Любовь с привкусом ромашек

— Отец болен, — лишь тихо промолвила я Эрвину и присела на диван. — Уезжай завтра утром, — командор закрыл полку, откуда доставал письмо, и присел рядом со мной. Голова в миг опустела, руки пробила мелкая дрожь, проблемы, что маячили за горизонтом в раз испарились, оставив за собой вязкую дымку. Вновь и вновь я читала текст, не находя и толики души в столь тяжелой новости, облаченной в слова. Если братья находились не в поместье, что скорее всего так и было, то они получили точно такие же. Эрвин заметил мою слегка маниакальную заинтересованность этим письмецом. И в следующую секунду его протянутые руки, в спасительном жесте, довольно сильно захватили мой мир. Он обнял меня резко, так, чтобы я не сразу сообразила, что нахожусь в руках самого близкого мне человека здесь. Эмоции, покоившиеся за стеной неверия, прорвались наружу, разрушая все преграды. Из глаз хлынули слезы, а с губ сорвался единственный всхлип. Не противясь, я сжала рубашку командора в своих пальцах. Белая ткань на его плече, там, куда я прижалась лицом, пытаясь спрятать боль, стала мокрой и холодной. Эрвин не сказал ни слова, но они и не нужны. Я тихо плакала в его объятиях. Новость об отце стала спусковым крючком, высвобождая всё отчаяние и боль, что копились долгое время. Единственное, на что оставалось надеяться — отец сможет поправиться. Я не могу думать иначе. Просто не могу. С этими мыслями я провалилась в тревожный сон, окутанная заботой своего командора. Утро выдалось таким же, как и всегда. За исключением одного «но», которое стояло напротив меня с пустым кувшином воды. Мы смотрели друг на друга минуты три. Ночная сорочка промокла и неприятно липла к телу. А еще неприятной была ухмылка, с которой стоял чертов Ривай, держа гребанный кувшин. Меня даже не особо смущал тот факт, что я, почти нагая девушка, сижу перед мужчиной, Риваем, который приходиться мне никем. — Что тебе от меня сегодня надо? — сквозь зубы процедила я. О, я была зла! Очень зла на этого придурка. Даже вся скопившаяся аристократичность за двадцать два года моей жизни не могла покрыть собой все его выходки. — Собирайся живее, — он поставил опустевший кувшин на стол и начал уходить. Я встала с кровати, бросившись за ним, и успела схватить за предплечье. Он лишь слегка обернулся. — Ты не ответил на мой вопрос, — я чуть сильнее надавила на его руку. — Что ты хочешь от меня? — капрал развернулся ко мне, пришлось разжать пальцы. — Эрвин сказал, что одну бестолковую нужно отвести в Митру. Выход через десять минут, — Ривай удалился из комнаты, оставив меня одну. Я хотела было возразить, но не успела. Зачем Эрвин посылает Ривая со мной? Неужели, я и правда настолько бестолковая, что меня одну нельзя отправить в Митру? Так много вопросов, и никто не ответит мне на них. По крайней мере сейчас. Но как только я вернусь сюда… Вернусь? Я готова вернуться сюда после всего, что тут было? Да, не смотря на всё, мой счастливый билет всё ещё у меня в руках, и я ни за что его не отпущу. Выходя из замка, я увидела вдалеке Ханджи, которая тренировала разведчиков. Не буду её отвлекать, но как вернусь, то сразу же ей обо всём расскажу за чашечкой душистого чая. Чья-то рука коснулась моего плеча. — За тобой послали карету, Ривай уже там, — подхватывая под руку и продолжая вместе со мной путь, сказал Эрвин. — Зачем капрал едет со мной? Ему незачем там находиться, да и как он может оставить свои обязанности на неопределённый срок? — спросила я. Не хочу затрагивать тему вчерашнего разговора и надеюсь, он это поймёт. — У Ривая есть своё поручение в Митре, поэтому он оставит тебя на день, — мы почти дошли до кареты. — Можешь находиться там столько, сколько тебе потребуется. — Благодарю за всё, что для меня делаешь. — Это моя