Построить дом

Всё случилось тогда, когда Дин, буквально протащив Кастиэля через порог, втащил его на кухню, чтобы сообщить родителям новость. — Когда мы с Касом вырастем, мы поженимся! Он широко ухмыльнулся, но его улыбка словно взорвала бомбу или обрушила грозу. Всё случилось одновременно. Мать Дина, взглянув на сына, держащего за руку своего лучшего друга, разрыдалась. Отец Дина побагровел и выронил тарелки, которые держал. Дин вздрогнул от громкого треска и последующего звона осколков, разлетевшихся по полу. Он схватил Дина за руку и вырвал его из хватки Кастиэля. — Дин, ты идёшь наверх. Кастиэль, — он повернулся к темноволосому мальчику, — тебе пора домой. — Но… — Никаких «но», Дин. Голос Джона был жёстче, чем Дин когда-либо слышал. Мэри, с заплаканным лицом, начала убирать тарелки, которые уронил муж. Всё происходило так сюрреалистично и быстро, будто во сне или в воспоминании, — и, возможно, так оно и было. Возможно, ничего этого не было на самом деле. Он очень на это надеялся. Он не ожидал, что родители так отреагируют на новость о том, что Дин женится. — Но… — Кастиэль, Мэри отведёт тебя домой. И Мэри выпрямилась, оставив осколки разбитых тарелок, которые ещё не подмела, и мягко, дрожащей рукой коснулась плеча Кастиэля, выводя его из комнаты. Глаза Каса были широко раскрыты от замешательства. Мэри бросила быстрый взгляд на Джона, безмолвно сообщая что-то, чего Дин не совсем понимал и, как ему казалось, не очень хотел понимать. А Джон вытащил Дина из комнаты, как только входная дверь снова захлопнулась. Дом, казалось, задрожал. Или это был Дин? — Что я сделал не так? — спросил он, но Джон не ответил, только крепче сжал его руку и повёл вверх по лестнице. — Папочка! — закричал он, пытаясь привлечь внимание отца, и дёрнулся, пытаясь вырваться из его хватки. Пальцы Джона сжимали руку Дина всё сильнее, и глаза начали щипать. Его ногти впивались в кожу Дина. — Что я сделал не так? За что меня наказывают? Джон сжал руку ещё крепче, слишком крепко, и продолжал тащить Дина в его комнату, не говоря ни слова. Тишина, понял Дин, делала всё только хуже, и его сердце начало тревожно биться, как испуганная птица в клетке, разрывающая его грудь. Он хотел, чтобы папа заговорил с ним, накричал на него, что угодно, только не стоял со сжатой челюстью и дёргающимися мышцами лица. — Папочка! — закричал Дин, когда Джон резко развернулся прямо перед дверью спальни Дина. Он опустился на колени перед Дином и глубоко дышал несколько долгих мгновений, проглатывая, как думал Дин, свой гнев. — Дин, — сказал он, голос его слегка дрожал, — что ты сказал на кухне? Что ты имел в виду? Дин нахмурился, озадаченный. — То, что я сказал, — ответил он. — Что мы с Касом поженимся, когда вырастем. Взгляд Джона дрогнул, правая рука дёрнулась. — И что, по-твоему, это значит? — Это значит, что мы лучшие друзья, — ответил Дин. Разве это не очевидно? Разве Джон не женат? Разве он не должен это знать? — И что я хочу оставаться рядом с Кастиэлем навсегда, потому что он мой лучший друг. Например, если бы он переехал на Аляску, я бы тоже захотел переехать туда с ним. — Прямо как сказал мистер Новак. — Потому что мне было бы грустно, если бы его не было рядом. Мне не с кем было бы играть. При этих словах Джон явно смягчился — чуть не усмехнулся. Но ярость всё ещё цеплялась за него, не отпуская. — Кто сказал тебе, что это значит, что вы должны пожениться? — спросил он, звуча заинтересованно, но ещё