Их принцесса

На часах уже ровно шесть вечера. Бальный зал продолжал сиять, утопая в роскоши, шёлке небесно-голубого платья именинницы и хрустальном звоне бокалов, но в этой безупречной симфонии праздника для Цезаря Сергеева не хватало одной важной детали. Точнее — одного конкретного человека. Натаниэля Бутурова не было ни у главной балюстрады, ни среди высокопоставленных гостей, ни рядом с Сальмой. Главный секретарь корпорации сквозь землю провалился, оставив вместо себя лишь идеально отлаженную, как швейцарские часы, службу безопасности. Сам же Натаниэль в этот момент меньше всего думал о праздничном пироге или котятах редких пород. Он шёл по длинным, полутёмным коридорам восточного крыла особняка, куда обычным гостям доступ был строго заказан. Его безупречные туфли бесшумно ступали по мягким ковровым дорожкам. В руках Бутуров сжимал небольшой планшет, на экране которого тускло мерцала тепловая карта здания. Десять минут назад один из датчиков на верхнем ярусе гостевой галереи зафиксировал присутствие, которого там быть не должно. По всем протоколам это была слепая зона, закрытая на время бала. Натаниэль страдальчески вздохнул, потирая переносицу. Мысли его, как всегда, были далеки от праздничного пафоса: «Ну почему именно в её семилетие? Почему в тот единственный день, когда Цезарь сияет ярче обычного, кто-то обязательно решает устроить игру в прятки? Какая головная боль. Если это очередной шпион Десяти Семейств, я лично заставлю его сожрать этот планшет вместе с батареей. Сил моих нет». Он остановился перед массивной дубовой дверью, ведущей в малую чайную комнату, которая обычно пустовала во время крупных приёмов. Дверь была слегка приоткрыта — ровно настолько, чтобы дать понять профессионалу: его здесь ждут. Никаких следов взлома. Никакого шума. Натаниэль убрал планшет во внутренний карман смокинга, привычным, едва заметным движением проверил кобуру под левой рукой и, не колеблясь ни секунды, толкнул створку. Комната была погружена в приятный полумрак. Единственным источником света служил догорающий камин, отбрасывающий длинные, причудливые тени на стены. В глубоком кожаном кресле у огня сидел пожилой мужчина. Его седые волосы были аккуратно убраны назад, а на коленях покоилась трость с набалдашником из темного, матового металла. В его фигуре не было страха или суеты. Напротив, от него веяло такой монументальной, сказочной уверенностью, словно этот особняк, этот бал и весь этот город принадлежали ему одному. Натаниэль не стал включать свет. Он просто закрыл за собой дверь, изолируя комнату от отдаленных звуков оркестра, и прислонился спиной к косяку, скрестив руки на груди. — Знаете, — изъязвлённо, чисто в своем каноничном стиле произнес Бутуров, глядя на силуэт в кресле, — служба безопасности Сергеевых получает миллионы за то, чтобы в этих комнатах не заводились посторонние. Мне уволить начальника смены прямо сейчас или вы сами объясните, как обошли три контура биометрической защиты? Старик не повернул головы. Он продолжал смотреть на тлеющие угли, и на его лице, испещренном тонкими морщинами опыта, появилась едва заметная, мудрая улыбка. — Твои люди работают безупречно, Натаниэль, — голос незнакомца прозвучал мягко, но в нём отчетливо угадывался металл, способный сокрушать империи. — Просто некоторые замки открываются не ключами, а именами, которые эти замки когда-то создавали. Не ворчи. Тебе не идет эта вечная маска уставшего труженика. Хотя, признаю, ты держишь её мастерски. Натаниэль прищурился. Внутри него поднялась волна привычного раздражения, смешанного с глубоким, профессиональным анализом. Он знал всех теневых игроков этого мира, но этот старик... он словно сошёл со страниц старинных хроник. От него не пахло угрозой. От него пахло историей. — Ближе к делу, — Бутуров сделал шаг вперед, останавливаясь на границе света от камина. — Цезарь внизу кружится в вальсе, Сальма считает патроны в Чукуре, а я трачу драгоценное время на загадки. Чего вы хотите? — Я уже получил то, за чем пришел, — старик наконец повернулся и посмотрел Натаниэлю прямо в глаза. Этот взгляд заставил даже опытного секретаря внутренне подобраться. В глазах незнакомца не было старости — там горел живой, проницательный, пугающе острый ум. — Я смотрел на детей. На Феликса. На твоего Максима. И, конечно же, на