사수 (Мертвая вода)

***

Дождь не прекращался. Ёнджун стоял под козырьком полицейского участка и смотрел, как вода заливает парковку. Его сигарета давно потухла, но он всё ещё сжимал её в пальцах. Внутри что-то дрожало — не от холода, а от того, что он узнал за последний час. Отец Субина. Его собственный отец. Мать Тэхёна. Все они были связаны. Все они были жертвами одного и того же культа. И теперь, пятнадцать лет спустя, убийца вернулся. — Эй, журналист. Ёнджун обернулся. Субин стоял в дверях участка, засунув руки в карманы пальто. Дождь барабанил по жестяному козырьку, и его лицо казалось высеченным из камня. — Ты собираешься стоять здесь всю ночь? — спросил он. — Или всё-таки пойдёшь работать? — Я работаю, — ответил Ёнджун. — Я думаю. — Думает он. — Субин фыркнул. — Думать будем в участке. Там тепло и есть кофе. Пошли. Ёнджун хотел возразить — просто из принципа, потому что этот мудак его бесил, — но порыв ветра бросил ему в лицо пригоршню ледяных капель, и он сдался. Внутри участка было немногим теплее, чем снаружи, но хотя бы сухо. Субин провёл его в маленькую комнату для совещаний, где уже собрались остальные. Бомгю сидел на столе, болтая ногами и листая фотографии на планшете. Тэхён расположился в углу с ноутбуком, и экран отбрасывал на его лицо мертвенный синий свет. Кай стоял у доски и рисовал схему — связи между жертвами, даты, места обнаружения тел. Почерк у него был корявый, но схема выглядела до жути логичной. — О, великий журналист снизошёл до нас, — прокомментировал Бомгю, не поднимая головы. — Мы уж думали, ты сбежал. — Я не сбегаю. — Ага, конечно. — Бомгю наконец посмотрел на него. — Ты просто вышел покурить на сорок минут под проливным дождём. Это нормально. — Заткнись, Бомгю. — Мальчики, не ссорьтесь, — сказал Кай, не отрываясь от доски. — У нас тут, вообще-то, расследование. Субин сел во главе стола и жестом показал остальным, чтобы они тоже садились. Когда все расселись, он обвёл их взглядом. — Итак, — начал он. — Что мы знаем? — Три тела за месяц, — сказал Кай, указывая на схему. — Первый — мужчина, около сорока, найден в порту. Вторая — женщина, тридцать два, найдена в бухте. Третий — сын мэра, двадцать восемь, найден сегодня утром у маяка. — Все утоплены, — добавил Тэхён. — Но не в морской воде. Вода в их лёгких имеет другой состав. Солёность выше, чем в Жёлтом море. И планктон не местный. — То есть их топили не в море, — уточнил Ёнджун. — Именно. Их топили где-то в другом месте, а потом тела сбрасывали в воду. — Кай постучал мелом по доске. — Я сравнил образцы воды из лёгких всех трёх жертв. Они идентичны. Такое ощущение, что их всех топили в одном и том же бассейне. — Бассейн, — повторил Субин. — Как в том культе, о котором ты говорил? Тэхён кивнул. — «Спящая вода». Они верили, что ритуальное утопление в специально подготовленной воде открывает портал в иной мир. В их текстах упоминается «священный бассейн», в котором вода «солонее моря и чище слёз». — Ебать поэты, — хмыкнул Бомгю. — Убийцы-философы. — Это не смешно, — сказал Ёнджун. — А я и не смеюсь. Просто констатирую факт. Наш убийца — ебанутый культист с замашками поэта. Это сужает круг подозреваемых? — Вообще-то да, — неожиданно сказал Тэхён. — В Мёнчхоне не так много людей, которые интересуются местной историей. Ещё меньше тех, кто имеет доступ к старым текстам. Я проверил архив — записи о культе «Спящей воды» есть только в трёх местах: городская библиотека, краеведческий музей и... — он помедлил, — частная коллекция семьи Пак. — Пак? — переспросил Субин. — Это те Паки, которые владеют рыбным портом? — Да. Пак Хёншик — глава семьи. Тот самый рыбак, который нашёл первое тело. В комнате повисла тишина. — Погоди, — медленно сказал Ёнджун. — Ты хочешь сказать, что старый Пак, который уже сорок лет выходит в море, может быть связан с культом? — Я не говорю, что он убийца, — Тэхён покачал головой. — Но у его семьи есть доступ к текстам. И его сын, Пак Чонхо, работает в мэрии. В том самом отделе, который курирует проект застройки побережья. — Проект, против которого голосовали все три жертвы, — добавил Кай. — Я проверял. Все трое были против строительства торгового центра на месте старого святилища. Субин встал. — Значит, едем к Пакам. Прямо сейчас. — Сейчас? — Бомгю посмотрел на часы. — Уже почти полночь. — И что? Убийца не спит. Мы тоже не будем. Собирайтесь.

