Dragons In Shadows

Чернильная тьма покрывала края пещеры, создавая иллюзию, что центр логова — парящий каменный остров. Небольшой кружок земли, с которого можно легко упасть в бесконечную бездну, если забыть осторожничать. В центре комнаты из земли тянулся естественный каменный постамент — сталагмит, изгибающийся в зловещую чашу с зазубренными каменными краями. Он был наполнен каким-то зелёным зельем, и внутри мерцали образы, подглядывая за весьма необычным мальчиком с взъерошенными каштановыми волосами и ярко-зелёными глазами. — Ох, бедняжка, — проворковал Питч, выскользнув из темноты и подойдя к своему зловещему котлу. — Так напуган, так растерян, так… одинок. Губы Тёмного Колдуна изогнулись в жуткой ухмылке, обнажив острые, сверкающие зубы, пока он с интересом разглядывал изображения в котле. Мальчик провёл в библиотеке около часа и то и дело, что листал не один так другой фолиант. Его лоб был нахмурен, а лицо чуть бледнее обычного, что подчёркивало тысячи веснушек, покрывавших его кожу. Левая рука была перевязана лёгкой марлей. — Скоро… Скоро всё будет. Его страх растёт, — пробормотал Питч. — Мой повелитель! — раздался голос из темноты, и из тени появился Король обезьян, Укун. — Что? У тебя есть новости? — резко спросил Питч, хмуро повернувшись к обезьяночеловеку. Он наслаждался страхом Иккинга. Питч не был уверен, что случилось с ним после, — в конце концов, ведь не мог же он следить за этим несчастным ребёнком каждый день, но… Блэк был взбудоражен тем, насколько сильно Иккинг боялся, пока Питча не было в логове. — Всё готово, повелитель! Кошмары ждут вашего приказа, — быстро ответил Укун, низко поклонившись, надеясь, что новость порадует Тёмного Колдуна. — Отлично. Ступай, жди моего сигнала, — приказал Питч с довольной ухмылкой. Всё шло идеально. Теперь им оставалось лишь дождаться наиболее подходящего момента для удара. Когда Король Обезьян поспешил прочь, в тень, Питч снова повернулся к котлу, улыбаясь изображению внутри. — Очень скоро, мой питомец, мы наконец-то встретимся лицом к лицу, — тихо произнёс Питч, улыбка тронула уголки его губ. Он взмахнул рукой над котлом, заставив изображения исчезнуть. Логово тут же погрузилось во тьму.

***

С момента происшествия в мужском туалете прошло несколько дней. Иккинг пропустил остаток урока Трансфигурации, предпочтя скрыть ото всех окровавленную руку. В кузнице он нашёл бинты и замотал ими кисть так, чтобы ею можно было шевелить и пользоваться, но при этом скрыв все царапины от лишних взглядов. Позже в тот же день, когда он появился за обедом, Джек, Мерида и Рапунцель набросились на него с беспокойными вопросами. — Где ты был? Я так заволновалась, когда ты не вернулся на Заклинания, — сказала ему Рапунцель, и Иккинга кольнула совесть за то, что он без какого-либо объяснения просто взял и исчез. — М-м-м, э-э… — замялся он. — Рапунцель сказала, что ты пропустил больше половины занятия. Это на тебя совсем не похоже, — согласилась с подругой Мерида, скрестив руки на груди и с любопытством глядя на когтевранца. — Что с твоей рукой? — добавил Джек, прямо уставившись на замотанную бинтами кисть. — Хм, ну, э-э, я… я пошёл в туалет и… и поскользнулся, упал. Ага! А потом порезал руку о… о торчащую плитку. Вот и всё. Ну вы же меня знаете! Я такой неуклюжий! — выдал Иккинг, пытаясь разрядить вину нервным смешком. Друзья слабо поверили его оправданию, но явно вздохнули с облегчением и принялись отчитывать друга за столь внезапное исчезновение. Иккинг только кивал и рассыпался в извинениях за то, что заставил их переживать. Позже они все вместе сели обедать. Однако теперь Иккинг сидел в полном одиночестве за их зарезервированным библиотечным столом. Джек и Мерида были заняты тренировками по квиддичу, Рапунцель же вызвалась заменить в лазарете медсестру, что уехала на свадьбу или что-то вроде того. Между тем его мигрень, начавшаяся ещё утром, стала его неизменным спутником