Построить дом

Воскресенье, 15 мая 1995 года (Дину и Кастиэлю по 6 лет) *** — Я просто думаю, что это странно, Мэри. Тебе не кажется это странным? — Нет, — Мэри твёрдо покачала головой. — Разве Дину нельзя иметь друзей? Это так плохо? Дин тихо выглянул из-за двери кухни и украдкой посмотрел на родителей. Они разговаривали друг с другом вот так всё чаще и чаще, словно в воздухе между ними витало что-то злое и острое, но никто из них не хотел признавать, что именно. Дин чувствовал себя виноватым, хотя не понимал почему. Его мама и папа больше не целовались, как раньше, Джон больше не обнимал Мэри за талию, когда они смотрели телевизор, иногда Джон не ночевал в их спальне, а спал на диване или в машине, или, что ещё хуже, вообще не возвращался домой. Пальцы Дина сжались вокруг белой покрашенной двери, немного облупившейся. Он ковырял кусочек краски, которая пересохла и легко отпадала от дверной рамы, нервничая, пока слушал родителей. — Ну, я считаю, что это странно. Чертовски странно. И я не говорю, что ему нельзя иметь друзей, но — вот так? — Я уверена, что не понимаю, что ты имеешь в виду. — Уверена, да? — Да, Джон! Боже! Джон вспыхнул на мгновение, затем снова взял себя в руки. — Ну, я знаю. Я знаю, во что это превратится, если мы не… — Джон поморщился, словно тщательно подбирая слова. — Вмешаемся, наверное. Я знаю, как это выглядит, и мне не нравится, как это выглядит. Такое — это неуместно, Дин спит у этого мальчика каждую ночь. Неправильно. Родители Дина стояли по разные стороны кухонного стола. Мэри упёрла руки в бока. Дин чуть не вздрогнул при упоминании своего имени, и все его внутренности скрутило от чувства вины. — Что ты имеешь в виду? — Я же говорил тебе! — выпалил Джон, затем остыл, после мгновения глубокого, сдержанного дыхания. Он закрыл глаза и на этот раз заговорил медленно. — Я хочу снова начать ходить в церковь. Регулярно, как — не как мы делали в последнее время. — Ты думаешь, что решишь это с помощью религии? — Значит, ты тоже считаешь, что есть проблема! — воскликнул отец Дина торжествующе. — Перестань перекручивать мои слова! — Мэри повысила голос на Джона. — Это не то, что я имела в виду! — Тогда что ты имела в виду? Ты сказала «решить», да? Значит, ты тоже считаешь это неправильным? Мэри отчаянно вздохнула и провела руками по своим длинным золотистым волосам. — Я не знала, что ты такой, Джон. Я думала… — Что? — Что ты хороший отец! Что твой сын будет для тебя важнее, чем… — Так что ты думаешь, Мэри? Ты не веришь ни во что… — Я больше не знаю, во что я верю, — Мэри быстро покачала головой, её яркие глаза стали ещё ярче от подступающих слёз. В странном свете солнца, приглушённого фиолетовыми шторами, когда оно пробивалось на кухню, эти глаза казались скорее лиловыми, чем голубовато-зелёными. — Но я знаю, что люблю своего маленького мальчика — и что я могла ошибаться в некоторых вещах, и что мои родители могли ошибаться в том, чему они меня учили, и что быть хорошим родителем означает признавать, что я ошибалась… Дину это не нравилось. Его внутренности, казалось, рассыпались и превращались в пыль, которая скапливалась на подоконниках их дома, когда мама забывала их протирать. Он хотел пойти к Касу, и прямо сейчас. Но он, кажется, не успел отойти от двери достаточно быстро. Мать Дина заметила его своими влажными глазами, увидела, как Дин пытается скользнуть обратно за дверь, из-за которой подглядывал, казалось, целую вечность. Она поспешила к нему и подхватила на руки, теперь уже плача навзрыд. — О, Дин, — улыбнулась она сквозь слёзы, — ты слышал нашу с папой глупую ссору, да? Не волнуйся, малыш, всё хорошо… — Мэри, — Джон закатил глаза, его голос принял тот предупреждающий тон, который часто появлялся, когда он был в паре секунд от того, чтобы отчитать Дина. — Нет, Джон! — внезапно воскликнула Мэри, и Дин вздрогнул в её руках. Она не смотрела на мужа, только мрачно, дрожа, смотрела в пол между ними. Джон многозначительно вздохнул. — Дин, может, пойдёшь поиграешь на улице? У нас с папой есть ещё пара вещей… — Из-за чего вы ссорились? — спросил Дин, глядя на мать. Она сжала губы и внезапно отстранилась, снова поставив Дина на пол. — Дин, — сказала она, — иди играть на улицу. Дин посмотрел на мать, затем на отца и захотел заплакать. Никто из них не смотрел на него; и они не смотрели друг на друга. Он пнул дверь и, топая, прошёл по коридору, лицо его горело, глаза были ещё горячее. — Дин, — окликнула его мама, делая ему замечание за его поведение, но Джон ответил: — Оставь, Мэри. Дин открыл и с силой захлопнул дверь