***

Дом семьи Пак находился на окраине города — старый, деревянный, с видом на море. Когда они подъехали, дождь наконец начал стихать, но ветер всё ещё завывал в проводах. В окнах горел свет. Субин постучал в дверь. Долго не открывали. Потом послышались шаги, и на пороге появился Пак Хёншик — старый рыбак с обветренным лицом и глазами, которые видели слишком много штормов. — Детектив, — сказал он вместо приветствия. — Я ждал вас. — Почему? — спросил Субин. — Потому что вы умный человек. Рано или поздно вы должны были прийти. — Он отступил в сторону. — Заходите. Они вошли. Внутри дом был таким же старым, как и снаружи — деревянные полы, низкие потолки, запах моря и табака. В гостиной, у камина, сидел молодой мужчина — Пак Чонхо, сын рыбака. Он выглядел нервным. — Садитесь, — сказал старый Пак. — Я расскажу вам то, что знаю. Но предупреждаю: вам это не понравится. — Нам многое не нравится в последнее время, — ответил Субин. — Говорите. Старый Пак сел в кресло и закурил трубку. — Культ «Спящей воды», — начал он. — Вы уже знаете о нём. Мой дед был одним из них. Не убийцей — последователем. Он верил, что вода может очистить душу. Что некоторые люди, пройдя через ритуал, перерождаются. Он не убивал. Но он знал тех, кто убивал. — Кто? — спросил Ёнджун. — Семья, которая жила на маяке. Они были хранителями. Они следили за тем, чтобы ритуалы проводились правильно. Когда мой дед умер, я думал, что культ исчез. Но пятнадцать лет назад... — он замолчал. — Пятнадцать лет назад, — продолжил за него Субин, — произошло пять убийств. Мой отец был одним из погибших. Старый Пак кивнул. — Я знаю. Я помню вашего отца. Он приезжал сюда. Задавал вопросы. Искал правду. А потом его нашли мёртвым. — Он посмотрел на Ёнджуна. — Как и вашего отца. — Кто это сделал? — голос Ёнджуна дрогнул. — Вы знаете? — Я не знаю имён. Но я знаю, что хранители вернулись. Кто-то из старой семьи выжил. Кто-то, кто хочет продолжить дело. И теперь они снова убивают. — Почему вы не рассказали полиции? — спросил Бомгю. — Потому что полиция не поверила бы. И потому что я боялся. — Старый Пак посмотрел на сына. — Чонхо работает в мэрии. Если бы убийца узнал, что я говорю с вами, он мог бы прийти за ним. — И что изменилось сейчас? — спросил Субин. — Сейчас у вас есть власть. Вы из Сеула. У вас есть ресурсы. И у вас есть мотивация. — Он посмотрел на Ёнджуна, потом на Субина. — Вы оба потеряли отцов. Вы не остановитесь, пока не найдёте убийцу. Я хочу помочь. Субин долго смотрел на него. Потом кивнул. — Рассказывайте всё, что знаете.

