Dragons In Shadows

Следующее утро началось для Иккинга непривычно рано. То есть он вполне комфортно спал в своей постели, пока Плевака не ввалился в дом и не поднялся в его комнату, разбудив парня до восхода солнца. Кузнец буквально протащил Иккинга в кузню, когда звёзды ещё мерцали на небе, и зеленоглазый паренёк только недоумевал, что задумал его наставник. — Нас ждёт куча работы, парень! — вещал Плевака, пока Иккинг пытался сосредоточиться на его словах, а не на адской боли в голове. После налётов боль всегда усиливалась, но сейчас она была невыносимой. Иккинг мечтал только свернуться калачиком и рыдать. Но викинги не плачут. Он отказывался проявлять свою слабость перед кем-либо, даже перед Плевакой. — …и пятьдесят восемь мечей нужно полностью перековать, а значит — придать форму, сбалансировать, заточить, обмотать рукояти и отполировать каждый! — Плевака развернул целый список учёта повреждённого оружия после вчерашнего налёта. — О да, работы выше крыши, Иккинг! Но не переживай, мы обратим это себе в пользу! — Он хихикнул, словно придумал гениальный план. — Плевака, о чём ты вообще? — Иккинг прищурился от боли — свет факелов резал его воспалённые глаза. — О тренировках по драконоборству, конечно же! — громко воскликнул кузнец, резко развернувшись к нему у входа в лавку. От внезапного шума и движения Иккинг поморщился, но Плевака даже не обратил внимания. — Стоик хочет, чтобы ты остался целёхоньким, — Он тыкал Иккинга в грудь протезом-молотом на каждом слове. — Поэтому мы будем развивать твои сильные стороны, чтоб ты не сдох во время тренировок. — И что именно ты считаешь моими сильными сторонами? — сухо поинтересовался Иккинг, устало глядя на наставника полуприкрытыми глазами. — Ты умён! Умнее всех на острове, я бы так сказал. Так что я расскажу тебе всё, что знаю о драконах, и надеюсь, к концу года ты научишься хотя бы не подставляться под удар! — Плевака просиял от воодушевления. — Спасибо, Плевака. Уж не терпится начать, — ответил Иккинг, но сарказм пролетел мимо кузнеца. Мужчина, ухмыляясь, затащил парня в кузню, начав долгое утро с тяжёлой работы и лекций об убийстве драконов. К полудню Иккинг закончил перековку пятидесяти восьми мечей и приступил к замене сколотых лезвий топоров и сломанных рукояток молотов. Большинство историй Плеваки были старыми байками о его подвигах — Иккинг слышал их сотни раз и, если честно, сомневался в достоверности. Так что мальчишка решил полностью погрузиться в работу, надеясь, что это сможет приглушить болтовню наставника. Когда Плевака понял, что мальчишка его не слушает, он орал «ВОПРОС НА ЗАСЫПКУ!» и задавал нелепейший вопрос. Зная все его истории как свои пять пальцев, Иккинг легко отвечал, заставляя кузнеца ворчать что-то про «зазнайку-умника». В ответ парень лишь ухмылялся и возвращался к работе. Казалось бы, шумная раскалённая кузня — худшее место при мигрени, посланной прямиком из Хельхейма. Но для Иккинга это было одним из немногих мест, где он мог полностью погрузиться в работу. Создавать и чинить — вот что у него получалось лучше всего. Здесь весь мир исчезал, оставались лишь руки и инструменты в них. Это приносило удовлетворение, было спасением — от деревни, от собственных мыслей. Сейчас он как раз пытался сбежать от себя. Бесконечные разговоры о драконах напоминали о том, что произошло в лесу, где лишь деревья видели его предательство. Он не мог выкинуть из головы те зеленые глаза. От этих воспоминаний у него начинали подрагивать пальцы. Он вспоминал тот миг покоя — впервые за долгое время боль отступила. И ему хотелось верить, что это может повториться. Но такие мысли были опасны. Безумны. И всё же… Плевака тяжело вздохнул, опуская раскалённое лезвие топора в бочку с водой. Пар окутал кузницу. Кузнец вытер пот со лба рукавом и отложил топор на верстак. — Ну, парень, мы сегодня хорошо поработали. Осталось всего несколько топоров, и это ещё не обед! — Он вытер руки грязной тряпкой. — Остальное подождёт до завтра. Мне нужно закончить программу тренировок для профессора Северянина. Иди, развейся, пообщайся с кем-нибудь! — Т-ты уверен? Я могу доделать топоры! Или отполировать твои протезы! — Иккинг заторопился, указывая на стену с запасными руками. Свободное время сейчас было его врагом — заставляло думать о том, от чего Иккинг так усердно отмахивался всё утро. — Нет-нет-нет! — фыркнул Плевака, кинув грязный платок куда-то в сторону. — Ты и так вкалывал всё утро, ещё и на вопросы отвечал. Просто постарайся запомнить самое главное правило. — …Не совать голову в пасть дракону? — Иккинг приподнял бровь. — Нет! — Гоббер покачал головой, и его лицо стало серьёзным. — Дракон всегда, всегда, хочет убить. С этими словами кузнец отвернулся и продолжил прибирать лавку. Иккинг ещё несколько секунд постоял в неловком осмыслении, прежде чем медленно выйти из кузни и направиться в деревню, погружённый в раздумья.