работа, — мы остановились. Быстро попрощавшись с командором, мы двинулись в путь. Поездка проходила в тишине, которая уже никого не напрягала. У меня не было настроя ни на лучшее будущее, ни на разговоры с капралом. Напряжение после утренней «встречи» спало, и я начала чувствовать себя комфортно с ним. Скорее всего, это было связано и с нашим маленьким путешествием, но я всё равно была зла на него. Я спокойно могу проснуться от стука в дверь, но нет же! Нужно вламываться в комнату и обливать меня ледяной водой. Может ему это доставляет удовольствие? Садист чертов. Нельзя же так издеваться над людьми. — Хватит смотреть на меня, — я только сейчас заметила, что всё это время изучала капрала. — Извини, — и быстро перевела взгляд в окно. — У нас будет одна остановка на ночь, — продолжил диалог Ривай. — А смысл нам останавливаться? Мы можем доехать намного быстрее без остановок. — Это не моё распоряжение, я только выполняю приказ. — Надеюсь, мы остановимся не в самом ужасном месте, полном крысами и клопами, — капрал недовольной фыркнул и отвернулся. На это я и рассчитывала — никаких больше пламенных речей. Через пару часов мы остановились в каком-то городишке, название которого я не соизволила даже запомнить. Выйдя из кареты, я оценила взглядом место, в котором мне предстоит провести, казалось бы, одну ночь, но какая будет эта ночь. Мои худшие опасения, хвала Трем стенам, не оправдались. Здание выглядело не так плохо. Может быть, это и не такая уж плохая идея: как никак хоть немного можно передохнуть перед завтрашним тяжёлым днём. Зайдя в маленькую, но уютную комнату, я сразу же обратила внимание на одну вещь — две кровати. Возмущенная я повернулась к своему спутнику, на его лице не читалось ни единой эмоции. Разве лишь усталость немного искажала маску холодного незаинтересованного человека. Он первым вошел в комнату, оставив меня в дверном проеме, и бросил сумки на пол. Я решила, что сейчас не самое подходящее время, выражать свое недовольство капралу. Пусть он этого никогда не признает, но мы оба устали — не до новых разборок. Особенно по поводу того, что вряд ли зависело от него. Схватив нужные вещицы, я проследовала в душевую, о которой предусмотрительно спросила милую хозяйку сего заведения. Мне была необходима пауза. И вода. Я очень долго стояла под горячими струями душа, чтобы смыть с себя всю грязь и пыль, а также мысли, что крутились у меня в голове, ни на одну из которых я должным образом не могла сконцентрироваться. Да и, признаться, не очень-то и хотелось. Закончив, я направилась обратно в комнату. Ривай лежал на кровати с вытянутыми ногами и закрытыми глазами, но заметив меня тут же встал. Неужели я застала его отдыхающим? Такое вообще бывает? — Душевая свободна, — тихо проговорила я и юркнула под одеяло на свободной кровати. Капрал надел накидку разведчиков и вышел из комнаты. Судя по всему, душ его не манил. Пусть идёт куда хочет. Я же останусь под этим теплым одеялом и никуда больше не выйду. Но был ли смысл ждать ему, пока я была в душе? Не понимаю этого человека от слова совсем. Кровать была даже лучше, чем в замке Разведкорпуса, но не дотягивала до той, что была у нас в поместье. Ривай едет к нам в качестве гостя. Думаю, одного официального знакомства Эрвина с родителями уже хватило и для них, и для меня. Не уверена, что встреча еще с одним человеком из разведки их обрадует. Хотя какая разница? Капрал немногословный и не скажет ничего лишнего, ведь так? Не будет же он называть меня «бестолковой идиоткой» при всех. Командор то ладно, привык уже к этому, да и Ханджи тоже. А как же правила приличия? Нет. Всё пройдёт отлично, и я просто зря переживаю. Мысли растворялись в приятной безмятежности сна.

