Просто друзья

Шепард легко уклонилась от первого удара Гарруса, развернулась и нанесла ответный в грудь. Турианец недовольно рыкнул, вспыхивая от раздражения. Он замахнулся вновь, зацепив когтями ее плечо, но прочный материал брони не подкачал. Она ушла от следующего выпада, выполнив молниеносную подсечку. Пошатнувшись, Гаррус отступил, уходя от ударов по ногам. Он был крупнее, но она — быстрее. — Ты двигаешься как элкор, — Шепард самодовольно улыбнулась. Гаррус прорычал что-то неразборчивое и расправил плечи. Она парировала атаку, проведя острыми кончиками перчаток по его груди. Турианец удивленно замер, переводя взгляд между грудью и противницей. — Что это было? — выдохнул он. Коммандер игриво продемонстрировала свои пальцы. — Ты теперь не единственный, у кого есть когти, Вакариан. — Шепард, — он потер место удара, — это заходит слишком далеко. Она не дала ему закончить, решительно бросившись вперед, нанеся удар в живот, а затем угодив локтем точно в мандибулу. Вонзив когти перчаток в его панцирь, она резко провела ими вниз по спине. Гаррус ахнул и пошатнулся. Шепард резко присела, уходя от его замаха рукой, процарапала когтями внутреннюю часть его бедра, глубоко вонзаясь в чувствительную шкуру. Отпрянув назад, она увидела потеки синей крови на тонкой ткани штанов. Гаррус застыл. Он провел по ранам дрожащими пальцами, поднес их к лицу и уставился на них словно завороженный. Шепард вспомнила кадры из экстранета. Каждый раз турианцы приходили в исступление от подобного. Хотя ей не удалось достичь эффекта с видео, свою метку она все же оставила. Живот сжался от предвкушения, глаза следили за реакцией Гарруса. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд подернулся туманом. Гортань исторгла утробный рык. Он посмотрел на нее с хищным голодом, словно зверь на добычу. Воспоминания о предыдущем их спарринге тревожно кольнули где-то внутри. Да, в этот раз она подготовилась к тому, что последует. Но его взгляд… Гаррус выглядел так, будто готовился разорвать ее на части. Без предупреждения он бросился вперед с нехарактерной для турианца скоростью. Она не успела среагировать и была тотчас сбита с ног. Сильно ударилась о пол, оторопев от шока и боли. Гаррус навис над ней. Шепард успела откатиться за мгновение до того, как его когти вспороли маты с пугающей легкостью. Напрягшись, она ударила его обеими ногами в грудь. Турианец отпрянул, и она прошлась коленом по раненому бедру. Последовавший рык был наполнен вовсе не болью — в нем слышалось первобытное возбуждение. Шепард резко поднялась на ноги, но он был быстрее. Схватил ее за плечи и, хорошенько встряхнув, впечатал в ближайшую стену. Когти впились в броню, ноги не находили опоры. Не в силах сопротивляться порыву, она потянулась к его лицу и поцеловала в скулу. Гаррус замер, а затем ответил низким рычанием довольного хищника. Шепард улыбнулась и хлопнула ладонями по его мандибулам. Ошеломленный турианец разжал хватку. Она приземлилась на ноги, схватила его за запястье и вывернула руку, оказавшись за спиной. Гаррус яростно рычал, пытаясь вырваться. Шепард со всей силы ударила по его ноге. Он рухнул на колени с глухим звуком, тяжело дыша и слабо урча. — Да брось, Вакариан, — поддела его она, выкручивая руку сильнее, — уже на коленях? В первую секунду она не поверила своим глазам. Нет, не тому, что смогла свалить с ног этого зверя, хоть разница в их силе и была довольно существенной. Неожиданностью стало видеть его таким — ненадолго, но уступающим ей. Кто знает, что за инстинкты проснулись в ней самой, однако Шепард поймала себя на том, что откровенно любуется представшей картиной. Светлые пластины почти полностью покрывали мощные мышцы спины и плеч. Странный на вид костяной «воротник» не позволял прижаться грудью в порыве дотянуться до шеи, задняя сторона которой прикрывалась рядом