Человеку свойственно ошибаться

      Пока Минджон отсиживается в школе, дождь давно стих. Теперь на улице сияют огромные лужи в дневных лучах появившегося солнца. Они напоминают Ким маленькие прудики.       Окна украшены узорами оставшихся капель после ливня, а на улице, посеревшей после конца лета, гуляет сильный ветер.       Наблюдать за такой погодой даже успокаивает Минджон в каком-то смысле.       — Эй, Ким, — громко шепчет одноклассник за спиной, тыкая ручкой ей в спину.       Минджон дёргается от неожиданности и моментально разворачивается к нему, недовольно хмурясь. Она ненавидит, когда её трогают. Особенно со спины.       — Чего тебе? — Минджон осматривает кабинет в поисках учителя. Тот стоит на другом конце класса, нависая над её одноклассницей, и Ким ей определённо не завидует.       — Дай списать, — таким же громким шепотом просит парень, и Минджон неодобрительно хмурится.       Ким недолюбливает его ещё с начальных классов, когда он, будучи противным мальчишкой, дёргал её за волосы до тех пор, пока она не шла жаловаться учителю в слезах. В один из таких разов их бывший классный руководитель вместо помощи назвал её нытиком и попросил больше не беспокоить его по таким пустякам.       После этого случая Минджон возненавидела не только этого тупорылого мальчишку, который успокоился и отстал от неё только пять лет спустя, когда они перешли уже в шестой класс, но и своего бывшего учителя тоже.       Минджон оглядывает парня, сложившего руки в умоляющем жесте перед ней, и сдержанно качает головой, пытаясь подавить презрение к нему.       Она не умеет забывать старые обиды.       — Сам решай.       Пренебрежение в её тоне может не заметить только глухой инвалид.       — Да ладно тебе, помоги мне! Я не понимаю нихера в этих цифрах и буквах, — возмущенно отвечает он, повышая свой шепот.       Несколько человек, сидящие неподалёку от их задних парт, оглядываются на них, прежде чем вновь уткнуться в свои работы.       Минджон снисходительно смотрит на него, невпечатлённая, и заявляет:       — Это твоя проблема. Надо было слушать на уроках, а не прогуливать их.       И не рвать ей волосы в начальной школе. Но это Минджон умалчивает.       Их тихую перепалку прерывает учитель с другого конца класса, громко зовя каждого по фамилии.       — Ким, Пак! А ну живо уткнулись в свои работы, иначе двойки обоим поставлю!       Минджон закатывает глаза и вновь переводит свое внимание на рабочий лист, расписанный её пометками, каракулями и перечёркиваниями.       — Вот же сука, — доносится за её спиной тихое, раздраженное бормотание парня. — Так сложно, что ли, дать списать?       Что за имбецил..       Минджон презрительно фыркает, пока учитель делает ему ещё одно замечание, затыкая его окончательно.       Она уже решила большую часть работы, поэтому думает просто отсидеть оставшееся время урока, когда её телефон вибрирует в кармане.       Минджон ищет глазами учителя, а когда находит его за учительским столом, проверяющим работы других учеников, осторожно достаёт телефон.       Новое сообщение от Джимин.       Минджон не сдерживается от маленькой улыбки, когда собирается зайти в их чат, но её тут же останавливает строгий голос учителя.       — Ким, я всё вижу! Что я сказал насчёт каких-либо гаджетов на моём уроке? — грозно упрекает мужчина, вставая со стула, и направляясь к ней.       — Но я не списывала и уже решила всё, что...       Голос учителя прерывает Минджон на половине предложения. В нём появляются стальные нотки.       — Правила для всех одинаковы, Ким, ты не особенная. Что я сказал насчёт гаджетов?       Минджон замолкает, сжимая челюсти и ощущая на себе чужие, липкие взгляды. Она слышит краем уха чей-то смешок в другом конце класса и пытается казаться не такой нервной и неуверенной, как она себя чувствует на самом деле.       По ней прокатывается удушающая волна жара, и Минджон на секунду посещает нелепая мысль, что у неё начинается лихорадка.       Она не может выдавить ни звука из своего пересохшего горла, ни мысли из опустевшей головы.       Почему ей так страшно? Это обычный вопрос от учителя, блять, математики. Что с ней не так?       Пауза становится слишком долгой, и Ким хочет разбить себе голову об парту.       Учитель снисходительно поднимает бровь, ожидая от неё ответа.       Минджон снова открывает рот, словно собираясь что-то сказать, и неловко закрывает его обратно. Она может физически почувствовать на себе многочисленные взгляды почти всего класса, но не в состоянии повернуть даже голову.       Почему они пялятся? Они смеются?       — Ну и, Ким? Забыла, где находишься?       Минджон неловко переминается на стуле под его интенсивным взглядом и наконец отвечает, пытаясь побороть непонятно откуда взявшуюся дрожь в голосе.       — Нет. Извините.       Что, блять, с ней не так?       Мужчина с прищуром осматривает её сгорбленную фигуру за партой, прежде чем, видимо, сдасться, тяжко вздохнуть и отвернуться.       — Подойдешь ко мне после урока, Ким.       Минджон даже не пытается спрашивать зачем. Её горячая кожа покрывается испариной под одеждой. А в голове всё ещё гудит тишина и один единственный вопрос.       Что, блять, с ней не так?       — Кстати, через десять минут урок кончается. Так что поторопитесь, ребята, — заявляет учитель и после небольшой паузы добавляет. — И да, Ким, тебя это тоже касается. Меня не интересуют наполовину незаконченные работы из-за лени.       Минджон искренне хочет скинуться с окна.

