Поцелуй на троих или как моя подруга проходила практику в школе

Сидя на переднем сидении “Танка”, ты вновь и вновь прокручивала в голове встречу втроём. Ситуация могла обернуться катастрофой, и эта мысль не давала покоя. - Слушай, тебе необязательно всё это продолжать. Харбин... она рассказала мне про твои дела. Про деньги. И я правда думаю, что тебе будет лучше помириться с ней. Я ведь для тебя ничего не значащая интрижка. Всё ещё можно исправить. Я знаю, ты человек гордый, но… Пока ты произносила эти полуискренние слова, Айка лишь крепче впивалась пальцами в руль. И, не глядя, одним резким движением выкрутила ручку громкости до упора, заглушив музыку. В салоне повисла гнетущая тишина. - Кажется, всё заходит слишком далеко, и ведь ты изначально хотела просто быть моим другом. И я всегда им буду для тебя. Айка молчала на удивление долго, но затем произнесла ровным голосом. - Это ты меня отшиваешь, да? Столько нагородила, а могла просто послать сразу. Вечно ты о фасаде думаешь. Даже со мной. Ты удивленно заморгала. - Нет же, я просто беспокоюсь… Я не хочу вставать между тобой и Харбин. - Ты только сейчас об этом задумалась? – спросила Айка, усмехнувшись. Пока в салоне висело тягостное молчание, Айка резко свернула в первый попавшийся двор. Глухой, безлюдный. Айка откинулась на спинку кресла, провела ладонью по лицу, а затем медленно выдохнула: - Ну? Ты молчала, понимая, что загнана в угол. И Айка заговорила за тебя. - Ладно, давай представим. Я сделаю, как ты велишь. Приползу к Харбин, буду выть на её пороге. Она, конечно, великодушно простит, и я снова буду купаться в её деньгах. Наши отношения? Да, в говне. Но я исправлюсь. Особенно если первое время буду держаться от тебя подальше. Всё ведь просто, да? - Это будет просто, у тебя же Настя. – Ты вставила свои пять копеек, пожимая плечами с показным безразличием. - Я рассталась с ней, – не давая тебе вдохнуть, продолжила Айка. – Значит, по твоей версии, я буду жить ахуенно. Трахалки, тусовки, полная свобода. Но внутри будет грызть. Как грызёт тебя. И в один совсем уж пиздецкий вечер я не выдержу и приеду. И нам будет... ахуенно. А потом ты начнёшь жалеть. И стыдиться. Нет, не стыдиться – бояться. Потому что настоящая кара от Харбин – это страшно. Ты с ней сейчас не в отношениях, это понятно. Но если будешь – не зли её. Мы будем прятаться, как последние крысы. И в итоге тебе-то, может, и будет круто. А мне? Прервавшись, Айка глубоко затянулась электронной сигаретой. - И будем мы так кружить ровно до того дня, пока Харбин не захочет всё прекратить. Меня она, конечно, пошлёт куда подальше. А тебя увезёт куда-нибудь далеко. Такой концовки ты хочешь? – Айка посмотрела на тебя прямо, без тени насмешки. – Лиза, мной движет не гордость. А самый что ни на есть банальный инстинкт самосохранения. Я свихнусь от такой жизни. - Почему... мне казалось, это как раз то, чего ты хочешь. Никакой ответственности. – Слабо выдохнула ты. - Знаешь, в чём главная шутка? Если я прямо сейчас скажу: «Лиза, я сделаю тебя счастливой, будь со мной», ты ответишь «нет». Потому что прямо сейчас ты сидишь и думаешь: «Чёрт, у неё же нет и десятой части тех денег, что есть у Харбин». Ты вспыхнула, будто тебя ошпарили. - Нет! - Да хватит уже увиливать! Я тебя не осуждаю. Ты кто угодно, но не дура. Тебе кажется, что Харбин – вариант ахуенный. Да и секс с ней, наверное, огонь... На последней фразе Айка пристально сканировала твоё лицо, ловя каждую эмоцию, каждый скачок во взгляде. И продолжила говорить. - Но она не будет тебя разжигать так, как это могу я. Она просто... не будет мной. А тебе это нужно. Хотя бы иногда. Ты упорно смотрела в темное окно, на грязные баки – куда угодно, только не на неё. - Поэтому давай решим это раз и навсегда. Хватит мне советы раздавать. Я свои решения уже приняла. Просто будь честной: Лиза, ты хочешь, чтобы я от тебя отъебалась? В машине воцарилась тишина, густая и давящая. Айка не отрывала от тебя взгляда, ожидая, пожалуй, самого важного ответа в своей жизни. Ты медленно перевела дух, собрав всё своё мужество. - Почему... почему мы не можем просто жить втроём? По лицу Айки, будто в скоростной перемотке, пролетела целая буря. Сначала – искреннее изумление, широко открытые глаза. Потом – тень паники, короткий спазм у рта. А затем... затем её просто разорвало. Она