и сел на ступеньку своего крыльца, глядя на передний двор. Он не знал, сколько он так сидел, только знал, что солнце жгло ему глаза, ярко-оранжево-золотое, и сквозь этот свет он мог разглядеть, как входная дверь дома Новаков открывается и закрывается. — Привет, Дин, — раздался голос слева. Дин не вздрогнул от него и был почти удивлён тем, как мало его испугало присутствие Кастиэля. — Привет, Кас, — вздохнул он, положив подбородок на ладони. — Ты выглядишь грустным, — заметил мальчик. Дин копал землю ногой. — Я грустный, — ответил он. Кастиэль сел рядом с ним. Птицы тихо пели в деревьях вокруг них. — О, — нахмурился мальчик, глядя не на Дина, а тоже на двор. В тихой странности Каса было что-то утешительное, к чему Дин так привык и что так обожал, что иногда ему казалось, будто это могло заполнить его целиком и выплеснуться наружу в любой момент. — Это плохо. Извини. Дин пожал плечами. — Я сегодня написал историю, — улыбнулся Кастиэль. — Хочешь послушать? Дин оживился. — Да, — кивнул он. — Всегда. Кастиэль встал. — Она у меня дома, в блокноте. Хочешь остаться у нас на весь день? Папа готовит обед и сказал, что будет вкусно. Дин улыбнулся. — Конечно, — кивнул он и улыбнулся ещё шире, когда Кас схватил его за руку и потащил вниз по ступенькам. — Ты когда-нибудь видел саламандру? — спросил Кастиэль, всё ещё таща Дина за собой. — Потому что, кажется, я заметил её у одного из маленьких ручьёв в лесу. — Что такое саламандра? — спросил Дин. Кастиэль взобрался на ступеньки крыльца своего дома, отпустив руку Дина. Дин последовал за ним. — Я покажу тебе в следующий раз, когда мы пойдём в лес. Мы сможем попытаться её поймать! Они выглядят как маленькие драконы. Дин просиял от слов Кастиэля. — Мы тоже будем строить тот домик на дереве? — Конечно, — Кастиэль энергично кивнул, открывая входную дверь. Когда он шагнул внутрь, он необычно громко позвал: — Папа, Дин может остаться на обед? — Конечно! — крикнул в ответ Джимми Новак с кухни. Дин просиял и посмотрел на Кастиэля. — Где твоя история тогда? — В моей комнате, — Кастиэль поднялся по лестнице. Дин запрыгал за ним. — Иди за мной! Кастиэль толкнул дверь, перебрался через кровать и дотянулся до прикроватной тумбочки с другой стороны, до огромной стопки книг, блокнотов, бумаги и ручек, которые он там держал. Он взял блокнот на вершине стопки, с коричневыми линованными страницами и простой обложкой. — Иди сядь, — Кас скинул обувь и скрестил под собой ноги, сидя в изголовье кровати. Дин последовал его примеру: снял обувь, затем забрался на простыни Каса. Кас пролистал книгу, его ярко-голубые глаза горели. Они всегда так делали, когда он сосредотачивался, и Дин всегда смотрел, заворожённый. Он не мог с этим ничего поделать, никогда не мог, знал, что Кастиэль был лучшим, самым блестящим, самым потрясающим, самым красивым человеком на планете. И он выбрал Дина своим другом. — Мой папа помогал мне с ней. Я думаю, она действительно хорошая. — Они всегда такие, — просиял Дин. Щёки Кастиэля порозовели. — Ладно, — улыбнулся он, слегка покраснев. — Вот она. Дин уставился, ловя каждое слово. Кастиэль сделал долгий, ровный и, возможно, немного театральный вдох и начал. — Давным-давно, когда корабли всё ещё отправлялись по морям в поисках новых земель, когда воду черпали из колодцев и рек, когда люди ничего не знали о мире за пределами своих деревень, жил-был маленький мальчик, который пел так сладко, что даже самые застенчивые птицы спускались со своих гнёзд, чтобы послушать. Дин ухмыльнулся. — Как его звали? — спросил он. Кас сделал вид, что хочет притвориться раздражённым, но всё, что он сделал, — это неохотно улыбнулся и издал полуфальшивый вздох. — Его звали Дин Винчестер, и хотя он всегда перебивал своих друзей, они, казалось, любили его достаточно сильно. Дин расхохотался, совершенно забыв о ссоре родителей, их криках и взаимном раздражении. — А как звали его друзей? — У него был младший брат по имени Сэм, но он был ещё очень маленьким и проводил большую часть времени, поедая что-то и играя с кубиками, иногда следуя за Дином, когда мог за ним угнаться. — А что насчёт… — Тш-ш-ш, Дин, не перебивай. Итак, Дин жил в маленькой деревне далеко от городов и посёлков. С одной стороны её возвышалась высокая, длинная гора, вершина которой, казалось, царапала небо. В облачные дни её вершины не было видно вовсе. Она выглядела как огромный кусок серо-зелёной стали, вонзающийся в синеву неба. С другой стороны деревни протекала река, глубокая, хотя и не очень широкая. У жителей деревни было всё, что им нужно, но они не