пластинок, поднимающихся от основания выше, к округлой части, где под гребнем… Шепард сглотнула. Затем прищурилась и усмехнулась. Навалилась на него всем весом, прижимая к полу, и, таки дотянувшись, провела когтями под гребнем, царапая чувствительную шкуру. Зная, что за этим последует. Гаррус задрожал, его тело напряглось, словно натянутая струна. — Не делай так! — прорычал турианец, субвокалы низко завибрировали, выдавая бушующее желание. — Как? — лукаво протянула она, непроизвольно облизываясь. — Вот так? Она повторила движение, на этот раз с бóльшим нажимом. Гаррус вновь содрогнулся от удовольствия, рыча громче. — Ты не понимаешь, что творишь, — выдохнул он, его голос дрожал от напряжения. — Я… я не могу это контролировать. Я сделаю тебе больно. — Придется постараться, — она не хотела подавать вида, какой эффект произвели его слова. — И может быть, я тебе даже позволю. Все боги галактики и турианские духи! От его вибраций по ее телу пробежала сладкая дрожь. Гаррус владел целой палитрой интонаций и каждой из них играл виртуозно, особенно когда делал это намеренно. Спокойно-вкрадчивый тон, обволакивающий ее как теплый туман, когда они шепотом делились самым сокровенным. Успокаивающий, утешающий рокот, словно окутывающий уютным одеялом, когда усталость после непредсказуемых миссий наваливалась на ее плечи. Но сейчас... Этот голос был подобен беззвучному крику, который не слышишь ушами, а ощущаешь каждой клеткой тела, каждым нервом... Шепард невольно прикусила губу, внезапно осознав, что во рту у нее пересохло, а дыхание стало прерывистым. Эта схватка была ни на что не похожа и не на шутку возбуждала. Ей нравился контроль над ним. Нравилось приводить его в полное исступление, толкать к самой грани, где жажда превращалась в нечто большее — всепоглощающую нужду. Что такое эта нужда для турианца — на деле? В экстранете пытались описать этот феномен, но Шепард подозревала, что реальность окажется намного ярче и больше. При этих мыслях она чувствовала, как напряжение где-то внизу живота разливается по всему телу горячей волной, и тихо охнула. Не в силах сопротивляться, прижалась лицом к турианской щеке, прошлась зубами от края мандибулы к самому затылку. Почувствовав губами ту самую чувствительную точку в основании гребня, она провела по ней дразнящим языком, прежде чем вонзить зубы в шкуру. Никогда прежде Шепард не слышала звука, что сейчас вырвался из его горла. Дикий, совершенно чуждый ее турианцу рев. В нем слышалось нечто первобытное и необузданное. Гаррус сбросил ее с себя с неожиданной силой. Она потеряла хватку, а он развернулся, схватил ее за плечи и швырнул, словно тряпичную куклу, через всю тренировочную зону к противоположной стене. Шепард врезалась в нее, ощутив, как воздух покидает легкие. На мгновение в голове помутилось, зрение затуманилось. Дезориентированная, Шепард осела на пол лишь для того, чтобы почувствовать его хватку на своем горле уже спустя секунду. Одним резким движением он вздернул ее вверх, прижав к стене своим весом. Гаррус смотрел на нее диким взглядом, в глубине черных глаз плясало неистовое пламя. С молниеносной скоростью он схватил ее запястья одной рукой и вжал их в стену над головой. Другой крепко обхватил ее за талию. Острые когти впились в бедро, на этот раз прорывая ткань костюма. Он зарычал ей в ухо, обдавая кожу горячим дыханием. Ей не было страшно. Даже сейчас, пробудив ото сна первобытного зверя, она не чувствовала ни капли страха. А может, стоило бы: легкие силились вобрать больше воздуха, но не могли развернуться на полную, сдавливаемые жестким килем. Плечи пылали огнем, тело ныло и молило об опоре. Шепард нашла единственно возможный выход — такой естественный и очевидный в своей интимной логике. Не обращая внимания на опасные когти, она плавным движением закинула сначала одну ногу, затем вторую на крайне удобные