Big Dawgs

Кондиционер в офисе работает на последнем издыхании. В кабинете стоит спертый воздух, и даже открытое окно положения не улучшает. По приказу Тэхена в помещении появляется вентилятор, и только он приносит долгожданную прохладу. Сидя за столом и пролистывая документы, Ким думает только о скорой встрече с японцами, поставках из Тайваня, самоуверенном бойце, мысли о котором не должны занимать значительную часть в голове.        Разовый секс в грязной раздевалке должен был остаться простым развлечением, но Ким усиленно, каждый раз переводя вектор внимания на дела, возвращается к боксеру. Его внешность обычная, отсутствует не только интеллект, но и базовые навыки человеческого общения, язык выпускает из своего рта только похабные фразы из дешевого порно. Если составить полный портрет Чонгука со всеми его качествами и чертами характера, на холсте будут сплошные недостатки для Тэхена. В любой другой ситуации Ким бы прошел мимо, но сейчас лишь старается всеми силами отогнать мысли об этом парне, вытравить его из своей головы.        Тэхен поправляет очки на переносице и вздыхает, расстегивая верхние пуговицы на идеально выглаженной белой рубашке. На вечер запланирована встреча с китайцами, и Ким готовится к ней, просматривая материалы дела и их условия. Но стук в дверь прерывает его раздумья.        — Господин Ким, к вам гости, — голос Сокджина ровный, но Ким считывает недовольство.        — У меня сегодня никого не назначено, — учтиво напоминает Тэхен, но Джин и без него прекрасно знает расписание своего босса.        — Вас настойчиво просят принять.        — Мне приглашение не нужно, ходячая энциклопедия. — Знакомый голос вынуждает поднять голову.        Дверь резко распахивается, и незваный гость проходит внутрь львиной походкой, только хищник не осматривает территорию на наличие опасности, его глаза смотрят на свою добычу. Стук массивных берцев разносится по кабинету точно тиканье часов. Тэхен встречается взглядами с Чонгуком и ловит его дерзкую ухмылку. Парень смотрит лениво, но самоуверенно. В его глазах, походке и одежде читается твердость намерений, которые Ким не может раскусить.        — Что ты здесь забыл? — без приветствий бросает резко Тэхен, напрягая желваки.        Причина его несобранности явилась к нему сама, не спеша двигаясь к столу.        — Пришел к тебе. Ты спрятался от меня, но мне не составило труда найти тебя, богач, — Чонгук улыбается обезоруживающе, шагая ближе к нему.        Широкие бэгги джинсы болотного цвета с выцветшими потертостями на бедрах сидят на узкой талии с черным дырявым ремнем, с которого свисают серебряные цепи. Черная кожанка с красными языками пламени на рукавах нараспашку, а под ней серая майка в облипку очерчивает кубики пресса и торчащие соски, которые боксер не спешит прикрыть. Ему стыд не ведом, он выше этого.        Тэхен оглядывает его с ног до головы и встречается вновь взглядами, выдерживая пристальное внимание и голод в глазах напротив. Чонгук смотрит слишком долго, не скрывая своего желания, а вот Ким свое маскирует.        — Ты очень упорный, раз пришел сюда, но зря. Дверь за спиной, — Ким кивает, давая ясно понять, что разговора не выйдет.        Не сейчас, когда он на взводе. А ведь Чонгук ничего не сделал, но кровь в жилах закипает, а глаза застилает пелена гнева и желания обладать.        Боксер испытывает его выдержку и терпение.        — Ты не очень гостеприимный, как я погляжу, — Чон напрочь игнорирует чужие указания и вальяжно разваливается на кресле недалеко от Кима. — Но мне даже нравится, что ты набиваешь себе цену и заставляешь побегать. Люблю попотеть, — цокает языком.        — Отвратительно, — Тэхен закатывает глаза, чувствуя, как к горлу подступает рвотный ком. Чонгук смеется, а Ким подмечает сносную улыбку.        В голове раздается собственнический голос: «Он должен улыбаться так только мне».        — Ты увидел меня, теперь можешь убираться и больше не появляться, — Тэхен возвращается к документам, но полностью отдать внимание бумажкам не получается. Им завладел Чонгук. И Тэхена это раздражает        Как ему только удается мастерски за считаные мгновения выводить его из равновесия?        — А если приду вновь? Выпроводишь меня? — Чонгук заигрывает, облизывая нижнюю губу.        — Моя охрана наглядно выставит тебя за дверь, — твердый голос не дает осечки, звучит строго, как и всегда.        Чонгук горделиво закидывает ногу на ногу и разворачивается к Киму, сложив руки в замок на груди. Его бунтарский вид и повокационные выходки кричат, как заголовки в СМИ. От Чонгука исходит дух уверенности и свободы, которому Тэхен может лишь завидовать и который втайне ненавидит. Его образ в обществе другой. Он не имеет права вести себя вызывающе, хамить, подставлять свою кристально чистую репутацию. А Чонгук грозится ее подпортить, очернить своим присутствием в жизни Кима.        — А ты любишь доминировать. Только я этого не видел, когда ты подставлял задницу в раздевалке.        — Закрой пасть! — Ким шипит сквозь сжатые зубы. Чонгук мастерски нервирует тонкую душевную организацию мужчины. Буквально топчется на ней своими черными берцами.        — Расслабься, богач, твоя задница зачет, — Чон не отказывается от своих слов, одаривая Кима с ног до головы оценивающим взглядом. И одобрительный блеск в его глазах пылает интересом. — Я бы еще пару раз натянул ее на свой…        Ким предупреждающе щелкает ручкой, сжимая ее как потенциальное орудие убийства.        — Не любишь обсуждать секс? Взял целибат?        — Еще одно слово и я вправлю тебе кадык через позвоночник, — угрожающе. Для Чонгука — возбуждающе. Он не слышит в интонации угрозы, только агрессивный флирт.        — Твое неумение держать себя в руках возбуждает. Ты любишь вечно все контролировать, но сейчас твое умение осыпается крахом, — парень отрывается от спинки стула, подаваясь ближе. — Это из-за меня или такой ты настоящий?        Чон крючком проделывает дырки в его коже, ковыряет опытным хирургом, проникая на запретную территорию.        — Я не собираюсь обсуждать с тобой ничего. Твой мозг не способен воспринимать мои слова.        Но больше не прогоняет. Не кричит убираться, не спешит вызвать охрану. Позволяет остаться.        — Мне нравится, как ты втаптываешь меня в грязь. Продолжай это делать.        — Поехавшая сука.        — Конченый психопат.        Обмен любезностями.        Элитный флирт.        — Ну а если серьезно, я пришел к тебе с выгодным предложением, — Чонгук ловко вскакивает с насиженного места и подходит к столу босса. — Ты видел меня на ринге, знаешь, каков я в действии. А я навел на тебя справки и знаю, что на тебя точит зуб добрая половина Сеула, так что предлагаю выгодную сделку, — с самой обезоруживающей улыбкой протягивает татуированную ладонь. — Я стану твоим личным телохранителем, буду двадцать четыре на семь рядом, подставлю свою грудь под пули, а ты будешь в безопасности. Ну, что скажешь?        Тэхен смотрит на него, скептически выгнув бровь, а очки придают больше надменности и осуждения.        — Ты, должно быть, шутишь? С чего ты взял, что я нуждаюсь в твоих услугах?        — А почему нет?        Два выстрела в небо. Пустой звук.        — Ты пытаешься продать мне воздух.        — Это ты про мою талию? — Чонгук опускает голову и проводит руками по ней, кивая. — Удобное место для рук. Особенно, когда берешь сзади.        — Я не собираюсь тебя трахать.        — Я хочу подтянуть свои оценки, — Чонгук толкает язык за щеку, бегая взглядом по Киму вверх-вниз. — Тройка меня не устраивает. Я отличник.        Тэхен снимает очки, потирая переносицу. Чон невыносимо прилипчивый и целеустремленный. Второе качество пригодится в жизни, но не Кима. Его установка «не пересекаться с Чонгуком» осыпается песком сквозь пальцы. И все гораздо хуже, потому что Тэхен не хочет отказывать ему. Шанс быть ближе круглые сутки и лицезреть бойца каждый день щекочет в груди.        