***

— Почему же ты не захотел? — спросил Иккинг самого себя, держа в руках сломанную болу и присев на корточки в глубине леса, далеко от деревни. Он положил веревку на землю, посмотрел в ту сторону, куда исчез дракон, затем поднялся и направился вниз по склону. Вскоре воображаемая тропа среди зарослей стала уже. Настолько, что большинство викингов из деревни вряд ли смогли бы протиснуться, но миниатюрный Иккинг легко пробирался между камнями и пролезал под огромными корнями. Земля под ногами стала твердой, и парень заметил, что местность больше напоминала покрытый мхом камень, чем обычный лес. Узкий проход между двумя скалами открылся, обнаружив солнечную лагуну с небольшим озером. Было тихо и спокойно: только звуки леса и его обитателей прерывали гнетущую тишину. Дракона не было видно. —Нет, это глупо, — пробормотал Иккинг, недоумевая, что заставляет его мозг выдавать такие безумные идеи, несущие ему одни неприятности. Затем он заметил на земле чешуйки — черные, как ночь. Присев, он поднял одну, восхищаясь её гладкостью и переливами глубокого черного с сине-фиолетовыми оттенками на солнце. Иккинг отпрыгнул, выронив чешуйку, когда черная молния пронеслась мимо с рыком и клацаньем зубов. Дракон пытался уцепиться за каменную стену лагуны, но поверхность была слишком гладкой, и существо ухнуло вниз. Дракон планировал провернуть то же самое с другой стороной озера, но снова потерпел поражение, неуклюже бухнувшись на песок. Иккинг уставился на создание с широко раскрытыми глазами, тяжело дыша от учащенного сердцебиения. Уголки его губ дрогнули в улыбке, но он быстро опомнился, спустившись на камень пониже для лучшего обзора. Дракон, издавая фрустрированные рыки, снова и снова подпрыгивал, отчаянно хлопая крыльями, но каждый раз падал обратно на землю. Иккинг поспешно достал блокнот и уголь, открыл в книжечке чистые страницы, и начал быстро зарисовывать дракона. Ещё ни одному викингу не удавалось запечатлеть Ночную Фурию, а тут такой удачный момент! Закончив набросок, мальчишка поднял глаза как раз в момент, когда дракон выдохнул струю пламени от досады. — Что же ты никак не улетишь?.. — тихо пробормотал Иккинг, но затем заметил несоответствие между драконом и его рисунком. Он размазал левой рукой часть наброска, где был изображен левый хвостовой плавник. Дракон снова подпрыгнул, отчаянно пытаясь взлететь, но вновь рухнул на землю. Он заметил рыбу, выпрыгнувшую из озера, и медленно поднялся, прихрамывая, чтобы подойти к воде. Однако охота не удалась, так как рыба успела уплыть прочь от раздосадованной Фурии. Иккинг нахмурился, сравнивая собственный рисунок с реальностью. Бедное создание, вероятно, было истощено от попыток взлететь. Без сил он не мог охотиться, да и рыбы в озере хватило бы разве что на день-другой. Задумавшись, Иккинг случайно выронил угольный карандаш. Тот с грохотом покатился по камням, нарушая тишину. Несмотря на неловкие попытки его поймать, карандаш упал в лагуну, и этого движения было достаточно, чтобы привлечь внимание дракона. Существо посмотрело на место падения, затем подняло пронзительный взгляд прямо на Иккинга. Их глаза встретились во второй раз, и парень резко вдохнул. Иккинг слегка наклонил голову, понимая, что должен испытывать ужас, но… страха не было. Хэддок не мог объяснить словами, что именно он чувствовал, но уж точно он не боялся дракона. Дракон смотрел на него тем же неподвижным, любопытным взглядом. Затем Фурия тоже едва заметно наклонила голову — в её глазах отражался тот же интерес, какой испытывал Иккинг.

