Лунный омега

Домой они возвращаются уже под утро — маленькими группками, кто волком, кто человеком, уставшие, взлохмаченные, но безумно счастливые. Сокджин ушел с семьей час назад, Чонсын и Чонхен мелькают где-то впереди с щенками своего возраста, а Чимин, Юнги, Хаджун и Тэхен идут вместе, Чонгук следует за ними безмолвной тенью. Лес дышит утренней прохладной свежестью, кукушки напевают свои легенды, лучи солнца едва-едва пробиваются сквозь плотную листву сосен.  — Это был самый веселый праздник за долгое время, — довольно тянет Чимин, голос охрип от смеха и криков. Он льнет ближе к своей паре и коротко чмокает в губы. — И все это благодаря Тэхену. Ты не хочешь устроить нам что-нибудь еще?  — Например?  — Близнецам скоро исполнится пятнадцать лун, — недолго думая, вспоминает омега. — Это большой праздник, потому что обычно в этот год у оборотня случается первый раз.  — Первый что? — округляет глаза Тэхен.  — Первая течка или гон, — включается в разговор Хаджун. — Оборотень считается полноправным взрослым членом стаи, выбирает деятельность, которой хочет заниматься, и может начать ухаживать за тем, кто ему нравится.  — На севере разве не так? Хотя раз ты… — Чимин прикусывает губу, не желая поднимать интимную для Тэхена тему в компании чужих альф.  — Нет, немного по-другому, — северный омега благодарно кивает другу. — У северян более строгие правила, любые отношения до союза запрещены. Едва омега «поспевает», то есть у него начинается первая течка, его отдают в мужья альфе, которого для него выбрали родители. Обычно это случается в восемнадцать или девятнадцать лун.  — У вас запрещены отношения до союза? — удивляется Хаджун. — Получается, у тебя никогда не было… никого?  Тэхен неловко кивает и отводит взгляд — это признание слышат не только близкие друзья, но и Чонгук, бесшумно следующий за ними и не проронивший ни слова.  Впрочем, ему нечего стыдиться — северные порядки научили его быть верным своему выбору и не растрачивать жизнь на бессмысленные связи.  Тишина нарушается новым альфой, подошедшим к Юнги — видимо, один из охотников.  — В отдалении от озера мы нашли стадо косуль, нужно будет изучить территорию и устроить охоту, — незнакомец говорит негромко, но слышат его все.  — Мы их раньше не видели здесь? — уточняет Юнги.  — Кажется, нет. Обычно на такую дичь охотимся на южных землях, они, видимо, здесь недавно и уже хорошо устроились.  Тэхен ловит безмолвные переглядки альф — обратились к Юнги, как к правой руке вожака, но он мгновенно смотрит назад, чтобы получить разрешение от главного альфы. Чонгук едва заметно кивает, словно обещая, что они вернутся к этому разговору.  — Если я хочу научиться охоте, кто сможет мне помочь? — подает голос Тэхен —  смотрит то на Юнги, то на Чимина, как на самых близких, даже ловит аккуратный и осторожный взгляд незнакомца. Тот выглядит совершенно безобидно, загорелый, теплый, с ворохом коротких темных кудрей на голове.  — Ханыль, наш старший омега-охотник, он тебя научит, — отвечает Юнги. — Или обратись к нам, мы поможем.  — Ты не умеешь охотиться? — мягкий голос с легкой хрипотцой сквозит удивлением.  — Северные омеги не выходят на охоту, это обязанность альф.  — Какие глупости, — фыркает Чимин. — Омега — тот, кто заботится о своем потомстве, он и должен уметь найти пропитание.  — Меня зовут Тэиль, я тоже могу помочь тебе, то есть научить. — Меня — Тэхен. Спасибо, Тэиль, — коротко улыбается омега. Они выходят из леса, когда лучи солнца полноправно цепляют макушки домов, и разбредаются по разным сторонам: близнецы, попрощавшись, семенят к дому вожака, Юнги обнимает Чимина и ведет его к их жилью. Тэхен машет друзьям и направляется к себе. За ним все той же безмолвной тенью следует Чонгук.  В доме они расходятся по своим комнатам без слов. 