Награда и наказание в одной пуле.        Чонгук отталкивает своим хамским поведением, бесит нахальной манерой речи, раздражает самоуверенностью, но при этом и притягивает. Чертова сила притяжения работает против Кима.        — Моя охрана справляется со своими обязанностями. Я не нуждаюсь в твоих услугах, — Ким тактично и учтиво отталкивает, напоминая себе, что Чонгук — самая настоящая неизвестность и опасность.        — А если я смогу тебя переубедить? — парень пинает ботинком стул и резко разворачивает Тэхена к себе. Ким оказывается в плену сильных рук, сжимающих подлокотники до треска. Сколько же сил у этого наглого мальчишки?        Чонгук наклоняется, с вызовом смотря в глубокие спокойные глаза.        — И какие у тебя есть аргументы? — Тэхен смотрит снизу вверх незаинтересованно, но интерес разгорается, стоит боксеру снять кожанку. Ким сглатывает гулко.        — Самые весомые.        И опускается на колени.        Бляшка ремня издает звонкий звук и отлетает на пол к кожанке, а ловкие тренированные руки снимают пуговицу с петли, а затем и замок молнии опускают вниз под пристальным вниманием черных орбит. Тэхен не останавливает, не убирает чужие руки, не издает ни звука, ведомый лишь животными инстинктами. Голова упирается в кресло, а ладонь потирает шею. В горле пересыхает, разгорается неутолимая жажда, и вода здесь не поможет. Чонгук стягивает брюки до колен и проводит рукой по внушительно выпирающему бугорку, который реагирует на прикосновение, твердея. Тэхен вздыхает, продолжая оставаться наблюдателем интересного представления. Чон облизывает пересохшие губы и закусывает нижнюю, взглядом гипнотизируя пах мужчины.        Словам нет места, Чонгук докажет свою нужность действиями.        Пылкие пальцы приспускают трусы, высвобождая из ткани твердый увесистый член мужчины. Тэхен руки укладывает на подлокотники, и Чон не замечает, как тот сжимает их. Парень опускается ближе к паху и проводит по всей длине языком размашисто, смотря точно в глаза. Этот мальчишка не знает, что такое стыд! У него нет ни совести, ни гордости, раз добровольно опустился на колени перед Кимом с целью услужить, доказать свою ценность ртом. Но язык не поворачивается прервать сладкую пытку, Тэхен сам соглашается с условиями Чона.        Тот вновь скользит языком от основания до гладкой головки, задевая намеренно кожу кончиком, и цокает по головке, вырывая тяжелый вздох сверху. Улыбка на губах растекается подобно водной ряби и тут же исчезает, когда боксер берет в горячий плен верхушку члена. Губы смыкается на ней, язык дразнит уретру, а руки ложатся на бедра, разводя их в стороны для удобства. Тэхен запрокидывает голову и выпускает гортанный стон, заламывая брови. Этот сорванец —настоящий черт, его личное наказание, но как же приятны его губы на члене. Руки сжимают подлокотники до побеления, до треска пластмассы, до натяжения вен на запястьях.        До контрольного выстрела в голову.        Чонгук не прекращает томительную ласку, опускается ниже, берет наполовину и выпускает ствол, слизывая ниточку слюны смешанную со смазкой.        — Это только начало, Тэхен, — шепчет томительно тихо боксер и насаживается до середины.        Ким плохо соображает, судорога в ногах не дает собрать мысли в одну, путаясь, точно нитки в клубке. Но запускает ладонь в темные волосы, сжимая их у корней. Чонгук поднимает голову и сталкивается с тяжелым возбужденным взглядом, и чувствует, как сердце грохочет, сотрясая грудную клетку. Ему там мало места, оно рвется к мужчине, взывает к своему спасителю, и Чон не может подавить его зов. Он повинуется ладони, призывающей его опуститься ниже, смыкая губы вокруг крупного ствола, и давит рвотный рефлекс, щекочущий гортань. Чонгук не может отвести глаз, цепляясь за грозную фигуру в кресле, и видит, как строгий образ бизнесмена осыпается и развеивается пеплом по ветру.        Перед ним сейчас не предприниматель, построивший целую империю и наживший себе много врагов.        Перед ним Ким Тэхен, кусающий губы до крови, закатывающий глаза и сжимающий его волосы в кулак.        Чонгук самостоятельно скользит губами по стволу, чувствуя, как по подбородку стекает слюна и смазка, а из глаз брызжут слезы, стоит опуститься до основания. Уголки губ саднят, а язычок над мягким небом раздражается от каждого рваного толчка, но Чонгук не обращает внимания. Его мысли и рот заняты членом мужчины, губы сжимаются вокруг напряженной плоти. Парень втягивает щеки, создавая вакуум, чем вырывает громкие и протяжные стоны с губ Кима. Его подбрасывает на кресле от запредельных ощущений.        Много сук опускались перед ним на колени и сосали его член, и все удостаивались комментария «сносно», но для Чонгука он не подходит. Тэхену сейчас невероятно хорошо, он не чувствует ног, легкие щекочут бабочки, а нега внизу живота разливается до кончиков пальцев. Ким толкается во влажный рот, сбивая привычный ритм, и получает в ответ сдавленное мычание, прекращая двигать тазом. Мужчину бросает из холода в жар и обратно, он не может контролировать свои руки, скользящие по плечам боксера. Желание его касаться выбивает разумные мысли, переступает выстроенные грани.        Они задыхаются от переполняющих чувств, контролировать которые не в силах.        Чонгук плавно насаживается глубже, ощущая ладонями, как напрягаются бедра старшего, и готовится к разрядке. Тэхен за волосы отстраняет парнишку, чувствуя скорую разрядку, но тот качает отрицательно головой, скользя губами по всей длине. В его глазах увлеченность сменяется чем-то неведанным ранее Киму, но он откидывает догадки, не желая сейчас ни о чем думать.        С протяжным надломанным стоном Тэхен кончает в рот боксеру и откидывает голову на кресло, заполошно дыша, словно пробежал марафон. А парень отстраняется с покрасневшими щеками и опухшими губами, проглатывая все до последней капли, и облизывается. В голове пусто, клубок мыслей распутался, не оставив и нитки. Ощущение штиля после грозного шторма. Тишина в черепной коробке расслабляет напряженные виски. Тэхен зачесывает волосы назад и смотрит из-под опущенных ресниц на бойца.        — Я принят? — спрашивает он хриплым голосом, пальцами убирая капли спермы в рот.        Ким стонет, потирая глаза, и тянется к телефону на столе.        — Сокджин, отмени все встречи на сегодня, — командует четким поставленным голосом и кладет трубку, возвращая взгляд на Чона. — Приступаешь в своей работе прямо сейчас.        Боксер широко улыбается, вновь показывая заячьи зубы, а Тэхен сжимает желваки.        — Тебе больше пошла бы роль моей зверушки. Из тебя бы получился хороший кролик.        — Знаешь, трахаюсь я тоже как кролики.        — А сосешь еще лучше, — Тэхен усмехается, застегивая брюки.        — Против моих аргументов не попрешь, — он толкает язык за щеку и подмигивает, поднимаясь с колен. Тэхен изучает крепкие руки и давит в себе желание дотронуться. Контроль подавляет инстинкты.        — Прежде чем приступить к работе, тебе нужен костюм. Моя охрана не ходит как дырявый ботинок, — и снова унижения.        Чонгук нахально запрокидывает голову, всунув руки в карманы джинсов. Ему законы не писаны.        — Я не буду ходить в смокинге. Меня ты не заставишь надеть свои дорогие шмотки, богач.        У Чона есть свои принципы, и под них прогибаться он не намерен. Его не так просто сломить.        Тэхен вздыхает, массируя виски. Прибавил же он себе проблем на голову.        — Как же с тобой сложно.        — Как будто с тобой легко.        Мужчина поднимается с кресла и надевает пиджак.        — Поехали со мной, — ровной походкой Ким направляется на выход, не терпя препирательств.        — Куда? — Чонгук следом идет позади, закинув на одно плечо кожанку.        — Выбирать тебе одежду, клоун.       

