Dragons In Shadows

Казалось, что кто-то кричит ему прямо в уши, но звука не было. Давление сжимало со всех сторон, но ничто не смогло бы удержать его. Дышать было почти невозможно, хотя воздуха вокруг хватало. Голова пульсировала от жуткой мигрени, заставляя веки дёргаться, а живот — сжиматься. Кроме боли, он чувствовал только Голод и Опасность. Снаружи донёсся крик, но для Иккинга Кровожадного Карасика III он прозвучал так, будто раздался прямо как если бы прозвучал прямо у его ушей. Иккинг уже слышал рёв взрослых, когда только сорвался с кровати и помчался вниз по лестнице. Несмотря на пронзительный визг в ушах и мутную пелену в глазах, он распахнул тяжёлую дверь дома — и тут же нос к носу столкнулся с огромным чешуйчатым чудовищем с красной кожей. Мальчишка тут же захлопнул дверь, прижался к ней спиной и почувствовал жар — чудовище выдохнуло пламя прямо в дерево. — Драконы, — выдохнул Иккинг, ощущая, как адреналин ударил в кровь. Сердце бешено колотилось, пока в голове смешалось всё в одно: крики, вспышки огня, собственные мысли и чувства. Но он снова распахнул дверь и выбежал на улицу, игнорируя боль. На улице ещё стояла ночь, усыпанная сверкающими звёздами. Поля уже пылали, овцы разбегались кто куда, а взрослые пытались отбиться от драконов, атаковавших стадо. Деревня странно нагрелась от пожаров, а в воздухе трещала какая-то энергия — или магия, — от которой волосы вставали дыбом, а всё тело будто скручивало. Зрение прояснилось, боль слегка отступила, но сердце всё ещё бешено стучало, а кровь гудела в жилах. Чувство Голода, Опасности, Беды и Отчаяния накрыло Иккинга с головой, пока он носился меж домов, уворачиваясь от летящего в дракона топора и пригибаясь под бревном, которое несли двое взрослых. Юноша огляделся, пытаясь сориентироваться, но в следующий момент уже лежал на сухой земле, пока над ним склонился один из деревенских в сантиметрах от лица Иккинга. — Доброе утро! — жизнерадостно ухмыльнулся викинг и тут же умчался за очередным драконом. Поднявшись, Иккинг помчался дальше, петляя между людьми и горящими домами. Взрослые кричали ему вдогонку — кто-то спрашивал, что он делает снаружи, кто-то приказывал немедленно вернуться домой. Но Иккинг игнорировал их, сосредоточившись на цели. Отвлекаться сейчас было нельзя. В прошлый раз это уже привело к большим неприятностям. — ИККИНГ! — знакомый громовой голос прогремел у него над ухом. Иккинг взвизгнул, когда его резко дёрнули за шкирку мехового жилета и оттащили от огненного потока. Ноги болтались в воздухе, а он сам скорчился, увидев огромного рыжебородого мужчину, который держал его. Тот даже не взглянул на мальчишку, обращаясь к воинам вокруг — даже если те были слишком заняты боем, чтобы слушать. — Куда он опять-?! Куда ТЫ опять полез?! — рявкнул он, глядя Иккингу прямо в глаза. Мальчик заметил, что в глазах мужчину бушевали адреналин, ярость и тревога, но прежде чем он успел ответить, его грубо толкнули в сторону ближайшего дома. — Марш домой! — приказал мужчина, и Иккинг на первых шагах даже попытался подчиниться, но не удержался — задержался, чтобы посмотреть на него в деле. Мужчина быстро приметил Злобного Змеевика, пролетавшего над деревней с овцой в когтях. Он развернулся, схватил покорёженную телегу, поднял её над головой и швырнул в дракона. Телега разлетелась на куски, а дракон рухнул на землю, выпустив добычу. Это был Стоик Обширный, вождь племени Хулиганов. Его знали во всём Архипелаге как одного из величайших викингов всех времён. Стоик был легендарным воином, мудрым вождём, и ходили слухи, что ещё младенцем он снес дракону голову с плеч. Иккинг охотно в них верил. Воины сбивались вокруг Стоика, словно овцы, которых они пытались спасти, — те либо о чем-то ему докладывали, либо ждали приказов. И хоть Иккинг отчаянно хотел остаться, быть частью битвы и планов, он знал: если задержится, вождь просто прикажет оттащить его в ближайший дом и запереть там. Иккинг рванул к мастерской, пытаясь унять дрожь в коленях. Пока он бежал, викинги вокруг поднимали гигантские факелы, освещая ночное небо и сотню драконов, круживших