прав, — рассмеялся он. — Хотя они бы составили хорошую пару... — Э-э, не знаю, что ты имеешь в виду под «хорошей». Непобедимую, может быть. Ужасающую, точно... Кас фыркнул и покачал головой, ухмыляясь, когда смотрел в окно. — Дороти? Она будет там? — спросил он. — Как думаешь? — Думаю, Чарли влюблена в неё, просто не может в этом признаться. — Не может признаться Дороти. Я слышал, как она говорила это множество раз. Кастиэль улыбнулся и снова взъерошил волосы, взглянув на них в зеркало заднего вида. — Ты отлично выглядишь, дружище, — закатил глаза Дин. — Оставь их в покое. Кого ты пытаешься впечатлить, вообще? Кас сверкнул на него взглядом и снова откинулся на сиденье, морща нос. — Никого. — Кас, я знаю тебя почти четырнадцать лет, — усмехнулся Дин. — Я вижу, когда ты врёшь. Так кто же? Ханна? Мег? — Ни одна из них, — надулся Кас, ещё больше съёжившись. Дин нахмурился на него. — О чём задумался, Солнышко? Кас сглотнул, нахмурившись и уставившись вперёд. — Когда я уеду в Англию, ты должен звонить каждый день. Дин рассмеялся, его сердце наполнилось печалью, а лёгкие наполнились водой. Огни мелькали мимо «Импалы», пока она плавно и неумолимо неслась по извилистым дорогам. — Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить, Кас? Ни за что я не буду звонить тебе каждый день — тебе самому иногда придётся звонить мне... — Ладно, тогда пиши, по электронной почте, — нахмурился Кас. — Просто пообещай, что будешь. Дин пристально посмотрел на Кастиэля. — Буду, — пообещал он. Кас уставился на него и протянул Дину мизинец. — Клянёмся мизинцами. Голубые глаза были, несомненно, на сто процентов серьёзны прямо сейчас. И, несмотря ни на что, несмотря на то, что он знал, как это разозлит Каса, несмотря на всю свою боль и на то, как больно было делать это, отрицая боль в своём сердце, Дин рассмеялся. — Клянёмся мизинцами, — пообещал он, обвил свой мизинец вокруг мизинца Каса и сжал, прежде чем вернуться к дороге. — Спасибо, — ответил Кастиэль. Дин изобразил улыбку. — Без проблем, Кас. Зазвучала новая песня. — Ладно, — вздохнул Дин. — Чёрт возьми, это ещё что? — Kimya Dawson. — Ты хипстер. И ботаник. Ты это осознаёшь, да? — Осознаю, — пробормотал Кас, — просто у меня нет проблем это признать. А вот ты не можешь признать, что тебе нравятся только самые хитовые композиции рок-музыкантов с маллетами. Дин снова громко рассмеялся, смех вырвался из его губ. — Иногда я задаюсь вопросом, Кас, — улыбнулся он, его смех был округлым и солнечным, — ты вообще хочешь быть смешным? Потому что ты уморителен, не пойми меня неправильно, но иногда это кажется таким непреднамеренным... — Эй, Дин? — Да? — Иди ты. Дин не мог остановить свой смех. «Ты такой милый и такой умный / Ты такой хороший друг, что мне придётся разбить твоё сердце / Сказать тебе, что я люблю тебя, а потом разрушить твой мир / Просто притворись, что я не разрушил твой мир...». — У всех твоих песен такие грустные тексты, — нахмурился он, смех угасал, пока он слушал музыку Каса. — Почему ты выбираешь такую депрессивную хрень? — Я мог бы высмеять твой музыкальный вкус... — Ты и так это делаешь... Кастиэль толкнул Дина. — Кас! — воскликнул Дин, делая вид, что шокирован и зол. — Ты не можешь бить водителя! Мы можем погибнуть! Кас чуть не рассмеялся. — Это было несильно. — Не важно. Удар есть удар. — Есть слово для таких, как ты, Дин, — усмехнулся Кас. — О, да? — Дин игриво поднял брови. — Горячий? Крутой? Чистый секс? — Чистый секс — это два слова. — Я и так знаю, что ты умён, Кас, можешь перестать этим хвастаться. Кастиэль неохотно улыбнулся. — Ты тоже смешной, знаешь ли. — О, спасибо, — усмехнулся