***

На следующее утро Иккинг направился к хижине Готи, облачившись в свои лучшие одеяния. Готи, предупрежденная заранее, любезно разрешила ему воспользоваться камином, что уже был подключен к сети волшебного мира. Горсть летучего пороха — и вот он уже в банке Гринготтс. С улыбкой Иккинг вышел из камина и направился к первому свободному гоблину. Получив необходимую сумму со счета отца, он покинул банк. На пороге он на мгновение замер и затаил дыхание, окидывая взглядом оживленную улицу. — Иккинг! Парень обернулся на зов — и головная боль тут же отступила, а с плеч упала не иначе, чем гора. Он поспешил сквозь толпу к друзьям, ожидавшим его у лавки Олливандера. Рапунцель радостно рассмеялась и крепко обняла его, пока Джек и Мерида стояли слегка поодаль, широко улыбаясь. Все они ждали этого момента целое лето. Мама Джека стояла рядом, а Эмма, младшая сестра Фроста, подпрыгивала от нетерпения. — Простите, что задержался, — извинился Иккинг, когда Рапунцель наконец отпустила его, давая Мериде легонько стукнуть его по плечу, а Джеку — взъерошить волосы. Чувство безопасности и любви согрело грудь когтевранца — он скучал по ним, по своим друзьям. — Не переживай, Мерида пришла на минуту раньше чем ты, — усмехнулся Джек, получая более сильный удар в плечо, пускай сама Мерида тоже улыбалась. — Только пришла, а Джек уже успел надоесть своим нытьем о «девчачьей компании», — с удовлетворением сообщила Данброх, скрестив руки. — В общем, Хэмиш, Хьюберт и Харрис простудились, так что мама привезет их только на следующей неделе. Прежде чем Иккинг успел ответить, в него врезался маленький комок энергии — Эмма крепко обняла его за талию, затем схватила мальчика за руку и начала подпрыгивать от возбуждения. — Котик, я наконец поеду в Хогвартс! Я достаточно взрослая: я недавно получила своё письмо и всё такое! — воскликнула она, сияя от счастья. — Она говорит это всем подряд, — усмехнулся Джек, на что Эмма показала ему свой язык. Иккинг рассмеялся, наблюдая за их перепалкой, пока мать четы Фрост не вмешалась. — Ладно, прекращайте, — Матильда положила руки на плечи Эммы. — Пора выбрать волшебную палочку. Вскоре вся компания оказалась в магазине, наблюдая, как Олливандер перебирает палочку за палочкой. Матильда спокойно сидела у окна, а Джек, Мерида и Рапунцель обсуждали предстоящий учебный год. Иккинг пускай и стоял рядом с ними, но мысли его блуждали далеко отсюда — они были в солнечной лагуне среди лесов Олуха. Он резко тряхнул головой, вызывая новую волну мигрени, и строго напомнил себе, что такие странные, опасные мысли неуместны. Особенно когда он здесь, в Косом Переулке, с лучшими друзьями под боком. — Эй, ты в порядке? Иккинг вздрогнул от неожиданного вопроса. Джек стоял рядом, на его лице читалось явное беспокойство. Девочки отошли к Эмме, когда сам мистер Олливандер копался в ящиках с палочками. — Ты выглядишь… рассеянным, — продолжил Джек тихим голосом. Иккинг вновь оценил тактичность друга — мало кто знал, но Фрост умел становиться серьезным, когда этого требовала ситуация. — Я… я в порядке! — Иккинг натянул слабую улыбку под скептическим взглядом Джека. — Просто… немного переживаю из-за нового учебного года, вот и всё. — Это из-за отца? — тихо спросил Джек, и в его голосе слышалась тревога. Они редко говорили о семье Иккинга, но слизеринец замечал, как часто Хэддок оставался