Яблоки от яблонь

      По словам Беладрута, Совет Колдовской Защиты уже спешил на место происшествия, а Кифри оставалось только предотвратить лесной пожар и по возможности потушить разрушенные дома.       Огонь все никак не хотел отступать, продолжая жадно пожирать угли. Пришлось заливать каждый очаг отдельно, что сильно замедлял работу колдуна. Мало того руки все еще не отпускала мелкая дрожь, из-за чего заклинания выходили неаккуратными и действовали не долго, что вынуждало его рисовать снова и снова один и тот же магический круг. В груди начало припекать раздражение, когда очередной клочок пламени на окраине деревни никак не поддавался, какие бы формулы Кифри не применял. В грязь полетел очередной листок из круглого блокнота, упав на другой, но прямоугольный. Колдун заметил это боковым зрением и смутился – он не использовал бумагу из альбома. Обернувшись, в глаза сразу бросилось заклинание. Незнакомое, но подсознание уже считало его. Запретное пламя. Вот почему огонь не затухал: магический круг все еще активен, а его указатели приказывают сжирать все что попадется на его пути.       Кифри поднял листок с земли и отчистил от грязи магией, но одно пятнышко в углу не пропало. Присмотревшись, он понял, что это впитавшаяся в бумагу капелька крови. В глазах загорелся нездоровый огонек. Это красновато-бурое пятнышко могло привести его к шляпникам. Теперь намеченные цели стали проглядываться четче страха. Через мгновение на новой странице блокнота появилось заклинание, на него опустился оторванный уголок от листка с запретным заклинанием. Тут же на земле белым светом засияли другие капли крови. Напав на след, Кифри спешно последовал по нему, совершенно позабыв и о пожаре, и о приближающемся Совете Колдовской Защиты.       Дорожка из ярких искр вела глубже в лес и будто вовсе не собиралась заканчиваться. На протяжении всего пути мага подгоняли раскаты грома и вспышки молний так и не закончившейся грозы, теперь этого было недостаточно, чтобы отвлечь его. Не скоро, но Кифри удалось нагнать того, кто оставил след.       Перед собой колдун заметил мальчишку лет 10, что плелся все дальше от деревни, еле переставляя ноги и прижимая правую руку к себе. Левая свисала вдоль тела безвольной плетью, а с пальцев изредка капала кровь.       – Эй, малыш! – окликнул ребенка Кифри. – Не стоило так далеко уходить. Но сейчас тебе уже нечего бояться.       От чужого голоса мальчик вздрогнул и остановился. Обернувшись через плечо, направил затуманенный взгляд в сторону колдуна, по-детски большие глаза долго всматривались в лицо напротив, с каждой секундой прищуриваясь все сильнее. Медленно моргнув, он еле разлепил веки и поднял голову, заметив колпак на голове мага. Тут же взгляд совсем помутнел, голова упала на грудь, а сам он качнулся и точно упал бы в грязь, если бы Кифри не поспешил подхватить ослабшее тельце.       Он поудобнее перехватил ребенка, устраивая его на руках, и хотел бы внимательнее его осмотреть или спросить что-то, но его отвлекло исказившее детское лицо: плотно зажмурившись, мальчик открыл рот в немом крике боли, но из горла не вышло ни звука. В следующее мгновение голова тяжело упала на плечо в дымчатой мантии, и послышался сдавленный всхлип.       Пересилив приступ боли, парнишка открыл глаза, подняв их на взрослого, который все еще прижимал его с себе. Встретившись взглядом с ребенком, Кифри вздрогнул. Большие светлые глаза цвета серебряного дерева прожигали его насквозь, добираясь до самых укромных уголков души. Сердце неровно билось о ребра, а в пустой глазнице в очередной раз кольнуло болью, даже семя внутри казалось сжалось. Когда секунда сковывающего страха прошла, колдун заметил во взгляде мальчика что-то кроме цвета пугающе схожего с деревом-паразитом в его теле: такой же всепоглощающий ужас и мольба о помощь. Ребенок сильно дрожал, глаза блестели от выступающих слез, а левый рукав простой рубашки, насквозь пропитавшись смесью крови, сукровицы и дождевой водой, прилип к обожжённой раскрасневшейся коже. Взгляд Кифри смягчился, он невесомо коснулся горячего лба, убирая мокрые рыжевато-каштановые волосы, что лезла в глаза, за подбородок отвел его голову в сторону, открывая шею, на левой стороне которой расползался такой же ожог, как и на руке. Он отодвинул воротник рубашки, замечая ту же картину и на груди.       – Больно… – раздался недалеко от уха слабый голос.       – Прости, малыш… – прошептал Кифри, укутывая ребенка в свою мантию и укладывая на его груди колпак, что тот сжимал все это время. – Все будет хорошо…       Колдун тут же сорвался с места и направился в свое ателье, наплевал на погоду, сомкнул носки сапог и взмыл в воздух. Над лесом сгущались сумерки, совсем скоро опуститься ночь. Тяжелые капли врезались в лицо, от ветра единственный глаз слезился, что забирало последние крупицы видимости. Легкая ноша в руках все еще дрожала и изредка всхлипывала.       – Еще немного… Мы почти на месте… – на грани сознания шептал Кифри, пытаясь согреть завернутый в его мантию комочек тем немногим теплом, которым располагал сам.       Вскоре показался одинокий домик среди холмов, в окнах горел мягких свет. Колдун сам не понял, как добрался до ателье так быстро, но сейчас это было не столь важно, ведь мальчик в его руках стал подозрительно тяжело дышать.       Дверь ателье распахнулась. Когда Кифри переступил порог, к нему тут же подскочил новоиспеченный зодчий.       – Какого змея, Кифри!? – взревел тот вместо приветствия. – Где ты нашел ребенка?!       Оругио отодвинул уголок мантии, чтобы осмотреть то, что притащил в их дом неудавшийся профессор, но вместо очередной колкости из рта вырвался лишь рваный вдох. Мальчик был настолько бледным, что сливался с серой тканью, только болезненный румянец и красные пятна на коже горели не хуже его мерцающей мостовой.       – Он весь в ожогах… – дрожащим голосом проговорил Кифри.       Только сейчас зодчий обратил внимание непосредственно на друга. Тот сам белый как его волосы, с которых градом капала вода, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, а плечи слегка подрагивали. Не часто удается видеть Кифри в таком состоянии, что только сильнее встревожило.       Уже слишком поздно. На улице стемнело, а ураган так и не улегся. Без окон-врат до Лечебной Башни в такую погоду не добраться. В Каруне – ближайшем большом городе – должна быть больница, но мальчик успеет дважды помереть, если они вздумают искать ее в такой ливень.       – Ну чего ты стоишь!? – в привычной манере прикрикнул Оругио, из последних сил держа лицо. – Промой ожоги, а я принесу бинты и лекарства.       Строгий голос вывел Кифри из транса, и он понес мальчика в гостиную, захватив с кухни чистую ткань, оставшуюся после ремонта. Усадив его на диван и размотав мантию, что в последствии полетела в сторону камина, он развязал тонкий пояс и стал аккуратно стягивать мокрую обгоревшую рубашку с худенького тельца. В ответ на его действия парнишка слабо сопротивлялся и тихо поскуливал. Когда к мантии присоединились обугленные обрывки, что когда-то были одеждой, ожоги открылись в полной красе. Вся левая половина тела: рука от плеча до кончиков пальцев, шея, грудь и живот, даже частично бедро, – все покрывало единое багровое пятно, а в некоторых местах кожа вовсе отошла вместе с одеждой, где-то вздулись волдыри. Быстро начертив заклинание водной капли, совмещенной со льдом, Кифри смочил в нем кусок ткани и начал осторожно обтирать обожжённую кожу, но теперь в след за его движениями слышалось уже болезненное шипение.       – Я знаю, малыш… – шептал колдун, не переставая периодически окунать ткань в воду и прижимать ее к ожогам. – Потерпи немного… Скоро все закончится…       Когда Кифри развернул мальчика спиной к себе, ужаснулся еще раз. Область между лопаткой и выпирающим позвоночником была похожа на то, что он видел в деревне: будто палитра художника, что использовал только красные и коричневые цвета. Он видел подобное на телах тех, кто давно погиб, а сейчас перед ним сидел тяжело раненный, но живой парнишка. Кожа выжжена до основания, оголилась плоть, которая местами обуглилась и покрылась коркой. Он уже сбился со счета, сколько раз за сегодня сдерживал приступы тошноты, казалось, что и без того слабый желудок скоро откажется терпеть такое издевательство. Слишком страшно было прикасаться к подобной ране, потому ткань легла только на покрасневшую кожу вокруг.       – Ты что творишь!? – заорал Оругио, выронив подносом.       