Просто друзья

Гаррус спускался по трапу с плохо скрываемым недовольством. Да, батарианские пираты были уничтожены и человеческая колония теперь в безопасности, но где-то там, в темных глубинах космоса, коллекционеры продолжали похищать целые поселения. Каждая потраченная впустую минута — это еще одна жизнь, которую они не спасут. Он нервно постукивал пальцами по магнитному креплению пистолета на бедре. Галактика все еще была в опасности, но вместо того, чтобы готовиться к следующей миссии, они... праздновали. — Узнаю этот взгляд, Вакариан, — усмехнулась Шепард. — Типичное выражение турианца, который считает, что все вокруг недостаточно серьезно относятся к своим обязанностям. Гаррус ничего не ответил, рассматривая странный человеческий мир. — «Нормандии» нужны припасы, а экипажу — отдых, — добавила она. — Тебе не кажется, что после сегодняшней заварушки мы его заслужили? Джокер покинул фрегат последним, слегка прихрамывая, проковылял по трапу вниз и присоединился к остальным членам экипажа: — Эй, калибровщик, даже твоим пушкам иногда нужно остыть. Или ты боишься, что этот твой шрам распугает всех девчонок? Хм, хотя, может, так и будет… Иди-ка замыкающим. Гаррус фыркнул, но концы его мандибул дрогнули в слабом подобии улыбки. К их группе приблизился человек в форме Альянса с майорскими знаками различия. Турианец инстинктивно напрягся, вспоминая Аленко и его приветствие на Горизонте. — Коммандер Шепард, — офицер отдал честь, прежде чем протянуть руку для рукопожатия. — Майор Дэниел Эллис, командующий гарнизоном Нью-Хейвена. Для нас честь принимать легендарную команду «Нормандии». Шепард твердо ответила на рукопожатие. — Благодарю, майор. Хотя должна признать, «легендарной» командой нас в последнее время не называют. — Не все из нас слепо следуют официальной повестке Альянса, коммандер, — тихо ответил Эллис. — Некоторые все еще помнят, что вы сделали для человечества. И для всей галактики. — Приятно это слышать, — в голосе Шепард прозвучала искренняя благодарность. — После Горизонта и реакции советника Андерсона я начала думать, что у меня не осталось союзников среди людей. — Здесь еще остались, — твердо заявил майор. — Добро пожаловать в Нью-Хейвен, — он огляделся на все еще дымящиеся постройки в отдалении. — Мы, безусловно, сообщим командованию о том, что произошло и что «Нормандия» пришла к нам на помощь. Но сделаем это после восстановления связи. В гарнизоне творится полная неразбериха после сегодняшнего нападения, так что, полагаю, это произойдет к утру, не раньше. Как прискорбно, что «Нормандия» покинет нас до прибытия патрульных сил. Шепард улыбнулась майору. Гаррусу это не понравилось. Они двинулись по главной улице колонии, и турианец начал осматривать местный пейзаж. Маленькие модульные дома, редкие деревья, посаженные явно недавно, минималистичная инфраструктура. Все это казалось таким... временным. — Не впечатляет? — спросила Шепард, заметив его взгляд. — Как люди могут жить в таких местах? — искренне удивлялся Гаррус. Шепард пожала плечами. — Я выросла в похожем месте. На Мендуаре. Такие же модульные дома, схожие проблемы с системами жизнеобеспечения. Но знаешь, в маленьких городах и поселениях есть что-то особенное, настоящее. Без этой цитадельской фальши. Гаррус покачал головой: — Не представляю себе жизни вне небоскребов со всей необходимой инфраструктурой, и как вообще можно обходиться без магистралей воздушно-транспортных развязок. Даже на наших колониях застройка плотная, с максимально эффективной организацией пространства. — Звучит тесно, — улыбнулась Шепард. — Зато здесь можно дышать. — И умереть от скуки, — пробормотал он. Гаррус смотрел на примитивные сооружения, и в его сознании невольно возникали образы турианских миров, все как один копирующих столицу Палавена, насколько позволяла местная флора и фауна. Даже самая неплотнонаселенная турианская планета не имела ничего общего с этим жалким местом. Шепард никогда не бывала в его родном городе, величественном Сипритине. Не видела, как серебристо-стальные башни, возведенные из термостойких металлических сплавов, пронзают изумрудное небо, вздымаясь вверх на километры. Как утреннее светило Требий отражается от их идеально гладких поверхностей, окутывая мегаполис сиянием, священным для каждого турианца.  