;;;

— Тэхен?  Дверь отворяется, и Тэхен не знает, куда себя деть — кейп и майка брошены на спинку стула, брюки спущены до середины бедра. Он весь — почти обнажен перед названным мужем, замирает в середине комнаты, ссутулит спину, руки крепко держат завязки на штанинах и мгновенно тянут одежду выше, чтобы прикрыться.   — Прости.  Чонгук отворачивается — понимает, что Тэхен, выросший на севере в суровых правилах и порядках, не привык обнажаться перед другими оборотнями, как это принято на юге. На самом деле, он не может припомнить, видел ли когда-либо за почти три месяца его совсем голым —только в ипостаси белого волка где-то в лесу или человеком за работой.  — Эм, все хорошо, — он мягко опускается на край кровати, прижимает ноги к себе, обхватив их руками, чтобы прикрыть голый торс, и кивает, словно разрешая войти. Каждое его движение сопровождается звонким звяканием украшений. — Что-то случилось?  Чонгук, наконец, поднимает голову — в теплых, искрящихся лучах восходящего солнца Тэхен кажется эфемерным и хрустальным, притронься только — треснет и разобьется на миллион осколков. Голые хрупкие плечи, глубокие впадины ключиц, несколько бабочек-родинок на изящной шее, тонкие пальцы, украшенные кольцами, обнаженные из-за прорезей на шароварах острые коленки, полыхающие белым огнем локоны, полные губы в форме сердечка. Северный омега, что одет как настоящий южанин, рожденный в руках Луны и поцелованный знойным Солнцем, выглядит необычайно великолепно, и Чонгук назовет себя идиотом, если будет противиться этим мыслям.  Он выглядит так невинно.  Нетронуто.  Чонгук ведет головой и возвращается в реальность, в которой они, чужие друг другу оборотни, запертые в одной клетке, впервые оказываются в спальне, пропахшей лилией, для простого разговора.  — На счет пятнадцатилетия моих братьев, — прочищает горло, делает беззвучный шаг, прикрывая дверь, и прислоняется спиной к стене. — Хочу провести праздник здесь, а не в родительском доме, потому что он напоминает им… о тате.  Тэхен кивает, словно не знает, имеет ли сейчас значение его мнение.  — Почему не на улице, не у реки? — только добавляет он.  — Празднования будут вечером, наверняка молодняк их возраста соберется вместе, чтобы поплавать и отдохнуть. Но семья отмечает отдельно, только в окружении родных.  — И кто будет?  — Отец, мы, мелочь.  Потому что только они — семья вожака Чон, и Тэхен — негласно и аккуратно — давно стал ее частью. Омега смотрит на свои руки, словно обдумывает предложение — пышные ресницы подрагивают от каждого вдоха.  — Хорошо.  — Их праздник будет в середине августа.  Стоило ли приходить ради этого разговора после ночи праздника солнцестояния в самый рассвет? 

;;;