Дин, его улыбка была кривой. — The Kinks и Velvet Underground тоже есть на этом микстейпе, — сообщил он. — Считай это мирным предложением. — Хм, — задумчиво протянул Дин. — Мне кажется, ты добавил их только для того, чтобы гарантировать себе поездку домой. Я прав? — Небо голубое? Дин громко рассмеялся. — Острота, достаточно острая, чтобы резать, Кас. — Ты мне льстишь. — Просто пытаюсь тебя подмазать, — ухмыльнулся Дин, подъезжая к дому Чарли. Свет изнутри заливал её передний двор, музыка доносилась из открытых окон. — Снаружи выглядит неплохо, — кивнул он на шум. Кастиэль взглянул на него и хитро улыбнулся. — Полагаю, есть только один способ узнать наверняка, — он открыл дверцу и выставил ноги из машины. — Идёшь? — Ага, — подтвердил Дин, заглушив двигатель и выходя вслед за Касом. Чарли открыла дверь, прежде чем они успели до неё дойти. — Ребята! — засияла она. — Вы пришли! — Привет, Чарли, — Дин без особого сопротивления принял объятие, которое она ему устроила, закатывая глаза. — Ты в порядке? — Да, — засияла она. — Дороти здесь, — её и без того воодушевлённые глаза засверкали, когда она это сказала, и Дин издал хриплый смешок, взъерошив ей волосы. — Может, у тебя наконец хватит смелости завести с ней нормальный разговор! — Он обогнул её и вошёл в дом, Чарли фыркнула ему вслед. — Я с ней постоянно разговариваю. Просто я не обсуждаю с ней вселенную, как ты и Кастиэль... Кас обнял Чарли в знак приветствия, заглушив остальную её фразу, пока Дин прятал свой румянец. — Что ж, тогда, — добродушно улыбнулся Кас. — Сегодня может быть той самой ночью? То есть, ночью? — Очень на это надеюсь, — засияла Чарли. Дин фыркнул и слегка толкнул её. — Ботаник. — Ублюдок, — она толкнула его в ответ. — Вы хотите выпить? Музыка гудела у неё на кухне и в гостиной. — Нет, мы в порядке, — Дин поднял свою сумку. — Ладно, круто, — Чарли повела их обоих в гостиную, будто они не знали, где она находится. Вечеринка, уже в самом разгаре, превратила дом Чарли из жилища в нечто похожее на клуб. — Кстати, Лиза сказала, что хочет переспать с тобой, — прошептала Чарли, наклоняясь, чтобы сказать это Дину на ухо, пока они смотрели в комнату с порога. Дин нахмурился, его взгляд скользнул по собравшимся, прежде чем вернуться к лицу Чарли. Она посмотрела на него, словно пытаясь оценить его реакцию. — Или ты предпочитаешь Аарона? — подняла она брови. — Он буквально сказал мне, что без ума от тебя, знаешь ли. Дин был ошеломлён, и это, вероятно, было заметно. Он моргнул, совершенно непреднамеренно взглянув на Каса, который смотрел на него с мягкой хмуростью. Дин чуть не задохнулся и закашлялся. Ну, чёрт. Аарон? Аарон довольно мил, если уж на то пошло, подумал Дин; большие карие глаза и милые, неуклюже-неловкие манеры, которыми Дин часто находил время полюбоваться, но... Он не Кас. И у Дина глаза только на Каса, когда речь заходит о парнях. Ладно, возможно, это не совсем правда; может, Дин любит проводить взглядом по мускулистым, стройным торсам своих товарищей по команде после футбольной тренировки, может, он слишком уж восхищается Доктором Секси из «Анатомии страсти», может, иногда, иногда он смотрит, как два мужчины занимаются сексом, вместо простого гетеросексуального порно, или как две девушки доставляют удовольствие друг другу... Но в этом-то и дело, не так ли? Дин давно обнаружил, к своему ужасу и стыду, что пол партнёра не играет для него особой роли, когда дело доходит до возбуждения. Он качается в обе стороны и продолжает качаться, иногда туда-сюда, иногда нравятся оба одновременно, а иногда только один — что приводило к оцепенелым, восторженным моментам «может, я излечился?» и таким же ошеломлённым, оцепенелым моментам «не стал ли я теперь полностью геем?!», но Кас другой. С Касом всё постоянно, никогда не меняется; и дело не только в этих чертовски сексуальных глазах, розовых губах и глубоком голосе, который с каждым днём становится всё глубже и заставляет колени Дина слабеть. Так что, как будто влюблённость в лучшего друга — это ещё не достаточно плохо, Дин обнаружил, что влюблён в Каса — и если это ещё не было вершиной всего ужасного, неловкого и клишированного в подростковом возрасте, так Кас ещё и религиозен. Набожен. Так, что он возненавидел бы Дина, если бы узнал что-нибудь о маятнике сексуальности Дина, которому, похоже, наплевать на то, что между ног у человека. Ведь именно так поступают религиозные люди, не так ли? Ненавидят квиров? Так поступил Джон. Кас всё ещё хмурился. Боже, этот взгляд неодобрения слишком знаком; Дин видел его на лице своего отца больше, чем было достаточно, пока тот был жив, видел его на лице священника, к которому Джон его водил, видел его на своём собственном лице, когда смотрел в зеркало после душа, в котором он до крови оттирал кожу, пытаясь очиститься от греховных желаний. Так что, несмотря на гордое заявление о том, что он может и говорит Касу всё, абсолютно всё, Дин скрывал этот аспект своей личности — свою сексуальность. — Ах, — рассмеялся он, покачав головой и осознав, что, вероятно, слишком долго молчал в ответ на предложение Чарли. — Прости, Чарли, но я не могу сказать, что он мой тип, — он изобразил кривую улыбку, возвращая себе самообладание. — Жаль разбивать эту надежду. — Не твой тип, да? — подняла брови Чарли, не веря. — Что ты имеешь в виду? Взгляд Дина снова метнулся к Кастиэлю, который смотрел вниз, сжав челюсть. Чёрт. Возможно, Кас действительно ненавидит геев. — Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, — закатил глаза Дин, чувствуя, как горит его лицо. — А вот Лиза? Она горячая. И я знал, что она ко мне неравнодушна... — Боже, Дин, — Чарли толкнула его в руку, вздыхая и покачивая головой. — Тебе обязательно быть таким парнем?! — Ну, я и есть парень, так что... Чарли снова шлёпнула Дина и вышла, услышав, как её зовут, вероятно, кто-то на кухне. Дин взглянул на Кастиэля, который выглядел, по какой-то причине, обиженным. — Ты в порядке, дружище? — спросил Дин. Кас поднял на него взгляд, несколько раз моргнул и кивнул. Этот взгляд был максимально неубедительным. Но Дин решил не настаивать. — Можно пиво? — спросил он, указывая на сумку Дина. — Конечно, — рассеянно кивнул Дин, повозившись, он порылся в сумке, достал пиво для Каса и протянул ему. — Спасибо, — Кас отвёл взгляд. — Думаю, я пойду проведаю Беллу. Она вчера в школе выглядела не очень, так что... Дин кивнул с пониманием. Белла немного говорила об этом, но Дин узнал этот взгляд — тот самый, который он видел в зеркале каждое утро, ещё до того, как сам осознал, что он не такой, как все. Что он безумно влюблён в своего лучшего друга из дома напротив. Дин знал, как выглядит пренебрежение, знал, как выглядит самоненависть, знал, как выглядит страх. Он видел всё это — и даже больше — в глазах Беллы. — Понятно... — кивнул он отстранённо. — Что ж, увидимся. Передай ей привет. Потому что она, вероятно, дала бы Дину по морде, и не так игриво, как Чарли, если бы он как-то намекнул, что она может страдать или быть уязвимой. — Да, — Кастиэль взглянул на Дина и выдавил улыбку с сомкнутыми губами. Что-то изменилось в воздухе между ними. Это было горько и непривычно, и Дин нахмурился от его присутствия, даже после того, как Кас ушёл. Он повернулся к комнате и вздохнул, плюхнувшись