над деревней. Мальчишка в силу своего худощавого телосложения сумел увернуться от хаотичного столпотворения достаточно виртуозно, чтобы добежать до кузни без травм. Он резко распахнул дверь вовнутрь, на ходу стаскивая с себя меховой жилет. — О, явился не запылился! И дракон тебя не унёс! — бросил ему Плевака, не отрываясь от работы. Кузнец выправлял кусок металла (превращая его во что-то отдалённо напоминающее оружие) зубилом, заменявшим ему отсутствующую руку. — Кого? Меня? Не-е-т, я на их вкус слишком мускулистый! — парировал Иккинг с кривой усмешкой, завязывая кожаный фартук и с трудом подбирая одну из насадок для руки, которые Плевака разбросал по полу, чтобы поскорее взяться за новый заказ. Если бы Иккинг не убирал за ним, тот бы спотыкался о собственные руки. В прямом смысле. — Куда они денут такую… мощь? — протянул Хэддок, вешая шипастый молот обратно на крюк и сгибая руки, будто хвастаясь несуществующими мышцами. — Ну, им ведь нужны зубочистки? — усмехнулся Гоббер, меняя насадку с зубила на подбойник. Иккинг проскочил мимо него, распахнув окно мастерской, где уже столпились воины с повреждённым оружием. Он собрал в охапку груду мечей и топоров, с трудом донёс её до горна и вывалил на раскалённые угли. Затем налег всем телом на мехи, раздувая пламя, пока металл не покраснел от жара. Иккинг попал к Плеваке в подмастерье когда был ещё маленьким. Ну, то есть, ещё меньше. Пускай кузнец успел потерять пару конечностей в боях с драконами, Иккинг знал — Плеваку уважали во всех племенах. Он был лучшим кузнецом Архипелага и занимал почётное место в совете Стоика. Всё, что Иккинг знал о кузнечном деле, он узнал от Плеваки. Старик был и его наставником, и другом. — ПОЖАР! — отчаянный крик мужчины отвлёк Иккинга от раскладывания готового оружия. Он тут же выглянул наружу и увидел, как несколько силуэтов промчались мимо, крича что-то друг другу и направляясь к горящему дому. Рыбьеног, Сморкалка, близнецы Забияка и Задирака, а также Астрид входили в Пожарный отряд — их задачей было тушить возгорания от драконов во время набегов. Они бежали вперёд, таща за собой огромную бочку на колёсах, наполненную водой. Каждый схватил по ведру и бросился заливать пламя. Они рассредоточились, атакуя огонь со всех сторон, и Астрид пошла напролом, затушив огромный язык пламени. Когда она развернулась, очередной огненный шар ударил в землю у неё за спиной, взметнувшись адским столбом, но она лишь перебросила косу через плечо. Иккинг смотрел, заворожённый, как она и остальные подростки уходили прочь от пожара, даже не оглянувшись, будто хаос вокруг их вообще не касался. Их работа была куда круче. Иккинг высунулся из окна, наблюдая, как другие подростки проходят мимо, но тут же был за это наказан — уже во второй раз за утро его схватили за шкирку жилета и оторвали от земли. — Э-э! — промычал недовольно Плевака, развернув Иккинга от окна обратно к кузнице. — Да ладно… — пробурчал Иккинг, болтаясь в воздухе. — Ой, ну пусти, пожалуйста! Я должен оставить свой след! — О, ты тут уже наследил, — понимающе промычал Плевака, ставя его на ноги. — Да не там, где надо! — Он ткнул Иккинга в плечо протезом для пущей убедительности. — Пожалуйста, всего две минуты! Я убью дракона, моя жизнь несравненно улучшиться — может девушку найду! — взмолился Иккинг, но его горло быстро стало сухим — он понимал, что едва ли убедит этим Плеваку. — Молот поднять не можешь, топором крутить не можешь, даже эту штуковину не метнешь! — загибал пальцы кузнец, а на последнем доводе достал болу для наглядности. — Допустим, но вот это метнет за меня! — Иккинг ухмыльнулся и направился вглубь кузницы, где стояло его изобретение. Он положил на него руку, механизм ожил — и бола вылетела в воздух. Плевака увернулся, но та продолжила полёт и врезалась прямо в лицо другому воину, отправив того в нокаут. — Видишь? Вот! О чём я тебе и толкую! — воскликнул Плевака, тяжело шагая к Иккингу. — Пристрелять не успел ещё… — попытался объяснить Иккинг, когда наконец смог проглотить ком в горле. — Нет, Иккинг! — Плевака резко оборвал его. — Коль и вправду