Человеку свойственно ошибаться

      — Как ты считаешь, как можно понять, что ты являешься ценной для других людей?       Ты лишняя, Минджон? Она мучается этим вопросом всю свою жизнь.       В кабинете наступает тишина, пока Ким неловко ёрзает на стуле и ощущает себя словно на экзамене.       Она мнётся.       — Это вполне тяжелый вопрос, Минджон, можешь подумать об этом, пока я заполняю документы. Я тебя не тороплю.       Минджон поднимает взгляд на пухлую женщину напротив, уже пересевшую в своё кресло у компьютера и начавшую что-то печатать.       — Ну, я думаю.. Когда они тянутся к тебе? — собственные неуверенные слова кажутся Минджон очень натянутыми и тихими, будто её язык работает против её воли.       Ким нервно натягивает рукава своей толстовки на пальцы, что не проходит незамеченным её психологом, вовремя кинувшей на нее взгляд.       Минджон чувствует себя некомфортно, что, впрочем, частое ощущение в бежевых стенах кабинета №117.       Высокие полки, занятые хламом и книгами, тревожно нависают над ней, и она ощущает себя маленькой девочкой, над которой смеются и не воспринимают всерьёз.       Что, в принципе, имеет свою долю правды.       Безрадостные мысли Минджон прерывает размеренный голос женщины, невпопад уточняющей её личные данные.       — Э-э, да, мне шестнадцать. Больше полугода назад исполнилось. — её голос под конец повышается на октаву и становится неустойчивым, и Минджон хочет провалиться под землю.       Женщина же в свою очередь не выглядит так, словно замечает это, сосредоточившись на мониторе компьютера.       А может ей просто плевать.       В конце концов Минджон не единственная девочка, загремевшая на учёт к психологу из-за своих же глупостей.       — Извини, много бумажной волокиты, — женщина наконец садится за квадратный стол, лицом к лицу с Минджон. — Так, каков твой ответ ещё раз?       Минджон несколько секунд просто моргает, а после даётся в неловкие и сбивчивые объяснения:       — А, э-э, я думаю, что это можно понять.. Ну, когда тебя ценят.. Это когда люди к тебе.. Тянутся?       Её итак неуверенный голос затихает под конец. Под толстовкой разом становится очень жарко, хотя за окном уже ранняя осень, и Минджон хочет удушить себя капюшоном.       Психолог внимательно её оглядывает.       Наверное, я нелепо выгляжу. Минджон старается сжаться на стуле как можно незаметнее, но это изначально провальная идея. Кожаная сидушка стула издаёт громкий скрип под её задницей.       Минджон начинает ненавидеть кабинет №117.       — Ты очень напряжена. Тебя что-то смущает в здешней обстановке, Минджон?       Женщина добро улыбается, но Минджон знает, что она видит её всего лишь ещё одной глупой девчонкой.       — Эм.. Нет, извините.       Минджон ощущает себя голой, когда женщина на мгновение задерживает взгляд на её руках, укрытых в толстовке, а после непринужденно переводит тему.       — Знаешь, Минджон, я хочу сказать, что когда человек чувствует себя лишним, это не факт, а признак боли.       Ким лишь вопросительно смотрит, ничего не отвечая, и психолог продолжает:       — Это сигнал. Сигнал, что это состояние одиночества и обесценивания себя. И никто не сможет излечить это, никакое пристальное внимание не способно помочь тебе, а только ты сама. Внутренняя работа над собой.       Минджон просто сидит, неуверенная что ей говорить и нужно ли.       Наступает тишина, слишком невыносимая для Ким.       — Э-э, я знаю. — в конце концов отвечает Минджон, немного запинаясь, и начинает теребить воспалённый заусенец на указательном пальце.       — Тогда в чём проблема? — спокойно спрашивает психолог. И этот простой вопрос остаётся звенеть в ушах Минджон, задевая.       Тогда в чём проблема?       В чём проблема?       У Минджон сбивается дыхание, и она чувствует неуместную, но жгучую обиду и разочарование. И непонятно, от чего её прорывает больше – от этого вопроса или от такого снисходительного тона.       Жар под одеждой становится слишком невыносим, а поток крови пульсирует по венам будто стадо коней, дико и скачуще. Так, что закладывает уши.       Убогая тишина продолжается, и Минджон хочет сбежать.       Возможно, судьба сегодня к ней не так жестока и решает сжалиться под конец дня, поэтому психолог кидает взгляд на свои наручные часы с тонким кожаным ремешком и осчастливливает Минджон:       — Наше время подходит к концу.       Слава богу.       — О, да? — неловко говорит Минджон, пытаясь замаскировать своё слишком заметное облегчение под привычное в этом кабинете волнение.       Психолог сдержанно кивает и открывает еженедельник, переписанный вдоль и поперёк разноцветными чернилами:       — Нашу следующую встречу могу предложить через две недели, двадцать девятого числа. В 17:00. Или 16:00. Что тебя больше устроит?       Через две недели.       Хвала небесам.       Минджон глупо моргает, прежде чем собраться с мыслями, прикинуть ближайшие даты и неуверенно ответить:       — В 17:00.       — Хорошо. Значит в четверг, двадцать девятого числа, в 17:00. Запомнила?       Минджон пытается игнорировать чужой снисходительный тон и печатает заметку в календаре на телефоне.       — Э-э, да. С-спасибо. — неловко запинается она и тут же хочет разбить себе голову об стол.       Зачем я вообще открываю свой рот?       Психолог хмыкает и остужает радостный пыл Минджон, мечтающей поскорее выбраться из этого кабинета, следующими словами:       — Присядьте, мисс Ким, наша встреча ещё не завершена.       Минджон пытается скрыть своё разочарование и садится на край стула, теребя лямку полупустого рюкзака.       — Как я поняла из наших нескольких встреч, твоя текущая проблема – это ощущение одиночества, тревоги и того, что ты лишняя. Так ведь? — подводит к чему-то психолог, чья неспешность начинает раздражать Минджон.       — Да.       Чужая пухлая рука с золотым кольцом на безымянном пальце исчезает в шкафчике стола, а затем кладёт перед Ким небольшой блокнотик на пружинах.       Наверное, недоумение Минджон можно легко считать по её лицу, поэтому женщина поскорее объясняет:       — Твоя задача на предстоящие две недели до нашей следующей встречи – записывать моменты, когда на тебя накатывает чувство одиночества и того, что ты лишняя, — психолог выжидает паузу, словно думает, что Минджон глупая, и больше двадцати слов за раз она не переваривает. — А также список моментов, когда ты чувствуешь благодарность к самой себе за эти две недели.       — Э-э, а что конкретно.. Какую конкретного рода благодарность к себе записывать?       Психолог дежурно улыбается и терпеливо поясняет:       — За что угодно. Благодарность не измеряется размером поступка, ты можешь благодарить себя хоть за выход на улицу.       Минджон неловко забирает со стола блокнот и нервно перебирает его в руках.       — Хорошо..       — И помни, Минджон. Принадлежность миру начинается с принадлежности к себе.       Минджон слабо приподнимает кончики губ, неловко улыбаясь в ответ на широкую, приветливую улыбку психолога.       — Теперь можешь идти.

