Он полюбит все твои трещины.

***

Все шло своим чередом. Ваня занимался упаковкой книг в бумагу, а Саша их написанием. Они даже скопили денег на то, чтобы изготавливать обложки более твердыми, чтобы библиотекари и продавцы в книжных магазинах не понимали, что держать не оригинал, а то, за что упекают в ссылку на оставшуюся жизнь. Занимаясь чем-то незаконным иногда он чувствовал вину. Но, если это ради любимого человека, то почему бы и нет?

«Нет, Нет, Нет,Нет, Нет,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет ,Нет, Нет»

***

—Это все, что у вас есть в оправдание, Александр? Петербургский цензурный комитет. Ужасно. Саша сидел на стуле в собственном доме и дрожал, словно его окатили ледяной водой. Ваня был такой же, но сидел в шкафу, куда его благополучно запер Саша. —Вы один здесь? Посмотрите же на меня. - говорил глубокий голос цензора. И ведь послали его. Не абы кого, а самого цензора! Саша поднял глаза. Красные от злости, тревоги и накатывающихся слёз одновременно. Лишь бы Ваню не нашли. Плевать, упекайте его в ссылку на пожизненно, пусть только Пущин останется здесь. —Один. —А по обуви да одежде не видно. - Цензор говорил спокойно, с лёгкой и непринужденной улыбкой, держа в руках бумаги по обвинению для Саши. —Это гости. - Пушкин начал сжимать пальцы на коленях, трясясь. —Что же вы как скот на морозе? - Цензор внезапно наклонился, говоря полушепотом. - Дружка своего сдавать не хотите? Хороший вы друг, хороший.. Но ничего от меня не скрыть, Александр. —Меня отправляйте, меня. Я его подговорил. Он не виновен. - Саша говорил так быстро, будто произносил это все одним словом. В доме резко похолодало, и казалось, будто сейчас поэт просто потеряет сознание. —Что же, как просите. - Цензор пожал плечами и натянул свое пальто поверх формы. - На следующей неделе ждем вас в нашем комитете. Узнаете, сколько же дали. Как только захлопнулась дверь, Ваня выскочил из шкафа в слезах, налетев на возлюбленного с объятиями и таким ревом, будто они не виделись десятки лет. —Саша, Сашенька! - Пущин впервые плакал настолько сильно. Он плакал из-за первого наказания, из-за того, что сам же устроил Саше бойкот. Но это были подростковые глупости, а не то, с чем он сейчас столкнулся. Ссылка. Ужасное, страшное слово для каждого человека. Особенно для тех, кто любил свободу. Ваня почувствовал теплые слезы на своем плече, он плакал тоже. Тихо, без слов о том, что все будет в порядке. Потому что в порядке больше ничего не будет. Пущин перестал воспринимать сон в одиночестве, перестал воспринимать одинокий завтрак и поцелуй перед тем, как пойти на работу. Ведь Ваня таял от них. От поцелуев. Каждый поцелуй, каждый день, каждую секунду. Таял, как обычное мороженое, стоило вынести его на жару, и оно плавилось. —Зачем же ты так, зачем.. - Жанно гладил его по голове дрожащей ладонью, которую не мог успокоить ни одной мыслью о том, что заработает деньги и принесет столько, сколько запросят. Или будет работать вместе с Сашей, чтобы скоротать срок его ссылки. —Я боюсь за тебя, понимаешь? - послышался хриплый голос Саши. —Я бы.. - Ваня замялся, взяв его лицо в свои руки. Губы у Саши опухли, кончик носа покраснел, а кудри смялись от того, что слишком плотно он прижимался к Пущину. Да и последний, наверное, выглядел не ахти. Но сейчас было важнее всего успокоиться в первую очередь. —Я приду туда только через неделю. У нас есть время.. —Время на что? - воскликнул Пущин, резко повысив тон голоса. - Время на прощание? На то, что я, может быть, вообще больше тебя не увижу? И на сколько же упекут тебя туда? Да.. да за такое 10 лет минимум! А ты.. —Ты будешь счастлив и без меня. - прервал беспокойную, бессвязную речь Пушкин. Он остановился от своих размышлений, уставившись на Сашу. Счастлив. Без него. Слова эти нельзя употреблять в одном предложении. Невозможно это. Невозможно. —Я никогда не был счастлив до тебя. - Обеспокоенно заговорил Ваня после паузы в десяток секунд. —Но будешь. Я.. все равно, возможно, и умру в этой ссылке. Отправят куда-нибудь.. в Сибирь, иль туда, где холодрыга вечная! Замёрзну. - Саша слабо улыбнулся, на что получил жаркий поцелуй в губы. Впервые получив такое. Обычно Ваня был нежен, целуясь с осторожностью, стараясь не задеть его так, что будет больно. Руки его всегда покоились на плечах Саши, а тут они резко сжимались на его талии. Целовался он так отчаянно, как не целовался никогда. Лишь через несколько мгновений он почувствовал, как чужие губы отвечают на этот бессвязный поцелуй. Ваня перестал таять, он горел. Горел полностью, до тла. Язык осознал, что он тоже здесь нужен, поэтому приоткрывая собственные губы, Жанно воспользовался им, сминая губы партнера своими. Никогда ему не хотелось так сильно изучить его. Никогда, совсем. Понять, где Саше больно, а где приятнее всего. И то, где Саше нравилось, Ваня останавливался и смаковал эту часть, казалось, вечность. Хотелось уже забыться. Забыть, что это последняя неделя перед тем, как Ваня видит его таким. Молодым и беззаботным. Кем Пушкин вернется? Ожесточенным, грубым и бородатым? А не с этой еще детской щетиной на лице, которая щекотала раньше, а теперь жжет, как горячий котёл. —Пожалуйста, дай мне тоже быть виноватым.. - умолял Ваня после поцелуя, утыкаясь лбом в лоб Саши. - Я не хочу один. Я не смогу, ты же знаешь.. —Нет. Это не обсуждается. Я готов помолиться за твоё счастье, за то, что ты найдешь того, кто полюбит тебя сильнее меня. - Саша осторожно коснулся щеки партнера, проводя пальцами по бледной, нежной коже, касаясь родинки и обводя ее грубой кожей на пальцах. Пущин стоял. Стоял молча, наклоняясь к нему. Ноги подкосились и он опустился на колени рядом с его стулом, доставая макушкой до его подбородка. —Саша, я прошу.. —Нет. - перебил он, проведя пальцем уже по волосам, которые остались взлохмаченны. —Тогда я пойду туда и признаюсь, что это я виноват! —Я привяжу тебя к кровати и никуда не пущу. Ты не посмеешь. —Посмею! - Ваня говорил отчаянно, уже повышая голос до девичьего тона. —Если я не умру, я вернусь сюда же. Честно. —Я.. буду ждать.. Он опять стал захлёбываться в слезах. Забыл, как стало темнеть в глазах, и как кожа поэта прижала его к себе.