❤️‍🔥🥊💵

Чонгук ведет себя ровным счетом, как и ожидал Тэхен, — по-детски, с желанием напакостить и навести свои порядки, которые в рамках восприятия старшего попадают в категорию беспорядка. Плюхнувшись на переднее сидение, парень стучит пальцами по бедрам и крутит головой, пока Ким выезжает на главную дорогу. Но барабанной дробью все не заканчивается, боксер оборачивается и оглядывает за креслом убранство салона и задних сидений, присвистывая, в голове прикидывая, сколько стоит такая тачка, — наверняка целое состояние. Ладони оглаживают приборную панель и подлокотники со своей стороны.        — Осматриваешься, словно хочешь обнести мою тачку, — Ким недоволен излишне громким шуршанием и трением о кожаные кресла.        — С чего такие мысли? Я разве похож на угонщика машин? — Чонгук вальяжно откидывается на сиденье и стучит пальцами уже по подлокотнику, раздражая чувствительную нервную систему Тэхена все сильнее.        — Ты удивишься, если я скажу да?        Чонгук фыркает и закатывает глаза, прислоняясь головой к прохладному стеклу, наблюдая, как величественные высотки сменяются одна другой.        — Я думал, у таких богачей, как ты, есть личный шафер.        — Шофер, — Тэхен исправляет, не удивляясь, что Чонгук не видит различий. — Кто-то говорил, что отличник, — одаривает насмешливым взглядом, склонив голову к плечу, — но я сомневаюсь. Тройка — твой максимум.        Чонгук дергает уголком губ и морщит нос, словно увидел что-то мерзкое и зловонное. Это Тэхен указал ему на ошибки.        — Ты меня понял. Этого достаточно, — огрызается коротко. Его гордость задета и глупость выставлена напоказ, а уж Ким не упустит возможность и зацепится за нее когтями.        В салоне повисает тишина. Чонгук тянется включить радио, но получает хлопок по ладони, в отместку одаривая укоризненным тяжелым взглядом, а Тэхен не удосуживается даже в его сторону взглянуть. Боксер возвращается на место, намеренно громко цокая языком.        — Так у тебя не хватает на водителя?        — Моих денег достаточно, чтобы зашить тебе рот.        — Если сделаешь это, то сильно пожалеешь, — Чонгук роется в кармане и шелестит оберткой, доставая чупа-чупс. Тэхен краем глаза замечает движение. — Сам же сказал — я отлично сосу, — и закидывает леденец в рот.        Ким следит за тем, как парень катает конфету во рту, обсасывает ее, смыкая губы вокруг сладкого шарика, и ловит себя на пошлых мыслях, которым совсем не место в голове. Он не такой, ему не свойственно сексуализировать банальные действия. Общение с Чонгуком плохо на него влияет.        — Хотя бы один разговор может не сводиться к сексу? — хрипит сдавленно, не сводя внимательных глаз с дороги.        — Чем могу, тем и хвастаюсь. — Громкий звук, напоминающий выбитую пробку бутылки шампанского, подкидывает бурные фантазии в горячую голову. — В бою ты меня видел, знаешь, что хорош. В постели мне нет конкурентов.        Они останавливаются на перекрестке, пока горит красный, и пропускают поток машин. Ким включает кондиционер, надеясь, что свежий, прохладный воздух остудит рой беспорядочных мыслей, но Чонгук, посасывающий старательно конфету без задней мысли, лишь подбрасывает хворост в костер. Парень смотрит в окно увлеченно, совсем не замечая, как меняется температура в салоне. И не видит изучающий голодный взгляд на своих губах.        Загорается зеленый, и Ким выжимает педаль газа, срываясь с места с визгом шин.        — Хочешь нарядить меня как важную шишку?        Парень достает чупа-чупс изо рта и вертит конфетой в воздухе, смотря незаинтересованно на Кима.        — Для этого придется сделать пластические операции.        — У тебя кинк на унижение? — Чонгук вздергивает бровь, а Ким сжимает губы в тонкую нить. — Можешь не отвечать. На лице все написано, — и возвращает свое внимание к городу за окном.        Чон лижет леденец, водит языком по кругу, саму конфету направляет и хочет закинуть в рот, но чужая ладонь стальной хваткой окольцовывает запястье. Чужой ремень безопасности натягивается, точно тетива лука перед выстрелом. Неожиданный контакт расслабляет руку, и сахарная конфета оказывается в чужом рту. Чонгук переводит застывший взгляд и сглатывает, сталкиваясь с темным сумраком на дне глаз. Он и не заметил, как хищник подкрался близко, нарушив личные границы, переступив через них тихо и без препятствий.        Чонгук еще никогда не был так близок к падению.        Лицо Кима слишком близко, у боксера перехватывает дыхание, но долго любоваться собой тот не дает, отстраняясь так же резко, как и приблизился. Чонгук еще долго смотрит на словно выточенный из камня строгий профиль и вздыхает тихо. Тело странно реагирует на близкий контакт, а запястье покалывает от фантомного касания. Парень натягивает рукава кожанки до костяшек, пальцами трогая горящий участок кожи. Словно клеймо выжжено на синих переплетениях вен.        Тишина в салоне дает каждому пищу для размышлений.        Чонгук выходит из машины, нарочито громко хлопнув дверью, и осматривает торговый комплекс. Многоэтажная высотка, похожая на сталагмит, уходит далеко в небо. Чонгук поправляет кожанку, стряхивая невидимые пылинки, на деле же ожидая Тэхена, что стоит на тротуаре с телефоном у уха.        Пока мужчина решает очевидно важные дела, боксер бедрами опирается о машину и скрещивает руки на груди, взглядом буравя статную фигуру. Даже на расстоянии от Кима исходит сила и непоколебимость. Строгие черты лица приковывают внимание, и Чонгук, словно глупая рыба, клюет на наживку. Тэхен хмурит брови и сбрасывает, кивая парню идти за ним.        Без слов и лишних перепалок они минуют открытые заведения, пестрящие вывесками известных брендов. Ким идет уверенно и не сбавляет быстрого шага, словно модель, избегающая вездесущих папарацци. Чонгук держится на расстоянии, идя сбоку поодаль, звеня цепями на джинсах.        — Если хочешь остаться на своей должности, то советую держаться ближе.        Тэхен бросает один взгляд за спину, и парень в три шага сокращает между ними расстояние, теперь дыша ему в затылок.        — Так тебя устроит или еще ближе? — шепчет ему на ухо и получает слабый удар под дых. Ким прекращает детское поведение одним выпадом. — Твой флирт мне нравится, — Чонгук кашляет и смотрит снизу вверх, согнувшись от неожиданной подсечки, но шага не сбавляет.        — Дам еще совет, — Тэхен смотрит высокомерно, что у Чона скулы сводит, — не воспринимай все мои слова за флирт. Целее будешь.        Но Чонгук не привык слушать кого-то, кроме себя, и соответствовать чужим ожиданиям, поэтому любые советы пропускает мимо ушей и делает с точностью наоборот.        Чонгук только хочет спросить, долго ли им еще идти, как Тэхен без слов отвечает на вопрос, заходя в бутик. Мраморные стены, точно высеченные из камня статуи, холодная подсветка, зеркала во весь рост бросаются в глаза боксеру. Чонгук запрокидывает голову и видит сотни лампочек свисающих с потолка, похожих на звезды в ночном небе, но долго не задерживает на них свое внимание, переводя на кремовые застекленные витрины с часами и украшениями, явно стоящими до безобразия дорого. Под ногами блестит такой же чистый кремовый керамогранит. От обилия светлых пастельных тонов у Чонгука режет глаза, а желание наследить зудит под кожей.        Пройдя вглубь, боксер останавливается у вешалок с одеждой, понимая, что ему придется надеть что-то похожее, а именно костюм. Чон их терпеть не может, но потерять новую работу, полученную тяжелым трудом, будет очень глупо из-за простых капризов. Пиджак и брюки можно перетерпеть, а вот отсутствие Тэхена — нет.        Мужчина здоровается с консультантками, включая врожденное обаяние, от которого невозможно не попасть под чары. Его приветливо натянутая улыбка раздражает боксера и вызывает противоречивые чувства, не поддающиеся объяснению. Чонгуку должно быть все равно, но его задевает излишнее внимание к недостойным сукам. Девушки отвечают тем же, всячески касаются Кима и строят глазки и свои планы на него. Чон в стороне наблюдает, но взглядом уничтожает. Мужчина еще не знает, что небеса не наградили терпением Чонгука, зато вспыльчивостью не обделили. Цифры на дозиметре переходят все допустимые пределы.        