карнавал мертвых масок

Утром за мной пришёл капитан. Я ожидала что снимут наручники и отпустят — это было бы логично, это было бы правильно, это было бы в соответствии с тем как должны работать законы. Вместо этого он повёл меня вглубь здания. — Куда вы меня ведёте? — спросила я. Голос — ровный. Без эмоций. Пока ещё. — Нам нужно задать несколько вопросов. Комната была простой до намеренности — стол, два стула напротив друг друга, голые стены. Такие комнаты делают простыми специально: чтобы не было ничего куда смотреть кроме человека напротив. Я села. — Начнём сначала, — сказал капитан. — Вы знаете кто убил мистера Каиза? — Нет. — Вам лучше отвечать честно. — Я честно не знаю, — сказала я. Он поднялся.Не резко. Даже лениво. Медленно подошёл ко мне, будто не на допросе находился, а прогуливался по собственному кабинету. Будто впереди был целый вечер, и спешить совершенно некуда.От этого становилось страшнее. — Ну а если подумать? — Капитан... Я не знаю, кто убийца. Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом едва заметно вздохнул. — Раз вы не хотите сотрудничать... придётся искать другой способ убедить вас. Удар пришёл неожиданно. Голова резко дёрнулась в сторону. Перед глазами вспыхнул белый свет. Во рту появился металлический привкус. Не боль.Пока ещё только удивление. Держись.Не показывай.Маска. Не потеряй маску. Я медленно выпрямила голову. — Если будете продолжать лгать, — почти ласково произнёс он, — вашим девочкам придётся очень тяжело. Именно это спокойствие пугало сильнее всего. Он говорил так, словно обсуждал погоду. — Я не знаю, кто убийца. — Такие, как вы, всегда всё знают. — На этот раз — нет. Второй удар оказался сильнее. Щека загорелась огнём. Где-то внутри неприятно звякнуло в ухе. На мгновение показалось, что мир качнулся. — Вы удивительно упрямы. Я ничего не ответила. Он наклонился ближе. — Тогда, пожалуй, поговорим о другом. Он сделал короткую паузу. — Я лишу вас лицензии. Сердце пропустило удар. — «Золотой Вуали» больше не будет. Нет.Только не это. — Ваших девушек вышвырнут на улицу. Кто-то попадёт в чужие бордели. Кто-то исчезнет. А вы... Он улыбнулся. — Вы вернётесь туда, откуда когда-то выползли. Что-то внутри болезненно сжалось. Перед глазами на миг возникла не камера.Холодный подвал.Запах сырости. Девочка, которая давно перестала плакать, потому что поняла: слёзы ничего не меняют. Нет.Не сейчас. Я заставила себя вдохнуть. — У вас нет доказательств. Голос прозвучал хрипло, но не дрогнул. Он даже усмехнулся. — Доказательства нужны суду. Ещё один удар. — А суд... Удар. — Это слишком долго. Последний удар оказался самым унизительным.Не потому, что больнее.Потому что по щеке медленно покатилась слеза.Всего одна. Я почувствовала её раньше, чем увидела. Тёплая.Предательская. Я ненавидела её.Ненавидела сильнее, чем человека, стоявшего напротив. Потому что она означала одно.Маска дала трещину. После этого время перестало существовать. Он говорил.Спокойно.Размеренно. Каждое слово ложилось точно туда, где уже было больно. Ему не нужно было знать моё прошлое.Жестокость всегда угадывает слабые места.Потом принесли розги. Двое стражников молча развели мои руки в стороны. Я попыталась вырваться скорее по привычке, чем всерьёз. Бесполезно. Первый удар. Тонкая, жгучая полоса огня. Второй. Третий. Десятый. Очень скоро я перестала различать отдельные удары.Они слились в одну бесконечную волну боли. Капитан бил без злости.Без ярости.Без удовольствия. Так ремесленник забивает гвозди.Так писарь выводит буквы.