Big Dawgs

Nxdia — Feel Anything

Пластинка жвачки летит в рот, а обертка уносится порывом ветра по улице. Черные берцы стучат по асфальту, отстукивая выдуманный ритм мелодии отбитой головы, а брызги от луж пачкают собственные джинсы. Чонгук поправляет черную кожанку и лопает розовый пузырь резинки со вкусом бабл гам. Все-таки пришлось сделать круг, заскочить домой, переодеться, чтобы выглядеть сносно в месте, в которое он направляется в приподнятом настроении. А хорошее оно, потому что Чон сможет оторваться после тяжелого дня и подействовать на нервы богатого сноба.        Тэхен попросил его залечь на дно, именно это Чон и сделает, но с оговоркой. Опустится на самое дно и попадет в клуб, известный своими самыми кровопролитными драками и отстойным пойлом.        Неоновая вывеска мигает и качается от ветра, скрипя, как несмазанные петли старой двери. С порога его встречает запах чьих-то испражнений желудка и, собственно, их не самое приятное содержимое. Лужа желчи, и рядом в ней лицо перебравшего пьяницы. Картина не из отрадных.        Чонгук усмехается, предчувствуя хороший вечер.        Попса из колонок громыхает на весь клуб, но толпа радуется, крича строчки песни во все горло. Чонгук качает головой в такт и пробирается сквозь людей под мерцание голубых и фиолетовых огней, благодаря покойную мать за то, что родила его не эпилептиком. Продравшись сквозь веселящееся стадо, он оглядывает представшую перед ним во всей красе подсвеченную алкогольную сокровищницу. Глаза разбегаются в выборе, а Чонгук даже не вчитывается в этикетки. Он подзывает бармена, облокотившись о стойку, и, нарушая личное пространство парня, шепчет ему на ухо:        — Малыш, налей мне на свой вкус, — и прикусывает мочку уха, грозно рыча.        Бедный бармен, опешив от невиданной дерзости, кивает, потирая покрасневшую шею, и отворачивается делать коктейль на свое усмотрение. Чонгук почти уверен, что у мальчишки встал, но в штаны к нему не лезет, торчащую ширинку не рассматривает. В темном помещении с минимумом света ее все равно не разглядеть.        Пока бармен колдует над напитком, Чон локтями опирается о стойку и разворачивается к залу, покачивая носком и головой в такт приятной музыке. Под кожанкой белая майка, просвечивающая и идеально очеркивающая пресс бойца, прилипает к телу. Чонгук, словно хищник, оценивает обстановку, ища потенциальную опасность, но, кроме громкого пьяного смеха, звона бокалов, возбужденных криков и танцующих тел, не находит ничего интересного. Народ отжигает как в последний раз, будто завтра у них не будет. И Чонгук прекрасно их понимает, именно за этим он пришел сюда — расслабиться и забыться.        Милые официантки в откровенных нарядах с короткими юбками снуют туда-сюда, разнося подносы с напитками и заигрывая с пьяными зеваками. Чонгук смеется с них и качает головой, поражаясь, как мало кому-то надо. И дело не в пьяной голове.        Для кого-то достаточно просто пересечься взглядами, и он уже заседает в сердце, из головы не выходит, волнует до такой степени, что невозможно спокойно спать. Не везет же кому-то.        Надолго эта мысль не задерживается, ускользая спешащим пассажиром из головы. Чонгук оборачивается и замечает рядом с собой чертовски красивую гремучую смесь. Желтый цвет, переходящий в голубой, светится изнутри бокала, точно планктоны в океане. Лед со дна всплывает наверх к сахарным кристаллам, которыми украшен по кромке бокал. И вишенка на торте — долька киви и прозрачная трубочка. Чонгук хмыкает, оценивая авторский подход, и делает смелый глоток тропически красивого напитка. И тут же закашливается, не ожидая от безобидного с виду коктейля абсента и водки, с ходу обжигающих пищевод, но привкус яблока и абрикоса сглаживает горечь сладостью. А со второго глотка первое впечатление меняется на положительное.        Коктейль приятно согревает изнутри, сразу ударяя в голову легкостью. Чонгук откидывает трубочку, залпом допивая напиток, а сладкая долька киви летит в рот. Голова мгновенно тяжелеет и становится ватной, а идиотская улыбка на лице растягивается до ушей. Чон просит повторить коктейль и выпивает также залпом несколько бокалов.        И с самым лучшим настроение отправляется в пучину веселящейся толпы. Музыка раздается не только в динамиках и зале, но и в висках. Вот только это странное чувство окрыленности и легкости приходится Чону по душе. Даже эйфория от выигранного боя не идет ни в какое сравнение с невесомостью во всем теле, как сейчас. Экстаз в каждой клеточке тела наполняет бойца и возносит на самые небеса.        Протянув руки к потолку, Чонгук прикрывает глаза и чувствует, как плывет по течению, сливаясь с толпой в одно целое. Туманность перед глазами и в черепной коробке вызывает улыбку и подъем сил. Чон отрывает ноги от танцпола и прыгает со всеми, соприкасаясь случайно с кем-то пальцами, но это не имеет значения, пока перед глазами блики от софитов. Дискошар на потолке отражает цветные огни, освещая в темноте увеселенные крепкими напитками лица. Боец срывает горло, крича во весь голос слова песни невпопад.        Но долго находиться в самом сердце веселья Чон не может и выходит из игры, цепляясь взглядом за винтовую лестницу с подсвеченными голубыми ступеньками. Его, как ребенка, привлекают яркие цвета, и он направляется к ним. Но пьяная голова подводит. Перед глазами все двоится и кружится, а ноги заплетаются, и Чон срывается, не успев схватиться за поручень.        — Твою мать, — слетает с губ на грани стона, и парень летит назад кубарем.        Он сносит несколько крепких парней, получая ругательства и проклятия в свой адрес, но брань не так обидна, как боль в голове и по позвоночнику. Она ледяным хлыстом ударяет вдоль спины и не дает выдохнуть. Чонгук лежит на полу и смотрит на потолок, не понимая: это у него перед глазами все кружится, как калейдоскоп, или огни действительно без эффекта алкоголя бегают друг за другом.        Он поднимается спустя пару минут, держась за раскалывающуюся голову, но получает толчок в спину и теряет равновесие, летя на все тех же парней как в несмешной чертовой американской комедии.        — Вот это уже не смешно, — Чонгук распахивает широко глаза и цепляется за плечи парня, падая с ним за компанию.        Тот что-то раздраженно рявкает, и Чон его прекрасно понимает, даже помогает подняться, но получает вместо протянутой ладони удар в челюсть, отлетая, как мячик, снова к лестнице.        — Ребят, меня уже тошнит, — он опирается о перила и разминает онемевшую челюсть, сплевывая сгусток крови в сторону.        Несколько парней окружают его, беря в кольцо. Чонгук смотрит на них и щурится.        — А вы чего кружитесь, пацаны? Или нет?        Вместо ответа получает очередной удар, но ловко уворачивается, уходя в сторону со свистом кулака.        — Я понял, по-хорошему не получится. В принципе, я умею только по-плохому, — Чон понимающе кивает, поджимая губы.        И летит в бой, разминая напряженные плечи. Алкоголь прибавляет смелости и разжигает азарт, когда один из громил отключается после одного удара в нос. По костяшкам стекает чужая кровь, и Чон слизывает ее с одержимой улыбкой на лице. Блеск в глазах опасно переливается, пугая противников, но они все равно бросаются на него всей оравой. Чонгук идет напролом, размахивая кулаками.        Даже под градусом ему нет равных, талант и навыки алкоголь не испортит. Чон тормозит летящего на него парня кулаком в солнечное сплетение, а ударом в висок добивает. Второй бедняга нелепо пытается увернуться, но получает подсечку и пинком для скорости и мягкого полета катится в сторону, точно шар для боулинга, сбивая своего друга.        — Страйк! — Чонгук победно выкрикивает и поднимает окровавленный кулак вверх.        Со спины на него налетает громила и валит с ног, вынуждая прокатиться по полу, но боец поднимается и снизу ударяет кулаком по подбородку, прекрасно зная, как это больно.        — Это все? — оглядывает лежащих на полу парней, и хлопает в ладоши, вытирая их от «пыли».        Чонгук решает вернуться к барной стойке и повысить градус, но внезапная скала из мышц преграждает ему путь. Лысый мужчина с золотым зубом скалится и бросается на него, как дикое озлобившееся животное.        — Да что ж вам всем неймется? — Чонгук вздыхает и уходит в сторону, принимая боевую стойку. — Давайте все разом, налетайте!        Музыка в клубе сменяется на звуки мордобоя. Чонгук откидывает всех, проходится смертоносным ураганом, снося все на своем пути. Хруст чужих костей и болезненные стоны ласкают уши. После тренировки самое то — отработать удары и технику на живых мишенях, тем более они сами не против, лезут вне очереди за добавкой. Чон сосредоточенно наносит удары, отправляет противников в нокаут и только успевает перевести дыхание, как на него снова летят трое. Танцпол заполняется бездыханными телами, по которым прыгают цветные огни, точно на рождественской ели.        Парочка сломанных ребер и пальцев, выбитых зубов, разбитых носов — приятное дополнение вечернего похода в клуб.        Чонгук не знает, как долго борется, но ноги уже не держат, а вместо танцпола он оказывается у выхода. Руки болят, а из носа течет кровь — подарок от какого-то счастливчика, которому повезло занести кулак, пока Чон делал передышку. Но эта удача стоила ему двух зубов и ребер. Боец смотрит исподлобья, больше походя на загнанного льва в клетке, чем на человека. Громила делает выпад и ударяет в ключицу. Чонгук спиной ударяется о дверь и вываливается из клуба.       