Сильнее всего бесит, что Тэхен ведется на поводу у мерзких мурен, ведет непринужденную беседу, смеется и дарит комплименты, забывая, зачем пришел.        Чонгук пальцами пробегается по вешалкам и скидывает парочку пиджаков на пол, привлекая внимание увлеченно щебечущих консультанток. Ким оборачивается и растягивает губы в улыбке, видя напряженные скулы и убийственный тяжелый взгляд, пробирающий до мурашек.        Чонгук чертовски сексуален в своей неконтролируемой ревности, словно смертоносный торнадо, вырывающий деревья с корнями.        — Подберите, — Чон твердым голосом приказывает, ступая черными берцами по ткани.        Консультантка поднимает пиджак и уносит его, а вторая девушка натянуто улыбается, чувствуя себя на прицеле под уничтожающим взглядом убийственных глаз.        — Господин Ким, пришли выбрать себе что-то? У нас как раз новая коллекция.        — В следующий раз обязательно загляну к вам, — Чонгук сжимает напряженные кулаки и толкается языком в щеку. Его тошнит от лицемерия. — Сегодня попрошу вас подобрать что-нибудь для моего спутника, — Тэхен ладонью указывает на Чона.        Девушка напрягается. Чонгук всем своим видом показывает, что не нуждается в помощи и модных советах и если к нему приблизиться, то руку откусит по локоть.        — Хорошо. Господин Ким, вы можете пройти в зону ожидания, а вас, — она переводит внимание с мужчины на боксера, — прошу за мной.        Чонгук видит, как дрожат ее ноги, и усмехается. Эта бедняжка еще не знает, с кем связалась. Он способен одной рукой сломать ей горло. Но вместо рукоприкладства следует за девушкой в примерочные.        Тэхен присаживается на диван и лениво листает модные журналы, в которых толком ничего не смыслит, но для коротания времени — самое то. Легкая мелодия расслабляет и не действует на нервы, как Чонгук. Этот парень выводит его одним своим видом, но и волнует, точно море перед цунами. Его хочется прибить, а затем поцеловать в разбитые губы, как было в раздевалке. От неуместных размышлений его отвлекают голоса, доносящиеся из примерочной.        — Прошу, примерьте хотя бы один.        — Я не буду это носить! Убери, пока я не разбил твое лицо о зеркало!        — Вам необязательно это покупать. Просто выйдите к нему.        — Ты меня не поняла? Я не надену эти шмотки, так и передай своему господину. Пятки ему еще вылижи!        За руганью следуют звуки разгрома. Тэхен вздыхает и подзывает к себе свободную консультантку.        — Подберите ему темный наряд, — мужчина тянется в карман, достает несколько купюр, зажимая их между двумя пальцами, и протягивает в качестве извинения.        Девушка понятливо кивает и удаляется.        Сев нога на ногу, мужчина подпирает подбородок кулаком и посматривает на часы. Поход за новым костюмом перетекает в испытание для каждого в бутике.        Чонгук выходит к нему в струящемся винном костюме и черной рубашке. Две расстегнутые верхние пуговицы открывают вид на сильную шею, которую Тэхен не обделяет вниманием, пробегаясь оценивающе по юноше.        — Отвратительно, — выносит честный вердикт Ким.        — Это ты выбрал, — Чонгук взрывается моментально, всунув руки в карманы брюк.        — Я не про наряд.        — Рад, что тебе нравится.        Парень уходит в примерочную и возвращается в новом образе. Васильковая атласная рубашка в привычной Чонгуку манере не застегнута на пару верхних пуговиц, но заправлена в черные обтягивающие брюки, подчеркивая накаченные крепкие бедра. Кожаный черный ремень с серебряной бляшкой подчеркивает тонкую талию бойца.        Тэхен лениво смотрит на него и вздыхает.        — Ужасно.        — Еще комментарии будут? — парень уводит взгляд в сторону, мысленно закапывая этого буржуя. Со стороны он выглядит как ученик, которого директор отчитывает за курение, а он ждет, когда бравада закончится, и уйдет курить за школой.        — Мерзко.        — Ты тоже не очень, — Чонгук разворачивается и пинает вазу, скрываясь за кремовыми шторами.        Ким даже не успевает заскучать, как парень возвращается все в тех же брюках и чертовой леопардовой рубашке, открывающей вид на крепкую грудь. На ней нет пуговиц, она заправлена небрежно в брюки, а просторные свободные рукава подчеркивают равнодушие модели к чужому мнению и одобрению.        Чон уже заебался быть моделью. За его дефиле даже не заплатят, только нервные клетки потратят. Он в минусе.        — Шлюховато, — коротко и лаконично.        Чонгук складывает руки на груди, только сильнее оголяя горячее тело. Его вырез открывает больше для хищных глаз.        — Мне голым выйти?        — Не позорься.        Чонгук кипит от злости и сдерживается, чтобы не разорвать в клочья дорогие тряпки. Он не нанимался куклой и в переодевания играть не собирается.        Тэхен подзывает консультантку и что-то шепчет ей, вновь протягивая купюры, но на этот раз внушительно больше. Девушка скрывается, а Ким раскидывает руки на спинке дивана.        — Иди ко мне, — Тэхен властно подзывает к себе, а Чонгук нахально усмехается, вздергивая бровь.        — Настройки барахлят? Ты хотел сказать «иди отсюда»?        — Ко мне, Чонгук, — повторяет с нажимом.        От его медового бархатного голоса злость спадает, но напряжение никуда не уходит. Боксер делает несмелые медленные шаги, не сводя любопытных глаз с мужчины.        — Это последний раз. Больше я не пойду примерять твои шмотки.        — Они не мои, — Ким смотрит испытывающе, чувствуя, как воздух накаляется с каждым шагом, приближающим Чонгука к нему.        — Ты знаешь, о чем я, — парень щурится. — Ты подчеркиваешь, что я никто. Эти тряпки будут куплены на твои деньги.        — Хочешь сам их оплатить?        — Мне они вовсе не нужны. Я не хочу наряжаться, чтобы угодить тебе и кому угодно.        Чонгук оказывается близко, коленями касается чужих и смотрит с вызовом. Не дает себя подчинить и сломить. И Тэхену нравится эта непослушность и дерзость в каждом взмахе ресниц и движении.        — Так сложно надеть что-то, кроме джинсов и майки?        — Так сложно не вести себя как мудак?        Выставляют оружия, прислоняя дула к лбам, и ждут первого выстрела. Напряжение повисает между ними невидимой нитью.        — Или ты пришел сюда позаигрывать с блядями? — Чонгук усмехается и брызжет ядом, не скрывая своей ревности.        — А что с того? Мне нельзя? — а Тэхен продолжает его изводить и танцевать на нервах, заводясь со стоического выражения лица, но под этой маской кипит первородная ярость. — Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы ты мне что-то запрещал.        — Что-то не припомню, чтобы ты рвался к накрашенным сучкам, когда я трахал тебя.        — Как же много ты болтаешь, — Тэхен устало закатывает глаза и тянет парня за бедра.        Чонгук приземляется на чужие колени и не успевает возразить, как его целуют, не давая выразить недовольства. Тэхен скользит языком в его рту, проводит по кроличьим зубам и впивается пальцами в мягкие бедра, желая разорвать брюки. Ему нужен контакт кожа к коже, без лишних преград. Он впопыхах срывает с боксера одежду, отбрасывая броскую рубашку и тесные брюки на светлую плитку. Чонгук в его руках извивается, льнет ближе, разделяя его жаркое и страстное желание слиться воедино, ощутить чужое тело.        Считаные секунды, и парень без одежды сидит на его коленях, пошло посасывая нижнюю губу. Его не волнует, что они в бутике и могут зайти посторонние. Разгоряченный разум отказывается задаваться глупыми вопросами.        Единственное, что он хочет, — Тэхен. И он получает его сполна.        Они, как изголодавшиеся и сумасшедшие, не замечают ничего вокруг себя, сгорая в безумном и пылком желании. Ким сжимает мясистые половинки и пальцами скользит к тугому входу, чувствуя прерывистый вздох, сопровождаемый мурашками вдоль позвоночника и трепетом ресниц.        — Ты растягивал себя? — тихо спрашивает между поцелуями Ким.        — Д-да, — вырывается резко. — Не затягивай с прелюдиями. Я готов.        