***

      — Вы хотели со мной поговорить, мистер Ли? — спрашивает Минджон после окончания урока, сжимая правую лямку рюкзака так сильно, что её пальцы начинают болеть.       Кабинет быстро опустел после звонка, и Ким очень хотела бы оказаться на месте её счастливых одноклассников, которые уже ускакали домой.       Но вот она, здесь, неловко мнётся у доски наедине со своим учителем по математике.       Минджон всегда было тревожно и неуютно находиться с преподавателями один на один.       Мистер Ли, сидящий за своим столом и разбирающий тетради, кидает на неё беглый взгляд.       — Ах, да. Почти забыл. Секунду.       Минджон услужливо кивает, отступая на полметра от рабочего стола мистера Ли, чтобы не мешать.       Она не хочет ждать. С каждой секундой, проведённой в школе, Минджон чувствует всё более сильное желание начать биться головой обо что-то.       Но она не говорит этого вслух и просто мелко покачивается на носочках, ожидая, когда на её присутствие вновь обратят внимание.       Спустя долгих пять минут, наполненных неловкостью для Минджон и слишком тихой тишиной, мистер Ли наконец отвлекается от сортировки и поисков тетрадей и оборачивается на неё.       — Итак, Ким, ты ведь уже знаешь, ради чего я позвал тебя?       Минджон неуверенно отвечает:       — Чтобы отчитать за телефон на уроке?       В ответ мистер Ли просто вздыхает, бормочет что-то неразборчивое себе под нос, сжимая переносицу, а затем устало говорит:       — Хотелось бы, Ким, чтобы я оставил тебя после урока только чтобы отчитать за несоблюдение правил, но, к сожалению, нет.       Минджон недоумённо смотрит на него, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще, а температура в теле медленно закипать.       — А почему тогда?       Мистер Ли резко вскидывает голову, выглядя абсолютно разочарованным в ней.       — Твой учёт у психолога, Ким.       Минджон замирает. Перед глазами проносится множество непонятных картинок, от которых ей плохо.       Что?       Пульс молниеносно подскакивает и гулко отдаёт в виски. На секунду у Минджон появляется иррациональная мысль, что сейчас её артерии, циркулирующие её вскипевшую кровь, разорвутся от того напряжения, которое появилось в её теле за одно мгновение.       Ким бездумно пялится на облысевшего мужчину перед ней, и, словно в замедленной съёмке, ощущает, как её тело полностью отказывает ей в управлении.       Она не может пошевелиться. Её тело моментально впадает в лихорадочный жар, и Минджон чувствует, как её плоть горит заживо.       Огромный ком застревает в пересохшем горле и будто разрывает его пополам, вызывая нехватку дыхания и желание разодрать себе глотку до мяса.       Она не может дышать. Её лёгкие мучительно горят, и Минджон уверена, что они сейчас взорвутся, и все её кровавые внутренности мигом разлетятся по всему кабинету как украшение к хэллоуину.       Она не может вздохнуть.       Минджон чувствует, как её глаза горят, а на её ресницах выступает предательская влага.       Она не может дышать.       Помогите ей..       Она не может дышать, пожалуйста..       Минджон чувствует, как её грудная клетка сжимается и одновременно рвётся во все стороны в животной панике, словно дикое зверьё в ловушке, и давит на все органы. Она хочет вздохнуть, но не может, она сейчас..       — Минджон!       Резко чувство удушья пропадает. Минджон осознаёт себя загнанно дышащей на мягком учительском стуле, и её тело больше не горит заживо.       Она чувствует на своих напряжённых плечах болезненно крепкую хватку и рассеянно оглядывается, натыкаясь на напуганный и тревожный взгляд мистера Ли.       — Минджон, ты в порядке? Что с тобой?       Её горло всё ещё раздирает от огромного кома, но она игнорирует эту боль, как и боль в груди, и дрожащими руками тянется к своему лицу, игнорируя вопросы. Минджон дотрагивается до чего-то мокрого и запоздало понимает, что это её слезы.

***

      Когда задумчивая Минджон возвращается домой, её встречает тишина.       Она тихо разувается и собирается засесть в своей комнате до вечера, но неуверенно останавливается при виде закрытой двери в родительскую спальню.       Так тихо. Даже телевизор не работает.       Надо ли ей заходить к матери?       Минджон вспоминает сегодняшнее утро и ощущает себя дерьмом.       Ей определённо надо зайти.       Рука Минджон начинает тянуться к дверной ручке, но дрожаще замирает.       Что ей сказать?       Минджон понятия не имеет, но решает открыть дверь, только чтобы увидеть спящую фигуру её матери, завёрнутую в одеяло и плед. На журнальном столике рядом лежат лекарства, градусник и всё тот же потёртый журнал с кроссвордами.       Минджон слышит её размеренное, немного хриплое дыхание и просто стоит, не в силах шелохнуться.       Чужие слова крутятся в голове на бездумном повторе, как зловещая колыбельная.       Я не хотела давить. Извини меня, Минджон. Я пытаюсь быть хорошей матерью для тебя.       Извини меня, Минджон.       Тебе не за что извиняться, мам. Извини меня тоже, я плохая дочь.       Минджон искренне думает, что начинает сходить с ума.       Она не уверена, сколько минут была там, бездумно глядя на безмятежное лицо матери в темноте комнаты и чувствуя вину.       Минджон аккуратно закрывает дверь и неловко мнётся около неё, прежде чем всё таки пройти к себе в спальню, ощущая невыносимую тяжесть в груди.       Тишина в квартире кажется мёртвой.       Она извинится завтра. Хотя нет, следующие несколько дней – это выходные, поэтому её отец тоже будет дома. Рядом с мамой.       Она извинится в понедельник. Да.       Минджон тяжело выдыхает.       Почему пытаться говорить всегда так сложно?