собрался идти сражаться с драконами, лучше заканчивай… с этим, — мужчина широко развёл руками, указывая на Иккинга с макушки до пят. — Но ты показал на всего меня! — слабо возмутился Иккинг. — Да! — Плевака с довольной улыбкой толкнул мальчишку в плечо. — Вот-вот! Я про всего тебя и говорю! — О-о-о… — Иккинг прищурился и отошел на шаг. — О-о-о, да, — поддакнул Плевака. — Опасную игру вы, сударь, затеяли, — Иккинг попытался выглядеть внушительно, расправив плечи. — Кто ж удержит такую… викингову… силищу? Берегитесь последствий! — Да ничего, рискну, — сухо ответил кузнец, выглядя совершенно не впечатленным. — Меч. Заточил. Быстро, — он швырнул меч в руки Иккинга, и тот едва поймал его с недовольным «Уф!». Иккинг с досадой потащил тяжёлое оружие к точильному камню, с трудом подняв его на нужный уровень для работы. Точа лезвие, он поклялся себе, что когда-нибудь выйдет на бой. Потому что убить дракона — залог успеха в их краях. Если он добудет голову Змеевика — его хотя бы заметят. Громмели — живучие твари — завалит такого и точно обзаведется подружкой. Пристеголов? Диковинный. Две головы — двойной почёт. А есть ещё Ужасные Чудовища. Только лучшие из викингов могут сразиться с ними. У них есть вредная привычка воспламеняться. Но самый ценный трофей — дракон, которого никто не видел. Мы называем его… — НОЧНАЯ ФУРИЯ! — ЛОЖИСЬ! Вслед за криками раздался пронзительный визг, а затем оглушительный взрыв, сравнявший с землёй каменную башню их самой большой катапульты. Единственным следом разрушительного существа была тень, мелькнувшая в ночном небе. Иккинг выронил меч, который как раз обматывал кожаными ножнами, и высунулся в окно, пытаясь разглядеть зверя. Ночная Фурия не таскает еду, не показывается на глаза и никогда не мажет. До сих пор никому не удавалось убить Ночную Фурию. Именно поэтому Иккинг был решительно настроен стать первым. Он оттолкнулся от подоконника и увидел, как Плевака снова меняет насадку. На этот раз он швырнул клещи на пол и закрепил боевой топор. — Прикрывай лавку, Иккинг. Им без меня никак! — кузнец осклабился, ковыляя к выходу. У двери он будто вспомнил что-то и ткнул пальцем в Иккинга. — А ты… Сиди… Здесь… Ну, ты понял. С этими словами Плевака издал знаменитый боевой клич и вбежал в битву, оставив Иккинга наедине с собой. Уже через пару минут Иккинг выкатил из кузницы своё изобретение, пробираясь сквозь деревню — взрослые были слишком заняты, чтобы его остановить. Он привёз тележку с механизмом на ближайший утёс, нависавший над океаном, и дёрнул за несколько рычагов, пока конструкция не превратилась в небольшую катапульту с прицелом. — Давай, где же дракон, где же дракон… — бормотал Иккинг, вглядываясь в ночное небо. Он услышал знакомый вопль, от которого у большинства викингов сжимались сердца, а затем вторая катапульта взорвалась в огне неподалёку. Иккинг проигнорировал это и прицелился. Он зажмурился, надеясь на чудо, и почувствовал… что-то. Тягу, чутьё, которое подсказало ему, где он, хотя Иккинг и не понимал, кто именно. Всё равно он дёрнул за спуск, отдача отбросила его на траву. Но он тут же вскочил на корточки, глаза широко распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как бола впивается в чью-то тёмную фигуру. Тень взревела, и Иккинг с изумлением наблюдал, как она падает вниз, в глубь леса. — Я сбил его?.. — пробормотал он в шоке, а затем его накрыла волна восторга. — Да, я сбил его! Кто-нибудь это видел?! Но, как обычно, вокруг никого не было. Никого… кроме Ужасного Чудовища, стоящего прямо за его спиной. — Кроме… тебя. Иккинг завизжал и побежал со всех ног, уворачиваясь от щелкающих челюстей разъярённого дракона. Он промчался через площадь и нырнул за каменную колонну как раз перед тем, как гигантский столб пламени охватил его с обеих сторон. Сердце бешено колотилось об грудную клетку, он осторожно выглянул из-за укрытия, пытаясь понять, куда делся дракон. И тут рыжая грива и коричневая меховая накидка пронеслись мимо, отшвырнув Ужасное Чудовище подальше от Иккинга. Стоик вскочил на ноги, поправил слегка съехавший шлем и уставился на зверя. Тот