Grace Mitchell — Cali God

Он оказывается на улице и на плечах чувствует родные крепкие ладони. Чон резко поворачивает голову и сталкивается с холодным и встревоженным взглядом Кима. С губ слетает облегченный выдох.        — Ты пришел, богач, — ресницы дрожат, а шепот согревает теплом.        Чонгук смотрит на Тэхена и перестает соображать, ощущая себя в безопасности. Рядом с этим самонадеянным и напыщенным индюком, заботящимся о своем положении и лице. Сердце перестает биться так часто, замедляя ритм, а глаза меняют опасный блеск на тихое, сосредоточенное только на одном человеке мерцание.        Громила выходит из клуба и морщится, видя своего противника в чужих руках. Тэхен переводит внимание на него и хмуро сводит брови к переносице, доставая пистолет из кармана брюк, и ,направляя в лоб мужчины, стреляет. Тот замертво падает, а Чонгук даже не вздрагивает, завороженно смотря на своего незваного, но долгожданного спасителя.        Тэхен забирает чужую жизнь, не разбираясь: кто прав, а кто виноват. Ким видит искалеченное лицо бойца и кровь на его руках, и большего ему не надо.        Он убивает ради Чонгука. Он убивает во благо Чонгука. Он убивает за Чонгука. И обстоятельства неважны.        — Если бы ты только знал, как я рад тебя видеть, — боец улыбается, спиной прижимаясь к мужчине в поисках тепла и поддержки.        — А теперь потрудись объяснить, что ты здесь забыл? Я просил тебя о чем?        Тэхен хватает его за волосы, как нашкодившего щенка, и запрокидывает голову. И смотрит строго, с холодящей сталью во взгляде. Чонгук шипит и хмурится, но не сопротивляется. Это уже привычное приветствие Кима: бить, таскать, как игрушку, кричать.        Самое теплое и радушное приветствие. Лучше крепкого рукопожатия и объятия.        Чонгук открывает рот для оправданий, но комок подступает к горлу прямиком из желудка.        — Тэхен, меня тошнит, — сдавленно хрипит Чон и прикрывает глаза, чувствуя, как гремучая смесь поднимается вверх по пищеводу.        Ким тяжело и устало вздыхает. Пальцы в волосах слегка расслабляются, выпуская пряди из хватки. Чонгук выпрямляется, хватаясь за горло, но Тэхен не дает опомниться, ударяя ребром ладони по спине, и Чон скрючивается, склоняя голову, как тряпичная кукла. Тэхен снова тянет его за волосы вниз, а свободной рукой вводит два пальца в рот. Чонгук распахивает глаза от неожиданности, а содержимое желудка не заставляет себя ждать, вылетая изо рта на асфальт. Кислый запах желчи и алкоголя ударяет в нос.        Тэхен вынимает влажные и теплые пальцы, стряхивая с них остатки плохо переваренной пищи, и не морщится. Он видел картины и похуже, и вид блюющего человека в их ряд не входит.        — Свалился же ты мне на голову, — только тяжко вздыхает Ким, продолжая держать парня за волосы. Но уже не сжимает, а ласково поглаживает и треплет в знак немой поддержки.        Болезненно скрючившись, Чонгук извергает из желудка алкоголь, чувствуя во рту привкус горького кофе. Влага течет из глаз и носа, а горло дерет от едкого киви. Чон проклинает ненавистный фрукт, от которого сейчас жжет язык.        Тэхен закуривает, оглядываясь по сторонам, и кивает кому-то в темном переулке. Не слыша звуков рвотных позывов и хриплого кашля, Ким переводит взгляд с ночного звездного неба на бойца. Неестественное серое лицо парня красочно излучает мучительные тяготы. Ким разглядывает его под неоновым светом скрипящей вывески и тушит сигарету, чтобы лишний раз не вызвать очередной приступ рвоты. Чонгук смотрит на него из-под мокрых ресниц и тяжко вздыхает, морщась от неприятной горечи во рту.        Сухие губы с привкусом табака касаются мокрого лба в жесте поддержки. Тэхен забирает тяготы боксера, не говоря ни слова, находится рядом и не отчитывает, хотя все весомые поводы на руках. Он с ним в трудный момент и разделяет усталость и бессилие, возлагая эту ношу на свои плечи. Чонгук расслабляется в невесомом поцелуе, чувствуя поддержку и странное тепло в груди.        — Садись в машину, — хрипит ему в висок и вдыхает его запах. От Чонгука несет алкоголем, потом и чем-то сладким. И этот на первый взгляд противный запах наполняет легкие, ускоряя ритм сердца до тахикардии.        У любви порой не всегда приятный вкус, но сладость от ее приобретения перебивает весь дискомфорт.        Шаркая берцами по асфальту, Чонгук бредет к машине, плюхается на переднее сиденье и, не дожидаясь, пока Ким сядет рядом, приспускает окно.        — Я могу включить кондиционер, — Тэхен пристегивается, замечая опустившееся тонированное стекло и холодящий щеки ветер.        — Не надо. Я лучше как собака поеду, — смеется Чонгук, прислонившись к прохладной дверце. Тяжелые веки закрываются сами собой, Чон им не препятствует.        Видеть сейчас недовольного Кима нет желания, он уже предчувствует грозную тираду о том, как стоит и не следует себя вести. Но Чонгуку все равно: он сейчас не в том состоянии, чтобы думать, переживать о своем некорректном поведении и осмыслять его.        Холодный ветер проникает в салон и треплет волосы, принося легкое чувство свободы. То самое, когда море по колено, а горы свернуть можно одним только необузданным приливом сил. В абсолютной тишине, нарушаемой только ревом мотора и звуком мчащих шин по асфальту, они едут по ночному Сеулу. Ким лишь раз дает парню бутылку воды прополоскать рот и салфетки, а все оставшееся время они едут молча. Но на повороте их останавливает предупреждающий красный свет светофора.        Тэхен вздыхает и убирает руки с руля, опираясь локтем о дверцу, а взгляд устремляет на пустую дорогу.        — Скажи, тот бедлам, что ты устроил, стоил твоей безопасности? — севший голос Кима от усталости звучит тише, но это никогда не было предлогом, чтобы предотвратить конфликт между ними и не выпытать правду. — Ты ведь прочитал мое сообщение, но, как всегда, решил сделать по-своему.        — Тэхен, у тебя не получится держать меня на привязи, — подает голос Чон и потирает слипшиеся веки. — Как ни старайся, сколько усилий ни прилагай, ни дрессируй, но не выйдет. Я поступаю так, как считаю нужным. И я был в полной безопасности в клубе.        — Я бы так не сказал.        — Со всем уважением к тебе, но ты не видел того, что я. Уверен, ты убивал, видел смерть, но не моими глазами. Не на ринге. Не когда от твоих кулаков зависела твоя же жизнь        Ким переводит взгляд на Чонгука и томительно долго разглядывает мягкий профиль. Не знай его, Тэхен бы подумал, что тот модель известного бренда. Нельзя не заметить его пленительной красоты. И пускай самому себе в этом сложно признаться, но мужчина любит его несносный характер и острый язык. Эта изюминка вызывает пожар в сердце и влюбляет в себя только сильнее с каждой дерзкой выходкой.        Кажется, Юнги был прав. Такого, как он сам, Ким не сможет полюбить, не за что зацепиться, нет искры, спусковому крючку нет причин спускаться. Все, что Тэхен так ненавидит и презирает, сконцентрировано в Чонгуке, но это не помешало ему зажечь давно забытое чувство.        — Я просто не хочу, чтобы ты попал в неприятности. После случая у Тадаши особенно. Он мог натравить своих цепных псов. И дракой с кулаками дело бы не закончилось.        — У тебя есть свой цепной пес. Цербер, — парень усмехается и сталкивается усталым взглядом с изучающим детально взглядом Кима.        — Мне хватает того, что ты вытворяешь на ринге. Не наживай себе еще врагов.        — Не переживай, гладиатор или рыцарь, я все равно смогу постоять за себя и защитить тебя. Я же твой телохранитель.        На мгновение Чонгуку кажется, что в глазах Кима что-то вспыхивает, но тут же меркнет, не давая странной искре разгореться до больших масштабов. Легкость в голове от выпитого алкоголя расслабляет и срывает защитные механизмы. Чон накрывает руку Кима на его колене и ловит встревоженный и недоумевающий взгляд. А сам его игнорирует и подносит к губам ладонь, оставляя трепетный и нежный поцелуй на сухой коже. И снова странная вспышка сверкает в черной беспросветной тьме глаз напротив, привлекая внимание Чона, как мотылька.        Тэхен с секунду что-то обдумывает в голове и притягивает бойца за подбородок, целуя медленно, вкладывая в поцелуй отчаянное желание. Чонгук подается ему навстречу и прикрывает глаза, отдаваясь самому лучшему моменту вечера. Ким не кривится и не спешит отстраниться, прекрасно помня, что парня вырвало на его же глазах. Он по собственной воле сминает губы бойца неторопливо, растягивая момент и смакуя его до мельчайших деталей. Прислушиваясь к сбившемуся громкому дыханию парня, Тэхен руками плавно окольцовывает шею и проталкивает язык в его рот. Вся ситуация целиком и полностью под контролем Кима, и Чонгуку до мурашек нравится, как мужчина изо всех сил старается держаться, чтобы окончательно не потерять контроль и не потрахаться прямо сейчас.        Сзади раздается долгий сигнал машины, и Ким отрывается с мокрым звуком от пленительных губ, давая по газам на неожиданно загоревшийся зеленый. С губ Чонгука не сошел привкус сигарет, а с Тэхена — алкоголя. Ким сосредоточенно следит за дорогой, не отвлекаясь на шорох на соседнем сидении, а боец облизывает опухшие губы и улыбается.        — Настолько хочешь меня, что не можешь удержаться? — на губах красуется самодовольная фирменная ухмылка.        — А ты не очень-то и сопротивлялся, — единственное, чем Ким может парировать. В голове ни единой здравой отговорки не находится, а придумать нет времени. — Прошу, не рискуй собой, Чонгук.        Чон вздыхает и морщится, не разделяя желания менять тему, но идет на уступки самому себе.        — Так сильно переживаешь за меня? Это потому что я твой телохранитель или есть другая причина?        — Первый вариант.        — Ты лжешь, — Чонгук прикрывает глаза в беззвучном смехе. — Боишься себе признаться, что я в твоем вкусе. Боишься подпустить ближе и окончательно потеряться во мне. Боишься влюбиться в меня.        — Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? — без единой эмоции спрашивает Ким, не оправдывается, настаивая на противоположном. — То, что мы трахаемся, не дает тебе права так думать.        — Я имею право думать о чем угодно. Даже о том, как ты берешь меня на своем столе в офисе. Запретишь? Или, погоди, ты тоже представлял?        Тэхен прочищает горло и поправляет воротник рубашки под заливистый смех бойца. Его ответ очевиден.        — А ты не перестаешь удивлять, богач.        За очередным поворотом загорается красный свет, и Чонгук открывает дверь. Ким удивленно переводит на него взгляд.        — Ты когда-нибудь доедешь со мной до конечной? — слегка раздраженно спрашивает.        — С тобой я всегда на конечной, Ким.        Чонгук подмигивает на прощание и исчезает из поля зрения в темных лабиринтах улиц, оставляя мужчину одного в салоне. Ким смотрит на кресло, где сидел парень, проводит по нему ладонью, чувствуя остаточное тепло кожаной обивки, и потирает второй рукой лицо, убирая нахлынувшее наваждение. Чонгук даже понятия не имеет, не догадывается, что творит с ним.       

