Китежский штрафбат

В нос ударила резкая невыносимая вонь, такая сильная, что Великую Революционерку вывернуло бы наружу со всеми потрохами. Она была настолько внезапной, что я рефлекторно сморщилась и приоткрыла слипшиеся от пота глаза. Из моего рта тут же плеснул поток горько-кислой рвоты, половина которого так и осталась в пищеводе - как оказалось, меня засыпало горой бойцов, которая даже вздохнуть нормально не давала. Прикрыв нос и рот заляпанной в свежей крови рукой, я несколько раз поморгала и прищурилась. Передо мной лежало бездыханное тело какого-то гештальта, причём лицом, изображавшее смесь из страха, удивления и досады, ко мне. Пару секунд спустя контузия отступила, и я услышала гул огромного скопления трупных мух. Еле-еле вытащив вторую руку из-под завала, я схватилась ею за воротник униформы встретившего меня мертвеца и потянулась медленно вперёд. Нет, похоже, этого мало. Пришлось дрыгать и лягать ногами, извиваться, как червяк; тут же с кучи скатилась парочка трупов, бестолково раскидывая безжизненными конечностями. В конце концов, спустя пять минут конвульсий, мне удалось выползти и даже встать на ноги. Тут же прояснилась причина зловония: грудина гештальта была разодрана в уродливую кашицу, в которой резвились белоснежные опарыши - поистинне бессмертные твари. Из неё торчали сломанные ребра, на которых свисали ошмётки легких и сердца; ног у трупа не было, ниже пояса лишь торчал стержень обрубленного позвоночника и часть таза. Увидев на рукаве солдата шеврон Империи, я хмыкнула. - Ох, только хлеба не хватает, - злобно проговорила я, убрала руку с лица и плюнула ему прямо меж глаз остатками блевотины и крупинками песка. Нащупав на ремне малую сумочку для гранат, (да уж, от предназначения осталось только название) я быстро раскрыла её. В ней лежали дюжина гильз для штурмового дробовика Zwerg-12, чека от гранаты, раскладной ножик и свежая пачка дешёвых папирос. Жаль, что они сейчас абсолютно бесполезны: вокруг не видать ни спичек, ни огнива, да и толкового источника огня нету. Я оказалась посреди покрытой гигантскими воронками и мертвыми телами пустыни. Дул мягкий и приятный ветер, бережно трепавший волосы и сдувая с туловища прилипший песок, но и одновременно распространяя запашок трупного яда. Да уж, наши "Hagel" постарались на славу, ничего не скажешь. Перебили и тех, и других - руки бы оторвать чёртовым наводчикам, да и не только им, а тем придурковатым идиотам, что вызвали "огонь на себя". - А ведь им ещё "Героя Нации" дадут, - раздражённо проскрежетала я зубами, скорчив гримасу отвращения и почесав очи, в которые попала парочка песчинок. Таких "героев" я просто терпеть не могла; в основном это были свежие новички, бросавшиеся прямо в гущу потасовки и немедленно пропадавшие в ней без следа. Их имена потом ещё прославляют по радио, а добросовестных воинов, действительно с пользой и отвагой ворвавшихся в битву и ценой здоровья, а чаще всего и жизни, перебили несколько имперских варваров, даже не упоминают. - Ладно, пора возвращаться в тыл, - решила я, почесав пыльные волосы. Из-за спины я выхватила личный дробовик и как следует оттряхнула его. Мне ещё не хватало, что он заклинет вследствие попадания песка в механизм. Затем я, набрав сухого