залилась хриплым, безудержным смехом, давясь и хватая ртом воздух. - Бля-ять... – сквозь смех выдохнула она, вытирая слезы. – Я так хочу увидеть лицо Харбин, когда ты ей это ляпнешь! Ебать я щас ей по видео позвоню. К счастью, к телефону она не потянулась. А ты, ободрённая хоть какой-то реакцией, продолжила с горящими глазами: - Ну правда же! Все считают это бредом, а мы будем первыми, у кого получится! Мы ведь могли бы стать настоящей семьёй. Поддерживать, заботиться, быть рядом. И каждый давал бы другому то, чего тому не хватает. Я вообще уверена, что возможно всё... - Типо разделим дни недели, да? В понедельник ты со мной живёшь, во вторник у Харбин? Или может просто первую половину недели одной, а вторую другой? - Можно же и вообще втроём в одном доме жить. – Продолжала ты. Айка хохотала всё громче, но вдруг смех оборвался. Она провела ладонью по лицу, смахивая и слезы, и следы наигранного веселья. Когда она заговорила снова, в голосе не осталось ни смеха, ни злости – только ледяная, выжженная усталость. - Лиза, прости, но это чистой воды бред, – её голос был тихим, почти усталым. - Да почему же? – в твоём вопросе прозвучала нотка детского каприза, искреннего недоумения. Ты и правда не видела проблемы. Для себя ты ещё не перешла ту грань, где наивность становится безумием или наглостью. Но в глазах Айки ты её уже переступила. - Блять, ну потому что я буду дико ревновать! К каждому её взгляду, к каждой твоей мысли о ней! И уверена на все сто, что Харбин эта идея тоже не понравится! – Айка говорила уже без смеха, её слова били чётко и холодно. – А зная тебя, ты через месяц какую-нибудь третью в нашу «семью» притащишь, а там и четвёртая на горизонте объявится. Несмотря на прямой и жёсткий отказ, тебя тайно обрадовала одна мысль: Айка будет ревновать. Её откровенность, эта вспышка боли, на миг сблизила вас, окутав опасным очарованием. Но ты видела – её смех был нервным. Ты не послала её, но и не сделала выбор. А значит, неопределённость продолжалась. Само предложение жить втроём лишь кричало о твоём отчаянном нежелании отпускать Харбин. Мимолётное облегчение испарилось, сменившись горьким и болезненным осознанием.

***

В тот понедельник вечером Харбин хранила ледяное молчание. Между вами вновь натянулась невидимая струна, готовая лопнуть от любого неверного движения. Казалось, ты будто бы наладила мосты. Харбин выложила перед тобой все карты, чтобы ты могла принять осознанное решение. А ты вместо этого поехала с Айкой на массаж. И прекрасно понимала, что та подстроила эту «случайную» встречу с Харбин специально. Что было на той флешке, которую Айка швырнула ей, словно вызов? Эта мысль грызла тебя изнутри. Чувствовалось, что с Харбин ещё не всё потеряно. Но первый шаг теперь должна сделать ты. Но ты решила отложить это до следующего дня. Писать сообщение напрямую было ниже твоего достоинства. Но тонко срежиссированная сторис с правильным намёком – вот ключ к успеху. Для верности ты добавила Харбин в «близкие друзья» в инсте, а Айку оттуда убрала – на всякий случай, чтобы избежать ненужных пересечений. Выложив историю, все последующие пары ты следила, просмотрела ли её Харбин. Занятия близились к концу, когда телефон завибрировал от нового сообщения. “Когда заканчиваешь?” Ты выдержала паузу, а затем ответила. К счастью, Харбин в твои игры с выжиданием не играла. Уведомление пришло мгновенно. “Заеду за тобой” Вид её машины на привычном месте у университета заставил твой шаг ускориться, а сердце учащённо биться. Ты всё так же не могла решить, что трогает тебя сильнее: плавные, элегантные линии машины Харбин, обещающие безопасность и комфорт, или брутальные, резкие грани «Танка» Айки, вечно пахнущего свободой. Но будь то броня или уют, твоё тело реагировало одинаково, стоило только протянуть руку к ручке любой из этих дверей. Харбин вышла, чтобы открыть тебе дверь. Протокол «принцессы», казалось, всё ещё действовал. Машина плавно неслась по улицам, приближаясь к центру. Её фразы были отточены, шутки меткие, и они заставляли тебя улыбаться даже тогда, когда внутри всё сжималось. Она заряжала тебя не только своим безумно притягательным видом, но и какой-то переливающейся через край энергией, спокойной и непреодолимой. Её взгляды, её манера вождения – всё дышало холодной, почти ледяной уверенностью. Такой