❤️‍🔥🥊💵

Nora Mae — Mad Woman

В кабинете обстановка плодотворной работы. Намджун сверяет отчеты о поставках, внимательно вчитываясь в документы, пока Хосок договаривается по телефону с партнерами; в свободной руке сигарета, с которой он стучит по столу. Тэхен поправляет очки на переносице, составляя дальнейший план действий на месяцы вперед, а Юнги расслаблено сидит в кресле, закинув ноги на свободное, и переписывается с Чимином, изредка хихикая.        — Мин, скажи, а тебя ничего не смущает? — первым не выдерживает Хосок, заканчивая звонок. — Если думаешь, что нечем заняться, предлагаю поговорить с японцами, — и бросает взгляд на невозмутимого Кима. — После горячего приема они к нам расположены.        — Скажите спасибо Чонгуку, — Юнги корчится, произнося имя бойца. Одно его упоминание вызывает неприязнь. — Из-за него мы чуть не потеряли ценных партнеров.        — Но не потеряли, — вмешивается Ким, не переставая быстро печатать, и даже взгляда не поднимает. А внутри корежит от того, что Чон говорил то же самое. Его дурное влияние распространяется подобно выбросу ядохимикатов в незагрязненную среду        Хосок разворачивается в кресле к Тэхену.        — Пока мы так думаем и безрассудно поступаем, можем потерять благосклонность Тадаши. Ты ведь помнишь, как добился его уважения? Хочешь потерять все из-за поехавшего бойца.        — Давайте не будем обсуждать его? Я не лезу вам в трусы, вы не лезете ко мне, окей?        Никому не видно, как Ким сжимает руки в кулаки, скрывая их за крышкой ноутбука, но агрессивное клацанье по клавиатуре слышат все.        — А я удовольствием это сделаю, — Юнги хлопает по столу, снова устраивая сцену. — Меня до сих пор вымораживает с того, как он назвал Чимина на ужине. Бестактная тварь. Попадись он мне еще на глаза — разорву.        — Я уже принес за него извинения. Он больше не доставит Чимину неудобств.        — Ты многого не знаешь, Тэхен.        Мужчина поднимает колкий укоризненный взгляд на друга, призывая засунуть язык туда, где его член не вылезает из Чимина. Намджун полностью абстрагирован от назревающего конфликта, все его внимание сосредоточено на работе, а распри его совершенно не интересуют.        Ситуацию с Чонгуком и Тадаши он уже обсудил один на один с Тэхеном, высказал свое мнение, и Ким согласен с ним. Поступок Чона рискованный, но смог произвести на Мацуо впечатление, оябун не расстрелял его на месте, труп бойца не нашли в реке — это уже само по себе чудо. Якудза теперь осведомлены, что в рукаве у Кима есть козырь в лице неуправляемого, вспыльчивого, как спичка, боксера. И пускай ему далеко до членов опасной японской группировки, держащей в страхе юго-восточную часть Азии, но они видели его потенциал. В глазах Чонгука отсутствовал страх, он не дрожал и не молил о пощаде, ползая на коленях перед Тадаши, не унижался, а стойко смотрел смерти в лицо. У него есть несгибаемый стержень и сила, которую при правильном подходе можно контролировать и использовать в своих нуждах, вот только загвоздка в том, что Ким не хочет вмешивать Чонгука еще сильнее в опасный мир. Сам боец не с головой погружен в него, у Чона есть шанс вылезти из болота, и Тэхен не станет утягивать на самое илистое дно.        Кондиционер в офисе не только охлаждает, но и разгоняет беспорядочные мысли, которые мешают работать и концентрироваться на составлении дальнейших планов продвижения империи Ким. Тэхен просит секретаршу принести кофе, и краем уха слышит ругань, доносящуюся из коридора.        — Ты — бесцеремонный кусок грязи! Стой, я сказал, — разгневанный голос Джихана заставляет стены дрожать.        Тэхен вздыхает устало, понимая причину гнева То. Она ступает отчеканенным бойцовским шагом по ламинату под звон цепей.        — Господин Ким не звал тебя. Так какого хуя ты бесцеремонно вваливаешься? У тебя кости целы, так я их переломаю!        — Джихан, спокойней, — как всегда вразумляющий голос Минги спешит успокоить товарища. — Пусть идет.        — Я так больше не могу! — кулер с водой летит на пол, а ближайший горшок с цветком разбивается в придачу. — Терпеть не могу этого выскочку!        Все в кабинете переводят взгляды на входную дверь, где появляется Чон Чонгук. С взъерошенными мокрыми волосами и челкой, спадающей на лоб, звенящими кольцами на мочке уха, проколотыми в ряд, пирсингом в уголке губы, в бежевой толстовке с черной ветровкой поверх и рваных объемных джинсах он врывается точно ураган. Намджун незаинтересованно опускает взгляд обратно в бумаги. Хосок подпирает кулаком подбородок и с интересом следит за тем, как мальчишка проходит, точно лев в прайде. Юнги сжимает кулаки и с прищуром провожает бойца; в его глазах вспыхивает пламя ненависти и презрения к одному только постыдному существованию Чона. А Тэхен смотрит на него исподлобья и изнутри прикусывает нижнюю губу, а пальцы замирают над клавишами.        — Тебя разве приглашали? — Юнги поднимается с кресла и перегораживает путь Чону, оказываясь практически вплотную.        — Мне приглашение не нужно. Я хочу и могу прийти к Тэхену, когда захочу, — наклоняется ближе к Мину, дерзко и уничижительно подчеркивая разницу в росте. — Проблемы?        — У меня? К тебе? Миллион. Мне противно находиться с тобой в одной комнате, а сам факт того, что мы ходим по одной планете, раздражает.        Юнги, на удивление, руки не распускает, держится достойно, хоть и источает концентрированную ненависть. Никак побороть брезгливость по отношению к Чонгуку не получается, если честно, он и не прилагает усилий. Эти напрасные старания того не стоят.        Тэхен вынужденно отрывается от дел, контролируя ситуацию, чтобы они не набили друг другу морды. В прошлый раз Чон сдержался, но в этот раз Ким не уверен в такой же сдержанности бойца, учитывая его нестабильное поведение. Он видит блеск интереса в глазах парня, тот самый, которым смотрят на добычу, прежде чем растерзать.        — Так разберись со своей ненавистью, потому что меня все устраивает, тем более я пришел не к тебе, — Чонгук толкает Мина плечом и приземляется на кожаный диван с характерным скрипом, с ходу закидывая ноги в тяжелых массивных кроссовках на стеклянный хрупкий стол.        Юнги толкает язык за щеку и с усмешкой разворачивается к наглому бойцу.        — Я уже спросил у Чимина, теперь хочу узнать у тебя, — мужчина складывает руки на груди и опасно щурится. — Что ты делал с Чимином неделю назад?        Тэхен резко поднимает голову и переводит вопросительный взгляд на Чона.        — Что ты делал с Чимином?        Чон закидывает руки за голову и смотрит то на Кима, то на Мина, слыша в одинаковом вопросе разное желание узнать истину.        — Он подкараулил меня после тренировки и предложил попить кофе, чтобы загладить вину за своего агрессивного ухажера, — Чонгук приподнимает бровь, глядя на Юнги. — Ничего более. Твоя ревность не имеет смысла, пока мальчишка верен одному тебе.        — Я не хочу, чтобы ты ошивался рядом с ним.        — Ты меня прослушал? Сказал же, что это он ко мне пришел, а не я сталкерил его. Следи за ним лучше.        — Не лезь не в свое дело! — Юнги срывается на крик и швыряет в бойца чашку с кофе. Чонгук прикрывает глаза, ловко уворачиваясь от удара. Чашка разбивается рядом с ухом парня, разливая горячий напиток на ветровку и джинсы.        — Юнги, угомонись, — прерывает накаляющуюся бурю Намджун. — Веди себя сдержаннее.        Мин фыркает и возвращается за стол, продолжая переписываться с Паком, чтобы потушить ненависть в диалоге с любимым мальчиком. Тэхен не сводит с парня глаз, насыщаясь одним присутствием бойца. Его внезапный визит, как всегда, наводит суету, но, несмотря на переполох, Ким рад его видеть. Внутри ждал встречи, разрываясь по вечерам, чтобы приехать и увидеть довольную наглую рожу.        За работой время течет стремительно для всех, кроме Тэхена. Мужчина бросает короткие взгляды на бойца, невозмутимо читающего журнал Forbes с закинутыми на стол, как бунтующий подросток, ногами. Юнги продолжает испепелять его взглядом, вздыхая излишне недовольно и громко, без утайки выражая свое возмущение. Хосок первым покидает кабинет без лишних слов, только прощается, хлопая по плечу Чона напоследок. Вызывая тем самым больше вопросов. Это знак принятия бойца или пожелание удачи в его нелегком стремлении быть ближе с Кимом. Намджун кладет на стол кипу бумаг с правками и, пожав руку Тэхену и Юнги, удаляется, полностью игнорируя присутствие Чона. И столь различное отношение тоже вызывает смятение. Мин последним покидает кабинет, пиная стул Чона, как прощание, а Тэхен закатывает глаза.        Они остаются наедине. Стоит двери захлопнуться, как Чон резво вскакивает с места и запрыгивает на стол, тихой поступью держа курс на Тэхена. Чонгук шагает важно и нагло, засунув руки в карманы джинсов, словно каждый в этом мире ему должен. Ким игнорирует его детскую выходку, изображая увлеченного работой, но сам ждет, когда Чонгук подойдет ближе. Интерес щекочет внутри, разгораясь до невозможных масштабов, охватывающих все тело, каждую клеточку не оставляет без внимания.        Чон останавливается перед ним и закрывает крышку ноутбука носком кроссовки. Тэхен задирает голову, встречая дерзкий знакомый блеск в глазах. Парень закусывает нижнюю губу и опускается перед ним на корточки, опираясь предплечьями о колени.        — Давай не будем делать вид, что работа интереснее меня, хорошо?        — Тебе не хватает манер и тактичности.        — Научи меня им, — Чонгук подается ближе и улыбается, видя, как рушится образ собранного и неприступного бизнесмена.        Тэхен ослабляет галстук и поднимается из кресла под пристальным вниманием бойца.        — Ты не говорил, что виделся с Чимином.        — Ты и не спрашивал. Ревнуешь?        — С чего бы, — усмехается Ким. — Скорее удивлен твоим стальным яйцам. Видеться с ним один на один опасно. Ты видел, на что способен Мин, когда кто-то приближается к его принцессе.        — Я не боюсь его. А вот что бы ты сделал, если бы кто-то приблизился ко мне? — Чонгук следит за ним пристально, читая каждую эмоцию в напряженном теле.        — Ничего. Я не твоя нянька и не держу на привязи. Делай, что хочешь, ты же так любишь это.        — Хочешь сказать, тебе крышу не снесет, если я с кем-то пойду пить кофе или пососусь?        — А ты сосался с Паком? — Тэхен обходит стол и оказывается перед Чоном, загоняя и себя, и его в ловушку.        — Он слишком смазливый, не в моем вкусе, — парень пожимает плечами и ухмыляется. — Мне по душе холодные, высокомерные с большим членом.        — Какая честь, раз я подхожу по всем параметрам.        — На девяносто девять процентов.        — А где затерялся еще один?        — Он прямо здесь, — Чонгук соскакивает и приземляется ягодицами на стол, свесив ноги, и стучит по крепкой поверхности. — Будет сто, когда отымеешь меня на своем рабочем месте.        — Ты, должно быть, что-то перепутал или головой поехал. Кто-то может войти.        — Стесняешься? Брать меня в бутике ты не смущался, как и в раздевалке давать.        — Это другое, — жалкое оправдание.        — Тэхен, это то же самое, — Чонгук призывно разводит ноги в стороны, приглашая Кима. — Что скажешь? Можешь запереть дверь, если так боишься, — и усмехается, продолжая качать ногами, как ребенок на качели.        Ким сглатывает и бросает взгляд на дверь, прикидывая всевозможные исходы, но представить последний не дает Чон, притягивая его за ремень брюк.        — Перестань думать, просто трахни меня, — Чонгук быстро разделывается с ремнем и тянет замок ширинки вниз. — Расслабься и получай удовольствие, богач. Это бесплатно, — подмигивает игриво и запускает руку в брюки.        Тэхен прикрывает глаза, позволяя бойцу стянуть с себя низ с бельем, и выдыхает шумно, когда Чонгук накрывает член ладонью и водит по всей длине. Брови сходятся на переносице, а сквозь сжатые зубы вылетают хриплые стоны. Чон облизывает губы, надрачивая старшему с нетерпением. Собственное возбуждение давит на ширинку джинсов. Тело расслабляется в чужих руках, ноги становятся ватными, но даже в таком состоянии Тэхен держит себя в руках, не допускает возможности окончательно распасться под напористым давлением.        Он толкает бойца в грудь, опуская лопатками на стол, и запускает руку под свитер, скользя горячими крепкими пальцами вверх по животу. Сильная властная ладонь оглаживает кубики пресса и накаченную грудь под сдавленный стон наслаждения. Чонгук закусывает губу и позорно стонет от решительных касаний, чувствуя, как кожа покрывается потом, а дыхание сбивается. Тэхен рывком тянет джинсы и бросает их на пол с трусами, а следом летят ветровка и толстовка. Чонгук остается без одежды и смотрит жалобно из-под прикрытых ресниц, но даже в таком положении умудряется улыбаться, сверкая влажными губами, которые притягивают мужчину маяком ночью в море.        Языки встречаются в жаркой борьбе, от которой по телу бегут мурашки, а руки беспорядочно скользят в попытке ощутить пылкое тепло кожи. Чон ногами обнимает мужчину за бедра, прижимая плотнее, чтобы кожа к коже и никак иначе. Его согревает сильное тело Кима, которое уступает ему в размерах, но не уменьшает желания быть подчиненным, подмятым под него.        Тэхен отрывается от губ и глазами лихорадочно бродит по столу в поиске замены смазки, но натыкается только на круассан. В голову приходит совершенно бредовая идея, но времени медлить нет. Разгоряченное желание не в состоянии ждать. Тэхен одной рукой надрачивает боксеру под его сдавленные стоны, а второй разламывает круассан и чувствует пальцами крем, выдыхая облегченно.        — Ты голоден? — Чонгук голову поворачивает, натыкаясь на разделенный на двое рогалик с начинкой. Но, видя заварной крем на пальцах и хищную ухмылку Кима, распахивает глаза в неверии.        Возразить не успевает — те самые пальцы со сладким кремом входят в него. Парень выгибается в спине, пока Ким растягивает его чертовой начинкой из хлеба. Боксер хватается одной рукой за плечо мужчины, а второй за край стола над головой. Тэхен меняет пальцы на член, предварительно смазав и ствол кремом под затуманенный взгляд с красноречиво пылающими щеками.        — Ты сумасшедший, — вздыхает Чонгук, царапая крепкие плечи.        — Под стать тебе.        Стол скрипит от интенсивных толчков, кожа покрывается испариной, а кабинет заполняют звуки шлепков и несдержанные крики блаженства Чона. Парень даже не старается сдерживаться, срывается голосом на высокие ноты, пока Тэхен толкается в него. Тэхен упирается в стол ладонью, пока вторая исследует тренированное тело. Чонгук плавится под его касаниями, в которых интерес и нежность смешались в убийственный коктейль. Изучающий взгляд проходится по каждой родинке, он проводит пальцами, запоминая координаты, точно звезды на ночном небе.        Чонгук надломленно стонет, давя пятками на копчик, прижимая мужчину к себе. Ему мало его даже сейчас, хотя, казалось бы, куда еще ближе. Но Чонгуку не будет достаточно, даже если содрать кожу и мясом к мясу. Его желание полностью впитать в себя Тэхена туманит голову. Такое сильное желание возникает только на ринге, когда жизнь в опасности, и сейчас с Кимом. Его не погасить, оно разгорается с большой силой и перекидывается на Тэхена, как пожар на соседние деревья. Поверхность стола холодит, а голову кружит чувство обладания и заполненности.        Тэхен терзает губы в страстном поцелуе, сбивая ритм толчков, оттягивая оргазм боксера.        — Прекрати, — шипит он и стучит руками по столу от волны надвигающегося экстаза, и Ким снова останавливается, а тепло внизу живота утекает. — Тэхен!        Ким смеется хрипло и затыкает рот ему ладонью, меняя угол проникновения, темп и амплитуду. Сильные быстрые толчки долбят по простате, заставляя тело сокрушаться в судорогах. Карие глаза широко распахнуты, а ладони беспорядочно скользят по столу в попытке ухватиться за поверхность и оргазм. Боксер выгибается в спине до хруста позвонков, дрожа в бедрах, а белесая струя пачкает рубашку и пах мужчины. Чонгук падает обратно на стол и обмякает, пока Ким продолжает интенсивные толчки, выходя в последний момент и кончая на бедра и растянутый сфинктер. Тэхен лбом упирается в плечо и дышит шумно, громко, кожей ощущая непрекращающуюся дрожь в теле бойца.        — Так феерично, что в себя прийти не можешь? — ладонь с его губ скользит к щеке, поглаживая с щемящей мягкостью.        — Еще раз будешь оттягивать оргазм, и я оттяну твой член от яиц! — рявкает раздраженно Чонгук и отталкивает мужчину, впопыхах натягивая одежду.        — Ты куда? — Тэхен недоумевающе смотрит на боксера, застегивающего джинсы.        — У меня еще тренировка. Если ты рассчитывал на продолжение, то спешу расстроить.        Тэхен прислоняется бедрами к столу, а руками опирается о лакированную деревянную поверхность, стоя без одежды и не стесняясь своей наготы.        — Приходи почаще.        — Чтобы потрахаться? — Чонгук усмехается, натягивая свитер.        — Можем просто поговорить, попить чай, поесть круассаны.        Чонгук оборачивается, смотря на мужчину с недоверием, и улыбается одним уголком губ. Заманчивое предложение, от которого он не сможет отказаться. Даже без приглашения придет.        — Спасибо, благодаря тебе я теперь не смогу их не то что видеть, но и есть, — парень закатывает глаза на шутку с двойным подтекстом.        — Навевает приятные воспоминания.        Тэхен пристально следит, как парень одевается, не обращая на него внимания. А вот он не может отказать себе в желании пристально разглядывать бойца. Смотреть, как перекатываются мышцы и напрягаются кубики пресса. Услада для глаз.        — В следующий раз возьми смазку или напиши мне. Теперь еще задницу от крема отмывать, — хлопает по ней Чон сквозь плотную ткань джинсов.        — Думаю, тебе и не от такого приходилось ее отмывать, — Тэхен сощуривает глаза, позволяя себе отпустить колкий комментарий в стиле Чонгука.        Тот только хмыкает, накидывает ветровку, ероша лохматую копну, и подмигивает ему, идя к выходу под стук подошвы.        — Кстати, — Тэхен привлекает внимание Чона. Он замирает у двери, — это был круассан Юнги.        Чонгук оборачивается с ослепительной улыбкой и искреннее заливисто смеется. Ким подхватывает его смех и сквозь щелочки глаз смотрит на боксера, который спешно покидает кабинет, оставляя после себя приятное послевкусие от встречи и желание увидеться вновь.        Беспорядок не только в кабинете, но и в душе. Но Тэхен привык к этому желанному и необъятному ощущению.       

