Построить дом

— Это самое крутое, что я когда-либо видел, — Дин сиял, глядя на полог деревьев над их головами, листья которых были не чем иным, как чёрными силуэтами в темноте, сгустившейся вокруг них. — Ммм, — согласно промычал Кастиэль. Они беззаботно провели часы, счастливо болтая, пока сумерки угасали и переходили из вечера в ночь, из сумрака в темноту. — Мы должны делать это часто, — удовлетворенно сказал Дин. — В каждый праздник. В каждый выходной. Кастиэль улыбнулся, слегка сонно, переплетённым ветвям над ними. — Да, — снова согласился он, — я бы хотел. Они лежали на деревянном полу домика на дереве, и звёзды над ними выглядывали между переплетёнными скелетами деревьев. Луна была тонким серпом в небе слева от них, ноготком на бархате тьмы. — И, может быть, мы могли бы устроить поход ещё дальше от дома. Например, отправиться в пеший поход, стать настоящими исследователями… Кастиэль с улыбкой ответил. — А что, если мы заблудимся? — спросил он. Дин беззаботно пожал плечами, едва приняв это во внимание. — Это было бы так весело, — продолжил он, прежде чем осознать вопрос Кастиэля. — Заблудиться? — переспросил он. — Мы бы… мы бы взяли много еды. И наши рации. И, может быть, телефон? Не знаю. Это вообще важно? — Заблудиться? — снова сказал Кастиэль. — Думаю, это было бы немного важно… — Нет, — покачал головой Дин. — Мы были бы вместе, пока бы не разлучились, я бы не возражал. Помнишь, когда мы были детьми и всегда говорили о том, чтобы стать искателями приключений и исследователями? Это было бы так здорово. Мы бы справились. — Мы всё ещё дети. — Мне одиннадцать, и тебе тоже. Мы почти достаточно взрослые, чтобы голосовать… — Семь лет до этого, — нахмурился Кастиэль. — Это не «почти», на мой взгляд. — Да забей на свой взгляд, — закатил глаза Дин. — Я знаю, что я взрослый. Я играю в футбол: в старших классах я буду капитаном команды — вот увидишь. Мы здесь, в походе, сами по себе — я знаю, что я взрослый. Я самый быстрый в нашем классе, я лучший барабанщик, хотя играю всего год, а есть дети, которые учатся с пяти лет; я лучше всех в математике, когда стараюсь, просто я не утруждаю себя стараниями, потому что это скучно, и наш учитель — отстой… — Но какое это имеет отношение к тому, как ты взрослеешь? — спросил Кастиэль с нахмуренным видом. Дин заколебался, его оцепенение было нарушено, и его взгляд метнулся с неба на руки, затем на Кастиэля. — Э-э… — нахмурился он. — Я не помню… о чём мы говорили? Губы Кастиэля дрогнули в улыбке, его сердце расцвело от нежности и раздражённой сентиментальности. — Ты сегодня принимал свои таблетки? — спросил он. Дин медленно выдохнул, прикусывая губу, и опустил глаза. Стыд и обида разливались внутри тяжёлым, липким комом. — Нет, — признался он, — но я не люблю их принимать. И сегодня не учебный день. Так в чём проблема? Кастиэль пожал плечами. — Я не эксперт… — И зачем они мне вообще нужны? Почему я должен быть больше похож на других детей? Другие дети скучные — кроме тебя. Конечно. Кроме тебя. Но я не хочу быть похожим на остальных. Почему я должен? — Чтобы помочь тебе сосредоточиться? — предположил Кастиэль. — Скучно, — повторил Дин. — Я знаю, ты не согласен, и мы, наверное, поспорим об этом, но, как я это вижу, я просто другой. Почему они должны так стараться сделать меня похожим на всех остальных? — Чарли принимает свои таблетки… — Да, ладно, и Чарли довольно крутая… — Она одна из твоих лучших друзей, — указал Кастиэль. — Верно… эй, как думаешь, она захочет пойти с нами в поход? — спросил Дин, внезапно отвлёкшись и обрадовавшись этой идее. — Мы могли бы собрать целую компанию, было бы так весело… Кастиэль нежно улыбнулся. Дин сегодня был особенно рассеянным, перелетая с темы на тему, как насекомое с цветка на цветок, никогда не задерживаясь, не останавливаясь, вечно меняясь и кружась в воздухе. — Это звучит весело, — признался он. — Кто бы ещё пошёл? — Не знаю, — пожал плечами Дин. — Ты помнишь, как впервые встретил Чарли? Ты так её боялся! — Я не боялся её, — запротестовал Кастиэль с нахмуренным видом. — И ты не помог, сказав, что она, наверное, влюблена в меня… — Только полный дурак мог бы в это поверить. — Ты думаешь, я должен быть дураком, чтобы поверить, что кто-то может быть влюблён в меня? — Нет, не так… я имею в виду… Чарли — это Чарли. Она не стала бы влюбляться в мальчика. Она слишком крутая для этого. Вот что я имею в виду. Очевидно… ну, многие могли бы влюбиться в тебя — я уверен, многие влюблены… Щёки Дина потемнели в мягком лунном свете. — Кто? — спросил Кастиэль. Дин мрачно посмотрел на него. — Чёрт, откуда мне знать? Я не веду учёт, Кас, я просто говорю, что уверен, что многие люди — некоторые люди — влюблены. Ну, знаешь, влюблены в тебя. Или что-то в этом роде, — закончил Дин раздражённо. — Ладно, хорошо, я