на весь день. Сегодня была суббота, а значит, никаких драконов или драконьих тренировок. Хорошо это или плохо — он пока не решил. На гладкой поверхности стола вокруг когтевранца громоздились кучи книг. Всё утро он перелистывал трактаты о мигренях и драконах в надежде найти хоть что-то полезное, но пока не обнаружил ничего хоть сколько-нибудь стоящего. Он поднялся с кресла и вернулся к книжным рядам. Глаза быстро пробежали по пыльным корешкам, пальцы скользили по старой коже переплётов. В воздухе Иккинг уловил привычный запах старого пергамента. Спустя пару минут несколько томов оказались в его ловких руках, чтобы после перекочевать на стол. Стоило ему открыть первую книгу, как его обдало тёплым запахом дуба и воска. Иккинг перелистывал ветхие страницы, пока не наткнулся на искомое: «Большинство волшебников и магов не страдают мигренями магического происхождения. Однако стоит отметить, что сильнейшие мигрени могут быть возможным симптомом…» Он с силой захлопнул книгу и взялся за следующую. Листал и листал, пока не находил нужное. Слова, буквы — всё плыло перед взором когтевранца, нуждающегося в ответах. «Некоторые волшебники при должной подготовке могут использовать вместо палочки иной предмет фокуса — посох, меч и так далее. Но ещё ни один волшебник или ведьма не доказали способности творить магию вовсе без фокусатора, как…» Не то. Дальше, дальше, дальше. «Невозможность великих чародеев старого века победить драконов стало движением к открытию силы драконов, способной поглощать и противостоять магическим силам. Северные королевства возводили отряды рыцарей на их истребление, тогда как викинги с Архипелага отказались покидать свои острова, что положило начало великой войне между викингами и драконами…» Снова — мимо. Искать, искать, искать. «Драконы всегда были чрезвычайно опасными существами, вынуждавшими эвакуировать целые деревни, так как приносили бесчисленное количество жертв разрушений. Министр Клод Фролло стал первым министром магии, принявшим Акт о драконах, где постановлялось, что любой, кто незаконно укрывает дракона в каких-либо целях, неизвестных министерству, предстанет перед судом Визенгамота как нарушитель магического правопорядка…» Иккинг хотел потянуться за следующей книгой, но тонкие пальцы лишь коснулись гладкой поверхности стола — больше книг не осталось. Он со вздохом закрыл последний том, даже не в силах окинуть его последним взглядом, и долго смотрел на пустую деревянную поверхность стола. Мысли путались, эмоции постепенно брали верх над разумом — что было опасно. Когтевранец схватил сумку, поднялся и направился к лестнице. Добравшись до первого этажа, он пошёл прямо к двери запретной секции. Это было очень глупо и рискованно — вот так вот прямо врываться туда, да ещё и днём субботы. Если его поймают — придётся объяснять, что он ищет. И скорее всего, объяснять это Иккинг будет Хранителям. Но он всё равно шёл дальше, проигнорировав расставляющего по полкам книги Августа. Шепнув пароль, Иккинг ловко скользнул внутрь секции. Он бродил меж тёмных рядов, легко касаясь пальцами древних томов на полках. Хэддок задержал дыхание, стараясь не начать чихать от количества пыли в воздухе. Так он выдернул пару книг с полок, но почти тут же поставил их обратно, неудовлетворенный содержанием. В конце концов он остановился у фолианта, что был покрыт особенно толстым слоем пыли и паутины. Иккинг снял её с полки и дунул — сразу же чихнув от поднявшегося облака воздушного мусора. Фолиант в его руке был не самый толстый из тех, что держал в своих руках когтевранец: скорее, книжка была размером со стандартый учебник, если не тоньше. Её переплёт — тёмно-синий, с золотым тиснением по краям. В центре расположился металлический замок с большой переливающейся жемчужиной внутри. Иккинг смутно помнил, как в других книгах отсылались на эту как на источник, но уже слабо верил, что найдет хоть что-нибудь подходящее