사수 (Мертвая вода)

***

Три недели назад

Тело нашли рыбаки. Старый Пак Хёншик, который выходил в море затемно уже сорок лет, потом рассказывал всем в портовой забегаловке, что сначала подумал — мешок с мусором. Мало ли какого дерьма плавает в Жёлтом море? Он даже хотел пройти мимо, но что-то его зацепило. Какая-то неестественная белизна. Мешки с мусором не бывают такого оттенка. — Блядь, — сказал он своему напарнику, молодому парню, который ещё не привык к запаху рыбы и постоянно травил за борт. — Смотри. Это ж человек. — Чего? — парень перегнулся через борт и тут же отшатнулся. — Блядь! БЛЯДЬ! Это реально человек! Тело покачивалось на волнах лицом вверх. Мужчина. Лет сорок, может, чуть меньше. Одет в костюм — хороший, дорогой, явно не рыбацкий. Галстук сбился на сторону, пиджак намок и потяжелел, но не утащил тело на дно. И лицо — вот что было странно. Лицо было спокойным. Умиротворённым. Как будто он просто уснул в ванне после тяжёлого дня, а не захлебнулся морской водой. Рыбаки вытащили тело сетями. Пак Хёншик, матерясь сквозь зубы, вызвал береговую охрану. А когда приехала полиция, он уже сидел на причале, курил и смотрел на море. Он знал: в этом городе ничего не происходит просто так. И это тело — только начало.

***

Наши дни

Дождь шёл третьи сутки. Чхве Ёнджун ненавидел дождь. Не просто не любил — именно ненавидел, до скрежета зубов, до желания выйти на улицу и заорать в серое небо. Дождь напоминал ему о похоронах отца — такие же серые облака, такая же морось, такой же запах мокрой земли. Он стоял у окна редакции «Мёнчхонского вестника» и смотрел, как капли стекают по стеклу. — Эй, журналист, — раздался голос за спиной. — Ты будешь писать статью или так и будешь медитировать? Ёнджун обернулся. В дверях стояла Ким Минджи, его редактор — женщина лет пятидесяти с прокуренным голосом и характером ротвейлера. Она курила прямо в помещении, игнорируя табличку «Не курить», и стряхивала пепел в пустую кофейную чашку. — Я жду информацию из полиции, — сказал Ёнджун. — Какую информацию? Третье тело за месяц. Ты хоть понимаешь, что это значит? — Понимаю. Серийный убийца. — Именно! — Минджи ткнула сигаретой в его сторону. — И ты, как единственный журналист в этой богадельне, должен быть там. В участке. С вопросами. С камерой. А не стоять у окна как памятник самому себе. — Я не фотограф. Пусть Бомгю едет. — Бомгю уже там. Он прислал мне десять фотографий тела и подпись: «Кажется, у нас проблемы». — Она затянулась. — Так что дуй в участок, Ёнджун. И привези мне что-нибудь, что можно напечатать на первой полосе. Ёнджун вздохнул, взял диктофон со стола и вышел под дождь.