 Жизнь продолжает плыть по течению — пробуждение с первыми лучами и зовом кукушки, забота о стае, привычная работа в лесу и на полях, общие ужины с стаей, долгие разговоры с дорогими сердцу людьми. Тэхен привыкает к беспощадному вниманию солнца в течение дня и нежным объятиям холодного ветра по ночам, кожа его становится темнее на несколько тонов, из-за чего светлые локоны выделяются еще сильнее. Он немного похудел, но при этом окреп духом — почти каждый вечер до ужина волком старается обходить территории южных земель.  Стая тоже вернулась к привычному укладу жизни после потрясений и празднеств — оборотни ходят на охоту за кабанами, косулями и зайцами, учат молодняк бесшумно передвигаться по лесу и скалить клыки, оберегают непоседливых щенков. Другая часть ухаживает за посеянными полями, собирает малину, черешню и лечебные травы, ходит по грибы. Некоторые альфы ремонтируют дома и другие помещения, строят новые жилища для будущих пар, помогают поселению расширяться. Дел много, и каждому найдется занятие по силе и душе.  Чонгука почти не видно и не слышно: он почти всегда занят работой. Его можно найти или черным волком в лесу, обходящим территорию по границе, или с тушей кабана в пасти, или человеком среди строителей или фермеров. Он просыпается раньше всех и позже остальных засыпает. Иногда даже оказывается в домике для щенков — учит самых маленьких обращаться в людей, грозно рычать или выть на луну. Кажется, словно он готов взяться за любую работу, только бы не говорить и не пересекаться ни с кем, в особенности — с омегами. По вечерам привычно заваливается грузным черным волком на деревянные половицы перед зажженным камином — и спит теперь только дома. Более от него не пахнет ни вишней, ни другими сладкими феромонами — только чистая амбра и мускус.  Хансона Тэхен тоже почти не видит — его, например, не было на празднике солнцестояния. Слышал только об ужасном скандале в доме семьи Ли и скоропостижной церемонии закрепления союза с Чусоком без приглашенных гостей. Теперь омега безвылазно сидит в жилище с новоиспеченным мужем и лишь иногда появляется на ужинах или общих мероприятиях.  Чонсын все чаще остается ночевать у них дома, потому что неожиданно сильно привязался к Тэхену, делится с ним всеми секретами и просит советов, будь то отношения с Минхо или как лучше заплести волосы — и омега не может ему противостоять. С дня праздника летнего солнцестояния прошла неделя, и Тэхен все чаще задумывается о желании научиться охоте. В один из дней Чимин ведет его знакомиться — в лесной чаще у камней, поросших мхом, лениво потягиваются четыре обнаженные омеги. На улице стоит ужасный зной, цикады раздражающе стрекочут со всех сторон, нет ни намека на ветерок, и Тэхену, если честно, тоже хочется полностью раздеться, хоть он уже одет в южные легкие ткани. — Я вам привел тут ученика, — Чимин в прямых лучах сияет невозможно ярко, словно сам сейчас пустится шугать всех зайцев леса. — Тэхен хочет стать охотником. Омеги внимательно его рассматривают с толикой интереса и желания понять, достоин Тэхен быть с ними и заниматься ответственным делом. Наверняка знают мужа будущего вожака, видели со стороны и может даже пересекались на работах, но так близко — впервые.  — Тебя твой тата не научил? — первым спрашивает омега с собранными в хвост длинными иссиня-черными волосами и удивительно бледной, сияющей на солнце кожей.  — Мой тата умер, едва родив меня, и на севере омегам не принято охотиться, — спокойно отвечает Тэхен.  — А ты теперь, я так погляжу, южанин, — включается второй с ярко-рыжей копной коротких волос — омега в теле, мягкий, пышный, словно сдобное тесто.  — А муж тебя почему не учит? — задает неудобный вопрос третий, полная противоположность второму — худощавый, жилистый, с прорисовывающимися мускулами на животе.  — Я хочу учиться у омег, — уклончиво отвечает.  — Тогда мы тебя научим, — на ноги встает последний, самый старший и, видимо, главный охотник с красивыми ореховыми глазами. — Меня зовут Ханыль.  Почти весь день Тэхен проводит с ними в ипостаси волка — они обходят обширную территорию, принадлежащую южной стае Чон, залезают в поросшие плотным папоротником рощи, показывают, где обычно охотятся — за рекой, ближе к холмистой местности, или глубоко в лесу, где много заячьих нор, и учат быть бесшумным в лесу.  Так проходит пара дней обучения под невыносимым зноем. Тэхена к настоящей охоте пока не допускают, но он учится ловить зайцев, словно юный щенок — опускает брюхо к земле и в моменте выбегает за выбранной жертвой, но тот умело прячется в пышной траве и в моменте совсем пропадает. За спиной беззлобно посмеиваются омеги. Тэхен,  резко обернувшись, замечает еще одного зрителя его неудачи — крепкий темно-бурый волк-альфа, высунув язык, одобрительно тявкает, но не может спрятать смешинки в золотых глазах.  — Ты молодец, — Тэхен слышит чужой голос в голове, передаваемый через ментальную связь, и узнает в нем Тэиля — альфу с короткими кудрями. — Настоящая угроза для зайцев.  Тэхен на шутливое издевательство недовольно бьет хвостом по листве и отворачивается, не желая выслушивать смешки, ведь это только вторая его попытка. Бурый волк оказывается рядом и аккуратно бодает его мордой по спине.  — Не обижайся, Тэхен. У тебя хорошо получается, просто нужно быть более терпеливым.  — Я достаточно терпелив, — порыкивает недовольно.  — Идем за мной.  Они проходят чуть глубже в лес, где солнечные лучи едва пробиваются через плотную листву, и Тэиль выбирает удобный куст — опускает все тело на лапы, сжимается, словно готов в любой момент вскочить и сорваться в погоню, морду наклоняет к траве. Тэхен повторяет за ним.  — Ты должен внимательно слушать, — делится Тэиль, и голос его, теплый и мягкий, неожиданно звучит поучительно. — Шелест листвы, как хрустит ветка, божья коровка опускается на цветок, синицы напевают друг другу.  И Тэхен прислушивается — ловит каждый отдельный звук из миллиона и при этом словно складывает их воедино в цельную картину. Звуков так много, что ушки не могут сразу сосредоточиться на чем-то одном, но Тэхен старается.  — А теперь — принюхайся. Ты уловишь очень много запахов, и это правильно. Но нужно определить цель и выделить только ее из всего множества.  Теплый феромон карамели Тэиля, отстраненные легкие запахи омег-охотников в стороне, что-то пряное, с нотками амбры где-то совсем далеко, смолистая свежесть сосен, удушающий привкус крупиц пыли в зной, благоухание множества цветов — Тэхен теряется от разнообразия ароматов, но улавливает среди них необходимый — зайчатины. Свежей, горячей, живой. — Я чувствую его, — гордо делится достижением.  — Хорошо. А теперь выжидай. Если ты просто сейчас пустишься в погоню, то потеряешь момент.  Они ждут достаточно, чтобы небольшой, но упитанный светленький зайчонок расслабился и, подпрыгивая на лапах, подобрался близко к кусту малины.  — Сейчас!  Один большой прыжок на пружинистых лапах — и шея зайчонка оказывается в пасти хищника. Тэхен на эмоциях не сразу понимает, что смог поймать первую дичь, но, едва осознание бьет по пушистой макушке, он довольно бодает альфу, как тот делал это совсем недавно.  — Получилось!  — Я же говорил, тебе просто нужно немного терпения.  Тэхен аккуратно опускает тушку на траву и, наклонившись всем телом, начинает медленно поедать добычу, желая насладиться этим моментом. А после, словно вспомнив, бросает стоящему рядом альфе небольшой кусочек.  — Ты помог мне, поэтому эта часть твоя.  Тэиль, кажется, немного удивлен, волк с минуту просто смотрит, но благодарно кивает мордой и приступает к подношению. Хвост начинает беспричинно активно крутиться во все стороны. — Если нужны будут еще уроки, ты только позови. 