уверенностью, которая не рождается из пустоты. И тут в голове мелькнула мысль: а может, ей кто-то уже помог с этим настроением? Кто-то другой успел её развлечь, утешить, зарядить этой новой, опасной силой? - У тебя сегодня какое-то особенное настроение, – выпалила ты, не в силах больше терпеть её спокойствие. Харбин лишь кивнула, ловко лавируя между потоками машин. - Помогли развеяться девчонки из твоего клуба? Харбин тихо рассмеялась, но ответила. - Отчасти. Они оказали неоценимую услугу. Твои внутренние баррикады рухнули. Эмоции поползли вниз с головокружительной скоростью. Харбин тут же уловила это падение. - Лиза, кто я по твоему? Вопрос застал врасплох, на секунду отвлекая от волны ярости. - Не знаешь? – Харбин мягко качнула головой. – Тогда давай проясним. Бери мой телефон. Он не заблокирован. Твои глаза расширились. Вот так, запросто, вы перешли на этот уровень отношений – уровень тотальной прозрачности, на который ты сама была совершенно не готова. Но отступить сейчас ты не могла. Айфон разблокировался без пароля. Ты прокручивала переписки предпросмотром. Экран пестрел от десятков непрочитанных сообщений. Большинство – от людей, связанных с Харбин деловыми узами. Кто-то сообщал о срочных проблемах, другие сухо отписывались об уходе «с сегодняшнего дня». Диалоги со взрослыми мужчинами были написаны на каком-то своём, шифрованном языке условностей: короткие фразы о месте и времени, за которыми явно стояли серьёзные договорённости. Но дыхание перехватило, когда ты увидела аватарки диалогов ниже. Девушки из её клуба. Большинство писало по работе, но некоторые – с намёками, с откровенным флиртом. А чуть ниже, в списке старых диалогов, висели сообщения от незнакомок, желавших «просто познакомиться». Тебя накрыло волной жара, а потом – ледяной тошнотой. Любопытство иссякло, сменившись острым желанием перестать это видеть. Ты молча, почти по-детски, сунула телефон обратно в её протянутую руку. - Мои девчонки вчера прекрасно отработали с ключевыми людьми, – произнесла Харбин, её голос был ровным и деловым. – И да, это помогло закрыть несколько важных вопросов. – Она на секунду повернула голову, и в её взгляде промелькнула та самая лёгкая, прохладная усмешка. – А ещё я рада тебя видеть. Ты важна для Харбин – раз она всё ещё участвует в этой игре, которую ты же и затеяла. Она способна о тебе заботиться, дать тебе многое, даже то, о чём ты сама не просила. Но её мир не вращается вокруг тебя. Существует множество вещей помимо тебя, что всерьёз радуют её: закрытые сделки, отлаженная работа клуба, уважение в своём кругу. У неё есть дела, связи, влияние. И, конечно же, очередь претенденток на то самое место, которое сейчас занимаешь ты. Ты вроде бы всё это понимала и раньше. Но одно дело догадываться, и совсем другое увидеть доказательства своими глазами. И самое невыносимое в этом всём было то, что она – эта самая Харбин со своим недосягаемым миром – была искренне рада видеть именно тебя. От этой мысли внутри всё переворачивалось. Харбин припарковалась у подземного входа бизнес-центра. Рука Харбин на твоей талии вела тебя без возможности отказа. В зеркальной кабине стало душно – не от тесноты, а от её взгляда. Она изучала тебя медленно и пристально. Она чувствовала твой испорченный настрой и знала, что сможет его исправить – вопрос лишь в том, захочет ли. - И как они тебя находят, эти твои... поклонницы? – сорвалось у тебя, нарушая тягостную тишину. - Давай спросим у них, если так интересно, – усмехнулась Харбин, притягивая тебя к себе так, что спина уперлась в холодный металл стенки. Она удерживала тебя двумя руками, смотря сверху вниз, словно оценивая трофей. Ты уперлась ладонью в её грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. Харбин лишь насмешливо закатила глаза, словно наблюдала за капризами ребёнка. - В тг и инсте один ник. Я там редко отвечаю, вот они и долбятся в другие двери, — прошептала она тебе на ухо. Голос был низким, тёплым, и от него мурашки побежали по коже торжественным, предательским парадом. Харбин опустилась ниже, к твоей шее, игнорируя слабое сопротивление. Твоя рука, упёршаяся в неё, лишь заставила её прижаться ещё плотнее, стерев последние миллиметры между вами. Её губы прикоснулись к коже – влажно, жарко – и начали медленную, неспешную дорожку вверх, к уху, вдыхая