Тэхен улыбается и сплевывает на ладонь, размазывая слюну по стволу, но Чонгук протестующе мычит. Ким поднимает на него взгляд, и парень открывает рот. Тэхену не требуются лишние вопросы, он вводит два пальца во влажное пекло, и Чонгук обсасывает умело фаланги. Горячий язык скользит по ним, обводит от ногтей до костяшек. По подбородку стекает слюна, а глаза прикрываются, но Тэхен второй рукой хватает его за щеки, заставляя смотреть только на себя. Под закрытыми веками невозможно разглядеть сильного и страстного бизнесмена, и Чонгук повинуется, разжигая все большее желание между ними.        Это не просто зависимость. Они испытывают чувства глубже одержимости и интереса.        Достаточно смочив пальцы, Тэхен вводит их внутрь парня и получает незамедлительную реакцию. Чонгук выгибается, как натянутая струна, и смотрит в потолок на величественную люстру со свисающими цепочками бриллиантов. Но все они сейчас не имеют своей цены, когда самый дорогой самородок сидит на бедрах Кима. Проверив подготовленность боксера, Тэхен вновь смачивает член своей слюной, а Чонгук сплевывает ему на ладонь, и мужчина растирает его вход. Чон упирается лбом в лоб Тэхена и дышит сбито.        Их взгляды пересекаются машинами по встречке и происходит смертоносное столкновение без шанса на выживание.        Тэхен входит в парня и дает несколько минут ему привыкнуть, но Чонгуку оно не нужно. Он сразу же начинает скакать, как прирожденный жокей, вплетая пальцы в волосы Кима. Намеренно портит чужую прическу, наводит беспорядок, не терпя собранность в мужчине, которая его и привлекла. Но язык не поворачивается сказать это вслух, потому и выражает свои чувства не словами, а хаосом. Пальцы Тэхена сжимаются на бедрах, оставляя красные следы властных ладоней и полосы, появившиеся в порыве страсти и желании присвоить несносного боксера.        Чонгук запрокидывает голову к потолку и отрывисто стонет, теряя окончательные крупицы разума. В его голове, перед глазами, и в действительности только Ким Тэхен. Пошлые мокрые шлепки перебивают тихую мелодию из колонок. Никакого спокойствия, только сумбур. Чонгук сжимает чужие плечи и стонет без стеснения, зная, что пара черных глаз смотрит сейчас на него, восхищается им и желает только его.        — У тебя много талантов, — сбивчиво шепчет Ким, откинув голову к спинке дивана, не переставая любоваться боксером.        — Я покажу тебе их все, богач, — Чонгук смеется искренне и дарит ему опьяненную улыбку.        И Тэхен окончательно растворяется в боксере, признавая его губительное влияние.        Чонгук подобен самому сладкому и смертоносному яду, и Ким без принуждения слизывает его своим языком на чужой шее. Принимает весь удар на себя, не желая делиться с другими.        Мужчина окольцовывает член парня и надрачивает в такт резким и рваным толчкам, потому что Чон не может себя контролировать в момент удовольствия; сбивается, стонет, но не прекращает скакать, словно участвует в настоящей гонке и на финише его ждет долгожданный приз.        Ни кубок, ни медаль, а Тэхен — самая лучшая награда.        Бедра немеют, и парень сбавляет пыл, но его подхватывает Ким, подстраивая под новый ритм. Парень лбом упирается ему в плечо и кусает губы от частой стимуляции простаты, не имея сил терпеть и сдерживаться. По коже проходят мурашки, и Ким собирает их своими руками, но за ними следуют новые волны. Чонгук дрожит в его руках и часто дышит, отчаянно роняя стоны, от которых внутри все переворачивается и взрывается красочными вспышками салюта под закрытыми веками. Оргазм приближается сокрушающей волной цунами, но Тэхен не дает парню быстро кончить, зажимая член у основания, и губы ловят его жалобные стенания.        — Мра-азь, — растягивает нараспев гласные боксер.        Мужчина контролирует его, словно дикое животное, готовое сорваться с цепи, не дает действовать самостоятельно. Ким привык брать на себя ответственность, и каждая ошибка стоит ему больших потерь.        С Чонгуком он теряет всего себя, не узнавая прежней версии.        Тэхен притягивает мальчишку за шею к себе, вновь сталкиваясь не только взглядами, но и лбами. И в них все невысказанные слова и скрытые чувства, не приданные огласке. Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, как резко выгибается, распахнув широко глаза, и протяжно звонко стонет на весь бутик от яркого оргазма. Волна удовольствия сносит взрывным всплеском. Тэхен выходит из него и заканчивает на ягодицы и сфинктер, чувствуя облегчение и прилив новых эмоций, ранее не подвластных и не ощущаемых, словно не его, чужие.        Чонгук падает в его руки и прерывисто сбито дышит, дрожащими пальцами цепляясь ниже плеч. Бойкий и дерзкий боксер в его руках ощущается беззащитным и открытым мальчишкой с кроличьей улыбкой. Обнажает перед ним не только тело, но и душу, не боясь получить нож в спину.        Тэхен находит его лицо на ощупь, подхватывает в свои руки, смотрит на блеск в больших доверчивых глазах, и целует без объяснений и оправданий. Его действия с Чонгуком не поддаются логике. Чон лениво отвечает, поглаживая открытую шею.        — А если честно, какой наряд тебе понравился? — боксер обессиленно спрашивает, укладывая щеку ему на плечо, и носом утыкается в сгиб шеи.        — Все, — выдыхает, прижимаясь к темной макушке, получая в ответ заразительное хихиканье. — Что смешного?        — Ты разоришься на своего телохранителя.        — Ты уже оплатил свою покупку, — зарывается в густые волосы, массируя на затылке под тягучее мычание.        — Только одну?        — Все три.        Чонгук прикрывает глаза и устало вздыхает, переводя дыхание, его пальцы выводят понятные только ему узоры на горячей груди под сердцем, ощущая быстрое биение, перекликающееся с собственным в одной тональности. Тэхен смотрит в зеркало напротив и усмехается, осознавая, как стремительно падает в пучину неизвестности. Но падение не кажется таким страшным с Чонгуком на коленях.       

❤️‍🔥🥊💵

Chris Grey — Different

Вспышки камер напоминают слепящие прожектора на ринге. Давящая толпа буржуев ни чем не отличается от толпы пьяных и обдолбанных бурных болельщиков. Чонгук незаинтересованно и лениво сканирует народ, считывая настроение людей. Он не первый день находится в этих кругах и знает, как устроен мир. Это не просто очередной благотворительный аукцион, средства которого пойдут на помощь детским домам. Все заработанные деньги уйдут акционерам и спонсорам мероприятия, а журналисты выпустят десятки статей, восхваляющих богатеев, что снизошли до простых смертных и осветили своим присутствием, дав увидеть лики святых.        Чонгук терпеть не может двуличие, но рано или поздно каждый сталкивается с ним лицом к лицу, только с каким именно: подделкой или настоящим?        Тэхен проходит в банкетный зал, первым делом замечая величественную люстру из жемчуга. Красные ковровые дорожки расстилаются под ногами подобно кровавым рекам, напоминая ему и каждому в зале, чем достаются деньги в их кругах. Богатый шведский стол с фонтаном шампанского в бокалах пестрит разнообразием аппетитной еды. С порога бросается масштаб и значимость мероприятия и гостей. Ким взглядом проходится по приглашенным, замечая среди них своих. Верные телохранители вынюхивают обстановку. Джихан натянуто улыбается откровенно прилипчивой даме с глубоким вырезом декольте, пока Минги разговаривает с пожилым мужчиной, держа каменное лицо. Сколько не проводи инструктаж, этот парень не может держать дружелюбную маску на лице.        И только один держится стороной. Тот, кто первым попадает в объектив чужого внимания. Чонгук в васильковой рубашке и черных брюках стоит с бокалом шампанского, прожигая каждого недоброжелательным взглядом. Напоминает озлобленную собаку, которую не кормили несколько дней, к которой относились со злостью, и сейчас злость уже источает она. Тэхен не понимает как, но ноги ведут его к боксеру. Все внутри кричит держаться подальше, не привлекать внимания и не давать повода новым беспочвенным слухам, но, несмотря на все «против», Ким тихо подходит к нему со спины.        — Правило первое: не пить и ничего не принимать из чужих рук.        Чонгук едва заметно вздрагивает и оборачивается на бархатный отчитывающий голос. Но раздражительности и заносчивости в нем нет, лишь мягкий совет.        — Это ты мне базовые правила женской безопасности объясняешь?        — К тебе это тоже относится, — Тэхен склоняет голову, смотря на острые скулы. — Ты смотришь на каждого волком. Настолько претит высшее общество?        — Терпеть не могу мерзких богатых снобов, — Чонгук не скрывает в голосе отвращения, сжимая в пальцах бокал и переводит внимание на гостей.        — От них ты получаешь свои деньги в боях. К ним отношусь и я. Но только на меня ты не смотришь с ненавистью. В чем же тогда разница между нами?        Чонгук отрывает взгляд от толпы и смотрит на Кима. Мужчина спокоен, его лицо расслабленно, а голос звучит словно колыбель.        Близко, чтобы никто не услышал. Близко, чтобы слушал Чон.        — Я тебя не знаю, но могу сказать, что ты отличаешься от каждого в зале. В тебе есть стержень, верность себе и своим убеждениям, — мимо проходит официант, и Чонгук ставит на поднос нетронутый бокал шампанского, разворачиваясь к Киму. — Ты не беспринципный, не пускаешь пыль в глаза, чтоб казаться лучше. Твой успех заработан упорным трудом, а не случайностью. Ты не обманул кого-то, чтобы возвыситься. Не кичишься и не строишь из себя великого. Да, у тебя много денег, но ты не ставил на меня. — Тэхен не сводит глубокого взгляда с бойца, впитывает и смакует каждое слово. Откровенное признание заглушает монотонный поток мыслей, и только голос Чонгука слышен. — Это лишь малая часть, чем ты отличаешься от них.        — Откуда так много знаешь обо мне, щенок?        — Я не просто так устроился к тебе. Сначала прогуглил, — его улыбка напоминает поле подсолнухов на закате. Тэхен зависает, не в силах контролировать свои эмоции. — Долго продлится аукцион?        — Часов пять максимум.        Чонгук вздыхает, потирая шею, и снова смотрит отстраненно в зал, а Тэхен на четкий профиль. Среди строгих линий из общей картины выделяются плавный округлый нос и большие глаза. Простой человек не может вызывать бурю противоречивых сомнений, но Чон переворачивает его привычный уклад с ног на голову.        — Держись Минги и Джихана, — настоятельно рекомендует Ким, поправляя черный галстук.        Чонгук усмехается и украдкой стреляет глазами в Кима.        — Хочу ближе к тебе.        Тэхен вздыхает и покидает компанию бойца, чтобы окончательно не потерять лицо. Чон возбуждает нервную систему, а при посторонних Ким всегда привык держать себя в руках, не поддаваться эмоциям, но Чонгук вирусом проникает в голову и создает баги. Общение с кем-то его уровня заставит на время забыть о боксере.        Аукцион проходит в отдельном помещении, куда охране путь закрыт. Чонгук смотрит на закрытые двери и слышит выкрики повышения цены и удара молотка при очередной продаже никчемного дорого товара. Чтобы скрасить скуку, Чон закидывает в рот канапе и запивает шампанским. Газы ударяют в нос и щекочут рецепторы, а на языке оседает кислый привкус дорогого алкоголя.        — Ты нарушаешь правила, — резкий тон вынуждает обернуться.        Парень в черном костюме смотрит на него в упор угрюмо, не скрывая своего отвращения.        — Как вы не заебались только здесь стоять, — Чон в руке подбрасывает виноград и кидает в рот. — Меня замучила жажда, и я хочу есть. В чем твоя проблема?        Джихан подходит к нему ближе.        — Ты появился из ниоткуда и уже личный охранник господина. За какие такие навыки тебя взяли?        — Оу, тебе мои навыки и не снились, Дживан, — Чонгук лениво жует ягоды, смотря на То.        — Джихан, — исправляет тот, с нажимом произнося собственное имя. — Твое даже знать не хочу. Господин по доброте душевной подобрал тебя с грязного ринга, где ты подрабатывал цирковой мартышкой…        — Джихан, охолонись, — рядом оказывается Минги, придерживая друга за плечо.        Если не остановить сейчас, они привлекут внимание и опозорят Кима в глазах общественности. И потом ведь не докажешь, кто прав, кто виноват.        — Нет-нет, пусть продолжает, — Чонгук машет рукой и, забавляясь чужой ярости, призывает продолжить шоу. — Понимаю, накипело. Выскажись. Я проработаю свои недостатки, — меняет интонацию на прилежно послушную, но ехидная улыбка выдает с потрохами.        — Твое место на грязном полу, псина, — То выплевывает, не стыдясь, переходит на оскорбления. — Не знаю, чем ты привлек господина, сколько молил на коленях, чтобы тебя взяли, — Чонгук на его словах облизывает губы, скрывая улыбку. Если бы этот парень только знал, насколько он близок к правде. Ответ на возмущения в его же словах, — но тебе здесь не место. Ты как был шутом для толпы, так им и остался, в какие дорогие тряпки тебя ни наряди!        Минги усиленно сжимает плечо друга, хмуря брови. Он понимает, что просто замять не получится. Извиняться никто не будет. Только кулаки решат проблему.        — Тебя так бесит, что я из грязи вылез? А сам-то с золотой ложкой в жопе родился? — Чонгук наклоняется к нему, заглядывая в темные глаза. — Если Тэхен принял меня, значит, на то были причины. У меня есть опыт в драках, в отличие от тебя, павлин.        Джихан дергается, высвобождаясь из хватки Сона, и предупреждающе наступает. Они сталкиваются носами, дышат друг другу в лицо. Чонгук забавляется, улыбаясь, словно не чувствует исходящей угрозы прямо у носа.        — Ты — дикая псина, которая предаст за пачку потолще, а у нас есть верность и свои принципы. Возвращайся обратно в конуру, тебя уже заждались такие же шакалы, убивающие за деньги.        Чонгук хмурит брови, а улыбка исчезает с губ, словно ее и не было. Он сжимает кулаки, чувствуя, как кожа натягивается на костяшках, и заносит руку для удара, как его силком тянут за волосы назад. Чон откидывает голову и шипит, стискивая зубы, сталкиваясь взглядом с Кимом.        Джихан и Минги ровняются, как по струнке, в ожидании дальнейших указаний, а Тэхен даже не смотрит в их сторону. Он внимательно вглядывается в лицо боксера, сжимая в кулаке черные пряди.        — За мной. Пошел. Быстро, — Ким чеканит твердо каждое слово и выпускает из хватки.        Чон поправляет прическу и громко вздыхает, следуя за бизнесменом, оставляя охрану глядеть им в след с открытыми ртами.        Тэхен заходит в уборную и проворачивает замок, как только Чонгук пересекает порог. Громкий щелчок сопровождается недовольным выдохом. Ким упирается ладонями в белоснежный кафель раковины и склоняет голову, как на плахе.        — Что ты устроил там?        — Я? — Чон неподдельно удивляется, роняя смешок, и указывает на себя. Он становится за его спиной и смотрит через зеркало. — А может тебе стоит спросить у своих оловянных солдатиков? Дживон первый на меня накинулся. — Джихан, — Ким спокойно исправляет, игнорируя чужую бурю эмоций.        — Мне откровенно поебать, как его зовут! — Чонгук срывается на крик, не выдерживая которую по счету порцию недоверия и осуждения за вечер. — Почему ты защищаешь его, не выслушав меня?        — Потому что знаю, что мои парни не полезут на рожон! — Тэхен вторит ему в тон, поднимая голову, и сталкивается своим разозленным взглядом с чужим таким же в отражении.        — Ты плохо их знаешь.        — Лучше, чем тебя.        — Меня ты даже не пытаешься узнать или понять, — звучит обиженней, чем хотелось.        — А зачем мне это? — Тэхен сощуривает глаза. Чонгук сводит брови к переносице и поджимает губы. — Кто ты мне, чтобы я хотел тебя узнать? Ты просто отлетевший псих с высоким самомнением.        Накипевшая злость вырывается на парня быстротечным потоком лавы. Тэхен не подбирает выражения, мягких формулировок, сейчас он на взводе и его не успокоить.        — Зачем ты пришел ко мне? Зачем попросил работы? Нужны деньги? Сколько? Я дам.        Ким тянется к бумажнику в кармане брюк, но резкий звук разбившегося стекла заставляет поднять голову. Зеркало осколками лежит на полу, а рядом ремень с тяжелой бляшкой. Чонгук часто дышит и смотрит разочарованно на Тэхена. Кулаки трясутся от переполненяющей злости, а желваки перекатываются на скулах.        — Засунь свои деньги себе в жопу, понял?! — Чонгук тычет в его грудь пальцем. — Я беру свои слова назад, ты ничем не отличаешься от богатых крыс в зале! Такой же продажный, мерзкий и лицемерный, — каждое слово вылетает из его рта с ядом.        