воздуха в псевдолёгкие, что есть мочи заорала: - Эй! Есть кто живой? Ответа не последовало, лишь завывание ветра висело вокруг, словно стоны и недовольное мычанье погибших солдат. - Повторяю ещё раз для особо глухих остолопов: есть кто живой? Тут из модуля рации послышался сначала протяжный писк, затем шумный треск. - Приём, приём, кто-то меня слышит? - донесся из динамика слегка взолнованный молодой женский голос. - У меня тут ЧП кое-какое, помощь не помешала бы... Ответьте, пожалуйста, приём... - Приём, Вас слушает STCR-133, докладывайте, приём, - ответила я холодным тоном, опустив дробовик дулом вниз. - Слава Нации, хоть кто-то живой, - моя новая собеседница облегченно выдохнула в микрофон. - Я STAR-512, у меня серьёзная травма нижних конечностей, так ещё и рука всмятку, а аптечек как назло рядом нет. Запрашиваю помощь в эвакуации, приём. - Что за чёрт? Почему у Вас даже ремонтного патча нет? - возмутилась я. - Мне не выдавали, - грустным голосом ответила STAR. - Так Вы мне поможете или нет, приём? Я закрыла глаза и сплюнула. Впрочем, ничего удивительного - бывали и случаи, когда даже опытных рядовых отправляли в "красную зону", элементарно не выдав даже одноразового шокера, который полагался каждому солдату в любом случае. Мог развиться и обратный сценарий: новобранец получал в руки минимальное оружие, и под давлением здешних условий автоматически превращался в похожее на так называемое приматообразное с гранатой. Что поделаешь - таковы правила Кифера: или смиряйся, или готовься к списанию за непослушание, или сложи храбро свою голову на поле брани, или помри глупо там же, нет разницы, с оружием или без него. - Ладно.. Вы можете сказать, где находитесь? - я оглянулась. - Здесь живого места не видно. - Я без понятия, - STAR слегка хихикнула, что весьма меня обрадовало. Главное - сохранять чувство юмора и холодную голову в таких ситуациях, иначе пиши пропало. - Но я могу выстрелить факелом. - Валяйте. Тут же раздался глухой хлопок, и я увидела молниеносно вздымающуюся вверх красную светящуюся точку. - Нехило Вас так-то закинуло, - усмехнулась я. - Есть чем защищаться в случае чего? - А как же... - Отлично, я выдвигаюсь. Попрошу оставаться на связи. - Само собой. А можно уже на "ты", а? Такой внезапный вопрос заставил меня остолбенеть и пару секунд поколебаться. Сказать по правде, на "ты" ко мне ещё никто не обращался, ни разу. Даже мои сестры обращались ко мне исключительно на строгом формальном языке. Хотя кого волнуют формальности в такой дыре, как эта? - Как хотите, - в конце концов выдала я, стараясь сохранить хоть какую-то официально-деловую манеру общения. Повесив дробовик через плечо на спину, я мотнула головой, вздохнула и медленно побрела в сторону выстрела. На Китеже вечерело, а вместе с тем и холодало. Да, действительно, климат теперь здесь более умеренный, но сильные похолодания ночью остались и, судя по всему, останутся ещё надолго; в таких случаях обходятся чугунными обогревателями, которых у нас, конечно же, не было. Слишком уж это мелочно для нашей Великой Нации. Порой подо мной хлюпала ещё свежая кровь имперцев и националистов. Звук при этом был забавный, будто наступаешь на тысячи виноградных ягод. Да и вся ситуация эта забавная, лишь