твой аромат, пока ты погибала от одновременного желания ударить ей и поцеловать. Вместо этого ты лишь слабее толкала её, и это стало последней каплей. Харбин легко отвела твою руку, будто отодвигая ветку. В её движении не было злобы – только усталое превосходство. И в тот самый миг, когда её губы снова нашли твою кожу, а дыхание стало обжигающе глубоким, лифт мелодично прозвенел, и двери разъехались, впуская в ваше пространство яркий свет пустого коридора. В будний день ресторан был наполовину заполнен. Тишину нарушали лишь приглушённые голоса и звон хрусталя – признак места, созданного не для толпы, а для избранных. Всё вокруг кричало о вложенных деньгах: бархатная обивка, приглушённый свет, идеальные стыки между мраморными плитами. Цены в меню лишь подтверждали это первое впечатление, но тебя охватывала странная, почти детская радость: сегодня об этом можно было не думать вообще. Хостесс, встретившая вас у входа, осмотрела тебя беглым, но пристальным взглядом – от каблуков до макияжа. Её глаза искали хоть малейший изъян: смещённый шов, потёртость на сумочке, неуверенность в позе. Не найдя ничего явного, она едва заметно сжала губы, и в её безупречной улыбке промелькнула тень досады. - Рады вас видеть. Хостесс ослепительно улыбнулась одной Харбин, в то время как та крепко держала тебя за талию. Харбин ответила ей лишь лёгким, формальным кивком и направилась к столику, мягко ведя тебя за собой. К вам тут же подошла официантка – такая же безупречная и предупредительная. Приняв заказ, она удалилась. - Боже только не говори, что ты вечно сюда кого-нибудь водишь, чтобы впечатлить. Тебя уже тут все запомнили. – Проговорила ты. - Я приобрела права на этот ресторан вчера. Так что они скорее меня только запоминают, – ответила Харбин, внимательно изучая тебя. Так вот в чём дело. Харбин закрыла очень выгодную сделку. И первым её побуждением было отпраздновать это именно с тобой, приведя в этот ресторан. Разговор естественно перешёл к её новому проекту. Ты расспрашивал, как она собирается управлять рестораном и есть ли у неё подобный опыт. Харбин с готовностью делилась планами и секретами мастерства, и её рассказ был полон бесценных деталей. Вино медленно расслабляло тебя, в то время как Харбин, предпочитая воду, сохраняла кристальную ясность мысли. Эта разница в итоге и сыграла с тобой злую шутку. - Лиза, какие у тебя планы на Айку? – Вопрос моментально выбил воздух из твоих лёгких. - Что ты имеешь в виду? – Ты ответила, пытаясь выиграть время. - Я думаю ты меня поняла. Харбин откинулась, и её расслабленная поза была обманчива. Её лицо оставалось невозмутимым, голос – ровным. Но в воздухе повисла тихая опасность. Ты глубоко вздохнула, готовясь защищаться и выпутываться из сложной ситуации. - Как можно говорить о каких-то планах, если сама ситуация абсолютно несерьёзная? - А вот Айка говорит. И, судя по всему, её намерения весьма серьёзны, – Харбин произнесла это с лёгкой улыбкой, от которой стало ещё холоднее. – Так что давай вернёмся к моему вопросу. Где-то в груди вспыхнуло слепое, горячее чувство. Харбин никогда не лжёт. Значит, это правда. Как? Айка сама ей сказала? Или Харбин, знающая свою подругу как пять пальцев, всё поняла без слов? - Но, как я понимаю, ты к ней относишься несерьёзно? Или… мои слова что-то изменили? – её голос вернул тебя в реальность. Да, вероятно, помимо тебя в мире есть вещи, способные вызвать у Харбин улыбку. Но лишь ты одна обладала властью эту улыбку стереть. Теперь тебя приперли к стене. Юлить и увиливать дальше – бесполезно. Лгать Харбин – невыносимо. А заявлять, что тебе плевать на Айку – значило солгать самой себе. Оставался единственный путь. - Ты можешь выслушать меня, не перебивая? На лице Харбин не дрогнул ни один мускул. Она, кажется, уже всё поняла, но лишь спокойно кивнула, предоставляя тебе слово. А дальше ты… предложила ей любовь на троих. Харбин снова не изменилась в лице, лишь внимательно слушала, и эта её сосредоточенность придавала тебе уверенности. Ты говорила вдохновенно, почти теми же словами, что и Айке. О том, почему бы просто не попробовать? Они же не чужие люди. Зачем причинять друг другу боль, разрывая отношения, если можно осчастливить всех? Пусть это звучало как абсурд, но разве это не стоит того, чтобы рискнуть? От идеи всегда можно отказаться. В этот