;;;

Тэхен все чаще проводит вечера на первом этаже дома — после ужина они возвращаются втроем с Чонсыном, зажигают костер и устраиваются на ковре или на диване. Иногда младший омега заваривает чай, иногда читает свои стихотворения. Чаще всего просто разговаривают обо всем и ни о чем конкретном. Дом начинает походить на место, в котором живет настоящая семья — пахнет лилией, малиновым чаем и пряностями.  Помимо основных обязанностей Тэхен все больше времени проводит с охотниками — не только омегами, но и Тэилем, из которого вышел потрясающий учитель. С ним он поймал еще несколько зайчат и даже одну старенькую косулю, которую Тэхен с гордостью притащил в поселение в окровавленной пасти и отдал на кухню под одобрительные взгляды сородичей. Ему все больше нравится проводить время в лесу, изучать следы животных, выслеживать их — и он хочет большего.  — Совсем скоро мы пойдем охотиться на косуль у того озера, думаю, тебе можно будет с нами, — пожимает плечами Ханыль. — Ты быстро учишься. Вечером Тэхен делится радостной новостью с Чимином, но его это, кажется, не особо интересует. А вот другая тема — очень.  — Вся стая шепчется о том, что ты дал Тэилю свою добычу, — заговорщически делится омега. Его широкая улыбка не предвещает ничего хорошего. — Это правда?  — Эм, да? Пару раз. Когда впервые поймал зайца, и еще как-то… А что?  — Тэхен, делиться с альфой или омегой едой, которую ты сам поймал — прямое ухаживание. Охотники видели вас, и теперь все об этом знают.  Тэхен замирает — все? И Чонгук тоже? Но он никак не отреагировал — ни словом, ни взглядом, ни действием. Почему? Ему настолько без разницы, что его названный муж делится едой с другим, буквально ухаживает? Хотя мгновенно приходит другая мысль — почему он должен об этом волноваться, если они никто друг другу и никаких искренних обещаний в верности не давали. И почему Тэхен вообще об этом думает — ему должно быть совершенно все равно на то, что думает о нем Чон Чонгук и что чувствует, пусть они и связаны ненастоящим союзом под Луной.   — Тэхен-а, он тебе нравится?  — Кто — Чонгук? — вырывается раньше, чем он успевает об этом подумать. Чимин коротко смеется в ладошку.  — Нет, Тэиль. Если подумать, он молодой и крепкий, без пары, охотник, еще и кудри эти его… И я видел, как он смотрел на тебя — еще тогда, в ночь солнцестояния.  — Чимин, я в союзе с вожаком. Что за глупости ты несешь?  — И что… — он пододвигается ближе, взгляд становится хитрым, словно Чимин не волк, а настоящий лис. Наверняка в прошлой жизни именно им и был. — Просто задержаться в лесу, поцеловаться…. Он смеется, когда получает легкий удар по плечу. Тэхен мнется некоторое время, сжимая холодными пальцами край рубахи, обдумывая слова. Смог бы он поступить так же, как Чонгук с ним — вернуться домой, неся на себе феромон постороннего альфы, чувствовать фантомные прикосновения чужих губ, засыпать в крепких объятиях того, с кем не связан священными клятвами? И почему мысли снова о реакции Чонгука?  — Тэиль мне не нравится, — совершенно серьезно отвечает Тэхен. — Он милый и добрый, но мой омега никак на него не реагирует.  — А на кого тогда реагирует маленький беленький омежка? — Ни на кого. 

