Уроки любви

Через пять минут они уже вошли в здание главного корпуса таможни вблизи Северного порта. Тэхён, не оборачиваясь, ухватил Чонгука на край пальто и повел за собой, ловко лавируя между многочисленными людьми. Охранники не препятствовали им. Минуя очередь, они прошли прямо к кабинетам, остановившись возле одного из них. — Сейчас не влезай в разговор, — сказал перед входом Ким, обернувшись на Чонгука, и тут же одернул себя: его охранник достаточно умный, чтобы не ляпнуть лишнее. — Но все же сделай лицо посуровее. Хотя оно у тебя и так…  Не договорив, он повернулся к двери и открыл ее без стука.  На них тут же поднял взгляд мужчина в очках, сидящий за столом. Напротив него стояла женщина.  — Господин Ким? — удивился мужчина. — У вас какое-то дело?  Тэхён вошел внутрь, нацепив на губы улыбку. Чонгук зашел следом, прикрыв дверь. — Верно, и достаточно срочное, — многозначительно ответил он. Мужчина оказался сообразительным. Он быстро раскланялся с дамой, извинился, проводил ее до выхода и вернулся в кабинет.  — Что-то не так? — осторожно спросил он, глядя поочередно то на Тэхёна, то на Чонгука.  — Нет, что вы… — выставил руки вперед Тэхён, продолжая улыбаться, и осмотрел кабинет. — Вижу, у вас новые картины. Вполне неплохо, особенно мне нравится эта копия Рембрандта.  — Да, я… — мужчина замялся. — Пожалуйста, присаживайтесь, господин Ким.  Тэхён присел напротив и осмотрел мужчину веселыми глазами.  — И часы-то вы купили красивые, — продолжал он. — Никак золотые? Японские? Что ж, рад, что наши деньги идут вам на пользу, начальник Чхвэ. Мужчина, которого Тэхён назвал начальником, явно чувствовал себя неловко. Он несколько раз переложил ручку с одного листа бумаги на другой и прокашлялся.  — Господин Ким, я все-таки на работе… Не поймите неверно. Если у вас есть дело, то можете его озвучить.  Тэхён, откинувшись на спинку стула, вздохнул.  — Да, прошу прощения, начальник Чхвэ. Вы наверняка знаете, что в Южном порту сейчас стоит одно наше судно…. — Я знаю об этом, — кивнул начальник. — Председатель лично позвонил мне и попросил никого не пускать к нему. Возникли какие-то проблемы?  — Нет, но есть одна просьба, — погрустнел Тэхён. — Председатель Ким хочет получить накладную и пакет документов… — За этот груз? — удивленно переспросил начальник.  — Да, без реального указания того, что внутри, разумеется, — пояснил Тэхён. — Вы же знаете, каков итоговый вес?  — Сто тридцать килограммов, — ответил начальник и задумался. — Это сложная процедура, она займет время…. — Вам нужно лишь поставить печати, а я подпишусь за моего господина там, где он ещё не поставил подпись. Это его личная просьба, — улыбнулся Тэхён. — И мне нужно, чтобы вы сделали все сегодня.  Начальник Чхвэ вновь откашлялся.  — Но мне придется задействовать людей, ответственных за оформление. Это не один человек… К тому же большинство уже разошлось по домам. Рабочий день закончился. Тэхён поднялся и, поправив пальто, похлопал его по плечу.  — Ничего. Нужно же как-то копить не только на золотые часы, но и на достойное образование детей. Да, начальник Чхвэ?  Мужчина побледнел, замерев за столом, словно статуя. Тэхён, будто не замечая этого, достал из кармана кошелек, вытащил пачку купюр и положил их на стол. — Вот, — сказал он, глядя на начальника. — Компенсация за переработку. И, пожалуйста, сделайте все до восьми вечера. Начальник медленно перевел взгляд на деньги и кивнул. Чонгук открыл дверь, и они с Тэхёном покинули его кабинет.  Выйдя на улицу, Тэхён шумно выдохнул, выпуская в воздух пар, и развел руками, потягиваясь.  — Боже, какой сложный день… — протянул он и взглянул на наручные часы. — Кажется, самое время поужинать. Я знаю один хороший ресторанчик недалеко, там всегда свежая форель на гриле. Ты проголодался?  — Я не голоден, — коротко ответил Чонгук, и Тэхён усмехнулся. — Я угощаю, — настоял он. — Ты должен попробовать эту форель. Спорю, в полицейских столовках о таком блюде даже не слышали.  Он направился вперед, и замерший на месте Чонгук ускорился, чтобы догнать его.  — Вы же не советовали платить за кого-либо из организации, — напомнил он Тэхёну. — Это касается и еды.  Они вновь шли по пирсу. Вечер нес спокойствие и укутывал море в покрывало темноты. Оно все ещё переливалось в лучах заката, но уже отбрасывало тяжелые тени сумерек.  