***

Утро. Ранее. Ещё птички спят, зато я проснулась ни свет, ни заря. Открыв глаза, я посмотрела на капрала, он, не раздевшись, спокойно спал на животе в служебной форме, прижав подушку руками к своей голове. Волосы, что выглядывали из-под подушки, заметно растрепались. Это придавало ему особый шарм. Сейчас он был не строгим капралом, а обычным мужчиной, который отдыхает от своей сложной работы. Так непривычно видеть его в этом положении. Хотя, если он спит и не подаёт признаков жизни, то Ривай очень даже ничего, но предчувствую — когда проснётся, всё встанет на свои места. Я не решалась даже шелохнуться, чтобы не разбудить его. Ему нужен отдых. Он слишком устал от этой работы. Эти пугающие мешки под глазами и уставший вид ему совсем не шли. Может устроить ему отпуск у нас? Эрвин же сказал, что я могу остаться столько, сколько мне потребуется. Если остаться подольше, то он сможет хотя бы восстановить режим, а то с его работой это является основополагающим. Поправив подушку, я улеглась так же, как и Ривай, зеркально скопировав его позу — чтобы наши лица оказались друг на против друга. Даже под очередными «пытками» в его исполнении никогда не признаюсь, что хотелось насладиться этим видом еще немного. Мысли о Ривае не давали покоя. Если расскажу об этом Ханджи, та будет в бешенстве, и снова затянет свою балладу о том, что он мне не подходит. Я не разговаривала с этой дамочкой всего день, а уже соскучилась. Я бросила осознанный взгляд на капрала. Его глаза были немного приоткрыты. Проснулся. Он всё лежал в том же положении и молча смотрел на меня. Как я раньше не заметила? Как давно он проснулся? Хоть бы слово сказал. Жар начал расползаться по моим щекам, а мы всё также смотрели друг на друга. Срочно нужно прервать это игру в гляделки! — Есть хочу, — первое, что пришло мне на ум. Последняя трапеза была вчера утром, а живот уже посылал не двузначные признаки своего недовольства. Вот Риваю нужно восстановить режим, а мне хотя бы немного привести в порядок своё питание. Все довольны. — На столе посмотри, — капрал прикрыл глаза. Приподняв голову, я увидела тарелку с едой. Откуда она здесь? Неужели он принёс ее вчера, когда я заснула? Так вот, куда он уходил. Распаковав тарелку из обёрточной бумаги, я принялась за еду, попутно думая, что уже сегодня увижу свою семью. Неожиданный вопрос сам пришел ко мне в голову, а узнать ответ можно было только одним способом — спросить. — А разведчики ездят к своим семьям? — я повернулась к нему, и он вновь приоткрыл глаза. — После вылазок иногда встречаются, но чаще пишут письма, — Ривай проговорил это, будто отчитывал свои отчёты перед Эрвином. Пару раз наблюдала эту картину. — А ты? — У меня нет семьи, — наотрез ответил капрал и встал с кровати. За ночь его рубашка немного помялась, но он сохранил всё тот же грозный вид, что и всегда. — Во втором свёртке вчерашний хлеб. Я открыла бумажный сверток и вдохнула запах уже остывших булочек. Они явно из дорогой пекарни — запах слишком душистый, хлеб в Разведкорпусе так не пахнет. Изделия были посыпаны сахаром и корицей. Умопомрачительный запах. Наверняка вчера они были еще совсем теплые. Не буду спрашивать, чего ему это стоило. Но в знак признательности я протянула одну булочку Риваю. — Держи. Хочу, чтобы и ты съел, а то, скорее всего даже не попробовал. Он посмотрел на меня с удивлением, но через какое-то время всё же принял протянутую булочку. Вот и славно. Меня не будет мучить совесть и ему хорошо. Пожалуй, это самый ароматный знак признательности во всем мире. Я дальше продолжила поглощать яства, а капрал начал собираться. Скоро я буду дома. Упершись взглядом в тяжелую и массивную парадную дверь, мы остановились в считанных шагах от нашей цели. Немного странно смотреть на эти врата, находясь по эту сторону. Раньше эта дверь буквально манила к