взревел и попытался выдохнуть огонь, но из пасти вырвался лишь жалкий пшик. Стоик сжал кулаки, костяшки его пальцев затрещали от удовольствия. — Что, выдохся? — прошипел он ледяным тоном. Он пошёл вперёд, излучая Ярость и Защиту, а Иккинг с восхищением наблюдал, как Стоик бьёт Чудовище по морде — один, второй, третий удар! — а затем мощный пинок отправил дракона прочь из деревни. Стоик потряс плечами, провожая взглядом улетающего дракона, а затем повернулся к Иккингу. Между ними стояла деревянная колонна, но совсем скоро обгоревшая часть не выдержала вес верхней и рухнула. А поскольку она поддерживала один из гигантских факелов, его огненная корзина покатилась вниз по склону прямо через деревню, уничтожая всё на своём пути. Иккинг жмурился после каждого нового теска разрушенного дома. — Прости, пап… — пробормотал он без особой надежды, наблюдая, как драконы утаскивают большую часть их стада. Живот сжался от тошноты, голова снова начала пульсировать от боли. Вокруг медленно собиралась вся деревня, осуждающе глядя на него. Иккинг огляделся и решил, что терять ему уже нечего. — Зато я сбил Ночную Фурию. Стоик схватил его за шкирку жилета и почти потащил сына к их хижине. — Э-э, и-и-и не так как в прошлый раз, пап! Я действительно попал! Вы все были заняты, а дракон сам на меня шел! Он упал за Вороньем Мысом, давайте отправим поисковый отряд пока не-… — ВСЁ! Всё, — прорычал Стоик, резко развернувшись и обрывая его поток слов. — Хватит, — добавил он тише, но так же твёрдо. — Только ты шагнешь за порог — жди несчастья! Или что, у меня и так мало забот? Зима уже на носу, а мне всю деревню кормить! — Ну, между нами, деревню можно кормить и поменьше?.. — сухо ответил Иккинг, задев чувства некоторых викингов пошире в талии, стоявших вокруг. — Это не шутки, Иккинг! — отрезал Стоик. — Разве так сложно делать то, о чём просят?! — Я… я… я не могу остановиться! Я вижу дракона — и должен убить его. Понимаешь? Такой уж я человек, — запротестовал Иккинг, но даже сам не верил в собственные слова. — Ох, ты — кто угодно, Иккинг, но только не убийца драконов. Возвращайся домой, — приказал Стоик, и только усталость смягчила его тон. Но уже в следующую секунду он рявкнул Плеваке: — Проследи, чтоб дошёл. А мне тут за ним разгребать. Плевака отвесил Иккингу подзатыльник, и они направились вверх по холму к хижине вождя. По пути они прошли мимо других подростков, которые уже смеялись над ним. — Вот это выступление! — Задирака тыкнул в него указательными пальцами обеих рук. — В жизни не видел такого облома. Круто помог! — язвительно добавил Сморкалка. — Спасибо, спасибо, я старался… Да, — отмахнулся Иккинг, ускоряя шаг. Плевака грубо толкнул Сморкалку в сторону и тоже прибавил в скорости. Когда они уже достаточно отдалились от деревни и почти дошли до дома, Иккинг набрался смелости заговорить: — Но я ведь сбил дракона… — Конечно, — кивнул Плевака, жестом ведя его дальше. — А он не хочет слушать. — О, это у вас семейное. — Или слушает, но всегда с такой… кислой физиономией, будто ему не доложили мяса в тарелку! «Эй, хозяюшка, вы подали мне не того отпрыска, я заказывал крупного парня вот с такими ручищами с гарниром из отваги и славы, а это что? Говорящая рыбья кость»… — выпалил Иккинг, когда они наконец дошли до двери. — Я просто хочу, чтобы он понял — я могу помочь! Да, я тощий, слабый и ростом не вышел, но я не… бесполезный! — Нет, ты всё понимаешь не так, — улыбнулся Плевака, пытаясь его подбодрить. — Главное не какой ты снаружи, ему не нравится какой ты внутри, — кузнец замолчал, довольный собой. Иккинг приподнял бровь. — Спасибо, что разъяснил, — саркастично ответил мальчишка, поворачиваясь лицом к двери. — Видишь в чём штука, ты пытаешься быть другим. Не надо. — Я пытаюсь быть таким, как вы… Иккинг распахнул дверь и захлопнул её за собой, оставив Плеваку снаружи. Ждать он не стал. Как только дверь закрылась, он рванул через дом к черному входу. Кузнец тяжело вздохнул и поплелся назад, огорчённый, что не смог помочь своему ученику. В тот же момент Иккинг выскользнул через заднюю дверь и помчался в лес.