бы не нарваться на какого-нибудь чудом выжившего противника. У меня не было никакого желания ввязываться в очередной замес. Хотелось просто отдохнуть, хотя бы пару часов, ожидая с нетерпением, пока дева в черном одеянии с косой вновь не пройдётся по полям боя. И вот на связь выходит какая-то STAR, которую завезли сюда за то же самое, что и меня. Это мог быть крупный акт хулиганства, убийство, хула в сторону правительства, обыкновенное грубое неподчинение... Сюда попасть достаточно просто, ein Kinderspiel*. А если хочешь уйти, то выхода только два, простой и посложнее: либо смерть, либо великий подвиг. - Приём, - вдруг проговорила рация. - А как мне тебя называть? Прозвище у тебя есть? У меня вот есть, мне EULRы дали, когда я ещё на Ротфронте служила. "Булочка", представляешь? "Булочка"! - У меня нету прозвища. Называйте меня по номеру. - Хорошо, Сто тридцать третья. Вот так можно? - Можно. Я прикусила губу и немного расслабилась. Шаги стали более точными и лёгкими. - "Булочка"... А почему так? - О, это целая история, - STAR кашлянула, потом шмыгнула. - Тогда на Ротфронт завезли новую выпечку. Weißbrötchen**. Слышала о таких? - Никак нет. - Ну так вот; эта выпечка была размером не меньше ладони. Снаружи - твердая плотная корочка, а внутри - сладкая-сладкая мякоть, тебе бы понравилось! И "совы", эти маленькие негодницы, сказали мне так: "Слишком уж ты весёлая для "скворца". Обычно они все такие серьёзные, угрюмые, шаг влево, шаг вправо - расстрел, шуток не понимают. Будешь "Булочкой": снаружи ты та же грозная и твердая STAR, зато внутри - просто чудо." Представляешь? Ох, помню, как я тогда засмущалась, покраснела, сказала "Опозорить меня решили перед товарищами, чертовки? " К слову, я с ними потом подружилась; мы вместе проводили время за отдыхом, а иногда и отбоем, слушали музыку, просто общались между собой... Мне стоило бы отметить, что "Булочка" рассказывала всё это мирным спокойным голосом. Мне не хочется, чтобы вам она показалась какой-то назойливой болтушкой, это отнюдь не так. В её манере речи чувствовалась ностальгическая радость, повседневное мирное тепло и уют родного дома. Мне стало вдруг очень хорошо. Я шла к месту встречи, невинно улыбаясь, словно безумная, иногда подпрыгивая, да и в целом настроение резко поднялось. Слова STAR явно пошли моему внутреннему состоянию на пользу. Да уж, мне очень долго не хватало такой простоты!..Как там было, в той пропаганде... "Улыбайтесь, это всех раздражает"? Я коротко прыснула - какая ирония! - "Скворец", - обратилась я к ней. - Вы скучаете по ним? Честно говоря, мне хотелось продлить своё нынешнее состояние, подольше послушать о жизни за пределами Китежа, про которую я и напрочь забыла за все 734 цикла здесь. - Скучаю, - ответила реплика. - Хоть я и приехала только четыре цикла назад... Было дело думать о них, сидя в окопе. Тебя когда-нибудь обнимали? Я промолчала. - Замечательное чувство, знаешь ли... Когда обнимают - уже хорошо, а когда и ты обнимаешь в ответ - то вообще клёво. - STAR сделала краткую паузу. - Больше всего мне не хватает объятий взаимных. Lustig, einfach nur lustig***... Порою я обнимаю свое ружье в надежде, что оно ответит. И всегда разочаровыаюсь, - "Булочка" вновь хихикнула.

