Он полюбит все твои трещины.

***

—Не хочешь прогуляться в саду вечерком? - спросил Вильгельм Пущина, когда они топали на прогулку после скучной математики для Кюхельбекера, и занимательной для Вани. —Ну, допустим. Часов в 8? —Да, отлично. Как раз хотел предложить это же время. Вильгельм улыбнулся. Ваня отлично ведётся! Теперь главное, чтобы и у Саши не было дел. —Тогда, я жду тебя после фехтования. Ваня помахал ему рукой и ушел к себе в комнату довольный. А когда посмотрел на стену, увидев уже знаменитую для него щель, то слегка погрустнел. Опять стало так совестно. Все это время он ходил в печали. Плохо же он с ним поступил? Ужасно! Если сказать еще хуже, то по свински. Хотелось опять увидеть Сашину макушку в проеме двери, его глаза в щели. Подкинутое письмо в книге, которыми они обменивались. Не хватало его. Не хватало его друга. Такого дорогого и бесценного. Дороже всех остальных, дороже любых самых дорогих камней! Пущин готов отдать всё, что имел, имеет и будет иметь.

Лишь бы Саша был рядом.

***

—Погуляем? Костя шел с Сашей на урок фехтования, ведь среда сегодня. Форму оба держали в руках, тяжеловатая. —Ну, давай. - Саша улыбнулся, услышав не «погулять», а «прогулять», поэтому уже готов был бросить форму и убежать в коморку, где с Ваней они раньше прогуливали.

С Ваней..

Даже в мыслях было тяжело произносить это имя. И все те люди, с которыми Саша знакомился.. Называть именем своего друга совершенно чужого по ассоциации человека. Трудно. Тяжело. В каждом этом «Ване» он пытался найти хотя бы малую частичку своего друга. И все тщетно. Никто не учил его математике. Никто не залечивал ему раны после дуэли. Никто не передавал еду в карцере. Не мог никто заменить его. И это ранило. Ранило, что он так привязан к тому, с кем ссорился сам. Но Костя обещал помирить. А обещания сдерживал всегда. Никогда он не замечал за ним невыполненного. Значит, что с Ваней и вправду они поговорят! —Стоять, стоять, Пушкин. Прогулять и погулять — разные вещи. - Костя придержал его форму свободной рукой. - Погуляем.. допустим, в 8 часов? Когда начнется перерыв. —Ну.. и куда мы пойдем? - Саша прогуливать уроки был не против, поэтому почти сразу расстроилсч. —Ты знаешь много мест? В сад, конечно. —Ладно, сад так сад. А с Ваней я когда поговорю? - нетерпеливо сказал Сашка. —Попозже. - слишком уж загадочно произнес Данзас. А Саша приподнял одну бровь и уставился на моську друга. Да уж, со скрытностью у него плохо.

«А. П.»

Сразу после ужина Саша начал собираться на их прогулку. Конечно, он заподозрил, что что-то не так. Услышав, что за стенкой Пущин тоже копошится, он прислушался. Ваня собирался и бормотал что-то под нос, так тихо, что ничего не разобрать. Но его голос можно было услышать. Саша не выдержал и постучал по стене несколько раз. Плевать, сколько они не общались. Плевать, сколько раз Пушкин кидал взгляд и надеялся увидеть такой же нежный в ответ. И наплевать хотелось на тот жалкий поплывший рисунок в тумбочке, на обратной стороне которого было написано громадное стихотворение об этой жалкой и запретной любви. О любви, которая не должна состояться. О любви, которая не суждена существовать. По всем канонам мира — ты не можешь быть с ним. Послышался ответный стук, а затем и голос. —Саша? —Тебя куда-то позвали? - не стал томить Пушкин. —Ну да, погулять в саду. А ты чего копошишься? —И меня. Тоже.. - Саша замялся, счастливо улыбнувшись. Не подвело его чутье, не подвело! И резко стало так радостно на душе.. —Меня так грызла совесть все это время. Мне жаль. - Хорошо было говорить через стенку, что Саша не видит Ваниного лица. А то явно бы рассмеялся. Ресницы стали подрагивать, губы Пущин уже обкусал. А рука прижалась к стене. И он надеялся, что где-то за этой стеной рука Саши лежит там же. —Мне тоже, тоже.. Безумно жаль! - Пушкин стал таким эмоциональным, как только стал переживать. - Сколько же времени я так просидел в одиночестве, Вань? —Наверное, Вильгельм и Костя хотели, чтобы наша встреча была неожиданной. Но кое-кто они оба не учли.. Ваня рассмеялся, а Саша за ним. А затем, Пущин сказал, накинув мундир на плечи. —Se réunir. Нам уже пора играть свой погорелый театр.