к его проблеме. Он сунул книгу в сумку и поспешил к выходу. Выйдя из запретной секции, Хэддок быстро огляделся, чтобы убедиться, что его никто не заметил, и бросился к дверям из библиотеки. Ему нужно было побыть одному, и он знал лишь одно место, которое сейчас могло пустовать. Дорога к башне Когтеврана оказалась наполнена неловкими разговорами и прятками за гобеленами и колоннами — лишь бы избежать ненужных встреч. Теперь, когда Иккинг показывал успехи на уроках драконоборства, каждый хотел поговорить с ним и выведать его секреты. Рыбьеног, чаще всего, просто обменивался с ним фактами о драконах. Близнецы всё время просили показать пару приёмчиков, выставляя Задираку как демонстрационный маникен. Сморкала то и дело расхаживал рядом с ним, если Иккинг не был рядом с Джеком, Меридой или Рапунцель, и на удивление чаще просто молчал — только изредка выпячивал грудь и хвалился: мол, «знал, что Иккинг в конце концов соберётся с духом», потому что «в его жилах течёт кровь Йоргенсонов». И Хэддок очень хотел этому радоваться. Хотел, потому что о подобном отношении к себе он мечтал всю свою жизнь. Однако теперь Иккинг бы отдал всё, лишь бы вернуть всё как оно было раньше. Все они хотели быть друзьями с «фальшивым» Иккингом, с его блестящем двойником. Не с ним настоящим. Добравшись до башни, он поднялся по лестнице к огромной двери без ручки. Волшебный орёл на дубовой двери ожил, прищурившись своими мелкими медными глазками. — Накорми меня — и я буду жить. Напои меня — и я умру. Что я? — прошипела голова орла. — Огонь, — скоро ответил Иккинг, сглотнув ком в горле. В памяти вспыхнула тренировочная арена и обжигающее пламя драконов. Дверь со скрипом распахнулась, открывая его взору гостиную Когтеврана. Это была хорошо ему знакомая большая круглая комната, отделанная в привычных синих и бронзовых тонах. Башня была светла из-за огромных окон по всему периметру, согрета местным камином, и покрыта множеством книжных шкафов. Её потолок был расписан ночным небом с точным отображением карты звездного неба, которое Иккинг обожал рассматривать, когда был на первом курсе. Однако юноша не собирался витать в облаках дальше, и быстро прошёл к спальням. Через несколько минут он уже стоял у своей кровати, в последний раз оглядываясь, дабы проверить чист ли периметр. Иккинг неуверенно медленно достал из сумки книгу, посмотрел на неё затуманенным взглядом и тяжело вздохнул. Что он творит? Крадет книжки из запретной секции? Конечно, он уже делал это раньше, но тогда с ним были Джек, Мерида и Рапунцель, и они вообще-то спасали школу. А теперь… теперь это казалось неправильным. Ни права, ни причины нарушать школьные правила у него не было. Но он сделал это — из-за ничтожной надежды, что книга хоть немного поможет ему избавиться от жгучей головной (или душевной) боли. — Котик? — тихий голос прервал его поток мыслей. Иккинг резко поднял глаза к двери. На пороге стояла Эмма, с любопытством глядя на него. — Эмма! — воскликнул он и вышел ей навстречу. — Что ты тут делаешь одна? — Будто бы это новость. Кроме тебя, Джека, Мериды и Рапунцель, у меня друзей особо-то и нет, — Эмма пожала плечами. — Я знала, что они сегодня заняты, и подумала, что ты тоже будешь… — Она прошла в комнату и села прямо на его кровать. — Ну… Не то чтобы. Просто… Хотел проветриться. Побыть подальше ото всех, — туманно объяснил Иккинг, присаживаясь рядом. — Тебе ведь правда это не нравится? Бои с драконами, я имею ввиду, — спросила младшая Фрост, в её глазах блеснул интерес. — Да. Совсем не нравится, — признался Иккинг, не видя смысла скрывать это от девочки. — Но это радует моё племя. Делает счастливым отца. А значит, так надо, — Он пожал плечами, повторив её равнодушный жест. — А ты? Ты ведь должна быть с другими первокурсниками — исследовать замок, веселиться, и всякое такое. — У меня мало друзей среди ровесников. Я знаю почти всех, но рядом с ними постоянно несу какой-то