на один из диванов Чарли, отталкивая Мег, чтобы та подвинулась. — Какие новости, колибри? Длинные тёмные волосы Мег ниспадали далеко ниже её плеч мягкими, блестящими волнами. Её тёмно-карие глаза сверкали от веселья. Её бледная кожа сияла в свете комнаты. Дин застонал и покачал головой, открывая пиво. — Хрень. Всё идёт к чертям, вот какие новости. Мег фыркнула. — Чёрт, извини, что спросила. — Ты знаешь, что Кас переезжает в Англию, верно? — Он, возможно, упомянул об этом мне вчера, — пожала плечами Мег, осторожно глядя на Дина. — Ну, — вздохнул Дин. — Вот почему всё идёт к чертям. Мег фыркнула. — Ты такой мелодраматичный, Дини. Выпей, тебе станет лучше. — Я за рулём, — закатил глаза Дин. — Одно пиво — мой предел, так что я растяну его надолго. — Мелодраматичный и ответственный, — улыбнулась Мег. — Худшее сочетание. — Рад, что ты так думаешь, — проворчал Дин и сделал глоток. — Если тебе так не всё равно, почему бы тебе не сказать ему, чтобы он не уезжал? — Ты думаешь, я настолько ублюдок? Правда? Заставить Каса отказаться от его мечты? Попросить его об этом? Как будто он вообще бы согласился. Ничто не значит для него так много, как его мечта, и я был бы ублюдком высшего разряда, если бы попросил его подумать о том, чтобы остаться, особенно только потому, что буду по нему скучать... Мег подняла руки в знак капитуляции. — Чёрт, Винчестер, это было просто предложение. Дин издал звук «хмф» и устроился поудобнее на диване. Он оглядел комнату. — Лиза прямо сейчас смотрит на тебя так, будто хочет, чтобы ты оттрахал её быстро и сильно, — усмехнулась Мег. Дин толкнул её. — Гадость, — поморщился он. — Чёрт. Не говори так. — В любой другой день ты бы тоже смеялся, — заметила Мег. — И сделал бы какое-нибудь самодовольное замечание о том, что это неудивительно, ведь ты, по сути, секс на ногах, или как там ты себя описываешь. — Ну, сегодня не как другие дни. Дин взглянул на Лизу, которая, и Мег была абсолютно права в своём анализе ситуации, смотрела на Дина с чем-то пылающим и горячим, и в то же время по-девичьи милым и невинным в её больших, тёмных, оленьих глазах. — Почему? — спросила Мег, её голос был наполнен чем-то, похожим на веселье, хотя и более знакомым и менее злым, чем чисто насмешливый тон. — Потому что твой парень уезжает? Глаза Дина оторвались от глаз Лизы и уставились в пол, его лицо горело. — Кас не мой парень, — он едва не зарычал. — Так что заткнись. Мег снова фыркнула. — Как скажешь, Винчестер. Как скажешь. — Ты сама всё время с ним флиртуешь, — возразил Дин, его голос странно обвинял. Мег громко, немного пьяно, засмеялась. — Да, правда, — сдерживая улыбку, сказала Мег. — Но он был твоим парнем первым. — И что, он был твоим вторым? — Да, в общем-то, — улыбнулась Мег, подтягивая колени к груди и обнимая их. — Твоим первым, моим вторым... — Вторые объедки... — усмехнулся Дин, наконец-то повеселев. — Вторые объедки, — добродушно повторила Мег, — и эй, смотри! — Она указала куда-то за спину Дина. — Самандриэль — третий! — Что? — нахмурился Дин, поворачиваясь. Затем он закашлялся и задохнулся, как старый двигатель. Его кровь застыла, сердце остановилось. Кас. Кас. Кастиэль целуется, целуется с Самандриэлем. Самандриэль — парень, который не Дин. Также парень. Парень. Кас гей? Или... Касу нравятся парни? — но он никогда не приставал к Дину — что не так с Дином? Его сердце разбивалось, рассыпаясь на крошечные кусочки. Кас сидел в кресле, и на его коленях устроился изящный, красивый Самандриэль. Их губы были слиты в поцелуе, глаза закрыты, ресницы трепетали, руки скользили по спине, шее, груди и ягодицам. Боже, Дину стало дурно. Он