Эти люди никогда не ощущали упорядоченного великолепия мегагородов, антигравитационные переходы которых соединяют башни на высотах, где воздух разряжен и без кислородных систем не обойтись. Не видели, как потоки аэромагистралей прочерчивают пространство причудливыми узорами, подчиняясь единому алгоритму, формируя живой, пульсирующий, четко организованный поток. Такой непохожий на хаос Цитадели. В его памяти возникли декадные военные парады с их тысячами солдат в идеальном строю, чеканящие шаг под низкочастотные вибрации боевых горнов, отзывающиеся в груди каждого турианца трепетными тонами. А ночью... Ночью Сипритин преображался, мерцая синими биолюминесцентными огнями, отражающими танец двух лун Палавена. Вот что такое настоящая цивилизация, истинное воплощение порядка и турианского духа. А не это временное пристанище фермеров на краю обитаемого космоса. Маленькие города. Гаррус пренебрежительно фыркнул. Тейн и Тали шли впереди, вызывая неприкрытое любопытство колонистов. Для большинства жителей Нью-Хейвена это была первая встреча с дреллом и кварианкой. В их удаленном секторе космоса, где человеческие поселения существовали в относительной изоляции, контакты с инопланетными расами ограничивались редкими торговыми визитами волусов да набегами батарианских пиратов. Гаррус же шагал последним, отмечая, как прохожие поглядывали на него с явной неприязнью. Приветливые улыбки сменялись настороженностью и плохо скрываемым подозрением. — Черт, приятель, — рассмеялся Джокер, тоже обратив внимание на реакцию окружающих. — Я ж пошутил про шрам. — Кажется, местные не очень-то жалуют турианцев, — Гаррус обратился к майору Эллису. — Колония была основана ветеранами Войны Первого контакта, — объяснил тот. — Старые раны заживают медленно. Просто прекрасно, — подумал Гаррус, мрачнея с каждой минутой. Хорошо еще Гранта с собой не взяли. А то эти крестьяне и вовсе бы пошли на них с вилами. Впрочем, молодой кроган и сам отказался от этой вылазки, когда узнал, что в колонии нет ринкола. «Что за пустая трата времени, — проворчал Грант. — Какой же это праздник, если там нельзя ни подраться, ни напиться?» В последнем Гаррус не мог не согласиться. От выпивки он бы сейчас не отказался. Особенно под прицелом десятков настороженных человеческих глаз, полных молчаливого обвинения за войну, которую он даже не застал. Бар «На краю света» внешне вполне соответствовал своему названию: тускло освещенное помещение с затхлым воздухом и потрепанными столами и барной стойкой из настоящего дерева — диковинная редкость для турианца. — Что будете пить? — спросил бармен, окидывая команду взглядом. — У вас есть декстро-бренн? — с надеждой спросил Гаррус. Человек уставился на него с непониманием: — Декстро... что? — потом бросил с явным пренебрежением: — Ничего турианского не держим. — Проклятье, — выдохнул Гаррус и с раздражением посмотрел на Шепард. — Ты специально притащила меня в единственный бар во всей галактике, где нет декстро-алкоголя? Нужен кто-то трезвый? Разносить вас бесчувственных по каютам? Шепард виновато улыбнулась. — В следующий раз на Цитадели я угощаю, Вакариан, — сказала она почти извиняющимся тоном, приподнимая уже принятый от бармена бокал в символическом жесте примирения. — Лучший бренди, какой только найдется. Гаррус издал ворчливый рокот. Вечер будет долгим.