понял, — успокоил Кастиэль. — Ну, я уверен, что многие люди влюблены и в тебя, — ответил он тем же, вернув комплимент, который был дан так неохотно и неуклюже. Хмурый взгляд Дина стал немного глубже. — Да, конечно, — закатил он глаза. — Кто? — Как будто я веду учёт?! — раздражённо вздохнул Кастиэль. — Ладно, ладно, прости, — Дин сглотнул, и его выражение лица легко сменилось с хмурого на виноватое. — Всё в порядке. — Нет, извини, что я был занудным, — Дин опустил взгляд, всё ещё виноватый. — Я веду себя глупо… Кастиэль скользнул своей рукой в руку Дина. Он редко делал это теперь — только когда они были вдвоём, он понял, что Дин может немного смущаться от этого, несмотря на то, как сильно прикосновение, казалось, успокаивало его, — хотя, когда они были детьми, они делали это постоянно. — Что-то не так? — спросил Кастиэль. — Что ты имеешь в виду? — Ты выглядишь так, будто хочешь от чего-то отвлечься. От чего ты хочешь отвлечься? — Разве людям нельзя просто быть в плохом настроении? — Людям можно быть в плохом настроении, — признал Кастиэль, — я бы просто предпочёл, чтобы тебе не приходилось. Губы Дина дрогнули в улыбке. — Это мило с твоей стороны. — Я серьёзно. — Люди грустят, — указал Дин, — это неизбежно. — Ладно, но, возможно, есть момент, когда люди чувствуют себя настолько счастливыми, насколько это возможно. Я хочу, чтобы ты был в этом моменте как можно чаще. — И тебе того же. — Ты взял свой плеер? — Хочешь послушать музыку? — Только хорошую. — Ты знаешь, у меня только хорошая, — ухмыльнулся Дин и сел, чтобы порыться в сумке, затем достал плеер и наушники. Он снова лёг рядом с Кастиэлем и придвинулся достаточно близко, чтобы они могли разделить один наушник. Дыхание Дина замедлилось, подёргивание его рук немного утихло. — Музыка действительно успокаивает тебя, правда? — спросил Кастиэль. Дин тихо усмехнулся в прохладный воздух. — Да, — признался он, — но не нужно быть гением, чтобы это понять. Я понимаю это, что больше, чем я могу сказать о чём-либо ещё. — Ты понимаешь меня, — указал Кастиэль с лёгкой улыбкой. Дин снова усмехнулся. — Не думаю, что кто-либо вообще сможет понять тебя, Кас. Кастиэль фыркнул и слегка ударил Дина. Дин рассеянно улыбнулся в тёмное небо. — Ты знаешь, люди делают друг для друга миксы? — спросил Дин. Кастиэль кивнул. — Когда я научусь водить, мы должны делать это. Собирать все наши любимые песни в миксы и вместе кайфовать под них. Мы могли бы делать друг другу миксы на дни рождения, на плохие дни, всё такое. Понимаешь? Это звучит круто? — Это звучит как хорошая идея, — кивнул Кастиэль. — Ты уже планируешь, что будет, когда ты сможешь водить? — Конечно, — ухмыльнулся Дин. — Ты знаешь меня, Кас — я играл с машинками с тех пор, как научился ползать. Не могу дождаться, когда смогу поиграть с настоящей. — Надеюсь, ты не собираешься «играть» с ней… — Ты знаешь, что я имею в виду, — Дин мечтательно улыбнулся. — И я буду возить нас повсюду. По всей стране. Мы можем отправиться в дорожные путешествия. Мы можем поехать куда угодно! Как это звучит? — Отлично, Дин. Это звучит отлично. — Становится холодно, — констатировал Дин, останавливая музыку и вставая, чтобы натянуть тент, который они использовали как крышу домика, на все четыре стены. Он достал свой спальный мешок и фонарик и повесил последний на крючок в дальнем углу домика за петлю из верёвки на ручке. Кастиэль последовал его примеру и забрался в свой спальный мешок, слегка сонно потирая глаза. — Думаешь, станет намного холоднее? — спросил Кастиэль. Дин задумчиво скривил лицо, губы его опустились. — Солнце уже село, но, наверное, станет ещё немного холоднее. Мы можем держаться ближе друг к другу, чтобы стало теплее. К тому же у меня есть толстовка. У тебя есть? — У меня есть две, — ответил Кастиэль, — потому что я подумал, что ты мог забыть свою. Дин ухмыльнулся. — Ты хороший друг. — Спасибо. — У тебя есть какие-нибудь истории? Кастиэль понимающе улыбнулся, польщённый, как всегда, интересом Дина к его творчеству. — Несколько, — подтвердил он и достал свой блокнот из рюкзака. — Таких, каких я ещё не слышал? — спросил Дин. — Несколько, — повторил Кастиэль. Он снял фонарик с крючка, на котором тот висел, и открыл блокнот на самой последней истории. Дин улыбнулся и натянул спальный мешок выше, что выглядело нарочито комично, и Кастиэль на несколько мгновений потерял концентрацию, пытаясь сдержать смех. Дин выглядел довольным. — Ладно, — возобновил Кастиэль, снова обретая контроль над голосом, — начинаем. — О чём она? — Думаю, ты не узнаешь, если не будешь слушать, — ущипнул Кастиэль. Дин рассмеялся. — Ой, больно. Кастиэль проигнорировал его, лишь слегка усмехнувшись, и начал. Голубые глаза, которые отражались, почти жутко, в свете фонарика, всё время оставались устремлёнными на него.