один без совы с весточкой за завтраками в Хогвартсе. — Да… да, вроде того, — признался Иккинг, слишком уставший, чтобы скрывать очевидное. Джек долго и выпытывающе глядел на него, а затем положил руку на плечо друга: — Ты же знаешь, что мы с тобой? Что бы ни случилось, Мерида, Рапунцель и я поможем. Раз уж мы смогли помирить рыжую с её матерью, то и тебя с твоим отцом и подавно. Иккинг заметно улыбнулся: — Знаю. Но дело не только в отце, — в сознании когтевранца мелькнули пронзительные зеленые глаза, но он быстро отогнал это веяние прочь. — Ты слишком много переживаешь. Мы пережили нападение Тёмного Колдуна, Безумной Ведьмы и Демона-Медведя! Где наша не пропадала? — Джек горделиво выпрямился, заставляя Иккинга рассмеяться. — Хорошо, ты победил. — Честно, мы же команда мечты! Давай захватим мир вместе, — улыбнулся Фрост во все зубы, приобнимая Иккинга за тощие плечи. — Да-да, конечно, — когтевранец закатил глаза, но не стал скрывать улыбку. — Я серьёзно, — не собирался отступать Фрост. — Четвертый курс, большая часть пути позади, Иккинг. Глазом моргнуть не успеешь, как вот уже выпуск! Мерида с Рапунцель готовятся стать королевами, но ничто не мешает нам с тобой отправиться в путешествие! Как мы и мечтали! Глаза Джека горели, и Иккинг не мог отрицать, что тоже хочет этого больше всего на свете. Их мечта ещё с первого курса — повидать мир, найти захватывающие приключения. Пускай и безумная, но их мечта. И они осуществят её. Вместе. — Как мы и мечтали, Джек. Джек сиял, обхватив шею друга и принявшись мутузить кулаком непослушные волосы друга. — Хватит дурачиться! Что-нибудь разобьёте! — упрекнула их Данброх, пока Рапунцель и Эмма заливисто смеялись. — Ага-а! — довольный мистер Олливандер вернулся с небольшой коробочкой. — Сикомор, перо феникса, двенадцать дюймов. Прелестная палочка. В пыльной коробке лежала серебристая палочка с узорами по всему древку. Эмма осторожно взяла её — палочка вспыхнула, окутав девочку лёгким ветерком. Матильда нежно улыбнулась, друзья захлопали, а Олливандер начал оформлять покупку со скидкой для семьи Фростов.

***

Поздним вечером Иккинг вернулся на Олух и направился в кузню, где работал Плевака. Кузнец попросил сообщить ему о своём возвращении из Косого Переулка («чтобы хоть кто-то знал, что ты добрался благополучно»). Иккинг считал это излишней заботой, но решил промолчать и обязался выполнить просьбу. В кузне он рассказал Плеваке о поездке. Наставник обрадовался, что всё прошло хорошо, и начал вспоминать свой первый визит в Косой Переулок со Стоиком и дядей Иккинга, Слюнявым. Троица якобы отбилась от группы и оказалась в Лютном Переулке, где случайно ввязалась в уличную потасовку. Закончив рассказ, Плевака посоветовал Иккингу идти спать, но тот рискнул спросить, что кузнец знает о Ночных Фуриях. Плевака знал немного. Утверждал, что никто из видевших их не выжил, хотя сам Иккинг был живым опровержением — о чём он, конечно, умолчал. Кузнец упомянул Книгу Драконов — единственную книгу на Олухе, содержащую все известные сведения о драконах. Хотя поиск информации о Ночных Фуриях Плевака счёл бесполезным, всё же посоветовал Иккингу изучить книгу перед тренировками и указал, где найти его в архивах Большого Зала. Книга не помогла вообще. Олуховчане всех времен ничего не знали о Ночной Фурии и призывали бояться этого дракона больше всего