выемки между его бедрами и узкой талией. И резко втянула воздух сквозь зубы, когда от ее смелого маневра турианские когти прочертили на коже алые дорожки. Учуяв запах крови, Гаррус расширил глаза и жадно втянул ноздрями новый, возбуждающий аромат. Его рука, до этого властно сжимавшая ее бедро, скользнула ниже, и Шепард осознала, что невольно раскрылась перед ним. Турианец немедленно воспользовался приглашением, погружая трехпалую ладонь между их разгоряченными телами, начиная решительно и ритмично массировать чувствительные складки сквозь ткань костюма. Шепард не сдержала протяжного стона, бесстыдно разводя колени шире, отдаваясь его прикосновениям без остатка. Еще громче, когда его цепкий язык проник под ворот брони, скользя по шее. Она не могла его видеть, но всем существом ощутила, как расходятся его паховые пластины, высвобождая его наружу, и изогнулась, вжимаясь в него сильнее, вырывая из турианской груди собственнические звуки. Она извивалась под его касаниями, терлась о него всем телом, желая почувствовать каждый сантиметр, сходя с ума даже сейчас, когда их роли поменялись. Задрожала бы, будто от холода — если бы жар не охватил ее целиком, согревая, будоража, лаская… Турианец вдруг сделал небольшой шаг назад, сверкая глазами. Расстояние между ними стало больше, и Шепард слегка улыбнулась, оценив вид: ее ноги все еще удобно лежали на его бедрах. Продолжая сжимать ее запястья, опираясь на стену одной рукой, другой Гаррус без особого усилия буквально сорвал с себя штаны и предупреждающе взрыкнул. Шепард успела заметить пульсирующий член и судорожно вздохнула, когда услышала треск ткани костюма. Острые когти уничтожали последнюю преграду между ними, вспарывая материал с пугающей легкостью, будто тот и вовсе не был броней. Холодный воздух коснулся разгоряченной кожи лишь на одно мгновение, потому что уже в следующее ее тело приняло на себя сокрушающий, пронзающий удар: Гаррус вошел в нее одним стремительным движением, жестко и без прелюдий. Бескомпромиссное вторжение вырвало из ее горла сладко-болезненный стон. Турианец буквально вмял ее в стену, затем все также без предупреждения дернул головой и вонзил зубы в основание шеи, рядом с ключицей, прокусывая ткань брони. Шепард вскрикнула от неожиданности, от боли, от удовольствия. Гаррус неистово зарычал, почувствовав вкус ее крови, усиливая хватку, вдалбливаясь в нее мощными, безжалостными толчками. Потом, видимо, довольный оставленной меткой, разжал челюсти, и все также не сбавляя напора, начал тщательно вылизывать рану горячим, шершавым языком. Стальная хватка на запястьях вдруг исчезла, и ей пришлось судорожно схватиться за «воротник», чтобы не потерять равновесие. Теперь уже обе руки турианца скользили по изгибам женского тела, касаясь пылающей кожи в местах, где разорванный костюм ее больше не прикрывал. Гаррус грубо провел пальцами по ее груди, затем склонился ниже, пройдясь языком по затвердевшим соскам. Она вновь выгнулась и застонала, но уже в следующий миг он оторвал ее от стены одним быстрым рывком и впечатал в широкую тренировочную скамью на полу, не отстраняясь и не разрывая контакта их тел — чему она, безусловно, поспособствовала, инстинктивно сцепив ноги у него за спиной. Мир поплыл пятнами от силы удара. Пару секунд спустя она вновь услышала звук рвущегося материала, когда Гаррус сорвал с нее остатки брони, оцарапав когтями незащищенную кожу. Шепард вздрогнула и попыталась лечь поудобнее, однако турианец угрожающе зарычал, не давая ей пошевелиться, требовательно вернул на нужное ему место, подальше от края скамьи, и навалился всем весом, утробно урча. Шепард запрокинула голову, хватая ртом воздух, ощущая его собственнические, безжалостные толчки теперь еще сильнее и глубже. Скамья под ней содрогалась каждый раз, когда он выходил из нее и резко возвращался обратно, достигая самых