маленькую принцессу Самиру. Натаниэль внутренне напрягся при упоминании сына, но внешне остался абсолютно неподвижен, лишь его губы тронула холодная ирония: — Решили составить конкуренцию братьям Шанг и Морияме? Они вон кошачий приют внизу устроили. Если вы пришли предложить Самирочке ещё одного тигра, боюсь, Цезарь заставит вас лично его выгуливать. Старик тихо, бархатисто рассмеялся. Этот смех заполнил комнату странным, почти мистическим теплом. — Кошки — это забава для юнцов, которые думают, что власть измеряется редкостью подарков. Нет. Я смотрел не на дары. Я смотрел на то, как Самира ими управляла. В её возрасте дети капризничают или пугаются. Она же... она уколола их так нежно, так точечно, что каждый из этих мальчиков ушёл с гордо поднятой головой, чувствуя себя победителем, но оставаясь в её долгу. Потрясающая ментальная гибкость. Порода Сергеевых в её лучшем, самом опасном проявлении. Незнакомец сделал паузу, плавно перебирая пальцами набалдашник трости. — Но больше всего меня поразили Феликс и Максим. Твой мальчик, Натаниэль... Он ведь копия тебя. Холодный, расчетливый, видящий суть вещей сквозь любой пафос. Его шифратор — это не просто подарок. Это заявление. А Феликс... в нём горит огонь Чукура и хитрость Цезаря. Прекрасное воспитание. Ты и Сергеев создали идеальную почву. — Они просто дети, — сухо отрезал Натаниэль, хотя внутри него шевельнулась мимолётная, глубоко скрытая гордость за Максима. — Которые должны учиться, совершать ошибки и не лезть в тени раньше времени. — Ошибаешься, Бутуров, — старик медленно поднялся с кресла, опираясь на трость. Несмотря на возраст, его фигура оставалась прямой и величественной. — Они уже в тенях. С самого рождения. И ты это знаешь лучше меня. Этим мальчикам нужен не просто учитель, им нужен тот, кто выкует из них титанов, способных удержать этот мир, когда наши поколения уйдут на покой. И я уже принял решение. Они станут моими следующими учениками. Обоих. И Феликса, и Максима. Натаниэль промолчал. Мысли в его голове неслись со скоростью квантового процессора. Он взвешивал каждое слово старика. Отказать ему? Это означало бы объявить войну силе, которую невозможно просчитать. Согласиться? Это означало бы отдать Максима на растерзание суровой, изнуряющей школе теневых правителей. «Какая же это всё-таки головная боль, — устало подумал Натаниэль, глядя на незнакомца. — Опять новые переменные. Опять переписывать планы безопасности. Но с другой стороны... если этот старик сделает из Максима того, кто всегда будет на шаг впереди любого врага, возможно, эта головная боль стоит каждых потраченных нервов». — Я передам ваши слова Цезарю, — после долгой паузы ответил Натаниэль, его голос снова стал деловым и ровным. — Но последнее слово всегда остаётся за отцами. И за самими мальчиками. Они не из тех, кого можно увести на поводке. — Они придут сами, — загадочный старик сделал несколько шагов к выходу, его шаги были на удивление легкими, почти призрачными. — Потому что они волки, Натаниэль. А волки всегда идут на зов того, кто сильнее. Иди к гостям. Твой босс, кажется, уже начинает искать своего главного советника. Старик прошел мимо Бутурова, едва заметно кивнув ему на прощание. Натаниэль не стал его задерживать. Он знал, что на камерах наблюдения этого человека снова не окажется, а контуры защиты Чукура закроются за ним так же мягко, как открылись. Когда дверь за главным секретарем закрылась, старик на мгновение замер в пустом коридоре, глядя в окно, выходящее на сияющий огнями бальный зал. В его мыслях царило абсолютное, безмятежное удовлетворение: «Да... этот мир еще способен удивлять. Самира станет великой королевой, которая покорит сердца без единого выстрела. А её брат и сын Бутурова... они станут её идеальными клинками. Моё время ещё не ушло. Игра только начинается». Натаниэль же, быстро возвращаясь в бальный зал, привычно поправил манжеты смокинга. На его часах было уже начало седьмого. Он вынырнул из тени коридоров прямо к пышному празднеству, где Цезарь Сергеев тут же поймал его насмешливым взглядом, безмолвно спрашивая: «Где тебя носило?». Натаниэль лишь изъязвлённо приподнял бровь в ответ, возвращаясь на свой пост. Атмосфера сказки и роскоши продолжалась, но под её покровом уже начали вращаться шестерёнки совершенно нового, великого будущего.