на свете. Чтение лишь усилило беспокойство Иккинга — той ночью он с трудом заснул, а когда наконец провалился в дрёму, мальчишку мучили кошмары. Утром Иккинг принял решение совершить нечто совершенно глупое. Около полудня он добрался до лагуны, держа перед собой щит и крадучись продвигаясь вперёд. Он бросил рыбу на расстояние четырёх-пяти футов и замер за щитом между двумя камнями. Ничего не произошло. Выглянув, он не увидел ничего и понял — нужно идти дальше. Хотя сам Иккинг не был уверен, чего пытается добиться. Он направился к рыбе, но щит застрял между камней. Иккинг отпустил и пополз под ним, чтобы вытащить с другой стороны — безрезультатно. Сдавшись, мальчишка подобрал рыбу и осторожно двинулся дальше, озираясь по сторонам. Дракона он не видел, пока не почувствовал чьё-то присутствие за спиной своим шестым чувством. Медленно обернувшись, он всё же ахнул, хотя и ожидал этого. Грациозный дракон спустился с камней, на которых сидел, его нос задёргался, учуяв рыбу. Иккинг протянул руку с угощением, и они начали осторожно изучать друг друга. Дракон медленно приблизился, зрачки расширились, пасть приоткрылась — но вдруг он отпрыгнул, зарычав, уставившись на пояс Иккинга. Тот отодвинул меховой жилет, обнажив маленький кинжал. Прикосновение к рукояти вызвало новый рык — дракон отклонился назад, готовый к бегству. Иккинг отступил, но быстро взял себя в руки. Двумя пальцами мальчик вынул кинжал и бросил на землю. Дракон фыркнул, не впечатлённый жестом, и Иккинг ногой отправил оружие в озеро. Наблюдая, как кинжал исчезает в воде, дракон выпрямился, разглядывая Иккинга с любопытством. Тот снова протянул рыбу, на этот раз с меньшим напряжением в воздухе. Глаза дракона сузились, но он снова начал приближаться, медленно раскрывая пасть. В последний момент дракон заколебался, взглянув на Иккинга, сильно смущенного близостью с драконом. — Так ты… Беззубик… А мне казалось, что у тебя есть… — Острые как бритва зубы выскользнули из розовых дёсен, с хрустом впиваясь в рыбу и вырывая её из рук Иккинга. Ночная Фурия отпрянула, мгновенно проглатывая добычу и облизываясь с удовлетворением. — …зубы, — слабым высоким голосом закончил Иккинг. Дракон уставился на него пронзительным, но любопытным взглядом и начал приближаться, обнюхивая чужака. — Э-э, нет, нет. Фу, — Иккинг отступал, пока не запнулся и упал на спину. Мальчик стал двигаться лежа, и совсем скоро уперся в камень. Дракон подступал вплотную, носом к носу. — У меня нет больше, — пискнул Иккинг, не в силах оторваться от этих Зелёных Глаз. Зрачки дракона закатились, из горла вырвался странный звук. Пасть через мгновение раскрылась — и половина съеденной рыбы оказалась у Иккинга на коленях. Иккингу было более чем омерзительно держать у себя слюнявую голову, однако поведение дракона его волновало больше — тот отступил, сев на задние лапы, и начал чего-то ждать. Всё ещё напуганный событиями последних дней, Иккинг лишь уставился в ответ, с трудом поднимая взгляд. Дракон не шевелился. Не понимая, что делать, Иккинг замер. Тогда дракон взглянул на рыбу, затем снова на мальчишку. Глаза Иккинга расширились. Он посмотрел на скользкую, наполовину съеденную рыбу в руках, затем на дракона и вздохнул. Вряд ли это хуже того пирога, который Мерида взяла у мисс Карвер в прошлом году. Если он смог пережить то — справится и с этим. Наверное.

