Вторжение парадоксов

      «Я никогда не был хорошим, послушным и надёжным ребёнком. Но я довольно сообразителен и смекалист. Мой папа всегда говорил мне: «Из тебя выйдет толк, только если ты будешь, как я». А требовал он довольно много: дисциплину, отличные отметки, отсутствие права на ошибку, быть послушным, весёлым, талантливым во всём... я устал перечислять», — записываю в свой дневник и, плотно закрыв его на замок, кладу ключ в карман своих домашних штанов.       — Фух, сегодня был довольно тяжёлый день... — недовольно выдыхает Леон. — Нита, у нас есть что-нибудь поесть?       Нита подходит к нему тихими шагами, со своей шапочкой с низко опущенными ушами, образ которой легко меняется от её настроения. Она, на секунду призадумавшись о чём-то хорошем, всё-таки сдаётся, наклоняется чуть ли не к полу и почти заплакала, сказав:       — Нет, совсем ничего нет. Холодильник пуст. Папа придёт только поздно ночью с работы, ему же начали продлевать смены.       — М, понятно, — рассердившись и, закатив глаза, произносит парень. — Значит, сегодня без еды.       — Как это... «без еды»? — виновато спрашивает Нита, сглотнув слюну изо рта, имитируя глотание вкусной пищи.       — Я могу сварить тебе макароны, и то, если они есть, — нервно закрывает свои глаза и произносит Леон, но, когда открывает их, в них лишь пустота, как в том холодильнике. — Хотя, у меня завалялась карманные. Просто возьми деньги оттуда и купи себе что-нибудь, а меня не трогай! — он заканчивает свою речь раздражённо, не отрывая пальцы от висков.       — Хорошо... — беспокойно выдыхает сестрёнка, и эти слова будто повисают в воздухе, ведь Леон на протяжении нескольких минут задумчиво смотрит в стену и думает о том, как бы не начать объедать аппетитную штукатурку, следы которой видны от отрывающихся стен.       Нита следит за ним ещё немного времени, а затем берёт из кошелька брата двести монет и бежит в магазин, чтобы купить самое необходимое.

***

      Но, когда сестричка уже возвращается домой, она приоткрывает дверь в комнату Леона и замечает, что он лёг спать. Спит, как убитый: просто лёг на живот, но руки и ноги были раскинуты асимметрично, изо рта слышалось тяжёлое дыхание. На столе лишь виднеется вырванная бумажка с надписью: «К чёрту всё это, лучше лечь спать». Не хватило сил, чтобы пойти и выбросить в психозе... или дописать её.

***

POV: от лица Леона.

      Я просыпаюсь от того, что внутри меня что-то скребётся. Хотя, не только скребётся, но и выгрызает самую настоящую дыру. По ощущениям, будто желудок приклеен к позвоночнику. Вчера отдал сестре последние 200 монет на еду, уж мне всё равно, что она там купила, но я уверен, что она просто набрала себе сладостей. Может, хоть ей с этого счастье, а я найду, что поесть, правда, не знаю, что и когда съем.       Теперь я только лежу и смотрю в потолок, в голове пустота. Ничего не чувствую. Только и дело, что хочется, чтобы кто-нибудь подошёл сюда и без вопросов сунул мне в рот кусок хлеба, даже если он будет самым чёрствым и сухим.       Если я не встану с кровати, отец скажет мне, что я слабое и ни на что не способное отродье. Мне нужно лишь пережить это испытание и найти еду, а потом в хорошем настроении пойти и развлекать всех в школе. Но, может в холодильнике появилось хоть что-то? Может, отец принёс с работы?       Я встаю и начинаю собирать рюкзак, всё ощущается таким тяжёлым, будто кладу кирпичи. Не хочу никуда идти и что-либо брать с собой, но это необходимо. Мой отец всегда учил меня справляться со всеми накопившимися проблемами самостоятельно, ведь «ты выше этого».       Я открываю шкаф и надеваю свою толстовку, которая пропахла сладким дымом после вчерашней прогулки с парнями. Беру свои любимые джинсы, которые при надевании висят на моём теле, как на вешалке. Как хорошо, что сейчас это модно, так что все лишь думают, что я стильный и поэтому не задают вопросов о моём теле и питании. Помимо всего этого, мне приходится накидывать на себя пояс, кепку, браслеты и прочие аксессуары, чтобы продолжать выдавать из себя того самого «крутого парня».       После всего этого я иду на кухню в надежде на то, что там что-то есть. Меня уже распирает от нетерпения увидеть там хоть что-то, но, открыв холодильник, я замечаю... целое нихуя. Ну и ладно! Я решаю заварить кипяток с солью, чтобы организм думал, что это суп. Быстро перекусываю и бегу в коридор.       Обуваю свои старые, но до чего же удобные красные конверсы, а затем оглядываюсь по сторонам, чтобы понять, не забыл ли я что-нибудь. Напоследок решаю посмотреть в зеркало, вижу там какое-то зелёное худющее чучело с до чего же растрёпанными волосами и с синяками под глазами, которое, как кажется, будто прямо сейчас развалится на пол. Я прижимаю локти, втягиваю щёки и выпучиваю глаза прямо отражению — так я выгляжу, когда злюсь. Надо запомнить.