себе — вот-вот и окажешься там, в более неизвестном мире и менее контролируемом. Сейчас же ситуация имела целиком обратный характер. Дверь не казалась такой уж и привлекательной, а мир за ней не манил. Ох… И как давно все в моей голове изменилось до неузнаваемости? Это же мой дом. Место, где я смеялась и плакала, взрослела и училась новому, где я любила и была любима, и есть любима…. Да, все так. Меня там ждут люди, которым не наплевать. А значит, я должна поспешить. Ривай все это время держался чуть поодаль, давая таким образом мне право первой переступить порог отчего дома. Неважно, сколько боли принесет эта встреча, пока есть люди, которым я нужна. Собрать всю волю в кулак и сделать шаг вперед, разве не этому меня учил капрал? Ради отца, ради Митчелла я готова. Бросила последний взгляд на Ривая, он кивнул, словно прочитав мои мысли, и я открыла эту дверь. Резкий блеск ударил в глаза. Я уже успела позабыть, как роскошно выглядит собственный дом. В парадной гостиной мельтешила прислуга, но никого из родных не было видно. Легкой походкой к нам подошёл Сиэль. Я искренне улыбнулась ему, и он мне ответил взаимностью. — Я скучала по тебе, — обнимая его проговорила я. — Дорогая, и я по тебе тоже скучал. — Отец у себя? — Да, и советую поторопиться, — он обратился к нам, — Проводить вас? — Сами справимся. Отнеси сумки в гостевые покои капрала Ривая, — Сиэль незамедлительно кивнул и оставил нас. — А тут нет клопов и крыс? — идя по лестнице, спросил капрал. — Я оценила твою шутку, но не смей подобное взболтнуть при отце, — я повернулась к нему. — А перед этим зайдём ко мне. Моя комната находилась в отдельном крыле. Братья обычно там не показывались. Им не то, чтобы было запрещено, скорее негласное правило. Нарушал его только Митчелл, и только в редких случаях. В этом крыле было множество пустующих комнат — в основном туда заселяли гостей, что приезжали на празднования. Но даже это случалось не так часто. Большая часть знати обитала неподалеку, так что надобность в этих комнатах отпала. Некая фигура двигалась в нашу сторону. Не служанка — слишком хорошо одета. Эта барышня в упор нас не замечала, или по крайней мере не подала никакого виду. Длинные светлые волосы, высокий рост, платье синего…нет, ультрамаринового цвета — девушка явно выходец из богатой семьи. Такой цвет, да еще и во всю длину платья. Моя семья, конечно может себе такое позволить, но это было слишком расточительно. Но не озвученный ранее вопрос никуда не делся: кто это, и почему эта «некто» расхаживает по моему крылу? — Что здесь делают Разведчики? — свысока проговорила она, как только мы поравнялись. Вывод она сделала правильный, но к сожалению, немного все же ошиблась. Хоть на мне и надета военная форма, таковой я ещё не являюсь. — Я бы хотела поинтересоваться, кто вообще со мной разговаривает, — выпрямив спину сказала я. — Уж явно человек выше твоего статуса, — она прошла вперёд, задев меня плечом. Что за выходки? Я проводила её взглядом. Интересная ситуация. Допускаю возможность, что денег у нее куры не клюют, но кем она себя возомнила? В моем-то доме. Будь она хоть трижды богатой, статус за деньги не купить. И если она не внебрачная дочь короля, а, по моим сведениям, таковых нет, пусть прибережет свое высокомерие. Стерва. Незамедлительно добравшись до комнаты, я пригласила Ривая в свои покои. Здесь совершенно ничего не изменилось с моего отъезда. Мне было нужно увидеть это. Хоть что-то находилось в стазисе и не мялось. Пока я наполнялась уверенностью от вида родных стен, капрал присел на стул в красной бархатной обивке. — Вот примерно такой я тебя и представлял, — подал голос капрал. — Стервозной? — А оказалась просто бестолковая. — Даже не знаю, что лучше, — я посмотрела на него, — Ну же, ответь? — Бестолковые