Тэхён засунул руки в карманы пальто и поднял воротник. Он думал над тем, что сказал ему Чонгук. Трудные годы детства и молодости научили его быть беспощадным, скупым и бесчестным. И вряд ли он мог бы сказать, что у него есть настоящие друзья, с которыми хотелось чем-то поделиться. Да, у него был Сокджин-хён, но разделять работу и дружбу тяжело. В такой схватке всегда выигрывает выгода. — Да, Чонгук, ты прав, — в итоге запоздало ответил Тэхён и вздохнул. — Это важное правило: не стоит быть добрым ни к кому из нас. Но дело в том, что я редко следую правилам. Это раз.  Он замолчал, доставая сигарету, и Чонгук подошел ближе, чиркая спичкой.  — А два? — спросил он вполголоса.  Тэхён стоял, не наклоняясь к зажженной спичке, и смотрел в глаза напротив. В их чернильной тьме плясало яркое отражение пламени, растворяя зрачок. — Наверно, ты мне нравишься, — все же ответил Тэхён, сжимая в зубах сигарету. Голос вышел хрипловатым от холодного вечернего воздуха в легких. — Ты хороший парень, Чонгук. Это видно за версту.  Он наконец наклонился и поджег кончик сигареты, выдыхая дым, и сразу после этого Чонгук слишком резко отпрянул, отворачиваясь. От Тэхёна не укрылись эмоции, на секунду проступившие на его лице после этих слов. Раздражение, протест и что-то ещё. Что-то тяжелое, глубокое.  Похоже, это была боль.  Переведя задумчивый взгляд с Чонгука на дорогу, Тэхён пошел вперед, зная, что его охранник последует за ним. Неторопливо шагая по безлюдной улице, он в тайне надеялся увидеть первые звезды на низком небе. И вскользь подумал о том, что не стоит лезть туда, куда не просят. В конце концов, каждый из нас прячет в душе свои шрамы.

***

В ресторане на самом краю пирса было малолюдно. Пожилая пара сидела в отдалении, напротив них расположился молодой парень, уткнувшийся в свой ноутбук. К вечеру здесь выключили освещение и зажгли свечи. Натуральный воск наполнял помещение особым тягучим ароматом, полутени плясали на панорамных окнах, открывающих вид на море.    Тэхён, впервые за долгое время положив в рот еду, наслаждался вкусом. Стейк форели был мягким и сочным, а лимонный сок придавал ему приятную горчинку. Отрезая новый кусок, Ким наблюдал за своим охранником. Чонгук так и не притронулся к рыбе, пододвинув к себе стакан с водой. Этот ресторан дарил Тэхёну светлое воспоминание — одно из немногих редких моментов радости, которое он мог вспомнить. Сюда его впервые привел председатель, когда ему исполнилось двадцать, и предложил место в своей организации. Тогда он приехал в Инчхон на встречу с прошлым мэром и взял любовника с собой. Проговорив с мэром до утра, на рассвете он вернулся в отель и разбудил Тэхёна. Они пришли в этот ресторан, и председатель сказал: «Ты смышленый парень, малыш Тэ. У тебя много талантов, но я пользуюсь только одним, и это неправильно. Я стремлюсь к тому, чтобы мои люди развивали то, что было подарено им богом, а поэтому хочу предложить тебе должность. Что ты об этом думаешь?». Именно так он и перекочевал из спальни шефа в офисное здание Чанмуна. — Ты не любишь рыбу? — спросил Тэхён своего охранника. Тот так и не притронулся к блюду. Отрешенное выражение лица Чонгука не выражало никаких эмоций.  — Дело не в этом, — сказал он и добавил тише: — Благодарю вас за ужин. Тэхён какое-то время продолжил трапезу в молчании. На город ложились сумерки, словно кто-то медленно опускал блэкаут шторы, погружая пространство в безмолвную тьму.  В конце концов, чувствуя неясное раздражение, Тэхён отложил столовые приборы и вытер салфеткой рот, глядя на своего охранника. — Тогда что не так? — спросил он, не скрывая недовольства. — Говори. Чонгук не смотрел на него, занятый разглядыванием воды в стакане.  — Все в порядке, — соврал он. — Прошу прощения, если доставил вам неудобства.  Тэхён вздохнул. Он ненавидел разговоры по душам, а эта ситуация явно вела именно к такому диалогу. А может, дело было в том, что он просто не умел вести такие беседы. И понятия не имел, что нужно отвечать на чужую искренность.  — Давай мы не будем играть в сутенера и девственницу, — недовольно бросил он. — Я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Так говори.  Чонгук наконец поднял на него взгляд, и Тэхён с удивлением обнаружил в нем такое же, как у него, плохо скрытое раздражение. Должно быть, они оба испытывали одни и те же эмоции, но по разным причинам.  — Сто тридцать килограммов наркотиков, — медленно произнес Чон. — И все они пойдут на продажу и наводнят Корею. Скольких они убьют? Сотни? Тысячи людей? И, конечно, обогатят вас.  Тэхён зло усмехнулся. Так вот в чем дело.  — Нас, — поправил он. — Обогатят нас, Чонгук, ведь ты тоже получаешь деньги из этого кошелька. Никогда не забывай об этом.  