бред… Единственные, кого я не отпугнула, — это Ванелопу со Слизерина и Капкейк с Пуффендуя. А так как больше половину моих занятий совмещены с гриффиндорцами, вижусь с ними редко. Ну и к тому же… Прошло уже два месяца с начала учебы, а все до сих пор знают меня как «Девочку, которую стошнило на уроке Полётов». Иккинг поморщился с сочувствием: — Звучит так, будто у нас обоих не самое простое время. Эмма кивнула: — Ванелопа и Капкейк милые, но времени видится друг с другом у нас маловато. — Подожди, Капкейк — это та самая пуффендуйка, которая выглядит так, будто может переломить меня пополам? — спросил Иккинг, и в его голосе прозвучало нескрываемое веселье. — Ага, это она! — оживлённо подтвердила Эмма. — Мы втроём подружились в поезде — обсуждали единорогов и сладости. Правда, глупое расписание уроков всё испортило, и теперь мы видимся разве что в Большом Зале во время ужина. — Жаль, — сказал Иккинг. — Джек, Мерида, Рапунцель и я тоже не раз сталкивались с тем же самым. Особенно в этом году. У меня уроки драконоборства, у них свои дела. Такое чувство, что я их почти не вижу. — Наверное… Но ты когда-нибудь задумывался, чтобы… — Эмма запнулась, прикусив губу. — Чтобы… что? — мягко подтолкнул её к продолжению Иккинг. — Ну… просто… Я бы хотела немного лучше вписываться в круг первокурсников. Может, тогда жизнь была бы проще, — призналась Эмма, подняв глаза на него. Иккинг не знал, что ответить. Он сам слишком хорошо понимал это чувство — быть другим, не таким как все. И не хотел, чтобы Эмма страдала так же, как и он сам. Для Хэддока она была той самой младшей сестрой, которой у него никогда не было, и он хотел её защитить во что бы то ни стало. У неё, в отличие от него, были шансы. И он мог ей помочь. — А зачем вписываться, если ты рождена, чтобы выделяться? — спросил Иккинг с лукавой полуулыбкой. Эмма вопросительно посмотрела на него, и через секунду её глаза вспыхнули восторгом. — Что скажешь, если мы выберемся отсюда ненадолго? Эмма широко улыбнулась и кивнула: — Пойдем!

***

Иккингу определённо не в первый раз пришлось ускользать из замка, и где-то в глубине души он понимал, что для первогодки, которая была рядом с ним всю дорогу, он был ужасным примером для подражания. И ему было всё равно. Их жизни, их истории всё ещё ждали своего часа, и Иккинг хотел приблизить это время, сделав хоть что-то хорошее. Он хотел сбежать из этого одинокого замка, полного людей, и сделать день Эммы светлее. Он хотел помочь ей показать золото среди каменной породы. Ему было всё равно, какое осуждение ему придется ещё пережить. Потому что, что бы что ни говорил, Иккинг знал, что его сердце не ошибается. Вся школа повиновалась своим уставам и правилам, но сейчас, в этот самый момент, он собирался следовать велению своего сердца. Иккинг и Эмма выскользнули из замка через один из множества тайных ходов, которые Хэддок находил вместе со старшим Фростом когда-то давно. Взбежав по тонкой грунтовой тропинке, ведущей в Хогсмид, они засмеялись и отпраздновали успешный побег. Гонясь за ветром, возбуждение разливалось по их жилам. Они бежали, зная, что ни один провессор или студент их не поймает, потому что на этих выходных не было разрешенной экскурсии в Хогсмид. Выйдя из леса, они увидели, что перед ними открылась первая волшебная деревня, и замедлили шаг, утирая слезы от смеха. — Как думаешь, кто-нибудь из лавочников донесет на нас в Хогвартс? — спросила Эмма, не в силах сдержать улыбку, которая озарила всё её лицо. — Сомневаюсь, а даже если бы донесет, худшее, что сделалает профессор Северянин, — это назначит нам отработки после уроков, — усмехнулся когтевранец, когда они вошли в деревню, заглядывая в витрины и наслаждаясь свежим воздухом. Они оба прошлись по всему Хогсмиду, иногда наворачивая круги по одним и тем же местам. Иккинг показал Эмме самые популярные среди учеников Хогвартса места: магазин сладостей «Сладкое