мне нравятся больше, — он встал и направился к двери. — Мы идём или мне тебя ещё час ждать? Приятно было это услышать от него. Очень приятно, хоть меня и назвали бестолковой. Снова. — Уже иду. Два стука в дверь и тихий отклик — «Входите». Такой родной голос. Папа. Я вошла и попросила Ривая подождать за дверью. Совсем немного. Мне нужно время. Бледный человек, словно призрак былого себя, лежал на кровати. Помутневший взгляд, впалые глазницы, слегка подрагивающие руки. Выглядел он совсем нездоровым. Я уже была на грани, как вдруг отец моментально оживился, заметив мое появление. Его лицо просияло, и, казалось, несколько морщин разгладились, как только он улыбнулся мне. — Виктория, ты приехала, — отец попытался привстать, и я с радостью ему помогла. Столько радости было в этих голубых глазах. А ведь именно их я унаследовала от него. Этот факт всегда согревал мне душу. — Как же я могла не приехать, отец. Но я не одна, — я повернулась к двери, указывая, что кто-то стоит за ней. — Лучше скажи мне, как твоё здоровье? Что говорят лекари? — Болезнь выбила меня из колеи, но прогнозы хорошие — жить буду, — он выдавил из себя улыбку. Надеюсь, это правда, а не просто успокоение для моей души. — Зови капрала. — Откуда ты знаешь? — я встала и уже была около двери, чтобы открыть её. — Эрвин письмо писал? — Да. Хочу познакомиться с ним, — отец принял важный вид: так он делал на всех приёмах, но сейчас было одно большое отличие — он болен. Хоть и старался придать ауре больше почета и важности, тело, обремененное хворью, не могло в полной мере соответствовать. Я приоткрыла дверь, впуская Ривая, он прошёл и немного поклонился. Всё пройдет отлично. Как я и предполагала, всё прошло хорошо. Я вышла из покоев отца, оставив их одних для решения деловых вопросов. Как оказалось, на его месте должен был стоять Эрвин, но, к сожалению, из-за сложившихся обстоятельств он не смог приехать, а капрал был его должностным лицом, то есть заместителем. Мне сказали, что разговор предстоит долгий — не стоит ожидать Ривая. По привычке я направилась в свою комнату. Но если так подумать, быть там сейчас мне не очень-то и хотелось. Интересно, а Митчелл уже здесь? И еще, кто же все-таки та белобрысая особа? Хорошо, что не сказала это вслух, особенно при матушке. Мне бы не поздоровилось от таких «крайне вопиющих» выражений. Определенно общение с разведчиками дурно на меня влияет. Мысленно я улыбнулась этому умозаключению. Я вышла в главный зал, почти всё было готово к ужину. Возле пышного стола находился Сиэль, а рядом с ним стояла матушка. Она буквально светилась. Эта маска свидетельствовала, что хозяйка в хорошем расположение духа. Есть шанс, что я отделаюсь обычным замечанием о том, какая я бесполезная. Эта мысль меня позабавила. Я подошла к ним, и Сиэль с поклоном удалился. — Здравствуй, Виктория, — она, улыбаясь, обняла меня. Я на минуточку опешила. Что это? Материнская любовь проснулась спустя двадцать два года? — Здравствуй, — немногословно ответила я, все же приобняв ее в ответ. — Почему ты ещё не готова к ужину? Сегодня такой знаменательный день! — матушка искрилась поддельным счастьем. Какой к черту знаменательный день? Отец болен и прикован к кровати, а у неё праздник на уме. Совсем головой поехала? — Меня не предупредили видимо, а что за праздник? — Митчелл хочет представить нам свою возлюбленную! — она взяла меня под руку и направилась в сторону моих покоев. — Возлюбленную? Почему я узнаю об этом только сейчас? — я была в недоумении. Почему он не написал об этом в письме? — Кто она? — Девушка очень образованная, хоть и дочь какого-то купца. А её отец даже не из Митры! — интересно получилось, значит эта стерва положила глаз на моего обожаемого брата, вообразив себя уже аристократкой. Пф, знаю