Их принцесса

Новость о рождении маленькой принцессы, в чьих жилах соединилось благородство тринадцати веков дома Сергеевых и несокрушимая ярость стамбульского Чукура, мгновенно разлетелась по миру. Рождение этой девочки стало событием планетарного масштаба, ради которого был созван Великий Бал. Согласно древней традиции, этот праздник должен был длиться ровно десять дней. Загородное поместье Сергеевых превратилось в закрытый центр мировой власти. Сюда съезжались те, чьи имена никогда не печатали в глянцевых журналах. В высшем теневом обществе из уст в уста передавалась полумифическая, но пугающая легенда о Десяти Великих Семьях. Это были десять столпов, на которых веками держался мировой баланс. Эти кланы правили планетой далеко не самым чистым образом: они контролировали черные рынки, закрытые банковские тайны, международные синдикаты, поставки оружия и тяжелую индустрию, полностью подчинив себе законы и правительства держав. И на седьмой день праздника все они переступили порог одного дома, чтобы зафиксировать новый расклад сил: Кочовалы (Турция) — хозяева бурных и опасных улиц Стамбула, вышедшие из сурового района Чукур; их железная воля и преданность семье подчинили себе криминальный мир всей Анатолии. Сергеевы (Россия) — древнейшая аристократия с XIII века, сочетающая безупречный светский лоск с жестким, хитрым экономическим расчетом и теневой финансовой властью. Моро (Франция) — утонченные хранители тайных швейцарских и европейских фондов, за чьим аристократичным изяществом скрывалась леденящая кровь жестокость. Хэтфорды (Великобритания) — могущественный британский синдикат, чье нелегальное влияние простиралось далеко за пределы Европы, славящийся своей пугающей прагматичностью и армией наемников. Морияма (Япония / США) — безжалостный и молчаливый клан, держащий под тотальным контролем транснациональные корпорации Нового Света и глубокие преступные структуры Востока. Чжао (Китай) — древняя династия, переродившаяся в промышленных и технологических гигантов Азии, чье теневое слово на биржах и рынках было непререкаемым законом. Канг (Корея / Тайвань / Таиланд) — безжалостные повелители крупнейших логистических узлов и портов, полностью контролирующие морские пути и контрабанду половины земного шара. Валенте (Италия / Испания) — южная криминальная элита, подмявшая под себя медиагигантов, текстильные империи и каналы распределения роскоши по всему Средиземноморью. Аль-Мансур (ОАЭ) — хозяева инвестиционных фондов и черного золота, чьи грязные миллиарды могли в одночасье поднять или обрушить экономику любой сверхдержавы. Ломоносовы (Россия) — стальные союзники Сергеевых, щит северных земель, контролирующий тяжелую оборонную промышленность, сырьевые рынки и добычу алмазов. Огромная зеркальная зала особняка сияла от блеска хрусталя и бриллиантов. Натаниэль Бутуров стоял на втором ярусе балкона, как всегда, слегка в стороне от шумной толпы, неторопливо потягивая свой неизменный чай и устремив на полыхающий роскошью зал свой фирменный, уставший от жизни взгляд. Рядом с ним, забавно копируя отцовскую позу, замер маленький Максим, на чьем плече мирно дремал котенок Хен с крошечным черным бантиком на шее. Чуть дальше Саэдатин Наян, держа за руку маленького Феликса, довольно наблюдал, как Десять Семей склоняют головы перед колыбелью. В самом центре залы стояли Цезарь и Сальма, на чьих руках спокойно спала новорожденная Самира — крошечная принцесса, ради безопасности которой этот грязный и опасный мир сегодня согласился заключить пакт о перемирии. — Папа, смотри, — негромко шепнул Максим, указывая на вошедшую группу людей, окруженную плотным кольцом охраны. — Это Хэтфорды? Они выглядят так, будто прямо сейчас готовы объявить кому-то войну. — Они всегда так выглядят, Макс, — ровным, монотонным голосом отозвался Натаниэль, потрепав сына по черным волосам. — Хэтфорды не умеют улыбаться бесплатно. Но пока они пьют шампанское Цезаря, мы в безопасности. В этот момент к перилам шумно подошел Саэдатин Наян, держа за руку сияющего Феликса. Турецкий дядя, сменивший свой привычный свободный костюм на роскошный смокинг (который, впрочем, всё равно сидел на его мощных плечах по-хулигански свободно), раскатисто рассмеялся: — Эй, Бутуров! Хватит ворчать со своим чаем! Посмотри на этот зал! Ломбарди привезли лучшие вина, Шахварди подарили малышке золотую колыбель, инкрустированную рубинами, а Морияма... — Саэдатин хищно сощурился, глядя на молчаливых японцев в углу. — Даже эти ледяные статуи соизволили склонить головы перед нашей принцессой! Наш Чукур гуляет так, что об этом бале будут слагать легенды еще три века! Феликс Сергеев, дернув Максима за рукав фрака, задорно улыбнулся: — Макс, пойдем скорее! Ломоносовы привезли для нас настоящие гоночные карты, они стоят на заднем дворе! Пошли проверим! Максим мгновенно позабыл про всю свою напускную строгость. Его глаза вспыхнули азартом, он бережно пересадил сонного Хена на руки Натаниэлю и с веселым детским смехом побежал вслед за Феликсом, на ходу крикнув: «Папа, мы только посмотреть!». Натаниэль лишь тихо вздохнул, провожая погодков взглядом, полным безграничной любви. А внизу, в самом центре залы, под прицелом сотен почтительных взглядов Десяти Великих Семей, стояли хозяева этого вечера. Цезарь Сергеев выглядел как истинный король этой ночи. Высокий, блистательный блондин в ослепительно-белом смокинге, он весело переговаривался с главой дома Ломоносовых, то и дело бросая на гостей свои фирменные насмешливые взгляды, полные пугающей уверенности. Но стоило ему повернуться к супруге, как вся его ехидная маска таяла. Сальма Кочовалы была настоящим сердцем этого Веливого Бала. Одетая в изумительное изумрудное платье из стамбульского шелка, она выглядеть невероятно нежной, но в ее карих глазах горел тот самый гордый, несгибаемый огонь Чукура. На ее руках, завернутая в кружева, спокойно спала маленькая принцесса — девочка, которая унаследовала уникальную южную красоту матери. Десять Великих Семей подходили к ним одна за другой, склоняя головы перед новорожденной наследницей. За этим роскошным столом, под звуки классического оркестра и раскатистый смех Саэдатина, вековая история Европы, Азии и Востока переплелась в один нерушимый узел. И глядя на то, как Феликс и Максим под столом снова бьют кулаками, обещая защищать спящую сестренку, Натаниэль и Цезарь понимали: Десять Семей могут править этим миром, но истинная империя — это их несокрушимая, преданная и любящая семья.