момент ты искренне верила в свою новую, прекрасную религию и не понимала, почему у неё до сих пор нет последователей. Харбин слушала, не проронив ни слова. Когда ты закончила, воцарилась тишина. Харбин встала. Ты мысленно приготовилась к её уходу, но вместо этого она протянула руку, предлагая подняться. Счёт, как всегда, был уже улажен, поэтому её жест означал лишь одно: тебя куда-то ведут. «Чтобы не устроить сцену на людях», – мелькнула трезвая, пугающая мысль. Ты начинала понимать чудовищность своего предложения для такого человека как Харбин. Но пути назад не было. Вместо выхода на улицу она повела тебя вглубь ресторана. Распахнув высокие двустворчатые двери неподалёку от кухни, она пропустила тебя внутрь, зашла следом и повернула ключ в замке. Перед тобой был банкетный зал, чуть меньше предыдущего. Последние лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь высокие окна. Столы, затянутые белоснежными скатертями и уставленные хрусталём, стояли в идеальном порядке. По их расстановке и немым намёкам ты поняла: здесь скоро будет свадьба. Пока ты пыталась осознать эту иронию, Харбин молча возилась с проектором у стены – тем самым, что должен был показывать трогательные детские фото новобрачных. Закончив, она бесшумно двинулась к тебе, сокращая расстояние. Она подошла вплотную, и её губы почти коснулись твоего уха, когда послышался шёпот: - Давай потренируемся. И тут ты услышала… “Пожалуйста… Пожалуйста, что? Заставь меня кончить.” Тот вечер в курилке клуба. Проклятая запись с камер. И теперь твой голос, хриплый от наслаждения, гудел из динамиков проектора, заполняя пустой свадебный зал. Ты молилась, чтобы эти стены были достаточно толстыми. Но Харбин не давала думать. Её поцелуй впился в твои губы – жадный, удушающий, без права на воздух. Руки грубо подхватили тебя, и ты очутилась на холодном столе, смахивая локтем хрустальные бокалы. Треск разбивающегося стекла смешался с твоим прерывистым стоном. К твоему стыду, живот сводила сладкая судорога – эта грубость, этот беспорядок, её абсолютная власть возбуждали тебя до дрожи. Её губы и зубы выжигали путь по шее, а руки, побеждая ткань, добрались до уже набухших, болезненно чувствительных сосков. Её ладони впивались в твои бёдра, оставляя синяки, скользили ниже, чувствуя через ткань белья влажную от возбуждения плоть. Резким движением она сдвинула в сторону тонкую преграду, и тёплый воздух коснулся обнажённой кожи. Она с наслаждением вдохнула густой, пряный запах твоего тела. Но ты всё ещё не видела экрана. Харбин рывком поставила тебя на ноги, развернула к экрану и пригнула, прижав ладони к столу. Ты выгнула спину, когда она, не отпуская, с силой задрала твою юбку. И тогда ты увидела. На белой стене, в огромных, танцующих тенях, сплетались тела – твоё и Айкино. Кадры из массажного кабинета. Твой собственный стон, запёкшийся на плёнке, выл из колонок. От этого двойного удара – её жёстких рук на твоём теле и этого мерцающего позора – тебя накрыло волной, почти достигшей предела. В тот же миг её ладонь обрушилась на обнажённую плоть твоего бедра. Звонкий, жгучий шлепок вырвал стон. Боль прошла в самую глубь, сливаясь с пульсацией внутри. Она задала ритм – чередуя жёсткие, звонкие удары с точными, виртуозными касаниями пальцев к твоему клитору. Сводило мышцы, сознание плыло. Она доводила тебя. И в последний момент, когда мир уже готов был рассыпаться, она грубо взяла тебя за шею, притягивая к своему телу. Ты, содрогаясь в немой судороге, полностью расстаяла в её железных объятиях. - Так тебе нравится? Хочешь, чтобы тебя трахали мы одновременно? Да? – Харбин шипела тебе в ухо, она была на грани ярости к тебе и ненависти к себе. - Да… – Прошептала ты, не в силах сопротивляться собственным желаниям. Харбин сильнее сжала твою шею, но всё ещё недостаточно, чтобы придушить. Откровенно говоря, единственный кого она сейчас хотела убить – это себя. Ведь она тоже была на грани оргазма. Без церемоний она раздвинула твои ноги. А потом она опустилась между твоих бёдер, и её язык, знающий каждую твою тайную точку, обрушился на тебя. И когда волна наконец накрыла тебя, это был не взрыв, а обвал. Харбин подняла голову, её губы и подбородок блестели в полумраке, а в глазах стояла пустота – абсолютная, как после катастрофы. Она тоже достигла предела, просто другим путём.