я таких. Об отвратительной знати мне точно рассказывать не надо, живой пример сейчас идёт со мной под руку. — И достаточно красива, — улыбаясь, начала подыгрывать я ей. Матушка проводила меня до моих покоев и остановилась перед дверью. — Завтра у меня к тебе будет очень важный разговор, — уже строже начала она, — И не смей портить сегодняшний вечер своими выходками. — Постараюсь, — я прошла в свою комнату и захлопнула дверь перед её носом. Скорее всего Ривая об ужине предупредит Сиэль, поэтому не стоит за него переживать. Теперь пора и мне собираться, и предчувствую — опять опоздаю. Ничего не меняется. Я начала собираться. Мой выбор пал на пыльно-розовое платье длинною в пол. На нем была великолепная вышивка ручной работы и воздушные рукава из сетчатой ткани. Выглядело очень красиво, подчёркивая мою фигуру, хоть ей я похвастаться и не могла. Но сейчас, смотря на себя в зеркало, я могу с уверенностью сказать, что стала счастливее. В этот момент я поймала себя на мысли, что также стояла перед зеркалом, когда приезжал Эрвин. Но сейчас совершенно иной повод для банкета, и ждёт внизу меня абсолютно другой. Стоит признаться, я даже рада этому. Наскоро собрала несколько прядок от ушей и завязала маленький хвостик на затылке, попутно обвязав его белой лентой, я выскочила из комнаты. Скрипки уже во всю играли свою мелодию — снова опаздываю! Спускаясь по лестнице, я краем глаза заметила Ривая, ожидающего чего-то или кого-то в углу. Почему он стоит тут? Видимо, сегодня не я одна опаздывающая. — Что случилось? — с испугом спросила я. Он повернулся ко мне. Только сейчас заметила, что одет он был в черный строгий костюм, как и подобает аристократии. Кажется, когда-то я шутила про капрала на светском рауте, но скорее мир перевернется, чем мои шутки станут воплощаться в жизнь. Возможно, все же стоит поволноваться за этот мир, ведь доказательство стояло прямо передо мной. И ему чертовски шел этот черный костюм. Единственное, что выбивалось из образа был галстук. Не успев подавить полуулыбку, я подошла ближе и принялась исправлять это маленькое недоразумение. Капрал внимательно наблюдал за мной, но ничего не говорил. После минутного преображения я взглянула на него. Наши взгляды встретились. Раньше его серые глаза выражали злобу, отчаяние, пустоту, но сейчас они смотрели на меня с благодарностью. Мне не нужны слова. Все понятно и без них. — Иди первый, — сказала я. — Не хочу, чтобы матушка увидела, что я задержала нас, и плохо о тебе подумала. — Да плевать я хотел, что она подумает, — он взял меня за руку, скрещивая наши пальцы, и открыл дверь. Ужин проходил в светской беседе. Все были в сборе, кроме отца. Как же противно это выглядело. Все любезничали, чтобы показаться идеальными. Хорошим выбором возлюбленного, примерным помощником отца и любящим сыном, гостеприимной и милой матушкой. Откровенно вымораживал каждый диалог. Вилсон расспрашивал Ривая о его службе, матушка разговаривала с новой пассией Митчелла, а я лишь прожигала взглядом своего брата, попутно попивая вино. Отвратительная вещь, но сейчас она моя необходимость. Из подслушанного разговора я узнала, что девушку зовут Селена. Когда она увидела меня в компании капрала и нас официально представили, то её глаза поползли наверх. Она явно испугалась. Ведь сейчас эта Селена никто, и я могу запросто вышвырнуть её отсюда. Все-таки чувство собственного превосходства немного подняли мне настроение. Но от следующего вопроса оно также стремительно упало. — Капрал Ривай, как вам Виктория на службе? — спросил Митчелл. Я повернулась к рядом сидящему капралу. Давай, расскажи, какая я «бестолковая, упрямая, тупая аристократка». Всё равно мне уже терять нечего. — Она справляется со всеми своими обязанностями, в частности она хороша в верховой