Судьба подарила второй шанс

Через два дня Томиока очнулся. Он лежал неподвижно, тело затекло от долгого лежания. Окна были задернуты тканью, в комнате царил полумрак. Рядом с его футоном стояли лекарства и какой-то странно пахнущий отвар. Голова болела так, будто её сжимали в тисках. <Тем временем в коридоре> — Недзуко! Недзуко! Этот кабан снова меня достаёт! Он не даёт мне лечиться!!! — восклицал Зеницу так громко, что уши закладывало. Снова эти двое пытаются перекричать друг друга. — Слушай, сопля, что я уже сделал?! Подумаешь, сказал ему убираться с моей койки! — огрызнулся Иноске. — Ребята, не надо ссориться. Вы сейчас правда покалечите себя, а мне потом выхаживать вас опять. И так тут много раненых, — мягко, тихо и успокаивающе попросила Недзуко. — Сестрица Недзуко, а ты куда? — встрепенулся Зеницу. — В том крыле лежит господин Томиока. Меня назначили к нему. Вот тут лекарства от Шинобу-сан, должны быстро помочь ему. <Конец сцены> Гию неподвижно лежал и смотрел в потолок. В коридоре кто-то очень громко шумел и вопил. «Что с ними не так?» — недовольно размышлял Томиока. Его раздумья прервал стук в дверь. Кажется, та кричащая куча людей направилась прямиком к нему. В комнату вошла младшая Камадо. Внешний вид девушки был совершенно другим. Её лицо не выражало демонического оскала, а волосы собраны в небрежный пучок с кудрями на конце, прядки чёлки свисали у лица. Аккуратное лавандово-розовое платьице и хаори, напоминающее то, что носил Танджиро — тёмно-лилового цвета с нежно-розовыми, словно цветки вишни, молниями. «Красивая», — мелькнула мысль невзначай. — Господин Томиока, вы очнулись, славно! Я тут лекарства принесла, прошу, примите их... — и дальше Гию не слушал. Девушка больше не демон. Невероятно. Как такое произошло? — Ты... ты человек? — спросил Хашира Воды, с трудом приподнимаясь на локте. — Простите! Да-да, точно, я теперь человек! — радостно закивала Недзуко. — Спросите, как? А вот брат мой как-то сделал так, чтобы я стала человеком. А ещё, заметили ли вы, что ваша правая рука вернулась? Тоже он постарался! Гию опустил взгляд. Правая рука — целая, живая, с пальцами, которые он уже мог шевелить. Чудеса, да и только. — Это замечательная новость. А где сейчас твой брат? Надо будет отблагодарить его. — Господин Томиока, я не могу ответить. Сама не знаю, — Недзуко потупила взгляд. — Он сказал, что пошёл медитировать и восстанавливать энергию, так как моё и ваше лечение очень тяжело ему далось. Но он велел вам передать, что это лечение — то, чем он хочет вас отблагодарить за спасение его. Гию нахмурился. В груди защемило от этих слов. «Отблагодарить? За спасение? Но ведь это я должен был пасть на колени и благодарить его за то, что он дышит, жив, что он снова здесь...» — Он дурак, — выдохнул Томиока, но в голосе не было злобы — только глубокая, щемящая нежность. — Всегда лезет вперёд, раздаёт себя по кускам... Даже став демоном, он думает о других. Недзуко улыбнулась тепло и чуть заметно покачала головой: — Это ведь Танджиро. Он не умеет иначе. Она пододвинула столик с отваром и помогла Хашире сесть ровнее. Тот, морщась от боли в каждом суставе, выпил тёплую горькую жидкость. Но мысли его были далеко. «Ты вернул мне руку. Вернул Недзуко человеческий облик. А сам ушёл в медитацию, чтобы не видеть нашу благодарность. Когда ты поймёшь, что тебе тоже можно быть слабым? Что тебя можно любить не за подвиги, а просто так?» В этот момент, за ними из-за щели в двери недовольно наблюдали две головы: одна с кабаньей маске, другая с желтыми волосами. Недзуко, собрав пустую посуду, уже направилась к выходу, но обернулась: — Господин Томиока, он говорил, что вернётся к вечеру. Если хотите, я передам ему что-то... Гию задумался на мгновение. — Передай... передай, что я жду его. Сказал, что хочу поговорить, когда он будет готов. Недзуко кивнула, и на её губах заиграла загадочная улыбка: — Обязательно передам. Она выскользнула за дверь, оставив Томиоку наедине с собственными мыслями и стуком сердца, которое, как он недавно признался, билось ради одного человека. --- День клонился к закату. Сквозь плотную ткань на окнах пробивался оранжевый свет. Гию смотрел на дверь, и каждый шорох в коридоре заставлял его вздрагивать. Сам того не замечая, он ждал. Ждал, как никогда никого не ждал раньше. А в это время, за несколько километров от Дома Бабочки, Танджиро сидел под старой сакурой и пытался успокоить бушующую внутри демоническую кровь. Глаза его то загорались алым, то снова становились привычного красного оттенка. Перед мысленным взором стояло лицо Гию, его слова, от которых внутри всё переворачивалось. «Сердце бьётся для тебя...» Танджиро крепче сжал свою голову ладонями. — Что же ты делаешь со мной, Томиока? — прошептал он в тишину уходящего дня. — Я ведь теперь демон. Я не знаю, что будет завтра. Но если ты сказал, что нуждаешься во мне... я буду рядом. Сколько бы ни осталось времени. Он поднялся, отряхнул хаори и направился обратно в Дом Бабочки. Закат окрашивал небо в багровый, и это больше не пугало. Теперь он знал, что там, где-то в полумраке палаты, его ждут — с теплотой, которой он никогда не думал заслужить. И шаг его стал легче.