были счастливы: рыба из реки, фрукты с деревьев на горе — но только этого всегда было как раз в обрез, и никогда вдоволь. Дин, заворожённый историей Кастиэля, мог только сидеть и смотреть. Обычно усадить Дина на месте дольше двадцати секунд было задачей само по себе — но с Касом, по-видимому, это было легко. — Пришла весть, что по землям проходит великан, чьи шаги были подобны падающим деревьям, а вздохи — ветру, проносящемуся по тесно стоящим зданиям. Жители деревни испугались, потому что в те времена, когда приходили великаны, они требовали золота, сокровищ или еды, чтобы их умилостивить; а если им этого не давали, они забирали самых маленьких детей в деревне и съедали их. Дин не был самым младшим мальчиком в деревне — но его младший брат Сэмми был одним из трёх самых маленьких детей, и ещё маленькая девочка по имени Джоанна… Дин ахнул, обеспокоенный, и глаза Кастиэля начали танцевать. — …маленькая девочка по имени Джоанна, которую Дин любил как сестру. Услышав эту новость, он сразу понял, что должен остановить великана любой ценой. — Отец Дина был старейшиной деревни и посещал советы в таких случаях. Итак, отчаянно желая узнать, что будет сделано — что можно сделать, — чтобы спасти жизнь его младшего брата, Дин пробрался к круглому каменному дому, где проводились эти собрания, и заглянул в узкие щели окон, на лица старейшин, освещённые светом свечей. «Что нам делать?» — спросил один из них, его длинная борода дёргалась от беспокойства. «Мы никогда раньше не сталкивались с великаном и так малочисленны, что не можем сражаться. У нас нет золота или каких-либо сокровищ — неужели мы обречены потерять наших детей?» — «Нет, конечно, нет», — покачал головой другой мужчина. Но кто-то ещё перебил его. «Мы должны отдать их! Если мы откажемся, великан убьёт всех нас!» Началась ссора, гул голосов превратился в возбуждённую болтовню — одни спорили о том, чтобы отдать детей, другие — чтобы сражаться, бежать, попытаться перехитрить великана; третьи думали, что они могут как-то собрать достаточно еды и золота, чтобы умилостивить великана, но у большинства были только медяки, несколько буханок хлеба и копчёная рыба. Но те, кто предлагал отдать самых маленьких жителей деревни великану, кричали громче всех. — А что насчёт папы Дина? — спросил Дин. — Что он говорил? Он тоже хотел отдать детей? Кастиэль пристально посмотрел на Дина. — На чьей стороне ты бы хотел, чтобы он был? Дин почувствовал себя странно уязвимым. Он пожал плечами. Что бы сделал его папа, если бы оказался в такой ситуации? — Э-э… может быть… у него была бы идея, как решить проблему, не делая ничего из этого? Улыбка Кастиэля отвлекла Дина от этой тревожной мысли. — Ты читал это вверх ногами? — спросил он, звуча очень впечатлённо. Дин почувствовал искушение солгать, глядя на выражение лица другого мальчика, но знал, что Кастиэль знает его достаточно хорошо, чтобы понять, когда Дин не говорит правду. — Нет, — честно покачал он головой. — Я догадался. Но я был прав? — Ну, вроде того, — ответил Кас. — Что это значит? — Один из старейшин деревни заговорил, — Кастиэль снова посмотрел в свой блокнот и продолжил читать вслух Дину. — «Что, если мы сможем победить великана как-то иначе?» Его вопрос разозлил многих присутствующих; их лица покраснели в жёлтом мерцании свечей. «Но как мы это сделаем? Нас слишком мало по численности и силе! Какое у нас есть оружие, которое могло бы победить великана?!» — И шум почти начался снова — но старейшина — отец Дина — хранил молчание, пока он не стих. Голос Кастиэля изменился для этого персонажа, стал глубже и таким таинственным, что у Дина побежали мурашки по предплечьям. — «Когда я был маленьким мальчиком…» — Касси, Дин! — голос Джимми эхом разнёсся по коридору и вверх по лестнице дома Кастиэля. Дин чуть не подпрыгнул от неожиданности, настолько он был заворожён рассказом Каса. — Обед готов! Дин чуть не сник от разочарования. — Через минуту! — крикнул в ответ Кастиэль и соскользнул с кровати. Он повернулся к Дину. — Ты не идёшь? — спросил он, слегка нахмурившись. — Иду, — неохотно ответил Дин. — Но я… — Мы закончим историю после обеда, — Кастиэль ответил на вопрос Дина, прежде чем тот успел его задать. — Но сейчас я голоден. Дин сжал губы и кивнул. Несмотря на разочарование от того, что рассказ Кастиэля прервали, он уже чувствовал себя счастливее. Намного счастливее. И теперь он мог провести с другим мальчиком целый день. Он неохотно улыбнулся, хотя казалось, что эта улыбка становилась всё более искренней с каждой секундой, и последовал за Касом из комнаты.