***

Они шли по разным коридорам лицея. Ваня вышел через главный вход, а Саша проскочил через запасный выход в библиотеке. Настраивались оба долго. Как только Ванька увидел Сашу в кустах, а он его, стоящего на тропинке, улыбка поползла к ушам. «l'essentiel est de faire semblant que nous ne nous attendions pas!» - подумалось Пущину. Идя по тропинке и дойдя до моста он оглянулся, якобы никого не увидев. Но заметив две подозрительные макушки в окне второго этажа у Лицея, которые даже спрятаться не удосужились. А Пушкин, как только смог совладать с эмоциями, вышел тоже. Встал перед Ваней и оглянулся также, для вида. Вильгельм да Костя все равно не слышали их диалога, поэтому нужно было играть только максимально удивленные лица. —И долго мы так будем? - спросил Саша с приоткрытым от "удивления" ртом. —Потом нахмурься, якобы ты не рад. Представь, что тебя обманули, а вместо меня стоит.. нуу, Пилецкий? - Ваня попытался не расхохотаться. А Пушкин действительно состроил такую недовольную гримасу, словно только что целиком засунул в рот лимон. —Не так сильно, товарищ. - Ваня приподнял одну бровь, но потом тоже нахмурился, даже слегка пихнув друга в плечо. —Ээ! Ты чего? - Саша взялся за свое плечо. —Делаю вид, что не рад тебя видеть. Ладно, теперь тебя берет вина. Извинись. —О, прости меня, я так скучал! - Саша широко улыбнулся, но потом действительно стал говорить искренне, взяв Пущина за обе руки. - Нет, правда, прости меня. Он сделал паузу, увидев раскрытые глаза Ваньки. —Меня безумно грызла совесть. И.. и за то, что я не поговорил раньше. И за то, что обидел тебя.. - Саша вздохнул, посмотрев ему в глаза. - Я.. понимаю, что сейчас не лучшее время говорить об этом, но.. Ваня перебил его,опять начиная тараторить с нервов. —Ну о чем же ты? Меня тоже совесть грызла, и ревел я, и подойти хотел.. А в итоге трус я, да и только. —Да, да, извинились уже. Я тебя простил, ты меня прощаешь. Я не об этом. - Саша глубоко вздохнул, даже не зная, как лучше начать.

«Ты настолько нравишься мне, что каждый день я хочу видеть только твое лицо. Слышать только твой голос и смех. Смотреть только тебе в глаза. Касаться только твоего тела. И.. после того ужасного случая, как только я коснулся того, что, кажется, нельзя трогать обычным друзьям. Тогда все перевернулось с ног на голову! Я перестал так часто обнимать тебя. Начал только корить себя за такую нездоровую любовь. Но я не могу больше, не могу! Я никогда не полюблю кого-то сильнее, чем люблю тебя. Мне никогда не может быть так плохо и хорошо от любви одновременно. Пожалуйста, просто скажи о том, что когда-то тоже думал обо мне так..»

Хотелось сказать Саше, но единственное, что он смог выпалить со скованным горлом и крутящимся внизу животом было: —Ты прекрасен. - А потом сам же покраснел и опустил голову, начав оправдываться. - В смысле о том, что человек ты прекрасный, и еще.. —Нет, Саш. - теперь перебивал Ваня. - Ты не об этом. Он улыбнулся. «Знаешь, я люблю тебя. Так сильно, как не мог бы написать, как не мог бы сказать. Описание моей любви к тебе еще не придумали словами, которыми это можно выразить. Я хочу быть вместе в будущем. Хочу увидеть, кем ты вырастешь. И останешься таким же разгильдяем, или возьмёшься за ум и станешь кем-то гениальным? Хочу узнать, каково поцеловать тебя. Нет, Саша, не поцеловаться, а какого поцеловать Тебя.» Ваня только взялся за обе щеки друга. —Хочешь? - Пущин приоткрыл рот, и только сейчас понял, что не знает, как лучше сказать об этом. «Встречаться?», «Всегда быть вместе?» —Хочешь мы поцелуемся? - Выпалил Сашка, улыбаясь. - Я правда не умею.. Но я могу наверстать! Вань, правда, нет таких слов, чтобы описать то, что я чувствую сейчас. Он вывертелся из рук Пущина, взяв того за плечи. А Ваня только мог краснеть и кивать словам, которые выходили из рта друга?.. так быстро, что он не успевал понять, о чем он вообще говорит. И только когда теплые губы Саши накрыли его, то Ванька поплыл. Прижался к нему, моментально положив обе руки на его спину. Вот о чем он мечтал. Не о объятиях, не о друзьях, даже не о прогулках. Всего то для счастья ему нужен был один поцелуй.

***

—И что, правда встречаетесь? - Костя и Вильгельм уставились на них двоих, говоря это воедино. —Ну да. - Ваня кивнул, отвечая за Сашу. Который, кажется, все еще плавал где-то в облаках. И эти облака были портретом Ваньки. —И как оно? Как-то я даже не ожидал.. Я то думал вы просто поговорите. - Костя потер затылок. —Что — как оно? Как поцелуй? Мне в подробностях описать? - наконец-то заговорил Пушкин. - Ну, смотри, когда только касаешься, то сначала странно. Слюни чужие.. —Хватит, хватит, угомонись! - Данзас закрыл уши руками, а Саша рассмеялся. —Ты ж сам попросил. Если в общем, то мы вместе! Саша говорил так гордо, что Ваня засмущался. Гордиться им, Ваней.. Так странно и мило одновременно. Но так хорошо! —Ты будто хвастаешься. - Вильгельм приподнял одну бровь. На самом деле, им двоим было безумно страшно признать это перед друзьями. Ведь непонятно, как они поведут себя. Или вообще перестанут общаться? Но, в любом случае, терять им уже было нечего. Даже если бы и перестали, они есть друг у друга! —А почему бы и нет? Саша приобнял Пущина за плечо, а последний прижался к нему с теплой улыбкой, положив щеку на его плечо. —Оо.. - Костя махнул рукой и отвернулся, изобразив приступ тошноты. - Поплыл Сашка, поплыл.. —Ты просто завидуешь. - Пушкин широко улыбнулся и потрепал рыжие волосы новоиспеченного партнера. —Да ладно. Они милые вместе. - Кюхельбекер неуверенно поднял уголки губ наверх. —Зато теперь каждый разговор Саши будет о Ване. Да чего же я, он и до этого постоянно жужжал о нем! Ой, как я за Ваню переживаю. Ой, как мне стыдно перед Ваней. - Данзас хлопнул себя по лбу. - Что с них, влюблённых, взять.