Судьба подарила второй шанс

Через два дня Томиока уже мог стоять без посторонней помощи. Аой, осмотрев его в последний раз, довольно кивнула: — Кости срослись. Раны затянулись. Ходить сможешь, но не перенапрягайся. Если через неделю будет хуже, возвращайся. Гию молча кивнул, хотя внутри его уже разрывало от нетерпения. Ему надоело быть больным. Он хотел двигаться, дышать свободно, чувствовать ветер. Но больше всего — хотел снова держать катану в руках. — Господин Томиока! — раздался звонкий голос Недзуко, и в комнату вбежала девушка. — Мы собираемся! Урокодаки-сенсей пригласил нас пожить у него. Сказал, что мне нужно восстановиться после превращения, а тебе — пройти реабилитацию в тихом месте. Аой-сан согласилась, так что... — Урокодаки? — повторил Гию, и по его губам скользнула лёгкая, почти ностальгическая улыбка. — Давно я там не был. Недзуко расплылась в улыбке и захлопала в ладоши: — Тогда собирайся! Танджиро ждёт у ворот. --- Дорога до горы Сагири заняла почти полдня. Они шли пешком — Танджиро, Недзуко и Гию, который поначалу хромал, но с каждым часом чувствовал себя увереннее. Горная тропа петляла между деревьями, и воздух становился всё свежее, прозрачнее. — Ты уверен, что тебе не больно? — в который раз спросил Танджиро, поглядывая на спутника с беспокойством. — Ты уже спрашивал это, — ответил Гию без тени раздражения. — Я в порядке. — Просто ты хромаешь, — не унимался Камадо. — Это нормально, — отмахнулся Томиока. — Скоро пройдёт. Недзуко шла чуть впереди, то и дело останавливаясь, чтобы разглядеть какой-нибудь цветок или птицу. Она была счастлива — быть человеком, идти по земле, дышать полной грудью. Иногда она оборачивалась и смотрела на брата, и в её глазах светилась та самая детская радость, которую Танджиро так долго не видел. — Ты устала, Недзуко? — спросил он. — Нет! — ответила она, улыбаясь. — Я так давно не гуляла под солнышком. Это прекрасно! Гию наблюдал за ними молча. Ему казалось странным, что эти двое — брат и сестра, которых он встретил когда-то в лесу, — теперь стали его семьёй. Ещё более странным было то, что он, Томиока Гию, Хашира Воды, позволял себе чувствовать что-то кроме долга. --- Урокодаки встретил их у входа в свой скромный дом. Он стоял на веранде, опираясь на деревянную палку. Его манера, поза выдава в нем все того же мужчину с его суровой добротой. Он подошел к прибывшим и аккуратно потрепал их волосы своей жесткой рукой. Он был рад их видеть. — Урокодаки-сан! — воскликнула она, кланяясь. — Спасибо, что согласились приютить нас! — Чепуха, — отмахнулся старик. — Места всем хватит. А ты, — он перевёл взгляд на Гию, — выглядишь так, будто из тебя выбили всю пыль, но оставили каркас. — Приятно видеть вас в добром здравии, учитель, — сухо ответил Томиока, но в голосе слышалось искреннее уважение. — Заходите, чай уже заварен. И расскажите всё, что у вас стряслось. --- Первая неделя в доме Урокодаки прошла в тишине и размеренности. Гию каждое утро выходил на крыльцо и делал упражнения, чтобы восстановить ногу. Танджиро сидел рядом и смотрел, иногда подбадривая его короткими фразами. Недзуко помогала по дому — готовила, убирала, ухаживала за садом. Урокодаки почти не вмешивался. Он наблюдал — со стороны, молча, но внимательно. Как старый мудрый волк, он видел всё: как Гию прячет боль, как Танджиро пытается скрыть тревогу, как Недзуко наслаждается человеческой жизнью. Однажды вечером, когда все сидели за чаем, старик вдруг сказал: — Томиока, я проведу вас к духу Сабито. Гию замер. Его чашка с чаем застыла у губ. — Прошу прощения? — переспросил он, не веря своим ушам. — Ты слышал, — спокойно ответил Урокодаки, ставя свою чашку на стол. — Сабито покоится на этом холме. Его дух иногда появляется, когда чувствует, что кто-то нуждается в нём. Я знал, что ты придёшь, и подготовил всё. Танджиро и Недзуко переглянулись. Они знали эту историю — знали от самого Гию. Знали, как он винил себя в гибели Сабито. Знали, как тяжело ему было даже произносить это имя. — Но... как? — тихо спросил Томиока. — Я думал, что души ушедших