***

Бар гудел от голосов, но все они звучали будто в отдалении. Гаррус сидел на неудобном стуле, совершенно не предназначенном для нечеловеческого зада, и наблюдал за остальной командой. Бармен обходил его конец стойки как заминированную территорию, то и дело бросая на турианца угрюмый взгляд. — В некоторых культурах считается невежливым так откровенно пялиться, — рыкнул на него Гаррус, и тот поспешно отвернулся. С легким электронным шелестом рядом вдруг материализовалась Касуми, поблескивая глазами из тени капюшона. — Ты выглядишь как турианец, который по ошибке попал на человеческую вечеринку... О, подожди-ка! — Касуми театрально прикрыла рот рукой, прислоняясь к стойке. — Я выгляжу как турианец, которому еще предстоит вытаскивать отсюда пьяную команду, когда пираты вернутся с подкреплением, — проворчал Гаррус. Его глаза невольно скользнули по залу. Команда «Нормандии» действительно наслаждалась редким моментом покоя. Джокер, размахивая руками, рассказывал благодарным слушателям о маневрах уклонения от заградительного огня гетов. Тали сидела в углу, объясняя женщине-механику принципы работы кварианских щитов. Мордин, разумеется, оказался в центре внимания группы местных исследователей, что-то рассказывающих ему о редких минералах этой планеты, пока тот лихорадочно делал заметки на омни-туле. Самара и Тейн держались в стороне, ведя между собой приглушенную беседу, избегая прямого взаимодействия, но не выказывая неприязни. Члены человеческого экипажа разбились на небольшие группки и вполне приятно проводили время в оживленных обсуждениях с местными. Шепард стояла в окружении офицеров гарнизона Нью-Хейвен, не каждый день встречающихся с воскресшей легендой. Гаррус слегка напрягся, когда к ним присоединился майор Эллис. Касуми проследила за его взглядом, потом наклонилась ближе и проговорила заговорщическим голосом: — Я могу стащить для тебя пару бутылок декстро-эля с «Нормандии». Двадцать минут туда и обратно. Никто и не заметит. Гаррус тяжело вздохнул: — Спасибо, но, пожалуй, все-таки не стоит. Она понимающе улыбнулась и растворилась в воздухе.

***

Гаррус не мог оторвать взгляд от Шепард, наблюдая, как группа офицеров постепенно рассеивается, оставляя ее наедине с майором Эллисом. Турианец напряженно вытянул шею, силясь различить их слова сквозь шум бара, но даже острый турианский слух не справлялся с расстоянием. Коммандер, казалось, наслаждалась обществом майора, и это отозвалось в груди Гарруса незнакомым жгучим чувством. Ревность? Проклятье. Трехпалая рука машинально сжалась на бокале с — духи помогите! — водой, а в памяти всплыли десятки вечеров, проведенных с ней в барах на Цитадели. На первых этапах они даже помогали друг другу кого-то «подцепить», как выражались люди. Шепард, посмеиваясь, подталкивала его к турианкам за соседними столиками и шутливо уверяла, что «для боевого духа команде нужен счастливый снайпер». Но постепенно эти игры сошли на нет. Все чаще они просто садились в укромном углу, притворяясь парой, чтобы избежать нежелательного внимания — два усталых солдата, довольные обществом того, с кем можно не притворяться. Сколько раз после таких вечеров он относил ее обратно на борт, когда она уже едва держалась на ногах? Сколько раз укладывал в постель, перед этим долго возясь с человеческой обувью? А иногда, слишком уставший или захмелевший, и сам засыпал в ее каюте до утра, чем, собственно, и давал пищу для разговоров бортовым сплетникам. Но ценнее всего в его воспоминаниях были их разговоры, долгие, откровенные, о вещах, которыми он не делился ни с кем другим. А теперь она сидела и занималась тем же в компании Эллиса, человеком, которого знала всего несколько часов? Что-то горячее и тяжелое растекалось под пластинами, заставляя мандибулы плотнее прижиматься к лицу. Он резко отвернулся, не желая больше видеть эту картину и уж тем более разбираться, почему Шепард, веселящаяся в компании другого, вызывает такую глухую, иррациональную боль. Тем более, он уже знал ответ на этот вопрос. — Касуми! — утробно позвал Гаррус, подозревая, что воровка не ушла далеко. Она материализовалась прямо у его плеча, держа в руках какой-то розоватый коктейль: — Мсье Вакариан? — Я готов напиться, — буркнул он, не поднимая глаз. Касуми хитро ухмыльнулась: — Сколько бутылок эля тебе принести? — Какой эль? — Гаррус повернулся к ней. — Неси бренди. Лучше сразу две бутылки. — Оу, — протянула Касуми, и ее глаза скользнули в направлении коммандера. — Понимаю. Две бутылки для успокоения нервов. Или для смелости, — она подмигнула турианцу. — Буду через двадцать минут. Постарайся не объявить никому новую войну за это время. Местные еще от прошлой не отошли. Она исчезла, оставив Гарруса наедине с его мыслями и растущим напряжением.