королевство», парикмахерскую, магазин спортивных товаров «Спинтвичес» и таверну «Три метлы». Он также показал ей свои любимые киоски: магазин приколов «Зонко» и книжную лавку. Они зашли в несколько магазинов, купив пару пакетов конфет в «Сладком королевстве» и горячий шоколад в «Трех метлах». Они так же посетили книжный, осматривая обширную коллекцию романов и книг, но покупать ничего не стали. Иккинг и Эмма провели в Хогсмиде несколько часов, без остановки разговаривая и подкалывая друг друга. Эмма даже спела несколько песен, чувствуя себя более раскрепощенной рядом с другом. День пролетел слишком быстро для них обоих. Они всё ещё разглядывали витрины магазинов, медленно направляясь обратно в лес, перед тем как начать обдумывать план по возвращению обратно в замок. — Эй, смотри! — внезапно Эмма остановилась у светящегося прилавка магазина «Спинтвичес». — Это же «Нимбус 100»! Все в моём классе только о нём и говорят. Это же, вроде, самая быстрая метла на свете. — Метла, может, и быстрая, но есть кое-что более скоростное. Если захочешь мчать быстрее ветра, то дракон — определённо лучший вариант, — Иккинг даже не понял, что сказал, пока не увидел озадаченный взгляд девочки. — Ну, наверное, но на драконе же не покатаешься, — отчасти согласилась Фрост, и Хэддок тут же нервно усмехнулся. — Ага, да, точно, извини. Просто… Просто всплыло в голове. Все эти факты о драконах с тренировок, понимаешь? У Рыбьенога полно фактов о драконах, — пробормотал Иккинг. Эмма странно на него посмотрела, но дальше спрашивать не стала. Они добрались до окраины деревни и вошли в лес. Иккинг достаточно хорошо знал местные тропы, чтобы без проблем добраться до замка, что давало им больше времени насладиться тишиной и покоем, прежде чем вернуться в шумную школу. Шёпот деревьев и свист ветра в их кронах успокаивали. — Мне нравится эта музыка, — радостно вздохнула Эмма, её распущенные волосы слегка заколыхались на лёгком ветру. — Многие первокурсники считают меня странной, потому что не слышат её. — Неудивительно. Не многие её могут услышать, — мягко ответил Иккинг. Он всё ещё удивлялся, как его боль полностью утихла за последние несколько часов, а Умиротворение и Спокойствие, которые излучала девочка, расслабляли. — Ты другая, Эмма. Вот почему мне нравится разговаривать с тобой. Ты одна из немногих, кто умеет отделять свои наблюдения от предубеждений. Ты видишь то, что есть, тогда как большинство людей видят то, что ожидают увидеть. — Как-то, что я почувствовала что тебе не нравится быть на уроках драконоборства? — нахально спросила девочка, самодовольно улыбнувшись и сцепив руки в замок за спиной. — Да, именно, — фыркнул Иккинг. Они оба рассмеялись и, вероятно, продолжили бы разговор, но в этот момент тревожный запах коснулся носа Иккинга, заставив его вздрогнуть, а кровь закипеть. — Котик? Что случилось? — пугливо спросила Эмма, заметив перемену в его выражении лица. — Пожар, — отрывисто ответил ей Иккинг. В эту секунду ветер пронесся мимо них, принеся с собой почти невыносимый запах горящей древесины. Бросив друг на друга быстрый взгляд, они побежали к источнику пожара. Чем ближе они подходили к школе, тем сильнее становился запах, и наконец между ветвями деревьев начал виднеться дым. Когда они наконец добрались до опушки леса, они на мгновение замерли. Хижина смотрителя Круда полыхала, из открытого окна валили клубы дыма. Яркое пламя охватывало старую деревянную хижину, пожирая доски в качестве топлива. Между озером и пламенем на земле стояло полное ведро воды, но мистер Круд был слишком занят, отбиваясь от трёх чёрных лошадей-кошмаров, напавших на его дом. — Эмма, беги в замок за помощью! — приказал Иккинг, и Эмма кивнула, взбираясь на огромный холм, отделявший хижину мистера Круда от остальной территории школы. Иккинг вытащил палочку из мантии и направил её на Кошмара, который был дальше всех от профессора Ухода за Магическими Существами. — Редукто!