глубин. Она хваталась за него, тянула к себе и стонала все громче, чувствуя, как ребра его члена набухают, впиваются в ее стенки, стимулируя в самых чувствительных местах. И когда ее вскрики превратились в судорожные вдохи, он вдруг вышел. Шепард издала жалобный полустон-полувсхлип от чувства внезапной пустоты и облегчения одновременно. Тем временем Гаррус упал на колени перед ней, не ослабляя хватки на бедрах ни на секунду. Притянул ее ближе и глубоко вошел в нее языком. Шепард вскрикнула, на этот раз еще и от удивления, пока его мощный, гибкий язык исследовал и ласкал ее изнутри. Ощущение накрыло с головой, дало яркий контраст. Зубы коснулись кожи, когда он теснее прижался к ней ртом, проникая на всю длину. Шепард тяжело дышала и сипела, сокрушенная безжалостной лаской. Бедра двигались в лихорадочном ритме. Не выдержав, она отчаянно схватила его за запястья. Будто откликаясь на ее зов, турианский язык работал все быстрее, делая ее стоны почти умоляющими. Гаррус шумно выдохнул, чувствуя пульсацию стенок. Вышел из нее резким движение лишь на секунду, что бы прорычать одно-единственное слово: — Кончай. От мощных вибраций его приказа по телу прошла неконтролируемая дрожь, тут же сменившаяся волной мощнейшего оргазма. Всхлипывая и отчаянно стеная, Шепард забилась, пытаясь отстраниться и одновременно насаживаясь на его синий язык. Гаррус утробно рычал при каждом спазме ее стенок, постепенно выбираясь из ее глубин. Но прежде чем она успела опомниться, его член вновь пришел на смену языку. Турианец закинул одну ее ногу себе на плечо и начал неистово вдалбливаться в нее снова. Скамья натужно скрипела под их общим весом, но не сдавалась. Шепард протяжно стонала и содрогалась от невозможности ощущений, пока Гаррус вспахивал ее с животной одержимостью. Одна рука удерживала на месте ее колено, вторая вдруг нашла ее горло и с силой сжала, почти перекрывая кислород. Она судорожно пыталась втянуть ртом воздух, а его движения становились все резче и лихорадочней. Ее стоны теперь были тихими, хриплыми всхлипами от смеси удовольствия и боли. Она вряд ли осознавала угрозу, отдаваясь ему полностью и без остатка. В таком положении она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть и была полностью в его власти. Шершавый и мокрый язык вылизывал ее губы, шею, ключицы, а толчки становились почти отчаянными в своей неистовости. Сил издавать звуки больше не осталось. В голове пульсировала кровь, накатывало головокружение. Шепард захрипела, пытаясь втянуть воздух в легкие, чувствуя, как его ребристый член распирает ее изнутри. — Еще раз, — приказал Гаррус, усиливая напор. — Я… — простонала она. — Кончай, — проревел он, смещая руку с колена к месту их соединения в поисках той самой чувствительной точки. Тело содрогнулось будто от электрического разряда, когда Гаррус нашел ее клитор. Хватило всего пары круговых движений. Оргазм нахлынул внезапно, накрыв мощной всепоглощающей волной. В глазах потемнело. Спина изогнулась бы дугой, если бы не вес его тела. Гаррус перестал сжимать горло, хотя руку не убрал, позволяя ей кричать в экстазе. Спустя несколько секунд он присоединился к ней, уткнувшись лбом в изгиб ее шеи. Она почувствовала, как он изливался в нее, заполняя неестественным жаром. Так продолжалось не меньше минуты. Он дрожал и стонал почти по-человечески, пульсируя внутри нее, не отпуская. Начав приходить в себя, Гаррус уперся руками о края скамьи и приподнялся, чтобы не давить на нее слишком сильно. Шепард попыталась сглотнуть, чувствуя, как саднит пересохшее горло, закашлялась. Он выпрямился и посмотрел на нее. Глаза постепенно прояснялись, наполняясь привычной синевой, грудные вибрации из требовательно-властных превращались в довольно-урчащие. Его лицо вдруг исказилось внезапным осознанием. — Пресвятые Духи, Шепард. Ты в порядке? — спросил он