***

После такого девушке хостесс ты нравилась ещё меньше. Неизвестно как, но Харбин не взяла тебя ещё раз в лифте по дороге вниз. А также в машине на заднем сидении. С ледяным самообладанием она довела машину до своего дома, внесла тебя в квартиру и, только уложив на кровать, сорвала накопленное напряжение – выжав из тебя несколько оргазмов. Пока ты была в ванной, проверяя сообщения от Айки, Харбин лежала на кровати, выпуская дым в потолок. Такое бешенство, такая ярость желания – такого с ней не случалось никогда. И это дикое возбуждение, которое завело вас обеих из-за этого видео, её не просто озадачивало. Оно её пугало. Дело было не в записи. От неё Харбин тошнило. Когда она впервые увидела это «богатство» на флешке, она почувствовала: Айка добилась своего, высекла из неё ту самую ярость, которую и добивалась. А осознание, что между тобой и Айкой – не просто секс, подливало в огонь чистого спирта. Но нет. Её возбуждала не ревность. Её возбуждала ты. Твоя нелогичная натура. Любая другая на твоём месте уже всё просчитала бы: послала бы всех к чертям и простой дорогой пришла к её коленям, чтобы получить и девушку, и её ресурсы. Но не ты. Твоя пламенная, искренняя речь даже тронула её – она впервые видела кого-то, кто так слепо, так фанатично верит в свои идеи. И теперь, когда азарт схлынул, осталась только кристальная, холодная ясность. Она не хочет тебя ни с кем делить.

***

Последующие дни растянулись в липкую, монотонную ленту. Лекции, практика, диплом, снова лекции. Единственным светом были они. Две девушки. Несмотря на ультиматум Харбин, ты продолжала жить в своём парадоксе. Обе знали, что они соперницы, и каждая завоёвывала тебя по-своему: изощрённо, отчаянно, гениально. Но дело было даже не в их стараниях. Ты уже была в плену. Слово «любовь» пришло внезапно. Оно вмещало в себя всё: и духовную близость, переходящую в болезненное понимание, и физическое влечение, граничащее с одержимостью. Близились выходные праздника Всех Святых. От Айки ты узнала, что это была чуть ли не главная их традиция. Но состоится ли праздник в этом году – большой вопрос. Ведь его сердцем всегда была неразлучная парочка: Харбин и Айка. А теперь девушки говорили разве что по делу. Хотя «безразличны» – это не про них. Айка искренне поздравила Харбин с покупкой ресторана. Она-то знала, как та годами мечтала вложиться во что-то стоящее, солидное. Харбин, в свою очередь, не решалась унизить подругу прямыми подачками, но каким-то чудесным образом на Айку обрушился шквал рабочих предложений – именно тех, где её острый ум и навыки были бы идеальны. И где-то в центре этого хрупкого, треснувшего мира оказалась ты, наблюдая, как две половинки одного целого поддерживают друг друга на расстоянии, не признаваясь в этом. Чат «ДР Лизы» к тому времени уже стал общим для всей компании, и в него во вторник прилетело сообщение от Харбин. Коротко, по-деловому: празднование Хеллоуина состоится в загородном коттедже. В чате взорвался фейерверк эмодзи и восторженных криков. А тебя будто обдали ледяной водой. Значит, ты будешь там… с Харбин. Но куда они денут Айку? Ответ пришёл на следующий день. Айка, забрав тебя с учёбы, завезла в «священный» мак на полевой, вы взяли ваш стандартный заказ и устроились на парковке у набережной. В перерывах между картошкой и бургером Айка небрежно бросила: «Да, я тоже буду. Не переживай». Это известие ударило с двойной силой: вспышкой радости и приступом паники. Почему? Зачем они обе решили столкнуться лицом к лицу? Как это будет выглядеть? Неужели они снова смогут быть в одном помещении, не разнеся всё к чертям? Ответы на эти вопросы пришлось отложить до субботы. Для субботы ты выбрала самый подходящий, на твой взгляд, костюм – монашку. С поправками на реальность, разумеется. Чёрное платье, струящееся чуть выше колен, чёрные чулки, и белый накрахмаленный платок, сложенный точно так, как показывают в голливудских фильмах. На плечи набросила кожаную куртку – контраст святого и грешного был завершён. Внизу, у подъезда, ждал «Танк». Картина, которая открылась, была готова к съёмкам: у открытой водительской двери стояла Айка. У пассажирской Харбин. Твоё появление стало сигналом. Девушки переглянулись – быстрый, острый взгляд, полный общего понимания. Затем, не говоря