***

Спустя две бутылки палавенского бренна его сознание оставалось мучительно ясным. Он наблюдал за каждым ее движением, каждым жестом, каждой улыбкой, отличающейся от той дерзкой и лукавой, что она так часто носила в бою. Он думал, что знал о ней все. Мог без труда перечислить ее любимые модели оружия, помнил самые эффективные тактические приемы, связки биотических умений, расположение всех функциональных модулей в ее броне. Но что он знал о мире, который ее сформировал? О Мендуаре с его маленькими домиками и открытым небом? О запахе травы, который она всегда вспоминала со странной тоской? Здесь она совсем другая. Не бравый неуязвимый командир, а обычный человек, который вырос в месте, похожем на эту маленькую скучную колонию, где она может сидеть вот так с кем-то вроде Эллиса, беспечно болтая о чем-то, что понятно лишь людям. Глядя на то, как она что-то рассказывает, активно жестикулируя, Гаррус понимал, что этот мир ему чужд. О чем он только думал, когда решил наконец поговорить с ней о том странном поцелуе, что до сих пор не давал ему покоя и заставлял ворочаться по ночам? За стойкой раздался ее смех. Легкий, непринужденный. И Гаррус почувствовал, как напрягается все тело, а пластины неприятно зудят. Эллис подошел ближе и наклонился к ней, коснувшись рукой ее плеча. Глухой треск. Гаррус сжал стакан так сильно, что стекло не выдержало. Осколки осыпались на стойку с армированной перчатки. Это уже слишком. Он резко поднялся. Заметив на себе недовольной взгляд бармена, потерявшего стакан, Гаррус отвернулся и сосредоточился на текущей задаче. Словно хищник, он двинулся через зал: не спеша, но с той неотвратимой решимостью, что заставляла отступать даже кроганов. Каждый шаг отдавался в его голове гулким эхом, заглушая музыку и гомон голосов. Стоявшие на пути посетители инстинктивно расступались перед двухметровым турианцем с боевыми шрамами на лице. Воздух вокруг него будто сгустился, наэлектризовался от напряжения, исходящего от каждой пластины тела. Шепард стояла спиной, не замечала надвигающейся бури. Ее плечи подрагивали от смеха — того самого, который был лишь для него одного. Майор что-то говорил, наклонившись к ней непозволительно близко, и это зрелище обжигало изнутри. Эллис заметил его первым. Взгляд человека скользнул через плечо Шепард, и улыбка замерла на его губах. Но рука — рука, так нагло лежавшая на плече коммандера — осталась на месте. Мандибулы непроизвольно разошлись, обнажая ряды острейших зубов, в турианском выражении агрессии. Субвокалы гудели так, что любой его сородич в ту же секунду отпрянул бы, но люди... люди были глухи к этим недвусмысленным сигналам. Горячая волна ярости поднялась к горлу, грозя вырваться глухим рычанием. Гаррус остановился в шаге от них, мысленно считая удары сердца, пытаясь хоть как-то усмирить внутренний ураган. Раз. Два. Три... Десять. — Шепард, — голос прозвучал напряженно и хрипло. — Можно тебя на минутку? Она обернулась, в ее глазах мелькнуло удивление, тут же сменившееся тревогой. — Вакариан? Что-то случилось? — в голосе слышалась настороженность. Она знала его слишком хорошо. — Я не займу много времени, — тем же напряженным тоном проговорил Гаррус, переводя взгляд с ее лица на руку, все так же лежащую на ее плече. Шепард проследила за его взглядом и нахмурилась. До Эллиса наконец дошло, и он одернул ладонь, как бы говоря: «Я не держу». Но было поздно. — Все в порядке, Гаррус... — начала было Шепард, но турианец резко перебил ее. — Ничего не в порядке! — его голос прозвучал как раскат грома в притихшем баре. Она бросила извиняющийся взгляд на Эллиса и попыталась увести Гарруса в сторону, взяв его под локоть. Но турианец