Своим гневом он разбудил жерло чужого вулкана. Никакой воды в округе нет, чтобы потушить раскаленную лаву. Никто из них не может утихомирить злобу и остыть, они лишь подливают масло в огонь.        — Это мне говорит тварь, дерущаяся за деньги в подвале? — сухая усмешка режет больнее ножа. — Кто из нас еще продажный?        Тэхен ступает по разбитому стеклу, настигает Чонгука в два шага и прижимает лопатками к дверце кабинки. Чонгук смотрит с вызовом, не собираясь так быстро идти на поводу своих желаний и чужого обаяния. Чувства задеты слишком сильно, чтобы забыть и переступить через них.        — Закрой свой рот, пока я не выбил парочку зубов, — Чон скалится, показывая клыки и когти, готовый к атаке.        Его так воспитали. Если нападают — дай отпор. Не терпи, не ищи компромисса.        Но весь жизненный опыт рушится перед надменным и высокомерным Ким Тэхеном, на которого рука не поднимается. Он многих оправлял в нокаут, избивал до полусмерти, кромсал кулаками лицо, превращая в фарш, но с Кимом так не может. Что-то внутри не дает сжаться руке в кулак и прилететь в красивое лицо бизнесмена.        — Я тебя с землей сровняю, если хоть раз ударишь. Отправлю диким гиенам на съедение, — Тэхен выплевывает сквозь сжатые зубы.        Взгляд с глаз падает на поджатые в белую линию губы, и переключатель опускается вниз с искрами.        Тэхен хватает Чона за грудки и отрывает от кабинки, швыряя со всей злостью, как потрепанную игрушку, в стену. Чонгук шипит, ударяясь затылком, но не успевает опомниться, как его рот затыкают требовательным поцелуем. Вся злость и спесь исчезают как по щелчку, стоит горячему языку раздвинуть его губы и проникнуть во влажное пекло. Чон не теряется, запуская пальцы в уложенные волосы, с непокорностью сжимает их у корней и тянет на себя искрящийся источник враждебности.        Оба не могут контролировать вспыхнувшее напряжение между ними. Они не вешают ярлыки, не спешат разобраться и найти причины девиантного поведения, а терзают губы, выясняя отношения самым действенным способом.        Чонгука охлаждает и приводит в чувства холодный кафель, а Тэхена — губы Чона. Он напирает и давит, как самый настоящий и искусный манипулятор, берет то, что по праву принадлежит ему. И Чонгук позволяет ему неслыханную наглость и дерзость в диком поцелуе, спуская одну руку плавно по шее вниз под рубашку и оставляя долго незаживающие царапины.        Подчинением и укрощением здесь и не пахнет.        Чонгук с ума сходит от такого Тэхена: неуправляемого, дикого и страстного. Он скрывает себя под дорогими пиджаками, лакированными туфлями и брендовыми часами, но истинную фигуру видит только Чон. В черных глазах, поглощающих своей темнотой и неизведанностью, кроется нечто большее, чем Тэхен показывает. Его уверенные и крепкие руки держат его за шею, не давая возможности прервать томную пытку. Чонгук глухо стонет в поцелуй, толкаясь хаотично языком в чужой рот, а слюна стекает с их подбородков.        Первым внезапный порыв прерывает Чонгук, суматошно отрываясь от опухших губ Кима.        — Кто еще из нас отлетевший псих? — губы блестят от обилия слюны, и Чон сильнее дразнит разгоряченного мужчину, облизывая их.        — Ты вынуждаешь меня быть таким, — Тэхен находит самое нелепое оправдание. Не признает своей помешанности на боксере.        Но клинический диагноз уже поставлен, и лечения нет. Только заместительная терапия, в лице Чонгука, который и есть болезнь.        Тэхен не задумывается глубоко, вновь сталкиваясь губами в требовательном поцелуе. Его несдержанные рваные движения только подтверждают догадки Чона. Он не закрывает глаз и пристально смотрит, как Тэхен хватается за него как за единственную ниточку контроля. В глазах боксера теплится умиротворение и смирение. Чонгук позволяет себе быть стабилизатором для неконтролируемого бизнесмена.        Чонгук расстегивает молнию чужих брюк и выпускает пуговицу из петли, а на губах ощущает судорожный вздох. Тэхен напрягается на мгновение, отстраняется и смотрит на парня с вопросом, но боксер затыкает его языком, скользя по влажным губам. Ким больше не спрашивает, не задается ненужными вопросами, а сам рывком стягивает низ парня, накрывая возбужденную плоть. Чонгук вздыхает громко и затылком прислоняется к кафелю, глаза застелены поволокой. Здравый рассудок покинул его, оставив место похоти. Он окольцовывает член Кима и надрачивает, ощущая кожей рельеф набухших вен. Его движения точные, вымеренные и уверенные, в то время как у мужчины более суматошные и рваные.        — Боже, прекрати сжимать мой член как резиновую игрушку для собаки, — Чонгук не выдерживает и накрывает его ладонь своей. — Плавно, не спеша. Повторяй за мной, — его шепот касается мочки ушей, посылая следом горячую волну возбуждения.        Тэхен меняет амплитуду толчков, а вместе с ней и напор поцелуев. Медлительность придает интимности, а сбитое дыхание посылает мурашки по коже. Ким давно не испытывал столь ярких чувств, дроча кому-то в уборной. Но прямо сейчас плевать на меры приличия и гигиеничность. На первое место выходит исступление, затмевая все остальное. Тэхен переплетает пальцы на стволах, отчего Чонгук распахивает глаза, в неверии уставившись на Кима, но удостоверившись, что не ошибся, опускает веки. Мужчина опирается о стену, пока Чон свободной рукой скользит по его щеке, запоминая каждый сантиметр идеальной кожи и красивого лица, которое на обратной стороне век выгравировано тату. Тэхен близок к финалу, его сбитое частое дыхание предвещает оргазм, но Чонгук сжимает его член у основания, а большим пальцем давит на головку. С губ срывается гортанный несдержанный стон, полный удивления и дрожи. Рука на кафеле сжимается в кулак.        — Думаешь, ты один можешь дразнить? — Чонгук цокает языком по его языку, напоминая об инциденте в бутике.        — Не знал, что ты злопамятная сука, — Тэхен шипит сквозь плотно сжатые зубы. Дрожь проходится по всему телу электрическими разрядами. — Чонгук, блять, — роняет громкий стон и закатывает глаза от подступающей неги.        — Приятно слышать.        Чон долго не томит мужчину и доводит его до пика. Тэхен прикусывает нижнюю губу боксера до крови, изливаясь в ладонь, а сдавленный стон удовольствия растворяется в тягучем поцелуе. Парень следом кончает, напрягаясь, как струна, и вздыхает коротко, расслабляя плечи. Чонгук лопатками вжимается в стену, чтобы позорно не расплыться, как желе. Эмоций слишком много, они ключом бьют. А взгляды пересекаются, и они понимают все без слов. Чон слизывает кровь с уголка губ и усмехается.        — Что смешного? — Ким держится влажной ладонью за стену как за единственную точку опоры.        — Скажи, ты каждого любовника сначала избиваешь, а потом целуешь?        Тэхен закатывает глаза театрально под искренний смех.        — Но, признаюсь, мне нравится.        — Потому что ты ненормальный.        — Ты тоже адекватностью не блещешь. Будешь снова препираться или признаешь, что со мной тебе сносит крышу?        — Слишком много на себя берешь, — голос в голове твердит, что нужно отстраниться, вернуть дистанцию, но Ким не хочет, ему комфортно на расстоянии жалких сантиметров. Пик эйфории прошел, но Тэхен до сих пор ощущает ее на кончиках пальцев. — Это был урок.        — Вау, Джихуна и Минхву ты также обучал? — Чонгук продолжает паясничать, не скрывая довольной улыбки.        — Ты специально коверкаешь их имена?        — О чем ты? — хмурые брови сведены на переносице в неподдельном удивлении.        — Проехали.        Тэхен тянется к опухшим губам, но стук в дверь прерывает идиллию. Вместо сокращения расстояния, Ким отдаляется, приводя себя в порядок, словно минуту назад не было той искры. Чонгук следит за мужчиной со скучающим видом, взгляд скользит по статной фигуре и сильным плечам.        — Если я сейчас открою дверь, к тебе будут вопросы, — Ким поправляет галстук и смотрит на стену, где раньше висело зеркало.        — Скажешь, что я недееспособный, а ты помог мне по доброте душевной, — Чонгук нехотя натягивает нижнее белье. Он бы так и продолжил стоять и смотреть на мужчину, вздыхая от его красоты.        — Мне бы поверили, но не потому, что я добрый        — Да, ведь ты скотина та еще.        