***

— Кто не пойдет — присмотрит за Иккингом, — объявил Стоик на военном совете, и сотня голосов радостно загомонила, предпочитая вероятную смерть в поисках логова драконов присмотру за сыном вождя. Стоик вздохнул и закрыл собрание, подойдя к Плеваке, чтобы перетереть с глазу на глаз без посторонних. — Пойду труселя паковать, — бодро ответил Гоббер, отхлебнув из своей протезной кружки. — Нет, ты нужен мне здесь. Тренируй новобранцев, — пригвоздил его Стоик, опускаясь рядом с другом за один из длинных столов. — Вот, прекрасно. Да, а пока я занят, Иккинг побудет в кузне! Жидкий металл, острые лезвия, и никого рядом! А что с ним может случиться? — язвительно заметил Плнвака, подавляя желание сжать кулак. Малыш заставил его поклясться молчать, а кузнец всегда держал слово, но он никогда не забудет тот жуткий миг, когда худенький зеленоглазый мальчишка провёл только что заточенным кинжалом по своей ладони. — Ох, что же мне с ним делать? — безнадёжно вздохнул Стоик. Он мог вести целую деревню, сражаться с драконами, командовать армиями, но хоть убей — не мог заставить сына просто слушаться! — Пусть тренируется с другими? — тихо пробормотал Плевака. — Я не шучу! — раздражённо ответил Стоик, решив, что друг потешается над ним. — Так и я! — огрызнулся Плевака. — Он погибнет, не успеешь ты выпустить дракона из клетки! — сказал Стоик, и грудь сжалась от этой мысли. Он уже потерял жену и отказывался терять сына. Он найдёт для Иккинга место в мире. Далеко от драконов, где мальчишка будет в безопасности, а он сам сможет хоть немного не волноваться. С кузней почти вышло, значит, решение где-то рядом, верно? — О, этого ты не знаешь! — отмахнулся Плевака. — Слушай. Вспомни его детство, — Стоик вздохнул, поднялся и начал шагать по Залу. — Уже в колыбели он… выделялся! В голове мелькнуло воспоминание, как Гнилец давным-давно пытался убедить деревню, что Иккинг — исчадие ада. Это был единственный раз, когда Стоик серьёзно задумывался об изгнании. — Никого не хочет слушать, внимание как у воробья… Я веду его рыбачить, а он охотится… На троллей! — Тролли существуют! Они носки воруют! Но только левые — с чего бы это?.. — Вот мне в детстве… — начал Стоик, игнорируя ворчание Плеваки («о-о-о, началось»). — …отец сказал стукнуть лбом об камень, я и стукнул. Подумал, что это глупо, но возражать не стал. И знаешь, что было? — Башка заболела? — лениво предположил кузнец. — Камень раскололся, — твёрдо сказал Стоик. — Я понял на что викинг способен: он может вырубать леса, покорять горы, моря. С самого детства я знал кто я и кем стану. Иккинг совсем другой, — вождь тяжело опустился на лавку, чувствуя себя усталым и потерянным. — Его не изменить, Стоик, можно только подготовить, — Плевака смягчил взгляд, глядя на друга с сочувствием. — Думаешь, он безнадёжен, подумай лучше о том, что ты не всегда будешь рядом. Он ещё не раз отправится в лес, может он и сейчас уже там. Стоик знал, что Плевака прав, но от этого не становилось легче. Он поклялся себе в день рождения Иккинга, что всегда будет защищать сына. Тот был таким маленьким, хрупким, а вырос таким же творческим и хитрым, как и его мать. И таким же упрямым, если не больше. Стоику пришлось проглотить эту мысль — он не всегда сможет быть рядом. Не всегда сможет уберечь Иккинга.