езде и в математических расчётах, — проговорил Ривай. На моём лице засияла улыбка. Впервые в жизни меня кто-то похвалил, и это было заслуженно. Я дожила до этого. И пускай полную картину знали лишь мы, это не помешало мне чуть больше возгордиться проделанной работой. — Пусть Виктория нам продемонстрирует ещё один из своих талантов, — матушка указала рукой на белый рояль, который стоял рядом со скрипачами. Ненавижу его. И она знает об этом. Я обвела взглядом всех присутствующих, в частности Митчелла. В его глазах читалось лишь: «Не делай глупостей, тебе же хуже будет». Я встала из-за стола, и скрипки умолкли. Никто не шевелился, даже не дышал, лишь стук моих каблуков о камень пола эхом разносился по залу, отмеряя секунды до восхождения на мой личный эшафот. Сев за рояль, я приложила пальцы к клавишам и дала себе время снова вспомнить партии, которые заучивала наизусть. В уме я выбирала ту композицию*, что наиболее красочно описывало мое состояние. И я вспомнила. Была одна, которую любил отец. Эту партию я играла тяжёлыми рывками, и ему это нравилось. Она идеально ложилась на его характер и в частности мой, ведь мы были схожи. Поэтому мать терпеть меня не могла. Я была слишком похожа на ненавистного ей мужа. Холодные клавиши, тяжелые и прочные под моими пальцами. Я начала плавно, чтобы они не раскусили мой план. Я чувствовала эти взгляды на моей спине. Они прожигали внутренности, проникая под кожу. Будет ли время, когда я не буду притягивать столько внимания? Будет ли мне так тяжело дальше? Почему я не могу просто всё бросить и уехать отсюда навсегда?! Что меня здесь держит?! Любовь Митчелла? Любовь папы? Почему этот грёбанный дом меня раздражает? Эти люди, драгоценные камни, шёлковые наряды. Ненавижу это всё. Кульминация. Я чувствую твой злостный взгляд, мама, опять я сыграла не легкую песенку, которая тебе так по душе, а злостную — как любит он. Я готова принять и за это наказание. Плевать я хотела, как ты на это отреагируешь, мне уже всё равно… Руки зависли в воздухе, плавное движение пальцами, это конец моего катарсиса и… Хлопок. Крышка покрыла клавиши так громко, что эхом отразилось по всему залу. На моём лице восторжествовала улыбка, которая означала победу. Я сделала это для тебя, мама. И ты осталась недовольна. Быстро встав и сделав лёгкий реверанс, я села обратно на стул в бежевой обивке рядом с Риваем. Сейчас я чувствовала лишь облегчение. — Это было очень красиво, — с улыбкой пролепетала Селена. Но только она не понимала, что сейчас произошло. Я посмотрела на матушку, она скрывала свою злость, и также наигранно улыбнулась девушке. — Согласна с вами полностью, — матушка накрыла ее ладонь своей и перевела взгляд на меня. — Это было… великолепно. Остаток вечера проходил также за светской беседой. И к счастью, меня не трогали. Но вечер не бесконечный, и время близилось к полуночи. Я одна из первых удалилась к себе в покои. Переодевшись, я сидела за зеркалом и смотрела в своё отражение, изучая его будто в первый раз. Остался небольшой шрам около уха, видимо, ссадина была глубокой после удара обо что-то, когда училась держать равновесие. От моего развлечения меня прервал стук в дверь. Это явно не сулило ничего хорошего. Я не успела подойти, как в комнату ворвалась разгневанная матушка. — Что это была за выходка, Викки? — она жестикулировала от злости руками. — Я просто сыграла на рояле, как ты и хотела. Ты не обговаривала этого со мной и прекрасно знаешь, что я терпеть не могу играть на музыкальных инструментах. — Всем всегда плевать, что ты хочешь или не хочешь. Удар. — Я тебе доверилась единожды, но ты опять подвела. Ещё один. Из носа потекла кровь. — Ты самый безмозглый человек на свете. Удар. Уже разбита губа. Но нужно терпеть. Не говори ничего. Терпи. — Хуже