Крепкая рука больно сжала тонкое запястье, отрывая мокрую тряпку от обиженного тела. Небесно-голубые глаза в немом ужасе метнулись к разъяренной синеве за спавшей на лицо темной челкой. Ледяной страх во взгляде напротив быстро остудил пыл зодчего, и тот ослабил хватку. Ранее сжатая рука сразу легла на грудь, накрытая вечно прохладная ладонь.       – Это не те легкие ожоги, что оставляют мои заклинания, – над головой раздался тяжелый вздох. – У него все намного серьезнее, а так ты только навредишь. В работе с огнем и его последствиями ты все такой же дилетант, – отшутился Оругио.       Но его юмора никто не оценил, потому пришлось быстро откинуть глупую улыбку с попыткой разрядить обстановку, не забыв поругать себя за такую дурацкую привычку. Зодчий подошел к мальчишке и без раздумий подхватил на руки, на что тот отозвался звучным стоном.       – Олли! – вскочил Кифри, пытаясь хоть как-то облегчить боль и без того измучавшегося ребенка.       – Бери эту ткань и поднос и иди за мной.       Ослушаться приказного тона не было сил, водному магу ничего не оставалось, как выполнить все, что было сказано. Он медленно плелся следом, пока детский голосок срывался в отчаянном крике, что больно резал по ушам. Хотелось накрыть голову руками, спрятаться и больше не слышать этого, но тело не слушалось, а ноги сами несли колдуна следом за его другом.       Из последних сил извивающегося мальчика Оругио отпустил только добравшись до бани. Усадив его на пол, он сразу же взялся за каплю-поливалку, за всем этим наблюдал Кифри, стоя в дверном проеме.       – Такие ожоги надо промывать под проточной водой, уже спокойно объяснил зодчий. – Кифри, давай сюда ткань.       Послышался треск рвущихся нитей. Смоченный водой, сложенный в несколько раз кусок быстро лег на выжженную спину.       – А вот подобное безобразие поливать нельзя. А ты умудрился сделать все наоборот, – в голосе снова послышались сдавленный смешок, но продолжил он серьезным тоном, поливая руку мальчика. – Не нужно боятся чужих травм, если хочешь помочь. От страха ты медлишь, заставляя дольше мучатся, а больные, как дети, копирующие реакцию взрослого. Если тебя бросает в дрожь от переживаний за другого человека, хотя бы не показывай ему этого.       Задумавшись над словами товарища, Кифри отвел взгляд, но тут же вновь обратил на него глаза, заметив поднятую руку. Та тряслась не хуже молодых листья под неутихающим за окном ураганом. В груди снова почувствовался укол боли. Оругио тоже боялся, тоже пережил, но действовал. Может это закалка человека с севера, где обморожения и ожоги стали почти нормой? Или сердце его друга настолько огромное и доброе, что стремится помочь несмотря ни на что.       Из раздумий Кифри вывел очередной      болезненный крик, сопровождаемый тихой руганью зодчего. Через секунду, растратив все силы, мальчик обмяк в руках взрослого, а струя воды только благодаря его реакции не попала на скрывающуюся за тканью рану.       – Кифри! – полностью возвращая колдуна в реальность, крикнул Оругио. – Тащи сюда все это барахло.       Водный маг тут же выполнил просьбу и присел рядом с другом, на плече которого тихо постанывал мальчик.       – Держи его, – почувствовался знаковый вес. – Мне нужны обе руки, что обработать спину, но перед этим все же стоит дать ему болеутоляющее.       – А он не слишком мал для этого, – взгляд скользнул от тяжело дышавшего ребенка на его руках к пузырьку с мутной зеленоватой жидкостью на подносе.       – Это же просто настой альпа, хуже точно не будет. Дай ему это выпить.       Бледные пальцы потянулись к таре и быстро откупорили пробку. Холодное стекло прикоснулось к потрескавшимся губам, но маленькая голова тут же метнулась в сторону.       – Эй, ты, мелочь!.. – хотел было возмутиться Оругио, но его прервали.       – Не надо, Олли, – в следующее мгновение мягкий голос обратился уже к сопротивляющемуся мальчику. – Малыш, мы не желаем тебе вреда. Это лекарство, слышишь? Тебе надо это выпить, так станет легче… Пожалуйста…       Голова медленно перекатилась на его плече, вымученные глаза казалось потемнели словно залежавшееся серебро, но все равно старались смотреть на мага, будто пытаясь уловить в его словах ложь. Он прикрыл веки, молча выражая абсолютную покорность, соглашаясь на все, что с ним сейчас собираются делать. Тонкая прозрачная кромка снова прижалась к губам, сомнительное содержимое противно жгло горечью раздраженное от криков горло, но вскоре в бутыльке не осталось ни капли.       – Ты молодец, – прошептал Кифри, убирая прилипшие ко лбу пряди.       На ожоги снова полилась вода, аккуратно обходя наиболее уязвимые места. Оставшаяся часть водных процедур прошла в тишине: взрослые молчали, только мальчик изредка давал понять, что все еще испытывает боль. Оругио поставил на место зачарованный предмет и вернулся к совсем замершему другу, который казалось даже не дышал, чтобы не тревожить ослабевшее тельце. Зодчий присел на колени и взялся за бинты, он приподнял тонкую маленькую руку под тихий скулеж. За белой лентой быстро и аккуратно скрылась покрасневшая кожа. Оборот за оборотом, от кисти к плечу, затем к груди, спине и животу, с перевязкой было покончено. В следующее мгновение чистая простыня легла на притихшего ребенка.       – Самое тяжелое позади, – вздохнул Оругио.       – Да… – все еще шепотом проговорил Кифри, кутая мальчика в белую ткань, но почему-то тревога так и билась где-то о ребра. – Олли… Он без сознания…       Зодчий застыл, убирая окровавленные обрывки ткани, но вскоре ответил:       – Он и так держался слишком долго…       Кифри поднял кулек и вернул его на диван. Мальчика все еще пробиралась мелкая дрожь. Колдун опустил руку ему на лоб и тут же отдернул, будто ошпаренный кипятком. Если жар извне уже не мучал его, то тело изнутри разогрелось как печка в пекарне рано утром. Те обрывки ткани, что остались чистыми были смочены в новом заклинании с холодной водой и легли на разгоряченный лоб. Водный маг сидел перед диваном на коленях, изредка поглаживая по голове ребенка, когда тот заходился в особенно сильных приступах рваного дыхания.       – Кифри… – снова раздалось где-то за спиной. – Ты же понимаешь, что он… Он может недожить до утра.       Воздух спазмом выдавило из легких, и те напрочь отказывались вновь расправляется.       – Настой едва ли сработал… Он мучается также как когда ты только принес его. У нас больше нет ничего, что могло бы облегчить его страдания, – на одном дыхании проговорил Оругио. – Без медицинской помощь он умрет.       Испуганный взгляд метнулся к свернувшему калачиком ребенку. Только сейчас Кифри понял, что все это время мальчик медленно плетется в объятья смерти. Руку прикрыла рот, пока ногти впивались в щеку, пытаясь заглушить накатывающую панику.       – Я… Я постараюсь открыть временное окно-врата до Лектория, – мялся за его спиной Оругио. – Посиди с ним… Кажется твое присутствие его успокаивает.       С этими словами зодчий развернулся и скрылся в своей мастерской.       Страх волнами выступал на спине холодным потом. Пальцы впивались в бедра до синяков, но Кифри не чувствовал боли, поглощенный царапающей его изнутри беспомощностью. Из вороха неприятных мыслей он не вырывался даже чтобы сменить компресс на горячем лбу. Он усилием воли заставил руки перестать сжимать собственные ноги и переключить их внимание на ближайшую вещь рядом — чужой колпак. Пальцы стали натирать вышивку, обрамлявшую его край, но остановились, когда до слуха донесся еле различимый слабый шёпот:       – Господин?..       – А?..       Пустой взгляд тут же стал осознанным и впивался в бедное лицо, на котором едва заметно приоткрылись веки.       – Ты очнулся, – облегченно вздохнул Кифри, когда в единственном глазу защипало.       Рука сама потянулась к коротким рыжевато-каштановым волосам. Мягко огладив не тронутый временем шелк, колдун мягко улыбнулся, заглядывая в серебряные глаза.       – Эй, малыш… – шепотом проговорил он, отделяя каждое слово. – Как тебя зовут? Ты помнишь?..       Но мальчик только поежился. Затуманенный недоверчивый взгляд буравил лицо мага, выискивая хотя бы намек на угрозу, пока по-детски редкие брови сошлись у переносицы.       – Я Кифри… – по-прежнему тихо заговорил колдун, отвечая на вопросы повисшие в воздухе с момента их встречи. – Я колдун, как и ты, сейчас мы в моем ателье. Тот парень с бородой – местный зодчий, его зовут Оругио. Как бы груб он не был, он хочет тебе помочь, как и я…       – Клиф… – одними губами проговорил мальчик.       – Что?       – Меня… Зовут Клиф…       – Кифри! – заорал зодчий, вылетев из своего крыла. – Получилось! Быстрее!       Долго не думая, водный маг подхватил мальчика и бегом направился в мастерскую.       – Там тебе помогут, – только и прошептал Кифри, укладывая голову мальчика себе на плечо.