;;;

На большую охоту собираются с самого утра, на рассвете, когда небо окрашено в огненно-красные и желтые тона — к поляне лениво и сонно подтягиваются по одному или группами альфы и омеги. Чонгук внимательно следит за ними, но взгляд непроизвольно возвращается к лунному омеге впереди — Тэхен пришел с ним в числе первых, выказав желание поучаствовать в первой для себя охоте. Ханыль одобрил это решение, посчитав северянина готовым — тот тренировался несколько дней, стал настоящей грозой для зайчат, даже поймал одну старушку-косулю, и Чонгуку ничего не осталось, кроме как согласиться. Омега кажется взволнованным, но вдохновленным, как обычно бывает перед важным событием или праздником: мнет привычно тонкие пальцы, прячась от прямых лучей под низкой шапкой пушистого дуба, шутит о чем-то с рыжим Ынми и стройным Бэкхеном. Но что Чонгук непроизвольно отмечает с неприятным зудом где-то внутри — пухлые губы расплываются в тонкой улыбке при виде подошедшего Тэиля.  Едва охотники оказываются на поляне в сборе, то начинают стягивать одежды, чтобы обратиться в волков. Занятие привычное и быстрое, некоторые уже потягиваются на мягкой траве и тявкают о чем-то своем. Но Тэхен не может — Чонгук вспоминает их неловкий разговор на рассвете в спальне, когда случайно застал раздевающегося омегу, а тот ужасно смутился. Он не решится оголиться перед всеми сейчас — поэтому Чонгук подзывает к себе коротким «иди ко мне» и прячет за широкой спиной от чужих взглядов.  — Я не смотрю, — взгляд направлен на чистое небо цвета тэхеновых глаз.  Легкая ткань шуршит, а после Чонгук слышит благодарное тявканье — перед ним сидит белоснежный волк, похожий на маленький слепленный руками снежок. Хочется прикоснуться и ощутить мягкость пушистого меха, потому что омега необычайно красив во второй ипостаси: на юге белые волки не водятся. Но Чонгук только скупо кивает и отходит в сторону, чтобы самому оголиться и быстро обратиться. Остальные оборотни ждут его приказов.  Рой мыслей-пчелок бесконечно жужжат в голове, из-за чего Чонгук никак не может сосредоточиться — ему нужно вести оборотней за собой на охоту, он должен быть в форме, строгим и бесстрашным, настоящим альфой. На деле же  — в сердце скребется необъятная ослепляющая злость, которую он крепко держит в узде, не позволяя никому увидеть ее уродливое лицо. На что или кого именно — он сам не понимает, но эфемерные когти безжалостно дерут крепкую грудь.  — Следуйте за мной.