остался недвижим, словно каменное изваяние. — Знаешь, невежливо вот так сразу кричать на весь бар, — прошипела она, пытаясь образумить друга. — Можно было просто спокойно... Глаза Гарруса полыхнули опасным огнем, мандибулы задрожали от едва сдерживаемых эмоций: — Спокойно что, Шепард? Наблюдать, как какой-то чужак... — Гаррус! Да что на тебя нашло? Ты ведешь себя невежливо! Нас здесь приняли очень гостеприимно! — Настолько гостеприимно, что некоторые позволяют себе нарушать личные границы? — прорычал он, не сводя глаз с ее лица. Ее выражение вдруг сменилось осознанием, щеки вспыхнули. Она потупила взгляд, бормоча под нос: — Господи, да мы всего лишь выпивали и разговаривали. Всего лишь? Всего лишь?! Мысли Гарруса бурлили, как магма перед извержением. Неужели она не замечает, как этот человеческий самец смеет заявлять всем о том, что претендует на нее? Прикасается к ней, удерживает внимание, забалтывает, чтобы она потеряла бдительность? Эллис, стоящий рядом, уже успел осознать всю сложность ситуации. С легкой понимающей улыбкой на лице он кивнул турианцу, словно признавая поражение в битве, которая началась и закончилась без единого выстрела, и молча отступил в глубину зала, оставляя их наедине посреди переполненного бара. Все это незаметно для коммандера, которая теперь стояла, обернувшись к Гаррусу. — Если ты хочешь что-то обсудить, давай выйдем, — она упорно пыталась оттащить турианца к выходу. С таким же успехом можно пытаться сдвинуть с места гору. В этот момент что-то щелкнуло у Гарруса в голове. Он больше не намерен был прятаться по углам и довольствоваться недосказанностью, не хотел ничего скрывать ни от окружающих, ни от Шепард, ни от самого себя. Да и как можно было скрывать то, что уже и так стало очевидным? Одним решительным движением он шагнул к ней, обхватил человеческую талию рукой и притянул к себе так близко, что она охнула от неожиданности и инстинктивно уперлась ладонями в его бронированную грудь. — А может, и правда нашло? — пророкотал он голосом, от которого коммандер вздрогнула. — Мне гораздо спокойнее, когда ты находишься вот здесь, в моем поле зрения. И когда все вокруг это понимают. Шепард замерла, и Гаррус услышал, как сбилось ее дыхание. Она смотрела на него расширенными глазами, изумление в которых теперь смешалось с чем-то еще, чем-то новым и неизведанным, чего он никогда раньше в них не видел, но так жаждал познать. Время застыло. Разговоры окончательно стихли, и Гаррус шкурой ощущал на себе взгляды абсолютно всех присутствующих. Шепард, вспомнив о необходимости дышать, судорожно втянула ртом воздух и тоже заметила всеобщее внимание. Краска на щеках сгущалась, но все, что она смогла выдавить из себя в этот момент, было его имя. Нежно-смущенно и почти шепотом, оно обдало его горячей волной по пластинам и под ними. Гаррус не ответил словами. Его хватка на ее талии стала чуть крепче, а из горла вырвалось мягкое, довольное урчание. К его удивлению, напряжение в ее теле постепенно растаяло. Человеческие руки, все еще лежащие на его груди, больше не отталкивали, а двинулись выше к воротнику. Пальцы с силой сжались на кромке, притягивая его ближе, будто расстояние между ними было для нее невыносимо. Уголки мягких губ дрогнули и медленно поползли вверх, расцветая в той самой особой улыбке, которую он привык считать только своей. По залу пронеслись приглушенные вздохи и шепотки, различимые даже сквозь шум музыки. Члены экипажа «Нормандии» замерли, кто разинув рты, кто открыто улыбаясь. Заид, не скрывая самодовольной ухмылки, протянул руку под столом, и сидящая рядом Джек с кислой миной выудила из кармана пригоршню кредитных чипов и грубо сунула их в его ладонь.