не первое и не последнее утро

— ты же знаешь, что можешь оставаться у меня столько, сколько хочешь? ландо помешивал чай, громко стукая ложкой об кружку. он был ужасным, если честно. на качественный чай денег не хватало. он и так потратил на него чуть ли не последние рубли со своей мелкой зарплаты в задрипанном магазине с кассетами. но оскару было хорошо даже так. даже с вкусом травы на языке, отсутствием сахара. холодильник загудел, но на кухне в квартире ландо было так тихо, словно не существовало мира за форточкой, открытой настежь. они даже разговаривали в пол голоса, как будто боялись разбудить квартиру, в которой не было никого кроме них. — я то знаю, — шепнул оскар в кружку. — но я не был дома уже четыре дня, мама снова начнет ворчать, что я просираю будущее. и ты этому причина. оскар шмыгнул носом. не удивительно для такого раннего часа — ещё холодно и плед на плечах не спасал совсем. одна пятка, касающаяся пола, кажется совсем примерзла. носки он не носил. — да, — ухмыльнулся ландо. — я твоей матери вообще не нравлюсь, по моему… — ты просто отличаешься, а для неё это неприемлемо. ландо на секунду перестал мешать чай. ложка звякнула в последний раз и осталась внутри кружки, будто устала. — удобно, можно всё списать на «отличается». оскар чуть улыбнулся, но не поднял взгляд. он провёл пальцем по краю стола, собирая крошки в невнятную линию, как будто это имело какой-то смысл. — ты же не против, что я списываю у тебя? ландо пожал плечами. движение получилось ленивым, почти незаметным. — если тебе так проще. с улицы донёсся редкий звук проезжающей машины. где-то хлопнула дверь подъезда. у соседей сверху заскрипели половицы. мир всё-таки существовал, просто не здесь. оскар сделал глоток и поморщился: — отвратительный чай. — я знаю. — но мне нравится. ландо усмехнулся, коротко и беззвучно. пауза повисла между ними — не неловкая, а тяжёлая, как утренний воздух. оскар подтянул плед выше, спрятал подбородок, но ноги так и остались босыми. он чуть поджал пальцы, проверяя, чувствует ли ещё пол. — ты правда хочешь, чтобы я остался? оскар весь сжался. в глазах ландо он выглядел прямо как комок, котенок, которого он подобрал пару дней назад прямо у подъезда. тот тоже был побитым, грустным и голодным. зато сейчас дремал на старом пледе на окне, прямо под первыми лучами солнца. вот и оскара он так же «подобрал», сделал чуточку счастливее и накормил. и ни о чем не жалел. поэтому и сказал: — хочу, — ландо поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза. — хочу чтобы ты был тут всегда, с тобой не так пусто. от этого на кухне стало совсем тихо. оскар кивнул, хотя кивок был и не нужен: — я тоже этого хочу. совсем шепотом, тихо-тихо. тишину прервал звук телефона: снова мама. это, кажется, четырнадцатый пропущенный. нужно возвращаться домой, как бы не хотелось оставаться навсегда. намертво прирости к этому стулу, к этой кухне. к кровати в спальне с мягким одеялом, хранящим их общий запах. к этой квартире. к ландо. ландо кивнул чему-то своему, хотя оскар этого не видел. свет за окном стал чуть ярче, но лампа всё ещё горела, её почему-то никто так и не выключил. оскар первым поднялся. плед соскользнул с плеч и остался бесформенно висеть на спинке стула, тёплый только с одной стороны. он на секунду замер, будто не до конца решил, правда ли собирается уходить. — я провожу, — ландо спешно поднялся, обогнал. они вышли в коридор: узкий, с тем самым ковром, который съехал к одной стене. котёнок даже не пошевелился, только ухом дёрнул, когда они прошли мимо. оскар на ходу поправил ворот, провёл пальцами по шее и чуть поморщился, будто вспомнил что-то лишнее. лишним оно не было, это единственная в его жизни вещь, кажущаяся верной. — придумаешь? — спросил ландо и подошел ближе. обвел пальцем несколько следов. оскар дернулся. до чего же приятно. — придумаю, — тихо ответил он и задвинул ворот футболки, чтобы скрыть хоть что-то. — как всегда. у двери они остановились. ландо потянулся к ручке, но не нажал сразу. в коридоре было холоднее, чем на кухне, и это вдруг стало заметно. — ты правда… — начал и замолчал. — что? — ландо посмотрел на него, чуть склонив голову. оскар качнул головой: — ничего. ландо всё-таки открыл дверь. с площадки потянуло ещё более холодным воздухом и чем-то чужим — подъездом и пылью, сыростью. — напишешь? — спросил он, уже почти вполголоса. — да. оскар сделал шаг, потом ещё один, но не ушёл сразу, обернулся. на секунду, коротко, проверяя, всё ли это было на самом деле. но ландо стоял в дверях, босиком, в той же футболке, с растрёпанными волосами. свет из кухни падал за его спину, и лица почти не было видно. это всегда было реально, просто не может поверить. оскар шагнул обратно, обнял быстро, но крепко, уткнувшись лбом куда-то в плечо. ландо замер на секунду, потом тоже обнял — осторожно, будто боялся передержать. чмокнул в растрепанную макушку. — иди уже. оскар отстранился, глядя прямо в глаза. это продлилось не более пяти секунд, но для них — вечность. дверь закрылась не сразу. сначала щёлкнул замок, потом ещё раз, и только потом стало совсем тихо. на улице уже было светло. ни одного человека. только редкие машины где-то далеко. воздух был холодный, цеплялся за кожу, и оскар поёжился, сунув руки в карманы. он шёл медленно, не потому что спешить было некуда, а потому что не хотелось идти быстрее. горизонт уже начал розоветь, будто кто-то слишком рано включил свет. провёл рукой по лицу, зевнул и усмехнулся сам себе — растрёпанный, помятый, с этим странным ощущением, что всё вроде неправильно, но именно так и должно быть. он не оглядывался, просто шёл и улыбался чуть шире, чем нужно.