Чонгук уткнулся взглядом в пол и махом опустошил стакан с водой. Тэхён заметил, как дрожат его руки. Должно быть, это понимание его разозлило.  — Послушай, — мягче сказал Ким. — Никто не заставляет людей принимать вещества, это полностью их выбор, и не я, ни ты не несем за это ответственность. Это просто бизнес. Относись к этому, как к работе, и тебе будет гораздо легче… Когда ты служил в полиции, ты работал в отделе по контролю за оборотом наркотиков?  — Нет, — ответил Чонгук. — Я служил в спецназе.  — Тогда не понимаю твоего возмущения.  — Вы только что купили начальника таможни, — снова подняв взгляд, резко напомнил Чонгук. — Привезли в порт настоящее оружие массового поражения. Вы распоряжаетесь чужими жизнями, будто это фигурки на шахматной доске. Для вас люди — лишь расходный материал.  Тэхён сжал зубы, почувствовав острую мигрень, свалившуюся на него в этот красивый вечер. Он хотел поесть, отдохнуть и вернуться домой с документами, но вынужден выслушивать этот пламенный бред.  Отодвинув от себя тарелку, он поднялся.  — Если ты до сих пор веришь в чудесные сказки о человеколюбии, можешь подать в отставку завтра же утром, — сказал он, глядя на Чонгука сверху-вниз. — Если тебе повезет, то сможешь сбежать заграницу. Но подумай о том, что ты сам пришел к нам, и теперь ты один из нас. И я, и Сокджин, и все остальные стали теми, кто мы есть, не из-за хорошей жизни. Это касается и тебя, верно? И сейчас, зная это, ты решил прочитать мне лекцию о добре и справедливости?  Схватив со стула пальто, Тэхён вышел на улицу, толкнув дверь ресторана. Легкие сразу заполнил холодный соленый воздух, остужая кипящую злость внутри. Вытащив из кармана пачку сигарет, он зажал одну в зубах и только потом вспомнил, что снова забыл спички. Чонгук носил их за него и всегда оказывался рядом, если он хотел закурить.  — Черт-те что, — выплюнул Тэхён в пустоту, глядя на темное море.  Успокаивать непослушных баранов не входило в его обязанности. Впрочем, что ещё можно ожидать от бывшего копа? Они с Чонгуком слеплены из разного теста.  Он стоял так, засунув руки в карманы пальто, не в силах заставить себя вернуться. Вспышка злости уже опустилась вниз, оставив после себя остаточную муть, осевшую в груди. Обычно такие разговоры, которые он слышал от молодых коллег, забавляли его. Он знал, что пройдет время, и кто-то из них попадет под пулю и умрет, а кто-то поудачливее приспособится и продолжит выживать, сжимая зубы. Такова жизнь. Мы всегда ведем борьбу с судьбой.  Размышляя о том, почему вдруг сейчас этот разговор заставил его разозлиться, он не сразу услышал трель дверных колокольчиков. Пытаясь скрыть на лице тяжелые эмоции, он повернулся. Чонгук стоял рядом, достав из кармана спичечный коробок.  Пламя зажглось, и он закрыл его ладонью от ветра, поднося к губам босса. Тэхён удивленно усмехнулся и наклонился к его рукам, прикуривая. Убрав спички, Чонгук вдруг низко поклонился ему. — Прошу прощения за мои неосторожные слова, — сказал он, не разгибаясь. — Я не хотел обидеть вас, господин Ким. Больше такого не повторится.  Тэхён смотрел на него, но удовлетворения не было. Наоборот, неприятное корябающее чувство обожгло грудь. Это было странное, несвойственное его природе ощущение, и оно ему не понравилось.  Оно было похоже на чувство вины. — Забудь, — буркнул он в ответ, отворачиваясь. — Больше не хочу ничего слышать об этом. Ты испортил мне настроение на весь вечер.  Сзади послышался шорох ткани: Чонгук встал прямо, едва касаясь плечом Тэхёна. — Прошу прощения… — И прекрати извиняться!  Замолчав, Чонгук постоял рядом, вдыхая дым от чужой сигареты, и тише сказал, словно обухом ударив Тэхёна по голове:  — С самого первого раза, как мы встретились в вашем кабинете, я решил, что буду на вас работать. Если бы мне дали выбор, ради кого рисковать жизнью, я бы выбрал именно вас. Вы отличаетесь от других, господин Ким. Рука Тэхёна, держащая сигарету, остановилась у губ. Так и не затянувшись, он медленно повернулся к охраннику и покачал головой.  — Ты ещё многого обо мне не знаешь, Чонгук, — горько обронил он и толкнул дверь ресторана. — Ты служишь шлюхе, которую трахнул едва ли каждый якудза в стране. Спроси об этом кого угодно, и тебе расскажут. Так что не спеши с выводами. Тэхён не смотрел на Чонгука. Он боялся увидеть в его глазах то, что могло бы его уничтожить — жалость или отвращение. Чонгук повернулся к морю, когда дверь за его господином закрылась. Он устало выдохнул в улицу облако белого пара и с сожалением посмотрел на море. Отсюда, с пирса, все еще было слышно, как о бетонную кладку разбиваются одинокие хмурые волны.