***

      Минджон удовлетворительно выдыхает, когда горячий кофе из автомата приятно обжигает ей ладонь.       Хоть что-то хорошее за день.       Она медленно ковыляет по дороге от диспансера к автобусной остановке, наблюдая, как колышатся пожелтевшие листья на ветру.       Минджон достаёт телефон, чтобы посмотреть расписание маршрутов, когда её экран загорается от входящего уведомления от неизвестного номера.       Её брови недоумённо поднимаются вверх, когда она понимает, кто ей пишет, и заходит в переписку. джонмин, эт ты?? [отправлено в 18:06]                                           ичжо? в смысле? что такое?                                                       [отправлено в 18:07] та телефон новый даннын не перекинула еще [отправлено в 18:07]                                                                         не пугай так                                                                   чего пишешь то?                                                              [отправлено в 18:09] *отправлена фотография* [отправлено в 18:11]                                                                               это кто                                                                                     ?                                                                         [отправлено в 18:12] я ваще с эри так тл шла изначаллно а потом чет прибавилось народу они все теперь сои кеньиуи [отправлено в 18:13]                                                                                     что                                                             [отправлено в 18:14] бля кентики мои говорю [отправлено в 18:16]                                                                               ...                                                             писать норм надо                                                             [отправлено в 18:18] кого кбет неважно крч кст я уезжаю послезастра [отправлено в 18:19]                                                                               о?                                                                        в начале учебного года                                                                               ??                                                                                           куда                                                             [отправлено в 18:20] та эт поху нежвпго неважно& да бля ты пон потои рвсскажу [отправлено в 18:24]                                                                               ?                                                                               [отправлено в 18:25] ну мне лень щас тебе объяснять потом [отправлено в 18:26]                                                                               лады                                                             [отправлено в 18:28]       Минджон садится на прохладную скамейку на автобусной остановке, пытаясь вновь насладиться уже остывшим кофе.       Не выходит.       Она крепко держит телефон в руках и, не моргая, пялится в экран, словно если слишком долго гипнотизировать его взглядом, то он расскажет секреты человеческого общения и искусства продлевать диалоги.       Минджон несколько раз стирает и снова набирает одно и то же сообщение, по какой-то неясной причине чувствуя себя очень встревоженно и глупо.       Это же Ичжо. Её давняя подруга, с которой она общается с тринадцати лет. Почему ей так сложно отвечать?       Минджон выдыхает и ощущает непонятную тяжесть, неприятно давящую на тело и мозги, словно она всё ещё сидит на том злополучном стуле в дьявольском кабинете №117 под изучающим взором психолога.       Она пытается стряхнуть с себя неуютное чувство её фантомного, наблюдающего присутствия за своим плечом и наконец печатает.                                                       а наши планы в силе?                                                       на завтра которые                                                       [отправлено в 18:32]       Минджон пытается успокоить внезапную тревогу, видя вдали нужный автобус. че какие планы ?? [отправлено в 18:33]       Минджон замирает. А затем по какой-то неведомой причине её пальцы начинают дрожать, когда она пытается придумать, что ответить.                                            мы договаривались вроде                                                        [отправлено в 18:34] ебать рял? [отправлено в 18:34]                                                                         да                                                       неделю назад еще                                                       [отправлено в 18:35]       Минджон чувствует нарастающее разочарование и пытается отвлечься, выключая телефон до того, как придёт обратное сообщение. Она вскакивает со скамьи и забегает в только что припарковавшийся автобус.       Они же планировали это ещё на прошлой неделе и сколько раз обсуждали. Как она могла забыть?       Минджон вспоминает о словах своего психолога, когда оплачивает проезд и садится на свободное место.       Её задача на предстоящие две недели до их следующей встречи – записывать моменты, когда..       Минджон включает телефон и несколько минут просто пялится в экран, не двигаясь. бля тояняк ну я не смогу соряе я уже длговорилась с эри [отправлено в 18:37]                                                                               ладно                                                       [отправлено в 18:40]       ... Когда на неё накатывает чувство одиночества.