отвёл взгляд, его тело грозило свести судорогой, слёзы жгли глаза, и он подтянул ноги к груди, прижав их, пока пустой голос Мег эхом отдавался в его голове. — Дин? Чёрт, я и не знала, что у тебя с этим проблемы... Ты гомофоб, Дин? — Я не гомофоб, — губы Дина искривились, он яростно моргнул. Кас гей? Или би? Но ему нравятся мужчины, по крайней мере, и ему не нравится Дин. Что не так с Дином? По крайней мере, раньше, когда его чувства были безответны, с этим он мог справиться; он думал, что Кас гетеро, считал, что это хотя бы немного смягчает боль от невзаимности, ведь в этом было успокоение — знать, что у Дина никогда не было шансов, он же парень, он ничего не мог сделать, чтобы заслужить такую любовь от Каса, — но теперь он знал, что ошибался. Касу нравятся парни, просто не нравится Дин. Значит, Дин где-то облажался; недостаточно сказал, недостаточно был... Может, Кас считает его уродом? Надоедливым? Слишком нуждающимся? Слишком глупым для блестящего и проницательного ума Каса? Он яростно потёр глаза. Взгляд Мег стал недоверчивым. — Погоди, чёрт, — сказала она, обдумывая слова, будто в них был секрет жизни. — Тебе действительно нравится Кас?! Я шутила, когда сказала, что он твой парень, но тебе он реально нравится?! То есть... у тебя есть к нему влечение? Ты нравишься ему? Ты любишь его?! Дин оттолкнул Мег. — Чёрт, нет, — выплюнул он. Его губа снова искривилась. — Я не гей. И я не гомофоб, — он сверкнул на Мег взглядом, вставая. — Тогда почему ты так реагируешь? — Она махнула рукой в его сторону, но Дин уже выскочил из комнаты и направился вверх по лестнице, его голова раскалывалась. Мир пульсировал у него в ушах. Он открыл дверь в комнату Чарли, знакомую по всем её постерам фильмов и маленьким, ботаническим фигуркам Гарри Поттера, выстроенным на и без того забитой книжной полке, и её супергеройскому постельному белью и полному собранию сочинений Толкина. Дин поблагодарил чёрта, что здесь, по крайней мере, было пусто. Он сел на пол и прижал ноги к груди, обхватив колени. «Да пошло к чёрту это всё». Он слышал музыку снизу. Он гадал, где родители Чарли, как она добилась их разрешения на эту вечеринку. Непонятно, ему хотелось, чтобы появились копы и закрыли всё, чтобы он мог просто пойти домой. Кас. Кастиэль Новак. Гей. Или би? Ни то, ни другое? Но Касу нравятся мужчины, он религиозен — каким-то образом уравновешивает эти два аспекта; как, чёрт возьми, это вообще возможно? — и не отвечает Дину взаимностью. Не любит Дина. Какой ужасный оборот принимал этот вечер. Дверь осторожно открылась. Дин ожидал Мег, которая пришла проверить его или отчитать за грубость, проявленную ранее; или Чарли, готовую спросить, как он, увидев, как он так драматично выскочил с вечеринки внизу, — он не ожидал увидеть Лизу; Лизу с оленьими глазами, тёмными волосами, загорелой кожей и красивыми тёмно-розовыми губами. Дин облизнул свои собственные. — Привет, — еле выдавил он. Рот Лизы дрогнул в улыбке. — Привет, — ответила она, подходя и садясь на свободное место на полу рядом с ним. — Кажется, я видела, как ты поднимаешься сюда. — Ну, ты была права. Она нервно улыбнулась. — Как ты? — спросила она. Дин пожал плечами, не в силах смотреть на неё. Её кожа сияла золотисто-бронзовым светом в комнате, будто она была каким-то видением, и Дин подумал, что, возможно, так оно и есть. Длинные тёмные волосы ниспадали на светло-коричневые плечи. — Ты сегодня отлично выглядишь, — заметил он. Она покраснела красивым румянцем. — Спасибо, — её улыбка медленно расцвела, как рассвет, но как только она улыбнулась, она стала просто сияющей. — Ты тоже отлично выглядишь. Дин