***

Я шла уже где-то час, когда окончательно стемнело. Вовремя, однако; по идее я должна была уже прийти на место, где была пущена сигнальная ракета. - "Булочка", - проговорила я в рацию. - Вы можете пошуметь? - Пошуметь? - Да. Любым способом, но шумите, иначе я Вас не найду в этой проклятой тьме. - Хорошо. - Жду, конец связи. Я выключила рацию и внимательно прислушалась. Несколько секунд спустя слева от меня послышался выстрел, похожий на пистолетный. Выхватив на всякий случай дробовик, я пулей побежала в направление звука. Перескочив через несколько преград в виде холмов из тел, камней и разбросанного по всей окрестности стрелкового оружия, о которые можно было с лёгкостью споткнуться и упасть, я прижалась к кабине подорванного бронеавтомобиля и заглянула за угол. В большой пыльной овальной воронке на земле ворочались две фигуры, которые нельзя было разглядеть во мраке. Одна из них держала в руке маленький револьвер и, что было весьма подозрительно, совсем не двигала ногами, в то время как вторая держала в захвате вооруженную руку первой; в другой руке она держала что-то наподобие длинной заточки, занесенной над ней же. Я сняла дробовик с предохранителя и набросилась прямо на существо с заточкой. Мы оба повалились на пыльный песок. Мой противник, очевидно, тупо не ожидав нападения извне, удивленно застонал; его заточка, оказавшаяся острой железной трубой, выпала из рук. С размаху я попыталась ударить его прикладом дробовика, но тот мгновенно пришёл в себя и перекатился в сторону, подобрав самодельный нож. Осознав, что без выбитых дробью наружу кусочков плоти и алого мяса не обойдётся, я вскинула дробовик, но тут же получила глубокий порез в щеке. К несчастью, такой ход меня значительно обескуражил, словно случайный ожог от утюга, и пара мгновений спустя я уже лежала на земле от мощного локтевого удара, уронив любимую двустволку. Удар прошёлся прямо в лобную долю - перед глазами тут же пробежали массивы программного кода и незначительное предупреждение, отчего я зажмурилась. Конечно, этого делать не стоило: мой оппонент, поняв мою безысходность, схватил лежащий на земле дробовик и приставил его прямо к моей груди. - Мразь, - тихо прорычал он и нажал на курок, но, к его удивлению, выстрела не последовало. Понятное дело: песок - коварнейший враг подобного оружия. Вдруг горе-победитель пошатнулся, схватился за горло, и, истошно застонав и закинув голову вверх, осел сначала на колени, а потом и упал ничком рожей в песочный сахар. Я медленно открыла глаза. В затылке имперца торчала пластмассовая рукоять боевого ножа. Недоуменно перевернув бойца на спину, я заметила пробившее насквозь шею сверкающее лезвие с ярко выраженными зазубринами. Из образовавшейся раны потихоньку начала сочиться тёплая кровь. Он был ещё жив, демонстрируя это мучительным кашлем, стонами и задыханием. - Привет, Сто тридцать третья, - заговорил из ночи женский голос. - Здорово я его, а? - Не то слово... Как Вы так ножи метать научились? А главное, где? - потрясенно спросила я. - Талант, наверное, - "Булочка" засмеялась. - На военной подготовке я была полным нулем, а вот ножами кидаться умею. На досуге с девчонками баловалась. - Ага, я Вам так и поверю, - я усмехнулась. Мне эти слова показались наглым враньем. Или мне было просто завидно - тоже может быть. - Не вернёшь ножик-то, а? А то сама я встать не могу. Я фыркнула. - Пускай помучается, гадёныш, - насмешливо произнесла я. - А ноги - это не проблема, сейчас я Вас заштопаю, как с завода будете. С бронированного нагрудника я содрала личную аптечку первой помощи и ловким движением вскрыла её. Из неё посыпались герметично запакованные ремонтные патчи, баллоны со спреем, один продолговатый голубой шприц экстренного назначения и упругий жгут. Сняв колпачок с одного из баллонов, я принялась обрабатывать ноги реплики: обе оказались чуть ли не ампутированы (по словам STAR, в результате взрыва пехотной мины) и держались на последних