не возвращаются. — Не все, — пожал плечами Урокодаки. — Но те, у кого остались незаконченные дела, иногда могут коснуться мира живых. Сабито ушёл, но он оставил тебе послание. Он ждал, когда ты будешь готов его услышать. Гию опустил голову. Его пальцы сжимали рукав кимоно так сильно, что побелели костяшки. — Я не знаю, готов ли я, — сказал он едва слышно. Танджиро положил руку ему на плечо: — Мы пойдём с тобой. Если хочешь. Гию поднял глаза. В них была боль, но была и надежда — маленькая, хрупкая, как утренний лепесток. — Хорошо, — выдохнул он. — Завтра. --- На следующее утро они поднялись на холм за домом Урокодаки. Солнце только начинало вставать, и туман стелился по земле, делая мир похожим на сон. Танджиро и Недзуко шли за Гию, не нарушая тишины. Урокодаки остался внизу — он сказал, что это должно случиться без него. На вершине холма росла старая сакура, чьи ветви склонялись к земле, словно обнимая её. Под деревом стоял камень — без надписи, но явно поставленный чьей-то заботливой рукой. Гию остановился перед камнем и опустился на колени. Танджиро и Недзуко встали чуть поодаль, давая ему пространство. — Сабито... — прошептал Томиока. — Я так и не сказал тебе, как мне жаль. Я так и не простил себя. Туман начал сгущаться вокруг дерева, и в его серебристой дымке начала проступать фигура. Сначала расплывчатая, потом всё более чёткая. Молодой парень в желто-зеленой форме, с тёплой улыбкой и глазами, полными света. — Гию, — раздался голос, такой знакомый и такой далёкий. — Ты всё ещё винишь себя? Гию вскинул голову. Его глаза расширились, дыхание перехватило. — ... Дух шагнул ближе, остановившись в нескольких шагах от него. Он выглядел таким же, каким Гию запомнил его в последний раз — улыбающимся, смелым. — Я не держу на тебя зла, — сказал Сабито мягко. — Я никогда не держал. Ты сделал всё, что мог. Ты спас меня тогда , и ты спасаешь людей сейчас. Я горжусь тобой, Гию. — Но я... — начал Гию, и голос его сорвался. — Я мог спасти тебя. Если бы я был сильнее... — Если бы ты был сильнее, ты бы не стал тем, кто ты есть сейчас, — перебил Сабито. — Твоя боль сделала тебя сильным. Но теперь пришло время отпустить её. Ты заслуживаешь счастья, Гию. И ты нашёл его. Сабито посмотрел на Танджиро, и его улыбка стала шире. — Ты нашёл того, кто заставляет твоё сердце биться. Не губи это. Живи ради него. Ради себя. Ради тех, кто будет после. Гию сглотнул. Его плечи дрожали. — Я никогда не покидал тебя, Гию. Просто ты не мог меня видеть. Дух шагнул ближе и протянул руку, но не коснулся — лишь застыл над плечом Томиоки. — Прощай, Гию, — сказал Сабито. — Не грусти обо мне. Я всегда буду с тобой. В твоих воспоминаниях. В твоём сердце. В твоём клинке. Туман начал рассеиваться, и фигура Сабито стала таять, растворяться в утреннем свете. — Береги его, — прошептал дух, уже исчезая. — Береги себя. И живи. Когда последние частицы тумана растаяли, наступила тишина. Гию стоял на коленях перед камнем, и в глазах его стояли слезы, которые он не желал выпускать, но он улыбался — впервые за долгие годы настоящей, чистой улыбкой. Танджиро подошёл и опустился рядом, обнимая его за плечи. Недзуко села с другой стороны и положила голову на плечо Хашира. — Он прав, Гию, — тихо сказал Танджиро. — Ты заслуживаешь счастья. И я буду делать всё, чтобы ты был счастлив. На душе Тоииоки стало спокойнее. — Спасибо. --- Остаток недели прошёл спокойно. Гию больше не хромал, его нога восстановилась окончательно. Танджиро научился контролировать и держать в балансе две силы, соперничающие внутри, а Недзуко помогала по дому, читала дневник брата, который он вел во время тренировок и слушала байки наставника. В последний вечер Урокодаки собрал всех за столом. — Вы хорошая команда, — сказал он, глядя на троицу. — Удивительная. Я редко видел такую связь. Не дайте ей пропасть. — Мы не дадим, — ответил Танджиро, поглядывая на Гию. Томиока кивнул. За окном темнело. Журчали светлячки, Лепестки глицинии мерно загорались, то один цветок, то другой. Ветра не было, а жители дома посапывали в крепком сне.