***

Полицейский участок Мёнчхона был маленьким, обшарпанным зданием, которое помнило ещё японскую оккупацию. Внутри пахло старой бумагой, растворимым кофе и рыбой — неизменный аромат портового города. За стойкой сидел дежурный — сонный парень лет двадцати, который даже не поднял головы, когда Ёнджун вошёл. — Я к детективу, — сказал Ёнджун. — К тому, из Сеула. — К Чхве Субину? — дежурный наконец оторвался от телефона. — Он в подвале. Морг. Только я бы не советовал туда соваться. Он не в духе. — Он вообще когда-нибудь в духе? Дежурный хмыкнул и махнул рукой в сторону лестницы. Ёнджун спустился вниз. Морг в участке был крошечным — одна комната с кафельными стенами и столом для вскрытий. Когда Ёнджун вошёл, там уже были люди. Чхве Бомгю стоял в углу с камерой и делал снимки тела — методично, профессионально, с разных ракурсов. Его волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице застыло выражение брезгливого любопытства. — О, наш великий журналист пожаловал, — сказал он, не оборачиваясь. — Решил спуститься с небес на землю? — Заткнись, Бомгю. Где детектив? — Здесь. — Голос раздался из тёмного угла, и Ёнджун вздрогнул. Он не заметил его сразу. Высокий, широкоплечий, в чёрном пальто, которое явно стоило больше, чем месячная аренда квартиры Ёнджуна. Чхве Субин — детектив, присланный из Сеула для расследования. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на тело с выражением, которое Ёнджун не мог расшифровать. — Журналист, — сказал Субин. — Мне говорили, ты суёшь нос в это дело. — Я освещаю его. — Освещаешь. — Субин отлепился от стены и подошёл ближе. Он был выше Ёнджуна на полголовы, и это бесило. — А мне говорили, что твой отец был замешан в похожих убийствах пятнадцать лет назад. Это правда? Ёнджун сжал кулаки. — Мой отец был хорошим человеком. Его подставили. — Все так говорят. — Субин пожал плечами. — Но факты — вещь упрямая. Пятнадцать лет назад — пять утопленников. Сейчас — уже три. Почерк тот же. Символы те же. И твой отец был в центре того расследования. — Он был журналистом. Он освещал его. Как я сейчас. — А потом его нашли повешенным в собственном кабинете. — Субин прищурился. — Самоубийство, да? — Убийство, — отрезал Ёнджун. — Его убили, потому что он подошёл слишком близко к правде. — И ты решил продолжить его дело? Докопаться до правды? — Да. Субин долго смотрел на него. А потом улыбнулся — холодно, без намёка на теплоту. — Тогда работаем вместе, журналист. Мне нужен кто-то, кто знает этот город. А тебе нужен доступ к информации. Считай это взаимовыгодным сотрудничеством. — А если я откажусь? — Тогда я объявлю тебя подозреваемым. — Субин всё ещё улыбался. — У меня есть связи в прокуратуре. Я могу сделать твою жизнь очень... некомфортной. Ёнджун смотрел на него и думал: «Вот же мудак». Но вслух сказал: — Ладно. Работаем вместе. — Отлично. — Субин повернулся к телу. — Тогда начнём. Бомгю, покажи ему снимки. Бомгю протянул Ёнджуну планшет. На экране — фотографии тела. Крупным планом. Лицо, шея, грудь, руки. — Смотри внимательно, — сказал Субин. — Видишь эти линии на коже? Ёнджун присмотрелся. На груди жертвы — тонкие, почти незаметные царапины. Они складывались в узор. Символ. — Это похоже на... — На ритуальные знаки, — закончил за него голос от двери. Все обернулись. В проёме стоял Кан Тэхён — городской архивариус. Он был в своём неизменном сером кардигане, с очками на носу и папкой в руках. — Я видел такие в старых записях. Они относятся к культу «Спящей воды». — Чё за хуйня? — спросил Бомгю. — какой ещё культ? — Местная легенда, — Тэхён вошёл и положил папку на край стола для вскрытий. Кай, который как раз заканчивал измерения, неодобрительно покосился на него. — Сотни лет назад здесь жили люди, которые поклонялись морю. Они верили, что вода — это портал в другой мир. И что некоторые люди могут пройти через этот портал, если их «очистить». — Очистить? — переспросил Ёнджун. — В смысле — утопить? — В ритуальном бассейне. С морской водой определённого состава. — Тэхён открыл папку и показал старый рисунок. — Вот. Бассейн, символы на стенах, алтарь. Всё как здесь. Он указал на царапины на груди жертвы. Узор действительно совпадал. — Блядь, — сказал Кай, откладывая скальпель. — Это что же получается? У нас тут ебучий культ? — Получается, — Субин взял папку и пролистал. — Тэхён, ты сказал, что видел такие символы раньше. Где? — В архиве. В деле пятнадцатилетней давности. — Тэхён помолчал. — В деле, которое вёл отец Ёнджуна. В комнате повисла тишина. Ёнджун почувствовал, как кровь отливает от лица. — Что? — прошептал он. — Я нашёл это вчера, — Тэхён достал из папки пожелтевший лист бумаги. — старая полицейская сводка. Пятнадцать лет назад в Мёнчхоне было пять смертей. Все — утопленники. Все — с такими же символами на теле. Дело закрыли как «несчастные случаи». Но твой отец не поверил. Он начал собственное расследование. А через месяц его нашли... — Я знаю, — оборвал его Ёнджун. — Я знаю, блядь, что с ним случилось. Я нашёл его. Я, а не полиция. Тэхён опустил глаза. — Прости. — Не извиняйся. — Ёнджун взял сводку и пробежал глазами. — Ты говоришь, пять смертей. Кто были жертвы? — Чиновники. Бизнесмены. Люди, связанные с мэрией. — Тэхён помедлил. — И среди них была моя мать. — Блядь, — повторил Кай. — У нас тут реально какой-то пиздец. — Именно, — Субин захлопнул папку. — Поэтому мы будем работать вместе. Мы найдём этого ублюдка. Или ублюдков. И мы закончим то, что начал отец Ёнджуна пятнадцать лет назад. — А ты? — спросил Ёнджун. — Почему тебе это так важно? Ты же из Сеула. Какое тебе дело до нашего захолустья? Субин посмотрел на него. И впервые за всё время его лицо дрогнуло. — Одна из жертв пятнадцать лет назад, — сказал он. — Мужчина, сорок два года, бизнесмен из Сеула. Его звали Чхве Минсу. — И? — Это был мой отец. Тишина. Даже дождь за окном, кажется, затих. — Блядь, — прошептал Бомгю. — У нас тут реально, блядь, клуб «дети погибших родителей». — Заткнись, — сказал Кай. — Молчу. Субин повернулся к Ёнджуну. — Так что, сработаемся? Ёнджун посмотрел на него. На его холодные глаза. На его сжатые челюсти. Такие же как у его отца, который умер так же, как отец Ёнджуна — несправедливо, неразгаданно, незаслуженно. — Сработаемся, — сказал он. — Но без выебонов. Ты не командир. Мы — команда. Понял? Субин усмехнулся. — Договорились.

***

Дождь всё шёл. В морге пахло формалином и рыбой. На столе лежало тело — третье за месяц. И где-то в этом городе, пропитанном солью и тайнами, убийца ждал следующую жертву. Ёнджун знал: они найдут его. Чего бы это ни стоило. Потому что теперь это было личное.