связках, большинство которых были разорваны в клочья. Потребуется целая операция, чтобы "Булочка" вернула себе свои длинные элегантные спицы. С рукой дела обстояли не менее драматично. Два пальца висели в тряпичном состоянии, остальные три вырваны с корнем хозяйкой по причине чрезвычайно сильной раздробленности. Недолго думая я достала из сумочки ножик и молниеносно отпилила всю ладонь, а затем оставшуюся руку так же заштопала. STAR посмотрела на меня вопросительным взглядом. - В "зелёнке" тоже так бы поступили, с таким месивом долго не мучаются, - объяснила я. - Вернёмся обратно, и Вам новую прикрутят. Не волнуйтесь, я за это ручаюсь. Пятьсот двенадцатая понимающе кивнула и расслабилась. Я вытерла наступивший пот со лба и откинулась спиной к стенке воронки; потыкала дробовиком в лежавшего имперца - он был мёртв. Я устало закрыла глаза и глубоко выдохнула. - Послушайте, - протянула я немного осипшим голосом и посмотрела на "Скворца" . - У Вас огня не найдётся? Жуть как курить хочется. STAR сразу же зарылась в своем малом походном рюкзачке, притаившимся рядом. Вытащив из него коробок приличных спичек, она умело бросила его мне. - Благодарю, - сказала я и, в свою очередь, вынула из пачки папироску. - Закурите? Не могу не отметить, как STAR засияла. Меня это развеселило и я едва заметно улыбнулась. Сейчас и самая незначительная мелочь покажется кладом. - А можно? - Самой собой, - держа в зубах самодельную сигару, я протянула ей такую же. Та с радостью приняла её, сняла защитную маску и поднесла конец к пламени. Воздух наполнился дымом недорогого табака и нашими облегченными вздохами. Вкус и запах был такой себе, но лучше уж жадно вдыхать аромат горящей в бумаге дряни, чем вонь трупов. Вокруг стояла тишина, изредка нарушавшаяся далекими выстрелами громадных мортир, гаубиц и больших пушек боевых моделей MNHR. Молчание продолжалось минут пять под характерные звуки наслаждения, пока "Скворец" не обратилась ко мне: - Переночуем? Или так, напролом пойдём? Она затянулась и выпустила приличный клуб дыма. Я с ухмылкой выдохнула, стряхнула пепел. - Глупый вопрос. Сейчас идти куда-то означает заблудиться с вероятностью, - я скорчила умную мину, - сто десять процентов. Так что хотите-не хотите, а подождать до рассвета следует, хотя бы до первых сумерек - до них часов примерно семь-восемь. Затяжка. Выдох. - Дежурим по сорок пять минут. Начнём с меня. А там уже увидим. Внезапно подул короткий ветерок, и у STAR потухла папироса. Она удивлённо и с досадой подняла брови, потрясла её. - Агрх! Да чёрт возьми! - запричитала реплика. - Даже природа покурить нормально не даёт! Я усмехнулась и хотела было уже потянуться за спичками, как вдруг жертва сил окружающей среды поднесла кончик своей папироски к моему и вдохнула: конец вновь заалел и задымился. Я просверлил её наклонившийся лоб скептичным взглядом, после чего та отстранилась и продолжила выпускать дым, как ни в чём не бывало. Честно говоря, меня это жутко разозлило. Ненавижу я подобного рода внезапности. - Слушай, - начала не заметившая моего покрасневшего от смущения и Wut**** лица "Булочка". - Вот вернёмся мы к нашим; претензий же насчёт продолжительного долгого отсутствия не будет, а? Я цокнула и пожала плечами. - Формально не будет, а если в целом - то ещё как. Вы знакомы с нашей "Колибри"? - Да, я её знаю, - "Скворец" неодобрительно сморщилась. - Странная она. И пьяная постоянно к тому же, от неё несёт не хуже, чем от тех парней снаружи сверху. Затяжка. Выдох. - О ней и речь... Сначала, как всякая порядочная KLBR, она Вам устроит головомойку, ведь по традиции ей взбредёт голову гениальная мысль. Оказывается Вы не реплика серии STAR, прибывшая помирать в самом грязном углу Китежа, а переодетый имперский шпион. "Булочка" прыснула и громко расхохоталась, да так, что поперхнулась и закашляла табачным дымом. - Что, серьезно что ли? - сквозь выступившие слёзы проговорила она. - Угум, - угрюмо буркнула я. - Предупреждаю, мучить