***

POV: от третьего лица.

      Подходя к закрытой двери класса, его начинают посещать тревожные мысли: «Так, спокойно. Давай же, выдохни. Сделай такое лицо, будто тебе на всех всё равно, ты же красавчик, будь выше своих желаний быть собой, будь лучше себя».       Парень не успевает поменять настрой, как вдруг дверь открывается, и взор падает на его друзей, которые стоят в классе, возле двери, и караулят: Эдгар, Ворон, Фэнг и Олли.       — Леон, стоять! — приветствуют они и окружают его.       — Хм... — присмотрелся Олли к его болезненному лицу. — И чего это ты такой кислый? — дерзко спросил он, жуя чипсы. Запах стоял такой, что у Леона свело скулы.       — Да так, ничего особенного, — показательно зевнул он, а затем спрятал руки в карманы, чтобы не было видно, как они дрожали. — После нашей вчерашней встречи напился энергетиков и не мог уснуть, а потом вырубился и мало проспал.       — Вау... — задумавшись, воскликнули они. Это означает абсолютное уважение.       — Слушайте, — показательно начинает Фэнг. — На днях мы с Эдгаром обнаружили одну тему: за спортзалом есть кое-какая подсобка со старым замком, который мы же и смогли сломать. Приходите сегодня после уроков. Покурим, потусуемся, ну и так далее!       — Ага... — обдумывает предложение и лениво покачивает головой Леон, в то время как остальные соглашаются с предложением пойти в подсобку. — Но я, пожалуй, сегодня пас. У меня есть важные дела.       — Дела-а-а...? — удивился Ворон. — Вообще-то, у таких, как мы, не может быть каких-то ещё дел.       В ответ на это, худенький и голодный паренёк не стал ничего добавлять, а всего лишь промолчал, кинув придирчивый взгляд на Ворона.       После этого дверь неожиданно распахивается, и в проёме замечают какую-то девочку. Бледная кожа, рыжие длиннющие волосы, собранные в две объёмные и увесистые косы, веснушки... и очки в тонкой, серой оправе, которые она всегда поправляла, когда волновалась. На её теле блузка с коротким рукавом, чёрная жилетка и юбка такого же цвета, а внизу белые носки и старые, ношенные чёрные конверсы.       — Извините, я не опоздала? — спрашивает она звонким голосом, который в то же время звучит растерянно и направлен в сторону этой компании парней, что стоят у двери, занимая много места.       Один из них на секунду выпадает из образ и встревоженно отвечает на её вопрос:       — Да нет, не опоздала... — испуганно начинает он, — наоборот, даже раньше звонка пришла...       В особенности, она осматривает с насмешкой личико того, кто, конечно же, ответил ей. Всматривается так, будто видит его насквозь, и тихонько смеётся, прикрывшись ладонью.       — А я уж думала, что мы не встретимся, — задумчиво произносит она, выдав фирменную улыбку, которую тот запомнил ещё неделю назад, — ты, эмулятор. — На этой ноте она заканчивает предложение и аккуратно идёт, размышляя о том, какую парту ей лучше занять, чтобы было удобнее читать книги.       Парни в это время остаются в конфузе, и на них навешивается огромное пятно тишины и непонимания с вопросами: «Эмулятор...?» и «Что это сейчас было?»