***

Пущин понял. Измена — не самое страшное. Самое страшное, это узреть лицо любимого человека, которого приговаривают к одиннадцати годам ссылки в Михайловское. Как зрачки поэта расширяются, а легкая, обреченная улыбка играла на устах. Движенье тревожных глаз, то на Ваню, то в стену. Выйдя с жалким листком бумаги с размашистой подписью и печатью, Саша выглядел максимально разбито. Они ехали молча. Ваня прервал эту тишину, положив руку на его ладонь, когда они мчались домой для сбора нескольких вещей. —Я люблю тебя. —Не говори мне об этом сейчас. - послышался хриплый голос Пушкина. —Я буду приезжать. —Мне позволят тебя увидеть? —Я.. буду надеяться. Плевать, пусть путь составит сотни километров, я приеду к тебе. —Живи счастливо, Ваня. - тихо признал он уже шепотом. Поняв, что обречён, наверное, на верную смерть. Что с ним будут грубейше обращаться, но он привыкнет уже через несколько дней. Но до самой смерти он будет видеть один и тот же сон. «Он устало брел по берегу Невы, изнемогая от голода. Вода не помогала. Пока не явился он. Его ангел, его спаситель. В одной руке он держал серебристую цепь, в другой — то, что утолило бы жалкий голод Саши. Он жадно набросился на еду и съел все до последней крошки. —Ты должен отплатить за то, что наелся. - Ответил рыженький ангел, натягивая цепь на Сашину шею. И он поддался. Когда тугая цепь стиснула горло, он повалился на колени перед ним. Нежная рука ласкала его кожу, а он прижимался к руке, прикрывая глаза от блаженства. —Кто ты? - шёпотом спрашивал Пушкин, но ему никто не ответил. И не отвечал.» И никогда, никто ему не отвечал, кто это. Но он понимал это лишь по волосам, по этой коже, которую хотелось ласкать, пока ее носитель не начнет сам его отталкивать.

***

В первый день Пущин не спал. Совсем. Он боялся каждого шороха, даже не поужинав. Его слёзы капали и капали на подушки, и он каждые двадцать минут выходил на балкон, всхлипывая и смотря вдаль, на ночные огни города. Где-то там, в домике, спят супруги или партнеры. Где-то в соседнем доме уже уложены дети. Ваня мечтал о таком. Мечтал поцеловать партнера в любой момент, а не смотреть на счастливые пары и начинать плакать, если видел в человеке хотя бы одно сходство с тем, кого он когда-то мог поцеловать, даже не задумываясь о том, что это ценнее всего на свете.