Так человек просто делает свою работу.И именно это ломало сильнее всего. Лириэн. Я судорожно ухватилась за имя, словно за край пропасти. Поле.Высокая трава.Ветер.Венки из ромашек.Запах лимонного пирога.Её смех. Он всегда звучал так, будто в мире никогда не существовало боли. Я цеплялась за эти воспоминания из последних сил.Но они рассыпались.Одно за другим. Словно кто-то вытаскивал их из моей памяти грязными руками. Я уже не могла остановить слёзы. Да и зачем? На борьбу с ними уходило слишком много сил. А силы были нужны, чтобы не произнести ни единого лишнего слова. Когда наступила ночь и большинство стражников ушли на карнавал, меня наконец отвели обратно в камеру. Дверь захлопнулась.Стало тихо.Только теперь я поняла, как сильно дрожу.Предплечья пульсировали тупой, глубокой болью. Каждый удар сердца отзывался в них новым жжением.Я медленно опустилась на пол.Холодный камень показался почти милосердным.Закрыла глаза.И попыталась снова собрать себя.Поднять осколки.Сложить улыбку.Вернуть спокойный взгляд.Спрятать страх.Надеть маску.Ту самую, которую носила много лет.Пальцы дрожали.Что-то удалось вернуть.Но я уже знала.К утру она будет выглядеть так же.Только внутри по ней навсегда останутся трещины. Потом к камере подошёл стражник. И страх вернулся — острый, узнаваемый, тот самый старый страх который я думала что похоронила давно и глубоко. Капитан перед уходом успел сказать достаточно: если до утра никто не придёт с деньгами — условия освобождения будут другими. Он сформулировал это аккуратно, почти вежливо. Смысл был однозначным. — Мисс Клермон, — сказал стражник. — За вами пришли. Я подняла взгляд. — Кто? — Мистер Ианис. Ианис. Торговец. Мы почти не пересекались — несколько сделок, несколько кивков при встрече, не более. Что он делает здесь и почему пришёл именно за мной — я не понимала. Я поднялась. Пошла за стражником. Наручники сняли у выхода. Ночной воздух ударил в лицо — холодный, пахнущий дымом и карнавалом и всем тем что существовало по ту сторону этих стен пока я была здесь. В конце улицы стояла знакомая фигура. Я шла к ней и не знала что именно чувствую — облегчение и тревогу одновременно, благодарность и страх за него, и что-то ещё что я не умела назвать и не стала пытаться. — Сайрус, — мой голос сломался на первом же слоге. — Всё хорошо, — сказал он. Просто. Без лишнего. И от этой простоты по щеке скатилась ещё одна слеза — последняя, я решила что последняя. — Иди в Вуаль. Девочки ждут. Я разберусь со стражниками, — он накинул на меня камзол — тёмно-бордовый, тёплый, пахнущий табаком и чем-то морским — и ушёл в противоположную сторону не оглядываясь. Я стояла секунду. Что значит разберётся — я предпочла не думать. Некоторые вещи лучше не знать в подробностях. Особенно когда они делаются ради тебя. Я накинула камзол плотнее и пошла — медленно, держась теней, сливаясь с ночью которая была достаточно тёмной чтобы скрыть и разбитую щеку и то что осталось от маски. До Вуали я добралась незамеченной. Проскользнула в кабинет. Повесила камзол на спинку стула и долго смотрела на него — тёмно-бордовый, чужой и при этом почему-то единственная вещь которая сейчас казалась настоящей. Потом пошла в ванну. Раны на предплечьях нужно было обработать — это было конкретно, это требовало конкретных действий, и именно поэтому я сосредоточилась на этом, а не на всём остальном. Конкретные действия — единственное средство от мыслей которые иначе разрастаются до размеров комнаты и заполняют всё пространство внутри. Вода была холодной.Я не стала ждать пока нагреется.