Чонгук приводит себя в порядок, и дверь открывается, но в коридоре никого нет. Видимо, не такая и сильная была нужда. Тем более в зале много цветков, если кому-то невтерпеж. Тэхен исчезает среди гостей. Аукцион подошел к концу, но празднование в честь приобретенных вещей и отмывания денег только начинается. Чонгук уныло пробегается глазами по гостям, в который раз за вечер испытывая тошноту от уровня пафоса и фарса мероприятия. Чон только сильнее убеждается в том, что ему здесь не место. Накопленная злость и отторжение восхваления зеленых купюр утверждают парня в своей правоте. Он обходит веселящуюся толпу, совершенно не вслушиваясь в бестолковые разговоры, построенные на лести и угодничестве, и выходит из душного помещения. Свежий вечерний воздух бьет в лицо хлесткой отрезвляющей пощечиной, такой необходимой ему сейчас. Чонгук спускается по ковровой дорожке и смотрит на пустую дорогу, прикидывая примерно, где может находиться ближайшая остановка.        — Первым покидаешь праздник? — Чон оборачивается на привычный голос и застает Кима на лестнице. — Ты не можешь уйти раньше меня, забыл?        — Я плохо слушал инструктаж, — губы трогает опьяненная улыбка. — Можешь повторить. Желательно так же доходчиво, как в туалете.        — В тебе так много недостатков, но главный — твой язык.        — Ты хотел сказать преимущество, — Чонгук поправляет его с умным видом. — Мою технику переговоров ты уже испытал на себе. Самая действенная.        Тэхен качает головой, но улыбку на его губах Чон не упускает из виду. Она короткая и едва заметная, но ослепительно яркая и настоящая. Не та, которой он одаривал каждого на аукционе. Для них Ким пускал фальшь, а боксер видит истину.        Мужчина обходит его и, не услышав за спиной шагов, оборачивается.        — Тебе все нужно на пальцах объяснять? — он вскидывает бровь и смотрит наигранно раздраженно.        Чонгук фыркает, закатив глаза, и следует за Кимом тенью.        — Я не собака, если что.        — Удивительно, не так ли? — не оборачиваясь, усмехается тот. — Замашки животного у тебя присутствуют        — Ха. Ха. Ха, — произносит без капли смеха Чонгук. — Очень смешно.        Свернув в переулок, Чонгук видит припаркованный и отполированный до блеска синий мерседес майбах и щурится, выгнув вопросительно бровь.        — Это ты беспалевно оставил тачку для побега? Ты бы еще оградил ее и табличку повесил, чтоб уж совсем комично было.        — Что тебя не устраивает? — Тэхен достает ключи из кармана. Легкая трель и мигающие фары оповещают об открытии машины. — Останешься здесь гундеть или поедешь со мной?        — Ладно, — парень растягивает гласные и подходит к тачке, — поехали, гений маскировки.        Чонгук садится спереди, на пассажирское сиденье и оглядывает салон.        — Сколько у тебя вообще машин? — спрашивает первым делом, как только Ким хлопает своей дверью.        — Больше, чем у тебя извилин, — Тэхен пристегивается и бросает на Чонгука взгляд, без слов указывая за ошибку.        — А ты умеешь общаться без оскорблений, или это базовый пакет настроек? — с кряхтеньем и причитанием боксер защелкивает ремень безопасности и складывает недовольно руки на груди. — Поехали, Доминик Торетто.       

Lucky Dog, Elliot Lee — Papertiger

Ночной город за окном сменяется как кадры в кинопленке. Прислонившись к стеклу, Чонгук взглядом урывками ловит яркие билборды и вывески магазинов, но больше всего внимания привлекают горящие окошки высоток. За каждым кусочком мозаики скрывается целая жизнь. Тэхен ведет машину, не отвлекаясь от дороги. Сосредоточенность в каждом движении и уверенное, хмурое лицо придают мужчине сексуальности. Вены на руках переплетаются и выступают над кожей, дорогой парфюм витает в салоне, а желтая стрелка навигатора прокладывает путь к дому боксера.        Долго сидеть и тухнуть в тишине Чонгук не может. Он тянется к радио, и на этот раз даже не получает по рукам. Кажется, Тэхен настолько вымотан, что сил на споры не находит, позволяя Чону настроить нужную станцию.        В салоне раздается альтернатива. Тэхен не спешит переключить песню или выключить радио, чем только развязывает руки Чонгуку, который чувствует вседозволенность. По улыбке на губах Ким понимает, что эта песня ему знакома, а следом слышит мелодичное мычание.        — Cut me like a paper tiger, — Чон вторит тексту и поворачивает голову, расслабленно смотря на Кима. — I'm a lover, not a fighter.        Слова звучат откровенно, словно чистосердечное признание, а не просто строчка из песни. Тэхен задерживает эту мысль в голове, но не дает ей развиться, как Чон переключает песню, будто считывая с задумчивого лица проскользнувшую догадку.        — Помимо бизнеса подрабатываешь таксистом по вечерам? — парень возвращает привычную нахальную усмешку. — Работа для души?        — Для тебя сделал исключение. Передавали дождь. Не хотел, чтобы ты, как дождевой червь, скитался по улицам.        — Это с возрастом приходит? — Ким бросает короткий вопросительный взгляд, не понимая шутки. — Смотреть погоду на завтра.        — В следующий раз дам тебе промокнуть.        Одна лишь призрачная возможность этого «следующий раз» у обоих вызывает улыбку.        — Оу, не беспокойся, богач, — Чонгук откидывается на сиденье и поворачивает голову в его сторону. — С тобой легко намокнуть, — заигрывающая интонация как вишенка на торте.        И очередной гвоздь в крышку гроба Кима.        — Закрой рот, иначе я в него плюну, — Тэхен огрызается, покрепче сжимая кожаный руль, а Чонгук заливисто смеется.        В это мгновение боксер кажется роднее всех друзей и близких. Такой искренний и живой. Словно Ким знал его давно, а сейчас обрел частичку себя. С Чонгуком легко и беззаботно. Он бесит, но не до такой степени, как лицимеры на аукционе. Чон отличается от них, но Тэхен не может сказать, чем конкретно. Просто Чонгук другой, и этого достаточно, чтобы почувствовать расслабленность на собственных плечах.        — Почему именно бои? — внезапно спрашивает Ким, решив узнать чужую душу. — Неужели нет другого варианта быстрого заработка?        Улыбка на губах боксера дрогнула, но не исчезла бесследно. Но перемену Тэхен ощутил в воздухе. Похолодало.        — Так, — Чонгук растягивает, усмехнувшись без задора, — разговоры по душам сейчас не к месту. Я не на сеансе у психолога, — и выпускает иголки.        — Мне показалось, ты был расстроен тем, что я не пытаюсь тебя узнать, — Тэхен бросает задумчивый взгляд на парня. — А сейчас закрываешься.        — Ты прав, — Чонгук кивает, а улыбка окончательно пропадает, — тебе показалось.        Постепенно лоск дорогих торговых центров и жилых благоустроенных районов сменяется мрачными улицами с устрашающе изредка мигающими фонарями, как в фильме ужасов. Машина тормозит у небольшой многоэтажки, больше походящей на аварийное жилье. Тэхен скептически оглядывает постройку и цокает оценивающе.        — Да, не номер люкс, но жить можно, — Чонгук загораживает вид на дом и улыбается, но Ким видит в улыбке натянутость. — Сколько я тебе должен за услугу таксиста?        Тэхен сжимает руль, разворачиваясь лицом к боксеру, и касается его подбородка. Ремень безопасности натягивается, а мужчина приближается за своей расплатой, но Чонгук выставляет ладонь, не давая случиться поцелую. Ким хмурит брови и смотрит выжидающе на парня.        — В твоем мире все измеряется деньгами, так что просто назови свою цену.        Тэхен усмехается сухо, убирая пальцы с подбородка.        — Так сильно задели те слова?        Чонгук не отвечает, но Киму не нужно подтверждение.        — Они задели, если бы это сказал, кто-то значимый. Но мы же друг другу никто, так что я не держу обид, — поджатые губы выдают настоящие эмоции, но выглядеть совсем жалким Чон не желает. — Увидимся, богач.        Чонгук спешно выходит, хлопнув нарочито громко, и исчезает в темноте. Ким кусает нижнюю губу, скрипя ладонями на руле. Этот боксер заставляет его испытывать вину. Он совершал много проступков и ни за один не раскаивается, но брошенные в порыве злости слова оседают неприятным грузом на сердце.        Чужая самоценность задела годами выстроенную самозначимость.