ни слова, Харбин с безупречной неспешностью вытянула из кармана джинсов сложенную купюру и протянула её Айке. Ты замерла, пытаясь осознать, что только что произошло. Но самодовольная, чуть хищная ухмылка, расползающаяся по лицу Айки, была красноречивее любых слов. Айка только что выиграла пари, угадав, в чём ты появишься. - А вы без костюмов? – Ты встала перед ними. - Они нам не понадобятся. – Ответила Харбин сухо и открыла тебе заднюю дверь, одновременно забирая твою сумку с вещами. Даже после шутки с пари напряжение в машине не исчезло. Харбин попыталась заткнуть его громкой музыкой, а начавшийся дождь усилил ощущение странности и отчуждения. Но, как ни парадоксально, ты была им благодарна за эту поездку и сам праздник. Вдруг это их молчаливый договор? Их способ дать тебе то, чего ты так хочешь: быть между ними, не разрываясь. Примерно через час вы были на месте. Дождь хлестал ещё сильнее, превращая коттедж в уединённый островок света посреди темноты. Вы приехали одними из первых. Постепенно пространство наполнялось голосами, смехом, звоном бутылок – и тебе наконец стало легче дышать. Веселье нарастало. Вот только… Харбин и Айка продолжали играть в свою сложную шахматную партию. Они избегали прямого контакта, но делали это с таким изяществом и тактом, что со стороны это выглядело как простая занятость в разных уголках общего праздника. Обе делали невероятные усилия, чтобы сгладить острые углы, и тебя снова переполнила волна безмерной благодарности. А может, причина была не только в тебе? Может, они и сами устали от этой вынужденной дистанции, от ледяного молчания? Что бы ни стояло за этим хрупким перемирием, ты испытывала тихую, почти болезненную радость, просто наблюдая, как они существуют в одном помещении. К двум ночи живая масса гостей распалась на тихие островки. Ты сидела рядом с Харбин на диване. Она не обозначала тебя рукой на плече или колене – никаких явных знаков владения. Но в этом не было отстранённости. Скорее, тактичного понимания: сейчас это – единственно возможная дистанция, оберегающая хрупкое равновесие. С другой стороны к спинке дивана приложила ладони Айка. Постояв так, будто присматриваясь или собираясь с духом, она наклонилась ближе. Её голос прозвучал тихо, почти вплотную к уху: - Пойдёмте. Посидим втроём. С этими словами Айка развернулась и вышла. Харбин, тяжело вздохнув, поднялась следом. В прихожей она взяла зонт и молча протянула тебе куртку. Ты не понимала, но послушно надела её и пошла за ними. Вы прошли несколько десятков шагов по мокрой, похолодевшей траве, и оказались в соседнем коттедже. Он был меньше, но по какой-то необъяснимой причине – уютнее. В вашем распоряжении оказались крошечная ванная, спальня с двуспальной кроватью и гостиная, совмещённая с кухонной зоной. И всё это пространство уже было насыщено тихим, густым напряжением. Комнаты казались наэлектризованными, воздух вибрировал невысказанным. Айка достала из холодильника вино, налила тебе полный бокал и протянула. Для себя и Харбин взяла по бутылке пива. Харбин уже сидела, развалившись на диване, и ждала, когда вы присоединитесь. Ты села посередине. Айка опустилась с другой стороны. Места хватало всем, но ты словно задыхалась от этой близости. От их тепла, от запаха дождя и духов, от осознания того, что ты – точка, в которой сходятся их взгляды. Ты старалась не смотреть им в глаза, опуская взгляд на бокал, но чувствовала – они обе остро, почти физически нуждаются в твоём взгляде. В признании. В решении, которое ты так и не приняла, но которое уже висело в воздухе. Айка достала косяк. Ты почти громко выдохнула – спасительное облегчение. Да, это поможет. Раскурив, она протянула тебе. Ты сделала несколько глубоких затяжек, и спасительный дым медленно начал размывать острые углы тревоги. Харбин отказалась – она предпочитала оставаться в ясном сознании. Ты откинулась на спинку дивана, и постепенно поняла: да, никакая музыка или телевизор не помогли бы. Первой заговорила Айка. И говорила она первое, что приходило в голову, умудряясь рассмешить и тебя, и Харбин. Вы перескакивали с темы на тему, докуривая косяк. Но в самый неожиданный момент, на пике этого духовного раскрытия, ты встретилась глазами с Айкой. И не смогла отвести взгляд. Сделать это означало бы