тебя только уличные псы. Ещё и ещё. Остановись, прошу. — Лучше бы ты сдохла и никогда не рождалась. Пощёчина. Не только физическая, но и моральная. Терпи и не смей плакать. Она не достойна твоих слёз. Ещё одна, ещё удар. Я закусила губу, ожидая порцию новых издевательств, но отворилась дверь. Я быстро отвернулась от матери, ведь она стояла спиной к двери. Я не знала, кто зашёл, но ему явно нельзя видеть, что здесь происходит. Кто бы это не был. Уходи. Просто уйди. — Капрал, вам чем-то помочь? — мило сказала матушка. — Я искал душевую, не могла бы Виктория помочь мне её найти? — строго проговорил он. — Боюсь, она уже ложиться спать, я могу вас проводить. — Тогда не нужно, — по шагам было слышно, что он прошёл в комнату. — Могу я обговорить с ней рабочие моменты? — Ривай был близко. — Да, конечно, оставлю вас, — матушка захлопнула дверь и удалилась. — Душевая в твоей комнате, как ты мог её не заметить? — я всё также стояла к нему спиной. — Хотел проведать и, видимо, не зря пришёл. — Чувствую, мне достанется ещё и за тебя. Капрал обошёл меня и поднял рукой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. Он внимательно вглядывался в мое лицо. — Больно? — Если скажу, что нет, ты уйдёшь? — глаза наполнялись слезами. — Где аптечка? — он начал искать глазами. — На шкафу, — я отвела голову, чтобы вообще не смотреть в его сторону. — Ривай, прошу тебя, уходи. — Сядь на кровать и помолчи, — я исполнила этот приказ и смотрела в пол, капельки крови капали вниз. Капрал нашёл, что искал и сел рядом со мной. Он тихонько поднял мою голову и повернул к себе. Я поудобней присела и смотрела на него. Ривай молча обрабатывал раны, а из моих глаз начали капать слёзы. Я смогла их сдержать при матушке, но перед ним не могу. — За что она тебя так? — поинтересовался капрал. — Какой-то ты сегодня слишком разговорчивый, — я немного замялась, но всё-таки решила ответить на поставленный вопрос. — За игру на рояле. Ей не понравилось. — Ты отлично сыграла, и хлопок в конце был кстати, — он ухмыльнулся. — Играешь ты лучше, чем держишь равновесие. — Спасибо, что не выставил меня идиоткой перед ними. — Я не настолько мелочный, — он закончил и осмотрел проделанную работу. — И за это тоже. — Я пойду, — капрал встал с кровати и направился к двери. — Ривай, — он остановился, держа ручку от двери, и взглянул на меня, — Останься со мной сегодня, прошу. — Я не видела его выражение лица, в комнате было темно, да и не хотела видеть. Всё равно, что он подумает. Я просто боюсь, что она вернётся. Он без слов подошёл и снял свой пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула, растянул галстук и также снял. Капрал присел рядом со мной. Я легла и положила свою голову на его колени. Через какое-то время он стянул ленту с моих волос, распуская хвост. А после этого аккуратно начала перебирать пряди пальцами. Это было умиротворяюще. Мне стало по-настоящему спокойно и легко. — С лентой тебе очень шло, — прервав тишину, сказал Ривай. — А тебе в костюме, — я издала некий смешок. — Ложись спать. — Лягу, если ты будешь со мной, — я привстала и посмотрела на него. Прошу, не уходи. — Буду, — он лёг на кровать, и я поступила точно также. Не знаю, позволила ли я себе нечто подобное в любом другом случае. Но сейчас… — Обещай, что не уйдёшь ночью и не оставишь меня одну здесь. — Обещаю. Ривай притянул меня к себе, обнимая за талию. Я уткнулась носом в его грудь и вдохнула запах мужских духов. Они полностью охарактеризовали его, были резкие, но в то же время с нотками сладости. На ужине он пил исключительно чай и клал ровно две ложки сахара без горки. Сейчас он был так близко и не пугал меня, даже наоборот, отгородил собой от всего внешнего мира. Мне спокойно рядом с ним. И я хочу ещё больше этого спокойствия.