❤️‍🔥🥊💵

Linnea Olsson — The Ocean

Каждый день Чонгука был однообразен. Дом и подпольный клуб — единственные сменяющие друг друга локации. Просыпаться в рань, пока за окном сумерки, и ложиться спать, чтобы во сне спрятаться от кошмаров в реальности. И так продолжалось несколько лет, пока в жизни не появился холодный и расчетливый бизнесмен. Появление Тэхена сказалось неожиданным преображением. Мужчина разбавляет собой серые краски в жизни боксера. Важный и собранный, в идеально выглаженных рубашках, с высокомерным взглядом и большим самомнением, но без него Чонгук не чувствовал себя полноценным. Казалось, что этот человек знаком ему с рождения и предначертан самой судьбой, как лучик света в кровавой яме. И пускай он не расставляет между ними границ, позволяет всему идти своим чередом, плыть обстоятельствам по течению, пока парень бьется о скалы. Чонгук гадает, прикидывая свои полномочия и линию, которую нельзя пересекать.        Где та самая грань, красная линия, за которой нет пути назад? Что случится, если отпустить предрассудки, отбросить страхи и сомнения, наступить на горло эго, столкнуться лицом к лицу и признаться в том, что тяготит сердце. Вывалить тяжелый груз и услышать заветные слова, которые Чон не слышал в своей жизни даже от самых близких и родных. Они не маленькие и могут обсудить вспыхнувшие между ними чувства и напряжение. Чонгук отказывается верить, что Тэхену нужен от него только секс, иначе бы тот не звал его на закрытые ужины и встречи со спонсорами, не стал бы названивать в три часа ночи и забирать пьяного из клуба, не убивал бы ради него. Все это не делают ради любовников. Это слишком много для плотского наслаждения.        Об этом Чонгук усиленно думает во время тренировки, в душе и на выходе из зала, привычно вставляя запутавшиеся наушники в уши, но пронзительный долгий сигнал машины заставляет вздрогнуть и перевести взгляд на дорогу. Тэхен выходит из машины в строгом костюме с белой рубашкой и красной бабочкой. Чонгук усмехается, идя ему навстречу, давя внутри улыбку и прилив счастья.        Снова пришел. Конечно, к нему. Как всегда, вовремя.        — Гарсон, а мы куда такие нарядные? — Чонгук откровенно потешается, не скрывая широкой улыбки.        Ким опирается спиной о дверцу и складывает руки на груди. На лице мужчины нет ни тени улыбки, ни намека на задор, лишь тяготящая усталость. Чон поправляет сумку на плече и подходит вплотную, оглядывая Тэхена с ног до головы, а в нос ударяет неприлично дорогой парфюм.        — Закончил тренировку? Подвезти?        — Ты же знаешь, что я не скажу свой адрес. Напрасно стараешься выведать, богач, — парень склоняет голову к плечу. — Что с тобой? Выглядишь, будто поезд переехал.        — Устал.        — От чего? Или от кого?        — От всего и ото всех.        Чонгук смотрит внимательно на морально истощенного мужчину и неуверенно, почти по-детски, проводит пальцами по его бедру. Чон понимает его как никто другой. Чтобы Тэхен окончательно не погрузился в отчаяние, он сжимает карман брюк и поднимает взгляд.        — Прогуляемся?        — Куда? — Тэхен соглашается моментально.        — По моему району.        Тэхен несколько секунд обдумывает предложение. Он уже приехал к Чонгуку, отказывать смысла нет. Это время, которое он может провести с ним, и оно ценнее всех вложений и сделок. Чонгук получает ответ на дне карих глаз и кивает в сторону бульвара.        Серые улицы пропитаны недавним ливнем и сигаретами. Свежий запах смешивается со стойким табаком и горчит в горле, оставляя осадок на душе. Тэхен идет плечом к плечу с боксером и сохраняет обет молчания, задумчиво разглядывая тротуар под ногами. Чонгук не лезет с душевными беседами, не включает клоуна, а с пониманием разделяет тишину, поправляя лямку сумки. Пускай он не показывает снаружи, но внутри обеспокоен состоянием Кима. В черных глазах Чонгук видел не просто усталость, а настоящую апатию и разбитость, словно построенные ожидания разрушились, развеявшись по ветру сожалением. По мужчине не всегда можно понять его истинные чувства и состояние, но Чонгук научился делать это, сам того не осознавая. На уровне инстинктов, по собственной воле, стремясь стать ближе. И сейчас он выбирает быть надежной молчаливой каменной крепостью, защищающей от нападок врагов. Он обещал быть живым щитом для Кима, им он и будет.        Фонари на улице гаснут, лишь одинокая холодная луна освещает кромешные улицы. Между домами пробегают черные кошки в погоне за жирными крысами, бездомные укрываются картонками на холодном асфальте у мусорных баков, полуголые пьяницы в разорванной одежде бредут с бутылками в руках, матеря весь свет; из домов доносятся звуки ругани и «счастливой» семейной жизни, как перекати-поле, по улице проносятся упаковки от еды. Тэхен поднимает взгляд и с тихим ужасом смотрит на картину полной безнадежности и тлена, негромко вздыхая.        — Это мой дом, — спокойно комментирует неблагоприятную обстановку Чон, видя реакцию Кима.        Мужчина сбавляет темп, разглядывая проблемы общества, и хмурится, видя ребятню на детской полуразваленной площадке. В центре города они яркие, с резиновым покрытием и представляют собой отдельный развлекательный мир для детей в виде пиратского судна, инопланетного корабля или королевского замка, но здесь только железные качели, карусель и турники с облезлой краской. Никакого веселья и радости, только безнадега. И это место, куда они убегают из дома от родительских криков, ссор и побоев. Ким видит синяки на их телах и прикрывает глаза, отворачиваясь, чтобы не видеть ужаса реальности, в которой здесь живут.        Чонгук останавливается перед малышней, достает из сумки свежие ароматные булочки с начинкой, купленные до тренировки, и протягивает подбежавшим детям. Тэхен замирает за его спиной в паре метров и чувствует, как внутри сжимается сердце от душераздирающей картины. Ребятня принимает угощения от Чона и кланяется, а парень в ответ треплет грязные макушки и машет на прощание, обещая в следующий раз принести побольше.        — Ты их знаешь? — интересуется Ким.        — Немногих. Все трезвые здесь друг друга знают, а из них только я и мелкие, — Чонгук равнодушно пожимает плечами. — Это норма в этих краях.        — Кто-то из их родителей работает?        — Конечно, только не на постоянной основе и за гроши. Перебиваются редкими заработками и тратят каждую копейку на выпивку или порошок.        — Неужели им все равно на собственных детей?        Чонгук переводит взгляд на Кима, сжимая руки в карманах.        — Ты сейчас серьезно? Думаешь, им есть до них дело? Если бы было, то они не жили бы здесь, как свиньи в грязи. Так что им своих детей не жаль. Они растят их для того, чтобы они пошли по их стопам и продолжили загнивать в этом убогом районе.        Тэхен прикусывает губу изнутри и затыкается. Это совершенно другой мир, и он впервые сталкивается с ним, от чего глазу непривычно. Ким живет в достатке и роскоши, не нуждается в деньгах и упивается своими возможностями. Ему известно, что не все зарабатывают миллионы, но чтобы жить так, это нужно еще постараться опуститься на самое дно и даже головы не поднимать в стремлении выбраться.        — Мне кажется, это сознательный выбор каждого. Если нет целей и амбиций, то можно жить в нищете и умереть в одиночестве.        Чонгук усиленно сжимает кулаки в карманах спортивных штанов.        — Ты ведь даже близко не знаком с такой жизнью, не так ли? — Чон усмехается. — Легко судить всех по себе.        — Хочешь сказать, что я не прав?        — Нет, ты абсолютно прав, вот только не нужно смотреть на этих людей с сожалением. Раз они сами сознательно сделали свой выбор.        — Я не могу выключить человеческое сострадание, как ты.        — Я умею сочувствовать, но не им. Их дети вырастут и поймут, в каком пиздеце жили, будут стараться из него выкарабкаться, и получится у немногих, но большая часть пойдет по стопам родителей.        Они из совершенно разных миров, которые случайно, волею судеб, столкнулись. Оба мира не были готовы пересечься, но и разойтись после знакомства не видят возможности. Интерес всему виной. Чистое любопытство порождает новые чувства, стремление изучить новый вид. Тэхен и Чонгук идут на контакт, сближаясь неосознанно сильнее, чем после секса. В незатейливых разговорах больше смысла, чем в физическом контакте. А обмен мыслями на чаше весов перевешивает телесную близость.        — А к какому числу относишься ты? — Тэхен тихо, маленькими шагами подбирается к запретному. — Кажется, ты прекрасно их понимаешь. Живешь здесь с рождения?        Чонгук резко замолкает, прикусывая болтливый язык. Эта жизнь откликается ему, вот и речь полилась бурной рекой, не следя за течением.        Вопрос остается без ответа. Чонгук ведет мужчину за собой, ускоряясь на пару шагов, избегая задушевной беседы с откровениями. Они не в том положении, чтобы интересоваться семьями. Между ними не такие близкие отношения, чтобы с ходу отвечать на подобное. В молчании Ким подтверждает свои догадки. Он мог бы пробить Чонгука и вычислить о нем все: от родословной до места жительства, но не лезет в чужое белье. Правильнее будет, если Чонгук сам ему откроется, доверится и расскажет личное.        И там, где Чон не спешит, Ким готов идти семимильными шагами.        — Не боишься, что твою тачку угонят? — Чонгук переводит тему разговора, понижая градус откровений. — Или Мингун и Дживай уже загнали ее домой.        — Минги и Джихан, — вздыхает Тэхен с улыбкой, переводя взгляд с дороги на небо, усеянное звездами. — Уверен, ты знаешь, как их зовут.        — Понятия не имею, — Чонгук усмехается. — Так ты не скажешь, с какого бала сбежал? Дай угадаю, как только часы пробьют двенадцать, твоя машина превратится в тыкву, костюм — в лохмотья, а Миндун и Джохан — в крыс, поэтому ты сбежал, сверкая хрустальными лакированными туфлями.        Тэхен не перестает улыбаться, выслушивая откровенный, но такой родной и приятный слуху бред. В голосе Чонгука хочется раствориться, а в его смехе вознестись на небеса. Ким прикрывает глаза, вдыхая ночной воздух поглубже, и смеется негромко, запрокинув голову.        — Да, все верно. А на балу я сбежал от своей скверной мачехи, у которой есть любовный интерес помладше, к тебе.        Чонгук улыбается широко и ярко, освещая темные улицы своей улыбкой в ночи. И Тэхен заглядывается на то, как боксер светится, чувствуя приятное тепло внутри.        — Скорее не мачеха, а садовый гном.        По пустынной улице разносится заливистый смех, как единственный лучик в беспросветной тьме.        Чонгук неосознанно ведет Кима к своему дому, но вовремя осекается, сворачивая на ближайшей развилке, петляя между узкими улицами. Тэхен не замечает трудных дорог и изменений маршрута, следуя за своим гидом и доверяя ему на все сто процентов.        Самое верное в его жизни решение — посвятить вечер Чонгуку. Без ругани и драк. В спокойствии и беззаботном смехе. При нем не нужно держать лицо и вести себя сдержанно. С ним можно расслабиться и почувствовать себя обычным человеком.        — Ты ведешь меня в определенное место, или у нас променад под лай собак?        — Я не очень гостеприимный, поэтому веду тебя на самое высокое здание.        — Вау, здесь есть что-то выше одного этажа? — Ким саркастично усмехается.        — Поверь, даже выше двух.        Улицы с домами редеют, а асфальт под ногами сменяется на вытоптанную тропу. Роса на траве стекает на лакированные ботинки и потрепанные кроссовки, оставляя мокрые следы на брендовых брюках и спортивках не первой свежести. Но ни Тэхен, ни Чонгук нос не кривят. Ким идет позади боксера и разглядывает крепкую спину, подмечая узкую талию и широкие плечи. Множество раз видел фигуру Чона в одежде и без, но не придавал ей значения. То были порывы страсти, а на спокойный разум Ким подчеркивает для себя новое. Несмотря на сильное тело, походка у бойца легкая и свободная, но в любой момент Чон готов отразить удар. За ним и правда как за каменной, несокрушимой стеной.        — Твои родители тоже живут здесь? — Тэхен снова задает животрепещущие вопросы.        — Да.        — Часто с ними видишься?        — Нет.        — Они знают, чем ты занимаешься?        — Нет.        — Кем они работают?        — Бизнесмены с предпринимательской жилкой, — вздыхает Чон, кивая собственным словам.        — Чонгук, — Ким останавливается посреди высокой травы под стрекотание кузнечиков и цикад, — я серьезно.        Боксер грузно вздыхает, опуская напряженные плечи, и на пятках разворачивается к Киму, подходя вплотную. Носы соприкасаются всего на мгновение, обжигая горячим дыханием. Тэхен смотрит спокойно, без намека на конфликт и настойчивости. Чонгук же напротив сводит брови к переносице.        — Тэхен, не пытайся выведать у меня правду о моем прошлом. Я тебе не нравлюсь, а оно тем более не понравится, — твердо просит Чон.        — Я хочу узнать тебя поближе, — Ким игнорирует его слова и делает шаг навстречу. Носки пыльных, грязных кроссовок сталкиваются с начищенными до блеска туфлями, потерявшими свой былой лоск по дороге. — Мы знакомы достаточно, но так и не знаем друг друга. А я устал вешать ярлыки.        Чонгук сглатывает, а Тэхен видит, как дергается его кадык. Его метания и сомнения он видит, как под микроскопом.        — Ты сам хочешь этого или из-за моих слов чувствуешь вину? Если второй вариант, то лучше закрой рот.        Резкость и грубая сила — его оружие и броня. Там, откуда он родом, либо так, либо тебя сожрут заживо стервятники. И Тэхен тянется к ответам, хочет разворошить прошлое и добиться правды. Вот только цена истины всегда высока и имеет последствия.        — Этот вечер я хочу провести с тобой. В твоем мире, — они так и стоят впритык, разглядывая свои отражения в глазах напротив. — Покажи его мне. Откройся и доверься, — брови Чона медленно принимают исходное положение. — Мой ты уже видел.        — Я не переношу богатства и роскошь, а ты бедность и нищету, — напоминает себе и Тэхену, предостерегает, чтобы иллюзий никто не питал.        — Неправда, — Ким склоняет голову, вглядываясь в карие глаза. — Что-то подсказывает мне, что ты и сам не любишь дыру, в которой живешь. Так что же тебе тогда ближе?        Чонгук знает ответ, он на кончике языка висит. Но Тэхен его не услышит. Не с его уст. Не он первый.        — Это не самое лучшее путешествие. Яхты и особняка не жди.        Чонгук сухо и коротко усмехается, корча брезгливую гримасу.        — Я жду только тебя.        — Ты выпил что ли? — Чон обхватывает его лицо руками и смотрит в широкие зрачки, принюхиваясь. — Может у тебя есть брат-близнец? Сам на себя не похож. Обычно кричишь, бьешь, а потом трахаешь, а сейчас какой галантный.        Допрос окончен, но убирать руки Чон не спешит.        — Люди меняются.        — Но не так быстро.        — А может я всегда таким и был, — Ким склоняет голову, умиротворенно расслабляясь в его хватке. Эти руки убивали, наносили увечья и рвали глотки, но Тэхен не чувствует в них злобы и опасности. Только мозоли и щемящее душу тепло.        — Уравновешенным и спокойным? Если так, то оставайся таким, — нехотя руки соскальзывают с щек. Тэхен вздыхает, а Чон разворачивается спиной. — Хотя признаюсь, импульсивным ублюдком ты мне нравишься больше, — и поворачивает голову, а Ким видит довольную ухмылку.        Тэхен усмехается и возобновляет шаги, безоговорочно и слепо идя за бойцом. Ночное безоблачное полотно усеяно звездами, легкий ветер треплет волосы. В воздухе стоит запах сырости и свежей травы. Мужчина разглядывает бескрайние зеленые просторы и вдыхает полной грудью. Вдали от города и обыденного изобилия красок поле напоминает уютный забытый уголок на окраине цивилизации. Редкие полевые растения наклоняются к земле от малейшего дуновения ветра. Призрачная поволока тумана накрывает поле, и Ким оборачивается, не видя обратной дороги, но и тени панике на лице нет.        Он на верном, единственном правильном пути во главе со своим гладиатором.        Тэхен давно не был на природе по личной инициативе. Всегда это были вынужденные поездки к Тадаши или деловые переговоры со спонсорами, кичившимися своим достатком и обширными территориями. Ким был даже на охоте, собственными глазами видел, как убивают невинных животных ради развлечения, и лишь сильнее убеждался в своих мыслях. Люди от животных ничем не отличаются. Все боятся медведей и львов, ведь дикие и опасные хищники загрызут насмерть, но никогда не обращают внимания, что творят то же самое за чертой леса. Метафорически они убивают слабых, разрывают в клочья неугодных, следуя за своими потребностями во власти и признании. Сам Ким такой и изменить своей природы не может. Не в том мире, где он живет. Возможно, если бы он выбрал тихую и беззаботную жизнь за городом, все было бы иначе. Никаких убийств, крупных денег и известности. Но он сам выбрал свой ориентир и следует ему, найдя в этом опасном мире Чонгука. И существование с ним стало заметно легче.        В бескрайнем одиноком поле Ким замечает полуразваленную бетонную постройку, поросшую мхом. Чонгук сворачивает с намеченной тропы к заброшенному зданию. Мужчине не предоставляется других вариантов, кроме как последовать за ним. Внутри холодно и пусто. Потолка как такового нет, а если задрать голову, то можно увидеть зияющую дыру и луну на небе — единственный источник света. Бетонные блоки разбиты, но хлипкая железная лестница осталась цела.        От каждого шага ржавые ступеньки продавливаются, а перила падают, стоит Киму коснуться их, как подстраховки. От громкого звука Чон вздрагивает и матерится себе под нос, оборачиваясь за спину. Ким смотрит вниз, оценивая высоту падения, и плечом жмется к стене.        — Не самое безопасное и живописное место, не находишь?        — Да, здесь нет фонтана шампанского, сырного фондю и шведского стола. Извини за холодный прием. Не успел подготовиться, — Чонгук уверенно шагает вверх по лестнице, не боясь упасть.        Ким лишь закатывает глаза и осторожно поднимается. Снаружи постройка казалась не такой высокой, но, преодолевая третий этаж, Тэхен чувствует, как у него уже кружится голова. Запах затхлости, плесени и грязи попадает в нос, вызывая приступ кашля. Чонгук пропадает из поля зрения, а бесконечная лестница под облегченный выдох заканчивается. Ким отряхивает колени на брюках и поднимает голову. Чонгук привел его на крышу заброшки, откуда видно неблагополучный район и отдаленные огоньки Сеула, напоминающие мерцание гирлянды и лампочки в процессоре. Дыхание захватывает от красивого вида, а губы приоткрываются в тихом удивлении.        Тэхен подходит к самому краю и с придыханием смотрит на открывшийся вид. Чонгук за его спиной чиркает зажигалкой и закуривает.        — Откуда здесь взялась заброшка? — спрашивает Ким, не оборачиваясь.        — Пятьдесят лет назад здесь хотели построить дома, но, как только поставили одну девятиэтажку, оказалось, что почва не пригодна для больших построек, и лавочку свернули. Вот только те, кто купил будущие квартиры, деньги назад не получили, — Чонгук усмехается, пожимая безразлично плечами.        Тэхен смотрит на мерцающие огни города и вздыхает.        — Обидно, но откуда ты знаешь про это место?        — Когда был маленький, часто приходил сюда побыть один. Годы меняются, привычки остаются неизменны.        Ким чувствует табачные нотки в воздухе и оборачивается, замечая парня с сигаретой. Чонгук смотрит на мужчину и расслабленно улыбается. Перетягивая на себя внимание, он не ожидает, что Ким окажется близко и выхватит сигарету, поднося к своим губам под пристальный взгляд. Тэхен выдыхает в сторону и возвращает сигарету бойцу.        — Это твое место силы?        — Можно и так сказать.        — И ты привел меня просто так?        — Можешь на город любоваться, — Чон невозмутимо склоняет голову, а огонек от сигареты освещает их лица.        — Предпочту любоваться тобой, — выдыхает Ким и снова подносит фильтр к губам, выхватив с чужой руки.        Чонгук улыбается, разглядывая идеально красивое лицо, сошедшее с картины викторианской эпохи. Тэхен непозволительно прекрасен. Его красота убивает, приносит вреда больше, чем табачный дым. Его глубокий голос проникает под кожу, вызывая мурашки по всему телу. Он душит своим статусом и авторитетом, а Чон и рад.        — Я действительно хочу узнать тебя. Твое детство, прошлое, как ты пришел к такой жизни, почему ненавидишь деньги и высшее общество. Твои страхи, интересы, планы на будущее, мечты. Твой любимый цвет, напиток, музыку, животное. Ты интересен мне больше, чем партнер на один раз.        Чонгук смотрит пристально, пытается уличить Кима во лжи, распознать в словах намек на фальшь, но искренность не подделать, а глубокие глаза полны интереса и стремления узнать ответы. Чон снова хмурится, забирая сигарету, но не делает затяжки.        — Как только узнаешь, что хотел, твои действия? Забудешь, оставишь или проигнорируешь?        Чонгук не первый раз живет, не впервые испытывает трепет в груди. Ему знакомо чувство предательства с самого детства от родных людей. Слова для него не играют роли, а прозрачных безобидных поступков не хватает для оценки потенциальной угрозы и ее урона.        Тэхен расслабленно запускает ладонь в черные отросшие волосы, перебирает их у корней, смотря с нежностью.        — Продолжу узнавать, открываться в ответ, быть рядом и требовать ответных чувств.        — Чувств?        — Чонгук, не коси под дурачка. Думаю, тебе и так понятно, что я к тебе испытываю.        — Неприязнь и желание ударить? — безобидная усмешка трогает губы. Вскинутые с вызовом брови играют на нервах бизнесмена.        — Ты и правда испытываешь мое терпение, — Ким вздыхает и подается навстречу. Чонгук делает медленные шаги назад, пока спиной не врезается в бетонную стену, а Тэхен при свете маленького огня видит, как расширяются зрачки бойца. — Между нами есть симпатия, не отрицай. Еще тогда, на ринге. Меня мало кто заинтересовывает, еще и с первого взгляда, но тебе удалось. Не знаю, везение это или совпадение, но у тебя получилось завладеть моими мыслями. Раньше их занимала исключительно работа, а сейчас ты.        Ким забирает и подносит фильтр к своим губам, а затем и к губам боксера. Курить с рук Тэхена — интимнее, чем секс. Оба одновременно выпускают сигаретный дым к небу и продолжают танец взглядов. Осторожный и неторопливый.        — А что изменилось? Ты по-прежнему не знаешь меня, Тэхен. Говоришь так красиво, но еще недавно бросался обвинениями и оскорблениями. Как тебе верить после этого?        Чонгук держится за последнюю спасительную ниточку, прежде чем прыгнуть в бездну. Он на волоске от безвозвратного падения.        — Я не могу отменить своих поступков и слов, но буду стараться заслужить твое доверие.        Рука бойца ложится на талию под пиджак, а вторая срывает пеструю бабочку с шеи. Нелепый элемент гардероба летит с девятого этажа вниз. Тэхен усмехается.        — Не жди от меня всего и сразу.        Мужчина улыбается и двигается ближе, накрывая губы бойца в медленном и тягучем поцелуе. Страсть утихает, а на место ей приходит гармония. Под стрекотание цикад Ким целует Чонгука, а сигарета падает под ноги. Они растворяются в этом поцелуе, отдают всех себя, показывая, какими могут быть без масок. И истинные лица нравятся сильнее образа для публики. Со шрамами, уродствами и недостатками. Чон заламывает брови и жадно цепляется за лопатки дрожащими пальцами. Глаза щиплет, но непозволительной влаге не суждено скатиться по щекам. Тэхен руками бродит от шеи к горящим щекам и ловит прерывистые вздохи.        Поцелуй длится долго. Губы теряют чувствительность, но Тэхен не отпускает, чувствуя необходимость и немую просьбу боксера быть рядом. Сидя на краю крыши, они курят одну сигарету на двоих за незамысловатыми беседами. Никаких разговоров о прошлом, бизнеса и боев. Оба посмеиваются, периодически встречаясь губами в теплом поцелуе. Тэхен с замиранием сердца слушает школьные и студенческие истории Чона, воссоздавая в голове все до мельчайших подробностей. Чонгук, подтянув колено к груди и прижавшись к нему виском, слушает историю знакомства с Юнги и про его отношения с Чимином. В груди рождается трепетное чувство значимости. Не перебивая и не вставляя неуместных шуток, Чон с упоением и спокойствием на душе слушает глубокий голос и улыбается, стоит увидеть намек на улыбку Кима.        Туман застилает поле, а луна потихоньку оставляет их наедине с зарождающимся сильным чувством, которое вслух не произносится, но горит внутри ярким пламенем. Никто не спрашивает, как будут возвращаться и когда уходить. Каждая секунда словно последняя, каждый взгляд будто прощальный.        Мысль о скором расставании гложет изнутри, выедая черную дыру в сердце, но Тэхен накрывает ладонь Чонгука на холодном пыльном бетоне, выгоняя демонов из головы, и целует в плечо, укладывая на него голову. В кармане брюк телефон разрывается от сообщений. С усталым вздохом Ким заходит в диалог с Юнги, а Чонгук краем глаза цепляется за гневные полотна с восклицательными знаками и вчитывается в содержимое. А от осознания дыхание замирает. Тэхен пропустил благотворительной вечер. И не просто так, от скуки, а чтобы побыть с ним. Приехал провести время в компании бойца, подальше от высшего общества и благ. Эта мысль согревает и заставляет сердце биться чаще. Парень обнимает его за талию и сквозь запах сырости и пыли наслаждается нотками дорогого парфюма, пока звездное черное полотно медленно окрашивается в пламенное зарево.       