***

Они проговорили до трёх часов ночи. Старый Пак рассказал им о маяке — старом, заброшенном, который уже много лет не работает. О том, что под маяком есть подвал, о котором мало кто знает. О том, что его дед говорил: «Вода там солонее моря». О том, что он слышал странные звуки оттуда в последние недели. Когда они вышли из дома, дождь наконец прекратился. Небо очистилось, и над морем висела луна — огромная, бледная, похожая на мёртвое солнце. — Маяк, — сказал Ёнджун. — Мы должны проверить маяк. — Завтра, — ответил Субин. — Сейчас все вымотаны. Завтра утром едем туда. — А если убийца узнает, что мы были здесь? Если он уничтожит улики? — Он не узнает. — Субин посмотрел на старого Пака, который стоял на пороге. — Я надеюсь, вы будете молчать о нашем визите. — Я похороню его на дне моря, — ответил рыбак. — Идите. И будьте осторожны. Хранители не прощают тех, кто лезет в их дела.

***

Они вернулись в участок. Кай сразу пошёл к себе — ему нужно было готовить отчёт о вскрытии. Тэхён сел за компьютер искать старые планы маяка. Бомгю уехал домой — сказал, что у него разрядился аккумулятор, и он не может работать без камеры. Ёнджун остался в комнате для совещаний один. Он сидел, глядя на схему, которую нарисовал Кай, и думал об отце. О том, как нашёл его в кабинете. О том, как его галстук был затянут слишком туго. О том, как его глаза были открыты, но ничего не видели. — Ты всё ещё здесь? Он поднял голову. Субин стоял в дверях. Без пальто, в одной рубашке, с закатанными рукавами. На его предплечьях виднелись шрамы — старые, белёсые. Ёнджун не спрашивал откуда. Не его дело. — А ты? — ответил он. — Я не могу спать. — Субин сел напротив. — Всё думаю об отце. О том, что мы никогда не были близки. О том, что я даже не знал, что он был здесь, в Мёнчхоне. Что он расследовал это дело. — Мой отец тоже не рассказывал мне, — сказал Ёнджун. — Я узнал обо всём только после его смерти. Из его записей. Из старых блокнотов, которые он прятал в подвале. — Ты думаешь, он знал, кто убийца? — Думаю, да. И поэтому его убили. Субин помолчал. Потом достал из ящика стола бутылку виски и два стакана. — Ты пьёшь? — спросил он. — Иногда. — Это тот самый случай. Он разлил виски. Они выпили молча. Потом ещё по одной. Где-то после третьей Ёнджун почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Субин сидел напротив, и в тусклом свете лампы его лицо казалось почти красивым. Почти человеческим. — Почему ты стал детективом? — спросил Ёнджун. — Из-за отца. Хотел понять, почему он умер. Хотел найти виновных. А ты почему стал журналистом? — Тоже. Хотел закончить его работу. Хотел рассказать правду. Субин усмехнулся. — Мы с тобой, блядь, два сапога пара. Оба бегаем за мёртвыми отцами и пытаемся что-то доказать. — Может, это и делает нас хорошей командой. — Может. — Субин посмотрел на него, и его взгляд стал другим. Тяжелее. Темнее. — Ты вообще понимаешь, во что ввязываешься? Это не просто статья. Это убийства. Культ. Люди, которые убивали пятнадцать лет назад и готовы убивать снова. Ты можешь погибнуть. — Я знаю. — И тебе не страшно? — Страшно, — честно ответил Ёнджун. — Но я всё равно пойду до конца. Субин долго смотрел на него. Потом налил ещё виски. — Тогда выпьем за то, чтобы дойти до конца. — И не сдохнуть по дороге. — И не сдохнуть. Они чокнулись стаканами. За окном начинался рассвет — серый, мокрый, но всё-таки рассвет. Где-то там, на краю города, стоял старый маяк. И где-то там убийца ждал их.