фыркнул, уголки его рта дрогнули вверх. «Если бы только Кас так думал». Но к чёрту Каса. К чёрту Каса за то, что он не отвечает Дину взаимностью, к чёрту Каса за то, что целуется с Самандриэлем прямо перед Дином, к чёрту Каса за его прекрасные голубые глаза, изящные черты лица, растрёпанные волосы и мускулистое телосложение, к чёрту Каса за его глубокий, хриплый голос, бледные губы и слова, которые из них исходят, — остроумные, неловкие, трогательные слова, от которых Дин сияет, усмехается или корчится от смеха. К чёрту Каса. К чёрту Каса за то, что он не заботится о Дине так, как Дин заботится о нём. К чёрту Каса. Эта мысль и подтолкнула его к поцелую Лизы. Что, если уж на то пошло, довольно иронично. *** Примечание переводчика. Эта песня — шестой трек с дебютного альбома Mazzy Star «She Hangs Brightly», выпущенного в 1990 году . Mazzy Star — Be My Angel They say it's me that makes you do things You might not have done if I was away And that it's me who likes to talk to you And watches you as you walk away Don't say it's useless, don't say forget it Don't bring me wishes of silly dreams Just save us all from too much freedom Too many fingers and too many seams They say it's you that washes the wind And brings the night into the day If you won't notice how can I show you All of your worries have all gone away? Don't leave me lonely, don't leave me unhappy Just bring me up into your faith If you don't need me then don't you see me Letting my freedom turn to stone Just be my angel if you love me Be my angel in the night Be my angel 'cause you need me Be my angel and treat me right Don't say "Love me" if you don't need me Don't send me roses on your behalf Just take me down and walk through your river Down in the middle and make it last Holdin' onto you, holdin' onto me Holdin' on tight to my lover's cross Don't say it's useless and don't say forget it You are my spirit and now you are gone *** Говорят, это я заставляю тебя делать вещи, Которые ты бы не сделал, если бы меня не было рядом. И что это я люблю с тобой разговаривать И смотреть, как ты уходишь. Не говори, что это бесполезно, не говори «забудь», Не приноси мне желаний глупых мечтаний. Просто спаси нас всех от слишком большой свободы, Слишком многих пальцев и слишком многих швов. Говорят, это ты смываешь ветер И приносишь ночь в день. Если ты не заметишь, как я смогу показать тебе, Что все твои тревоги уже исчезли? Не оставляй меня одиноким, не оставляй меня несчастным, Просто возьми меня в свою веру. Если я тебе не нужен, то не смотри на меня, Позволяя моей свободе превращаться в камень. Просто будь моим ангелом, если любишь меня, Будь моим ангелом ночью. Будь моим ангелом, потому что я тебе нужен, Будь моим ангелом и относись ко мне хорошо. Не говори «люби меня», если я тебе не нужен, Не присылай мне роз от своего имени. Просто спусти меня вниз и пройди через свою реку, В самую середину, и пусть это длится. Держусь за тебя, держусь за меня, Крепко держусь за крест моей любви. Не говори, что это бесполезно, и не говори «забудь», Ты — мой дух, и теперь тебя нет. *** Обратите внимание на контекст истории: В восьмой главе Дин слушает эту песню в машине с Касом и говорит, что она «удручающая». Кас отвечает: «Она мне нравится». Эта песня идеально отражает их отношения — тоску, невысказанность, желание быть рядом, но невозможность этого. Строки «Не оставляй меня одиноким, не оставляй меня несчастным» и «Просто будь моим ангелом, если любишь меня» — это буквально то, что они оба чувствуют друг к другу, но не могут сказать. Ссылка на песню. https://youtu.be/7WgyieNTv6c?si=SM-FdVHLTCVzYhq4