Он медленно поднёс рыбу ко рту, поморщился, откусил кусок и зажмурился. Отвратительный вкус сырого мяса и драконьей слюны разлился по языку. Надув щёки, Иккинг одобрительно замычал — мол, «очень вкусно» — и кивнул в сторону дракона. Затем дракон сглотнул. Глаза Иккинга расширились от ужаса. Он издал сдавленный стон, закатил глаза и, к своему ужасу, проглотил кусочек рыбы, изо всех сил стараясь не вылить содержимое желудка куда-то рядом. Содрогнувшись, мальчишка потряс головой, мечтая лишь о глотке воды, чтобы смыть отвратительный вкус мяса. Дракон облизнулся, словно только что попробовал какое-то невообразимо вкусное лакомство, и Иккинг слабо улыбнулся ему. Ночная Фурия прищурилась, а затем — к изумлению Иккинга — оттянула губы, обнажив беззубые розовые дёсны в попытке улыбнуться в ответ. Медленно отложив рыбу в сторону, Хэддок чуть наклонился вперёд, протягивая руку к дракону. Он не помнил, чтобы вообще задумывался о том, что он делает. Всё его нутро, все учения викингов кричали в его мозгу: так делать нельзя. Но его рука всё равно медленно тянулась к Фурии. Однако дракон тут же перестал улыбаться, зарычал и отпрыгнул от протянутой руки, перелетев на другую сторону поляны. Он выпустил струю пламени на землю и улёгся поверх него, собираясь вздремнуть. Его внимание привлекла птица, сидевшая высоко в гнезде, а затем легко взмывшая в небо. Дракон проводил её взглядом, вероятно, завидуя такой лёгкости в полёте. Затем его взгляд опустился на Человеческого Детёныша. Уши дракона прижались к голове, и он сухо оглядел Иккинга, отмечая его робкий жест приветствия. Ночная Фурия опустила голову и накрыла морду хвостом, демонстративно игнорируя мальчишку. Ведя себя как настоящий детёныш, Иккинг подкрался ближе, когда дракон отвернулся, и потянулся к его хвосту — всего лишь один раз потрогать… Но хвост дёрнулся, и дракон уставился на Хэддока. Иккинг вскочил на ноги, отвернулся и засвистел, делая вид, будто бы просто прогуливается. Дракон проводил его взглядом, затем ворча поднялся и отошёл подальше. Глупый детёныш. Позже Ночная Фурия проснулась от дремоты, всё ещё вися вниз головой на дереве, уцепившись за ветку хвостом. Небо окрасилось в розовые, красные и оранжевые тона — наступал вечер. Первое, что заметил дракон — странный Человеческий Детёныш всё ещё здесь. Иккинг сидел на камне, водя палочкой по песку. Мальчик почувствовал приближение дракона, но решил не оборачиваться, сосредоточившись на рисунке — на изображении самого дракона. Ночная Фурия внимательно следила за движениями палочки, издавая мягкие урчащие звуки любопытства. Затем дракон отошёл, и на этот раз Иккинг обернулся на странный скрип. Дракон отломил большую ветку от дерева и начал чертить ею глубокие линии на земле. Он крутился, создавая завитки, иногда поглядывая на Иккинга, прежде чем продолжить. В один момент, размахивая веткой, он случайно задел парня по затылку, но листья смягчили неожиданный подзатыльник. Закончив, дракон бросил ветку и с удовлетворением осмотрел свой рисунок, одобрительно кивая собственной работе. Иккинг огляделся в изумлении — он был окружён нескончаемым количеством глубоких линий. Мальчик решил отойти и осторожно ступил вперёд, тут же замерев, услышав недовольное рычание. Поднял ногу — рычание прекратилось. Снова опустил — дракон зарычал. Третья попытка — та же реакция. Переступив через линию, Иккинг увидел, как уши дракона радостно приподнялись, и улыбнулся в ответ. Осторожно переступая, он начал пробираться к краю рисунка, пока не шагнул назад и не замер, почувствовав тёплое дыхание на затылке. Обернувшись, он посмотрел в глаза дракона, который так же пристально смотрел на него. Иккинг медленно протянул руку, и мягкое рычание заставило его отдернуть её. Рычание прекратилось, и дракон просто смотрел на него, задаваясь вопросом, почему этот маленький человек теперь больше похож на потерянного детёныша, чем на опасного врага. Иккинг задумался. Он пытался придумать логическую цепочку, осмыслить свои действия, но затем осознал, что последние дни действовал исключительно по наитию. Почему же сейчас ему нужна логика? Неуверенно выдохнув, Иккинг опустил голову и отвёл взгляд, увереннее протянув открытую ладонь. Он оставил её в воздухе, сохраняя дистанцию, как бы позволяя Ночной Фурии сделать выбор. Долгое время ничего не происходило. Вдруг Иккинг вздрогнул от неожиданного прикосновения гладкой чешуйчатой морды к его ладони. Он поднял глаза, потрясённый подобным жестом, но в следующее мгновение всё закончилось — дракон отстранился, фыркнул и умчался на другой конец поляны. Иккинг смотрел ему вслед, замерев на месте. Он осознал, что тяжело дышит, а сердце бешено колотится. Разум отказывался работать, но, возможно, это и не имело значения. Внутри всё кричало о том, насколько это было опасно, глупо и безумно — для него, для Ночной Фурии, для всей деревни. Но почему-то он не чувствовал страха.