испуганно. — Думала… убьешь… — коммандер хотела улыбнуться, но не вышло, а голос прозвучал невозможно хрипло, будто она не человек, а волус, пытающийся вдохнуть без своего вакуумного костюма. Гаррус потянулся к ней и нежно пригладил растрепанные волосы, так аккуратно, словно боялся причинить ей еще больший вред. — Не стоило этого делать. Я мог тебя серьезно ранить, — в его словах слышались нотки раскаяния и беспокойства. — Стоило, — проговорила она с озорным блеском в глазах, несмотря на усталость. — Шепард… — попытался возразить турианец, но она остановила его, ласково погладив поврежденную мандибулу. — Джейн, — тихо поправила она. Гаррус замер на секунду, потом повторил за ней так же тихо: — Джейн. Он прижался лбом к ее лбу в турианском поцелуе. — Тебе было очень больно? — спросил Гаррус, бережно касаясь отметин на ее шее. — За кого ты меня принимаешь, Вакариан, — картинно нахмурилась коммандер. Его мандибулы разошлись в стороны в улыбке облегчения. — В тебе определенно больше от турианцев, чем ты думаешь… Джейн, — проурчал он, осторожно от нее отстраняясь. Она же недовольно нахмурилась, ее тело словно выражало протест, не желая отпускать. Он остался лежать сверху, бережно опустив ее ноги по бокам скамьи, а ребристый монстр, значительно потеряв в размерах, скрылся за пластинами у нее на глазах. Гаррус на это внимания не обратил. Он поморщился, изучая ее бедра, осмотрел оставленные на коже следы и обеспокоенно спросил: — Ты точно в порядке? — Вряд ли смогу ходить в ближайшие минут двадцать, — усмехнулась она. — Но, думаю, выживу. Его раскатистое урчание выражало неприкрытую тревогу, и Шепард поймала себя на мысли, что оттенки его вибраций как будто бы стали ей понятнее. Звучали богаче. Раскрывались новыми смыслами. Она размышляла об этом, наблюдая, как он аккуратно водит пальцами по царапинам. — Как насчет горячего душа и массажа с меди-гелем? — проурчал Гаррус. — М-м-м-м… — она потянулась, ощущая боль во всем теле. — Звучит заманчиво. Гаррус сместился, пытаясь встать, когда вдруг скамья издала пронзительный скрип и подломилась под их весом. Оба тяжело рухнули на пол. Шепард удивленно моргнула, глядя на ошеломленного Гарруса. — Похоже, с меня еще и новая скамья, — смущенно пробормотал он. Она тихо рассмеялась. — Я забронировал нам столик на Президиуме, — вдруг вспомнил он. — Теперь точно не успеем. Хотел устроить тебе человеческое свидание. В его двойных тонах прозвучало разочарование, возможно, даже вина. Шепард коснулась его подбородка. — Разве наше турианское свидание не лучше? Гаррус привлек ее к себе и потерся лбом о ее плечо. — Намного… Просто… — Можем еще успеть, — она успокаивающе погладила его грудь, а потом лукаво добавила: — Если в душе не задержимся. Турианец рыкнул, непроизвольно сжимая ее. Затем спохватился, наконец-таки встал и взял ее на руки, явно собираясь отнести в душ, до которого ей сейчас было бы трудно дойти. Потом вдруг замер, словно что-то вспомнив. — Я хотел… — проговорил он, но замолчал, мандибулы слегка дрогнули в нерешительности. — Что? — спросила она, приподняв бровь. — Покажи мне, как правильно, Джейн, — его голос стал тише. Она смотрела все так же вопросительно, не понимая. — Как правильно тебя целовать. Нежность разлилась у нее внутри теплой волной. Пальцы ласково поглаживали жесткие лицевые пластины, изучая каждую линию, каждый изгиб. Затем рука скользнула к его затылку, перебирая гребень, массируя чувствительную точку под ним. Тело Гарруса завибрировало от удовольствия, из горла вырвался блаженный рокот. Шепард слегка надавила ему на затылок, привлекая ближе, чувствуя, как его дыхание смешивается с ее. — Повторяй за мной, — проговорила она, приоткрывая рот и касаясь его влажными губами. В душе они надолго не задержались. И даже успели к столику на Президиуме, до которого и дальше Гаррус был готов носить Джейн на руках.