***

Иккинг кряхтел, пробираясь сквозь лес, только что вычеркнув еще один участок с карты и сунув блокнот в жилет. В лесу, вдали от шума деревни и людей, его голова и зрение стали значительно яснее. Здесь он мог думать под тихую песню природы, обретая покой. Хотя в данный момент он был слишком раздражен, чтобы чувствовать умиротворение. — Я проклят богами, — пробормотал Иккинг. — Кто-то теряет нож или кружку. Но только не я — я сумел потерять целого дракона! В порыве раздражения он ударил по ветке дерева, но тут же пожалел об этом, когда та отлетела и хлестнула его по лицу. — Ай! — вскрикнул он, потирая глаза и с яростью глядя на дерево. Он замер, потому что дерево было полностью сломано. Как будто сильный ветер или камень из катапульты повалил его. Иккинг проследил за ним и увидел свежую глубокую борозду в земле. Медленно спустившись по склону, он осмотрел вырванные корни и сломанные ветки. Мальчишка как раз собирался перелезть через холмик, но тут же ахнул и отпрянул, увидев черное чешуйчатое существо. Осторожно выглянув, он разглядел зверя. Тот лежал на боку, опутанный болой и, возможно, мертвый — дракон совсем не двигался. Иккинг быстро достал маленький кинжал и, споткнувшись, прислонился спиной к большому камню между ним и драконом. Крадучись, он приблизился к существу. — О-ого. Я… я… я сделал это. Получилось! Теперь всё наладиться! — ошалело улыбнулся Иккинг, представляя выражения лиц всех жителей деревни. Вот оно! Он наконец-то впишется в викинги! Все наконец-то будут слушать его, относиться к нему как к будущему вождю. Он сможет доказать всем, что не бесполезен! Его отцу больше не придется ждать, пока он исправится. Папа наконец сможет гордиться им открыто. — Есть! — ликовал Иккинг, подходя и ставя ногу на плечо дракона. — Я завалил могучего зверя!.. А-а! Иккинг вскрикнул и отпрыгнул, когда существо вдруг пошевелило плечом, жалобно застонав. Прижавшись спиной к камню, за которым прятался, он медленно встал на ноги. Держа кинжал перед собой в правой руке и пытаясь выглядеть храбрым, Иккинг заглянул за крыло дракона — и дыхание перехватило, когда прежде закрытый глаз дракона внезапно уставился прямо в него. На мгновение все замедлилось, пока Иккинг смотрел в глаза дракона. Он никогда не был так близко к дракону — ну, без необходимости спасаться бегством — и на миг весь мир замер. Было тихо. Тихо и не больно. Иккинг резко встряхнулся. Руки дрожали, когда он выпрямил их, направив кортик к уязвимой груди дракона. Мальчишка нахмурился, расправил плечи. Он сможет. Он должен. — Я убью тебя, дракон, — пробормотал Иккинг, тяжело дыша и пытаясь собраться. — А потом вырежу твое сердце и отнесу его отцу. Я же викинг. Я викинг! — крикнул он, отказываясь признать, что убеждает скорее себя, чем дракона. Хэддок занес нож над головой, готовый вонзить его в зверя. Крепко сжал рукоять, но когда открыл глаза — они снова встретились с драконьими. И он подумал: может ли Ночная Фурия видеть его душу? Эти зеленые глаза, могут ли они видеть его нутро так же, как Иккинг видел в них отражение самого себя? Дракон смотрел на него еще мгновение, затем откинул голову, подставляя шею. Иккинг знал, что должен сделать. Что должно произойти. Но как ни старался — не мог пошевелить руками. Не мог причинить боль существу. Он не мог убить дракона. Руки упали на голову, затем опустились по швам, продолжая буравить взглядом дракона, опутанного веревками. Синяки покрывали черную чешую, веревки держали зверя на земле. В ловушке. — Получилось, — прошептал Иккинг, отступая, глаза его прикованы к