❤️‍🔥🥊💵

Капли пота скатываются по крепкому телу. Чонгук делает небольшой перерыв после нескольких подходов. Тело на пределе, но это не повод останавливаться. Он всегда работает до изнеможения, пока конечности не откажут, а из носа не хлынет кровь. Только тогда Чонгук задумается о короткой передышке. Чтобы поддерживать свой титул непобедимого бойца, приходится жертвовать сном и все силы прикладывать на оттачивание техники, а в перерывах наблюдать, как тренируются противники.        В отличие от многих здесь, Чонгук не только уверен в себе и своих способностях, но и здраво оценивает навыки остальных, просчитывает их тактику и вычленяет слабые места: медлительность, резкость, самоуверенность. У всех есть недостатки, как и у Чона: излишняя расчетливость, язвительность и неумение проигрывать.        Это относится не только к боям.        Белое полотенце висит на шее, а с носа капает пот. Влажная челка загораживает карие увлеченные глаза, свисая заостренными кончиками, как сосульками. В теплом желтом свете видно, как в воздухе летают пыль и капли крови. Чонгук зачесывает волосы назад и сжимает пластмассовую бутылку, осушая ее одним глотком.        — Неплохо получается, — Чон поворачивает голову и встречается с хитрыми довольными глазами.        Чен стоит в паре шагов от него, всунув руки в карманы. На шее висит золотая массивная цепочка, а верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая кудрявые волосы на груди. Чонгук морщится от сального вида мужчины и возвращает внимание к тренирующимся бойцам.        — Ты в последнее время в ударе.        — Это не комплимент, а факт, — Чонгук фыркает, кулаком утирая влагу с носа. — Я же не ради забавы морды в мясо разбиваю, — и бросает многозначительный взгляд на Янга.        Они оба знают, что он означает.        Мужчина щурится, а плотоядная улыбка расцветает на губах.        — Ты волен уйти, Чонгук, я не держу тебя. Но тогда время нашего сотрудничества растянется вдвое, ведь иначе тебе не возместить ущерба твоих…        — Я и рыпаюсь, — Чон злостно отрезает, затыкая Янга.        Есть линии, которые не стоит пересекать, а Чен пытается пересечь двойную сплошную. И Чону приходится включить красный цвет.        Все в зале смотрят на них. Громкий крик парня привлек внимание. Никто не смеет пререкаться с владельцем, а Чонгук умудряется не только голос повышать, но и затыкать Янга. Кто-то за это уже бы вылетел без возможности вернуться обратно, а ему все простительно. У него достаточно привилегий, как думают другие, но для Чонгука это скорее ограничения. Удушающий ошейник на шее, поводок от которого в руках Янга.        Мужчина складывает руки на груди, подходя ближе. А Чонгук бы предпочел держаться от него подальше.        — Чонгук, я не плохой, ты знаешь. Будь кто-то другой на моем месте, ты бы уже торговал телом или наркотиками. А я снисходительно отнесся к тебе. Буквально спустился с небес и дал возможность исправить родные ошибки. Так что будь добр отрабатывать свои долги.        Чонгук прикусывает язык, слушая Янга с раздражением и желанием размозжить его череп о бетонную стену до консистенции коктейля Кровавая Мэри.        — Спасибо, — сквозь плотно сжатые зубы благодарит Чон.        Янг присаживается рядом на скамью, кивком указывая остальным продолжать упорную подготовку к грядущим боям.        — Через несколько дней состоится бой. На тебя делают большие ставки, так что рассчитываю на тебя, Цербер. Кличку себе ты выбрал подходящую, — мужчина усмехается, опираясь предплечьями о колени. — Бросаешься, как адский пес, и оставляешь лишь кровавое пятно. За это тебя и любит публика. Ты устраиваешь представление и взаимодействуешь с толпой. В другой жизни мог бы стать успешным артистом.        Чонгук хмыкает себе под нос.        — Ага, еще скажи мировым певцом с кучей фанатов по всему миру.        — Не исключено.        Чон не любит мечтать о несбыточном, поэтому пропускает слова мимо ушей. Можно сколько угодно думать о великом, но своей участи не изменить. Сейчас он находится в этой точке, и пути назад нет. Обратно время не отмотать, совершенных поступков не отменить. Он уже находится в точке невозврата.        — До меня дошел слушок, — Чен кряхтит, устраиваясь поудобней, — что ты водишься с Ким Тэхеном, — Чонгук напрягается и прикусывает язык. — Был с ним на аукционе, на приеме Тадаши и знаком с его приближенными: Юнги, Хосоком и Намджуном. Это правда?        По телу проходит холодок, а перед глазами всплывает образ бизнесмена. Чонгук чувствует неладное.        — Да, и что с того?        Янг опасно щурится, переводя на него взгляд.        — И с какой такой стати ты стал с ним водиться? Думаешь, он расплатится за твои долги. Чонгук, счет не в миллионах вон, — напоминает, словно боец сам не знает. — Сумма превышает миллионы долларов.        Говорить о Тэхене — последнее, что Чонгук хочет сейчас, тем более с Ченом. Он не заботливо интересуется, чтобы предостеречь об опасности и положении Кима. Янг выпытывает информацию в свою угоду. Иметь козырь в рукаве, а тем более в лице Ким Тэхена, — неплохой запасной план. Слова Чона могут обернуться против него же. Выставленный нож будет применен ему во вред.        Чон молчит долго, продумывая, как на ринге, свои слова и последующие вопросы мужчины. Приходится ходить по тонкому льду, озираясь по сторонам.        — Вы же хотели заиметь Кима в спонсорах, — в его же наглой манере зеркалит в ответ. — Я решил помочь.        — С чего такая добродетель?        — У Тэхена много денег и связей. Имея его в союзниках, можно получить много бабок. У вас в кармане будут полезные знакомства и деньги, больше людей на боях. И я, и вы будем в плюсе.        Чонгуку противно каждое слово. С его неприязнью к деньгам говорить о выгоде и возможности поиметь их с Кима особенно противно. После всего сказанного хочется помыть язык с мылом, очиститься от грязи.        — Если это действительно так, то премного благодарен, — Янг поднимается с нагретого места и достает сигарету из кармана. — Но, если ты мне пиздишь, долг возрастет, а проблемы Тэхена удвоятся. И я не посмотрю на его влияние и мощь. Ты меня знаешь, если я что-то обещаю, то всегда довожу до конца.        Чонгук не смотрит на него, но заметно напрягается, а правая нога нервно дергается. Чен удаляется на перекур, а боец выдыхает, сцепляя руки на затылке.        Он оказался меж двух огней.        Что бы Чонгук ни выбрал, правильного ответа нет, а просить совета и помощи не у кого. Он сам должен определиться. На кону безопасность Тэхена.        С этой мыслью он покидает клуб, держа курс на особняк Кима. Нужно предупредить, удостовериться в его безопасности и вновь увидеть, чтобы обрести покой. Сейчас он на взводе, его разрывает на части, и, чтобы не думать о проблемах, Чон втыкает наушники.       