одна дрожь его голоса наполнила Дина беспокойством. Джон был похож на каркас дома во время бури. Или, может быть, Джон и был бурей. — Никто, собственно… — начал Дин. Он опустил взгляд и ковырял пол правой ногой. — Я спросил мистера Новака, что такое брак, и он сказал, что женятся на человеке, которого любят больше всего, на человеке, без которого не могут представить жизнь… Джон рассмеялся. — Я не могу представить жизнь без твоего дяди Бобби, это значит, что я должен жениться на нём? Слова сорвались с его губ, как плевок, и Дин был ошеломлён. Он моргнул, недоумевая и слегка испуганно глядя на отца. — Очевидно, мистер Новак упустил пару важных деталей, когда рассказывал тебе о браке. Брак — для романтической любви. Ты бы не женился на своей собственной маме, только потому, что любишь её. Это было бы неправильно. Дин кивнул в знак согласия, глаза всё ещё широко раскрыты. Это имело смысл. — Романтическая любовь отличается от других видов любви. Все разные виды любви — просто разные. Люди портят их, пытаясь… — выражение его лица помрачнело, но Дин едва заметил это, — пытаясь сделать любовь — и… и романтическое влечение — тем, чем она не является. Ты любишь Сэмми иначе, чем любишь свою маму, например. Ты просто дружишь с Кастиэлем, хорошо? Не больше. Ты понимаешь? Скажи, что понимаешь. — Я понимаю, — сказал Дин, его голос был странно тихим. — Брак — для мужчины и женщины — мальчика и девочки, Дин. Не двух мальчиков, не двух девочек. Можешь представить, что у тебя две мамы? Не было бы баланса, правда? Нужен один папа, одна мама. Они как кусочки пазла. Они подходят друг другу. Ты складываешь только те кусочки, которые подходят друг другу. Правильно? — Правильно, — медленно кивнул Дин. Это тоже имело смысл. Так почему же внутри он чувствовал себя так ужасно? И почему ему хотелось плакать? — Если бы мужчины должны были жениться на мужчинах, то какой был бы смысл в женщинах? Разве ты не понимаешь? Это было бы глупо. Мужчины и женщины созданы, чтобы влюбляться и жениться друг на друге. Это понятно? Дин нахмурился, сглотнул, а затем разрыдался. — Я не понимаю, — всхлипывал он, — я люблю Каса. Челюсть Джона сжалась. — Дин, я дам тебе немного времени побыть одному в комнате, чтобы ты остыл. Ты не любишь Кастиэля. Не так, как мама и папа любят друг друга, не так, как мама и папа Кастиэля любили друг друга. Кастиэль тебе нравится, потому что он твой друг. Всё просто, — и, возможно, люди будут говорить тебе, что это не так, что это не просто, но они ошибаются, и то, что они пытаются тебе сказать, — неправильно. Мужчины, женящиеся на мужчинах, не имеют смысла. Это неправильно. Мужчины, женящиеся на женщинах, — это имеет смысл. Это правильно. Это правильная вещь, правильный способ делать вещи. Ты понимаешь теперь? Дин всхлипнул. Он чувствовал злость, вину и тошноту. Но он опустил взгляд и кивнул. — Хорошо. Всё это было просто глупым недоразумением, Дин. Слышишь? Все просто немного запутались, вот и всё. Все просто немного сглупили. Ты немного сглупил. Я сейчас спущусь вниз. Ты останешься в своей комнате, чтобы остыть, — Джон встал и открыл дверь спальни Дина, вталкивая его внутрь. — Я поднимусь за тобой, когда решу, что ты достаточно побыл один. После этого мы можем поиграть в футбол или в бейсбол, если хочешь. Как тебе? — Кас тоже может играть? — Ты достаточно играл с Кастиэлем сегодня, — ответил Джон. И он закрыл дверь спальни. Дин слышал, как он тяжело спускается по лестнице.