сдаться, сбежать – а ты больше не хотела бежать. Как бы страшно ни было, ты была готова шагнуть в эту бездну. Айка потянулась к тебе первой. Её губы встретились с твоими, и ты будто набрала воздуха перед глубоким прыжком в воду. На секунду тебя охватило смущение, и ты улыбнулась Айке, чувствуя, что вот-вот расплачешься от переполняющих чувств. Но она, погладив тебя по щеке, снова притянула к себе – поцелуй стал глубже, увереннее. Сначала нежный, исследующий, он быстро набрал силу, отдаваясь эхом во всём теле. И тогда ты почувствовала прикосновения Харбин – нетерпеливые, собственнические. Её руки скользнули по твоим бокам, обхватили бёдра, а губы и язык жгли кожу на шее, потом на плечах. Молния на платье давно была расстёгнута. Айка ненадолго оторвалась, и вместе они сняли с тебя платье, оставив только бельё и чулки – так, как нравилось им обеим. Тебя снова усадили на диван. Айка продолжила исследовать твоё тело губами, а Харбин притянула твоё лицо к себе, захватив в плен твои губы. Айка опускалась ниже, оставляя влажные следы на груди, сжимая её в ладонях. Затем её руки сменили руки Харбин, та играла с твоими сосками, доводя до головокружительного удовольствия. Айка, громко вдыхая твой запах, сняла с тебя последнюю преграду, оставив только чулки. Её пальцы медленно провели по нежным, готовым губам, и она едва сдерживалась, чтобы не прикоснуться к тебе языком сразу. Но выдержала паузу – томительную, сладкую. Раздвинув твои бёдра шире, она наконец коснулась клитора, и твоё тело выгнулось само собой. Стоны тонули в поцелуе с Харбин, которую ты притягивала к себе одной рукой, а другой вплетала пальцы в волосы Айки. Разрядка наступила быстро, всего через несколько минут её работы, – волна за волной, смывая всё, кроме ощущения их кожи, их дыхания, их присутствия. Не дав сознанию и шанса запротестовать, ты продолжила изучать их тела, отвечая на каждое прикосновение. Айка оказалась на диване, её одежда была сброшена на пол, а твои губы уже скользили по её коже. Ты не смущалась – в этот момент ты словно возвращалась к чему-то древнему и первозданному в себе. К чему-то, что не знало ни сомнений, ни стыда. Ты была центром этого круга, а они – твоим отражением, готовым на всё ради тебя. Опускаясь ниже по телу Айки, ты впитывала её запах, её вкус, каждый изгиб и вздох. А в это время Харбин, не теряя ритма, выгибала твою спину, доводя тебя до очередного пика пальцами, которые знали твоё тело лучше, чем ты сама. А твои пальцы скользили по Айке, находя те ритмы, что заставляли её стонать глубже, отдаваться полностью. Айка прикрыла глаза локтем, её дыхание срывалось. Ты чувствовала, как её тело напрягается, как оно отзывается на каждое движение, и это придавало тебе уверенности – уверенности в том, что ты можешь дарить это, что ты достойна быть между ними, быть тем, кто их объединяет, даже если это будет только на время этой ночи. Вы двигались так, будто знали – у этого времени есть предел, и его нельзя терять. Ты наконец оказалась на коленях у Харбин, срывая с неё последние детали одежды. Она сжимала тебя так сильно, что кости будто хрустели, – и это было идеально. Голая, покрытая следами зубов и губ, ты чувствовала её абсолютное желание. Вы не могли разорвать поцелуя, не могли насытиться вкусом друг друга. Сбросив с неё последнюю преграду, ты опустила её плечи на диван, приникнув губами к шее. Её запах сводил с ума – густой, знакомый, но теперь смешавшийся с ароматом Айки. Пока пальцы Айки исследовали твоё тело, ты отвечала тем же лаская Харбин, опускаясь ниже, пока губы не нашли её центр. Она была готова, открыта, и её тихий стон слился с твоим собственным дыханием. Волны удовольствия накатывали на тебя с двух сторон: от того, что ты даришь Харбин, и от того, что Айка вылизывает тебя без остатка, без пауз, без возможности остановиться. Это был не просто секс. Это был акт любви – новой, чистой, рождённой в этом коттедже, под шум дождя за окном. И последний, срывающийся стон Харбин, её окончательная разрядка, поставила на всём этом тихую, непререкаемую печать. В комнате наступила тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием и далёким раскатом грома. Вы лежали, не в силах и не желая двигаться, сохраняя эту хрупкую, совершенную форму, которую создали вместе.