она Вас будет часа два точно своим триклятым "профессиональным хайматским допросом", пороется ещё вот здесь, - я направила указательный палец в правый висок, - потом ей станет скучно и отпустит. STAR ещё пуще засмеялась, а я задумчиво сделала очередную затяжку. KLBR-066 была нечто из ряда вон выходящим. Все типичные представления о репликах её серии рушились вмиг карточным домиком при одном только взгляде на неё: вечно взъерошенные колтуном волосы, депрессивное выражение лица, ругань ненормативной бранью. Кому-то покажется такой образ комичным, учитывая маленький рост. Пускай это и так, но всем остальным членам штрафбата было искренне жаль "Гадюку" - такое позорное прозвище получила она, по словам "старейшин", в первый же день прибытия на плато имени Кифера. Жизнь сыграла с ней злую шутку. Раньше "Колибри" работала на Хаймате в отделе расследований AEON. Всё пошло под жуткий откос, когда в результате несчастного инцидента сгорело дотла здание общежития №6. Причиной стала ошибка в газоснабжении, однако "Гадюка" твёрдо верила в то, что произошёл именно поджог каким-нибудь террористом из рядов повстанцев, которых яростно ненавидела и с которыми, не побоюсь сказать этого запрещённого в нашей Нации слова, с фанатизмом боролась, не проявляя ни капли пощады, даже если дело касается детей. Плюс к тому в пожаре были приведены в негодность абсолютно все её близкие друзья, единомышленники и коллеги, что усилило кипящий в ней огонь гнева. Власти отчаянно пытались дело замять, что совершенно не устраивало "Гадюку". По фальшивому приказу, якобы изданному самой верхушкой AEON и нелегально составленному "Колибри" лично, требовалось подвергнуть всех заключённых лагеря "Neues Glück*****" жестокой казни, инициатором и исполнителем которой вызвалась сама. И несмотря на то, что лишь процентов сорок узников составляли члены повстанческих группировок, все до единого были сначала демонстративно допрошены, подвергнуты пыткам, а затем и заживо сожжены. "Закон Хаммурапи всегда действовали, действуют и будут действовать" - так говорила она. Позже обугленные тела были обнаружены комиссией, и KLBR-066 вызвали на допрос. За такое тяжкое преступление полагалось немедленное списание, но ввиду высокого чина её отправили на исправительные работы вместе с участниками заговора. Правда пробыла она в рудниках Ленга недолго - однажды, по какой-то причине сильно разозлившись, "Гадюка" зарубила гештальта во время смены тяжёлой киркой. Кайло вонзилось прямо в темя, размозжив голову невинного в месиво. Тогда AEON предприняла суровые меры: "Колибри" лишили всех государственных наград и чинов, а потом депортировали на Китеж, где теперь с горя пьёт фронтовой самогон и орёт народные песни, причём не только днём. Спасением от такого террора служит наша главнокомандующая - FKLR-009, регулярна усмиряющая бедную реплику усиленным биорезонансом. Я потушила окурок об песок и зарыла его в нём. Потянулась. - "Булочка", ну что, по койкам? В ответ - тишина. Я повернулась к STAR и кратко прыснула: она лежала с закрытыми глазами, опершись спиной об стену воронки, раскинув руки по сторонам, в одной из которых догорал изуродованный бычок. Она явно дремала, что было слышно по тихому храпу. Покачав головой, я сняла сгоревшую папироску с её пальцев, точно так же зарыла её в песок, как и мою. Затем, парочку мгновений поколебавшись, я сняла с себя шинель и накрыла ею "Булочку". Та сладко вздохнула и сквозь сон пробурчала что-то неразборчивое. Мне это показалось чрезвычайно забавным и я оставила на её холодном лбу лёгкий щелбан. Я поднялась, заново оттряхнула от песка дробовик и тут же осела в воронке, глядя внимательным взором вдаль. Над Китеже наступила тёмная ночь. Словарь немецких слов и выражений: *Kinderspiel - детская игра (дословно; значение чего-то легкодостижимого) **Weißbrötchen - белые булочки ***Lustig, einfach nur lustig - смешно, просто смешно ****Wut - гнев *****Neues Glück - новое счастье