Bishop Briggs — CHAMPION

Чонгук расплачивается за такси и останавливается перед черными узорчатыми воротами. Рядом висят фонари и звонок с камерой, которые боец полностью игнорирует. Сквозь прутья виднеется двухэтажный дом из белого камня, выложенная плитка, ровный зеленый газон и кусты с красными розами. Одним словом ухоженное показное богатство. Чон закатывает глаза и оценивает высоту забора.        Недолго думая, он хватается повыше за прутья и вскарабкивается по ним, перепрыгивая и оказываясь на территории владений Ким. За другой стороной ворот воздух ощущается иначе: чище и свежее. С правой стороны расположился бассейн и беседка, а совсем рядом — небольшой открытый камин с мягким диваном и креслами. Наверняка Тэхен устраивает по воскресеньям милые посиделки со своими друзьями, пьет какао и жарит маршмеллоу на костре, рассказывая истории, как в детстве был скаутом и разносил печенье по домам. С левой стороны, ближе к особняку стоит гараж и небольшая постройка, напоминающая летний домик. Повсюду зеленые деревья, как в заповеднике, кусты роз и жасмина. От особняка Мин отличается значительно. У Юнги в глаза сразу бросается вычурная роскошь и масштаб богатств, а у Кима тихий минимализм.        Стоит пересечь чужую территорию, как к нему тут же спешат дружелюбные ребята с пистолетами, но Чонгук игнорирует десяток вооруженных людей, в быстром темпе направляясь к дому. Среди охраны он видит недовольное лицо Минги и широко улыбается, махая рукой.        — Опустить оружие и разойтись, — командует тот, и люди убирают пистолеты, разбредаясь по территории, чтобы прочесать ее на признаки проникновения еще кого-то. — Что ты здесь забыл?        Чонгук подходит к нему и хлопает по плечу, как старому приятелю.        — Манг, дружище, рад тебя видеть. А где Джиен? — Чон оглядывается по сторонам, в поисках второго брата-близнеца. Он искренне думал, что они по отдельности не существуют, как единый живой организм функционируют.        — Я повторю вопрос, Чонгук: что ты здесь забыл. Как ты вообще нашел это место?        В глазах Минги отображается весь спектр: от удивления до ужаса. Его действительно начинает пугать настырный боец, идущий напролом и не видящий препятствий. Этот энтузиазм и несгибаемая сила восхищают.        — Гугл карты в помощь, — трясет телефоном и отталкивает Минги мягко. — Так, ладно. Был рад тебя увидеть, а теперь, прости, мне нужно передать вашему боссу важную информацию.        — Ты немного не вовремя, — оборачивает Минги, а Чон останавливается.        — Извини?        — Господин Ким сейчас занят.        Но по глазам видно, что это мягкая формулировка. И с появлением Чона грядет буря. И Минги стоило бы уже уносить ноги и прятаться.        — Ничего, отвлечется. Полезно делать перерыв. Бывай, — и быстрым бойцовским шагом направляется в дом.        Минги прикусывает нижнюю губу и запрокидывает голову к небу.        — Пожалуйста, пусть все обойдется малой кровью.        Чонгук проходит внутрь и минует светлый коридор с высокими столбами и выгравированными фресками далеких неизведанных краев, о которых писали древние писатели. Краем глаза боец цепляется за просторную кухню с длинным столом с вазой фруктами. Широкая лестница ведет на второй этаж, и Чон поднимается наверх, заглядывая в каждую комнату, но нигде Кима нет.        Если он занят, то должен быть в своем кабинете, но Чонгук находит его в неожиданном месте.        И в такой же неожиданной сомнительной компании.        Длинный коридор с комнатами выводит парня в крыло с залом. В кожаном кресле орехового цвета сидит Ким Тэхен с очками на переносице и планшетом в руках, вертя меж пальцев стилус. На столе чашечка ароматного кофе с круассаном и стопкой документов. Но среди этого спокойствия ярким пятном выделяются полуголые танцовщицы в костюмах, как на самых шумных вечеринках Рио-де-Жанейро. Девушки извиваются, словно змеи, завлекают своим откровенным танцем мужчину, наклоняются, оголяя места, из которых сами на свет появились и чем, по всей видимости, зарабатывают. Одна особо настырная мадам сидит в ногах Кима и скользит проворными руками по его икрам, и Чонгук знает, куда та хочет запустить свои пальцы. Соблазнительная мелодия заставляет челюсти плотно сжаться.        Парень складывает руки на груди, прислоняясь к косяку. Чонгук ощущает себя женой, заставшей неверного мужа за изменой с бесправной любовницей. Но вместо одной девушки перед ним три.        — Они работоспособность поднимают или это твои соучредители?        Тэхен поднимает голову, и Чон может отчетливо проследить, как удивление на лице Кима сменяется растерянностью и диким ужасом. Таким напуганным Чонгук его никогда не видел. Даже когда на них наставили оружие у Мацуо, у мужчины не дрогнул н один мускул.        — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Ким пораженно.        — Это мне вопрос? — Чон тычет себе в грудь, изумленно вскинув брови. — Может, лучше стоит спросить, что здесь делают танцовщицы гоу-гоу? — и обводит небольшую группу.        Девушки замирают, чувствуя напряжение в воздухе, точно перед грозой, и опускают головы. Пришедший гость вызывает страх и волнение.        Чонгук усмехается и разворачивается, удаляясь вон из дома. Тэхен сбрасывает очки и рывком срывается за бойцом.        — Чонгук, постой! — кричит ему вслед.        — Так ты работаешь? — Чонгук не сбавляет шага и не оборачивается. — Без шлюх не получается? Они каждый раз приходят тебя стимулировать?        Чонгук зол. Весь его страх за Тэхен растворяется в воздухе, словно и не было никогда. Пока он переживает за его шкуру, Ким развлекается в кругу блядей. Кулаки сжимаются от злости и болезненных мыслей.        А ведь совсем недавно они делили одну сигарету на двоих и встречали рассвет на крыше заброшки. Но, видимо, то было все дурное действие табака и тумана, и Чонгуку привиделось. У него никогда не было прав на Тэхена. Даже призрачных.        — Это не мои. Их прислал Юнги. Клянусь! У нас ничего не было, — Тэхен спешит за парнем по коридору, проклиная извилистые повороты.        — Придумай оправдание получше.        Чонгук остается непреклонен в своем мнении. Он спускается по лестнице, чувствуя отвращение к Киму. У Тэхена феноменальная способность выводить Чонгука на самые яркие негативные эмоции.        — Да не спал я с ними! Выслушай меня.        — Я уже все увидел, зачем мне еще слушать? Хорошо провести тебе вечер, Ким Тэхен.        Полное имя пропитано брезгливостью и злобой, нет былой нежности и обожания. Тэхен вздыхает, спеша за бойцом.        — Чонгук, прекрати, не веди себя как ребенок. Давай поговорим?        — О чем? О том, что пока меня нет, ты спишь со шлюхами? Как часто? Трахался с ними в перерыве со мной? — Чонгук останавливается на ступеньках и насуплено глядит на Кима.        — Да не было ничего. Я их впервые вижу. У нас ничего не было. Они просто танцевали.        — Раз они тебе равнодушны, то почему не вернул их Юнги? Вопрос простой.        — Я на них даже не смотрел, ты же видел.        — Ответь мне на вопрос, Ким Тэхен! — Чонгук кричит ему в лицо и сжимает перила. Ударить Тэхена он не сможет, насколько бы зол ни был. Это не в его природе, несмотря на род деятельности и вспыльчивый характер.        Кого любят, не бьют.        — Юнги уже заплатил им, и я решил позволить им остаться, — Чонгук усмехается. — Я согласился только на танцы, без продолжения.        — И я сейчас серьезно должен поверить? Ты меня на идиота держишь? Да, на ринге мне прилетает в голову, но не настолько, чтобы совсем башку отбило! Возвращайся, пусть дотанцуют. Я кажется на самом интересном прервал.        Чонгук спускается по лестнице, но Тэхен ловит его за запястье, останавливая, но боец одергивает руку, как от огня.        — Чонгук, ты неправильно все понял. Мне не нужны они. Только ты.        — Смешно.        — Я не шучу. Ну послушай ты меня.        — Блядей доебешь потом ко мне придешь? — снова разворачивается к нему и кричит в лицо. — Ты просил довериться тебе, и я уже подумал, что между нами что-то есть, но одним своим действием, ты все разрушил. Как тебе доверять, скажи? Какие у меня причины верить?        Тэхен смотрит, заломив брови. Он бы хотел вернуть время назад и прогнать танцовщиц, если бы знал, что к нему нагрянет «проверка».        — Ничего не было, клянусь. Я не смотрел на них, не трогал, они не возбудили меня. Какие тебе еще нужны доказательства, что мне все равно?        — Мне от тебя больше ничего не нужно.        Чонгук проходит мимо камина и берет кочергу, разнося с ходу журнальный столик. Тэхен застывает на месте, но не дергается, давая Чонгуку выпустить свой гнев. На шум прибегает охрана, но Ким выставляет ладонь, прогоняя их и давая понять, что ситуация под контролем. Боец разбивает горшки с цветами, выбивает окна, переворачивает кресла и диван, сносит картины на стенах. Вся его злость не уходит, а лишь сильнее разгорается. И во всем этом творящемся безумии Ким смотрит с досадой на Чонгука, видя его боль, которую он не может забрать или уменьшить. Подойти ближе значит подписать себе смертный приговор. Эта кочерга занесется над его шеей и отлетит, как мячик для гольфа.        Чон разбивает расписную вазу и замирает, тяжело дыша.        — Этой вазе было триста лет, — прискорбно, но со спокойствием заявляет Ким.        — Купи новую.        Тэхен делает примирительный шаг навстречу, но Чонгук отбрасывает кочергу в угол.        — Как ты нашел мой дом? — спрашивает Тэхен, пытаясь прощупать почву.        — Забил в гугл картах. Спросил: «Окей, гугл, где живет конченый ублюдок Сеула?» Не поверишь, твой адрес выдал!        Ким снова делает шаг, и Чон выставляет указательный палец, предупреждая о неминуемой угрозе, если тот решится на еще один. Его руки дрожат, а глаза смотрят разочарованно с глубокой тоской. Тэхен прикусывает язык и смиренно принимает свою участь.        — Не приближайся ко мне больше. Никогда. Забудь все, что было. Я обнуляю разговор на крыше, — Ким открывает рот, но Чонгук грозным взглядом затыкает. У Тэхена есть все силы над городом, но над бойцом он не властен. — Между нами ничего нет, не было и не будет. Если решишься приблизиться, империя Ким потеряет своего короля.        Чон недолго глядит на него и уходит, оставляя за собой звенящую тишину и пустоту в сердце. Ким падает на колени и закрывает лицо, а его плечи мелко подрагивают. Среди погрома, устроенного боксером, Тэхен чувствует себя той самой вазой, разбитой на осколки.        Что-то дрогнуло в нем с уходом Чона.        Что-то сокровенное и живое пропало с удаляющимися тяжелыми шагами Чонгука.        Свет внутри погас, а душа испустила дух.        Ким хватается за сердце, сжимая рубашку до треска, а глаза неверяще смотрят перед собой. Минги осторожно подходит, впервые видя своего босса в коматозном состоянии. Он слышал шум и видел, как Чонгук покинул особняк, и сейчас вживую видит последствия череды неверных решений.