веревкам. Он не хотел этого. Мальчишка крепко сжал рукоять ножа. Молниеносно Иккинг схватил одну из веревок и начал резать их кинжалом, левая рука двигалась быстро, пока он оглядывался, убеждаясь, что никто не видит его действий. Перерезал последнюю — и в следующее мгновение был прижат к земле огромной лапой. Темная фигура дракона нависла над ним. Иккинг ахнул, когда Ночная Фурия уставилась прямо в глаза. Он смотрел на дракона со страхом. Дракон зарокотал, возвышаясь над ним, затем поставил передние лапы по бокам и издал долгий громкий рев прямо в лицо Иккингу. Воздух свистел вокруг, Иккинг открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ночная Фурия скользит прочь, глубже в леса. Внезапно стало трудно дышать, сердце бешено колотилось. Все чувства и мысли вернулись разом, и Иккинг поморщился, когда мигрень накрыла с новой силой. Он заставил себя встать, слушая далекие рыки дракона, дрожа от шока и внезапной боли. Где-то в подсознании Иккинг знал, что должен вернуться в деревню, сделал несколько шатких шагов в правильном направлении — и рухнул на землю без чувств.

***

Иккинг вернулся домой поздно вечером и обнаружил отца, хмуро подбрасывающего дрова в камин. Как обычно, Иккинг на мгновение заколебался, прежде чем рвануть к лестнице, ведущей в его комнату. — Иккинг, — тихо позвал Стоик, когда мальчик был уже на полпути к комнате. — Отец, эм… — Иккинг поморщился, понимая, что этот разговор нельзя откладывать надолго. — Я как раз хотел поговорить. — И у меня к тебе разговор, сын, — ответил Стоик, подойдя ближе и сложив свои огромные ладони в замок. Видимо, и отец, и сын решили заставить себя высказаться, пока не передумали. В результате они заговорили одновременно, после чего в унисон произнесли: «Что?». — Эм, давай ты, — предложил Стоик. — Нет-нет, ты первый, — ответил Иккинг, неловко спускаясь вниз. — Ну ладно, — вздохнул Стоик, мысленно напоминая себе, что это для блага Иккинга. — Сбылась твоя мечта. Занятия по драконоборству. Ты будешь заниматься с другими ребятами в Хогвартсе. — Ой, надо было мне начать, — быстро выпалил Иккинг. — А я тут подумал… Ну-у, у нас и так навалом этих… драконоборцев, а ведь так не хватает викингов-пекарей… Или, скажем, викингов-водопроводчиков? — Твоё оружие, — сказал Стоик, легко подкинув топор Иккингу. Тот едва поймал его обеими руками. — Я не хочу биться с драконами, — прямо сказал Иккинг и нервно посмотрел на отца, но Стоик лишь отмахнулся. — Да брось, хочешь-хочешь! — он весело рассмеялся, отворачиваясь к камину. — Ещё раз: папа, я не смогу убивать драконов, — попытался достучаться Иккинг, теперь уже отчаяннее. — Ты будешь их убивать, — бодро заявил Стоик. — Нет, я точно и абсолютно уверен, что нет, — сухо ответил Иккинг. — Пора, Иккинг, — Стоик повернулся к нему лицом. — Ты меня не слышишь? — воскликнул Иккинг. — Это не шутки, сынок, — оборвал его Стоик тоном, не допускающим возражений. — Приняв этот топор — ты принимаешь наш уклад. То есть ходишь как мы, говоришь, как мы. Думаешь, как мы. И чтобы… без этого. — Ты указал на всего меня, — ровно заметил Иккинг. — Идет? — спросил Стоик. — Какой-то у нас очень односторонний разговор, — нехотя заметил Иккинг. — Идет?! — это был уже не вопрос, а приказ подчиниться. Иккинг вздохнул и слабо ответил: — Идет. Стоик взвалил мешок на плечо, готовясь к новому походу на поиски гнезда драконов. Он кивнул Иккингу: — Ну вот. Учись хорошо. Я вернусь… возможно. — А я буду здесь… наверное, — без энтузиазма ответил Иккинг, наблюдая, как его отец уходит исполнять обязанности Вождя Племени.