карнавал мертвых масок

Утро началось с едва ощутимого прикосновения. Амайя легонько перебирала мои волосы, её пальцы скользили мягко и невесомо. Открывать глаза не хотелось совершенно — я просто лежал, утопая в этом нежном, убаюкивающем ритуале. Затем последовал невесомый поцелуй в щёку, и она тихо поднялась. Сон окончательно рассеялся, хотя уходить из тёплой постели было жаль. Я сладко потянулся, встал и вышел на берег. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь туман, подсвечивая нежно-розовым и золотистым глянцем край горизонта. Вернувшись к утесам, я заметил Амайю. Она уходила под воду, и на мгновение над волнами мелькнул её хвост — настоящий шедевр природы. Верхняя его часть переливалась мелкой перламутровой чешуёй молочно-белого цвета с бегающими розоватыми бликами. А на самом конце распускался огромный, многослойный, веерообразный плавник — с длинными полупрозрачными лепестками, играющими на солнце, словно живой жемчуг. Замечательно. Сегодня у нас день абсолютной лень. А в деревне, кажется, ярмарка. Не удержавшись, я взобрался повыше на валун, взял короткий разбег и ласточкой метнулся вниз. Всплеск получился оглушительным. Когда я вынырнул, вытирая воду с лица, Амайя уже стремительно подплывала ко мне — счастливая, с ожерельем, задорно блестевшим на её шее. Значит, моя выходка ей понравилась. Я резко нырнул и взял курс в противоположную сторону. Амайя мгновенно подхватила игру. Разумеется, с её грациозным хвостом в скорости мне с ней не сравниться, но у меня была своя хитрость: я рванул к мелководью. Оказавшись там, где вода едва доходила до колен, я поднялся во весь рост. Амайя вынырнула рядом. Мокрые пряди облепили её плечи, на губах играла смущённая, игривая улыбка, но в глубине глаз на долю секунды мелькнула затаённая тревога — страх, что я сейчас просто уйду. — Доброе утро, — прохрипел я ещё не размятым ото сна голосом. — Доброе… — шепнула она, подплывая почти вплотную. Я наклонился и накрыл её губы поцелуем. В тот же миг нас накрыла шумная попутная волна. Когда пена спала, я легко подхватил Амайю на руки. Она от неожиданности громко взвизгнула. — Хватит визжать мне прямо в ухо, — усмехнулся я. — Прости… — Расслабься. Я уверенно шагнул к нашему домику. Её хвост был тяжёлым и мокрым, но на полпути тяжесть спала: чешуя растаяла, и ко мне снова вернулись гибкие гладкие ноги. Я остановился, снял с себя насквозь промокшую рубашку и накинул на нее, чтобы она не была полностью голосй, подняв её, донёс до порога и опустил на кровать. — И не вздумай засыпать, — предупредил я, сбрасывая с себя мокрую одежду. — Заснешь — пойду на ярмарку один. Она что-то неопределённо мыкнула в подушку, но уже через минуту за моей спиной раздался шорох — Амайя нехотя начала собираться. До деревни мы дошли быстро. Поначалу Амайя заметно оживилась и бежала чуть впереди, но стоит нам ступить на ярмарочную площадь, как шум и пестрота толпы заставили её тут же прижаться к моему боку. Мы не спеша прогуливались между дышащими ароматами лотками. Набрали хрустящих яблок и пышный, ещё горячий хлеб.Купили брусок свежего сливочного масла, ароматную ветчину, сочный сытный пирог с мясом и выдержанный козий сыр. С удовольствием выпили по чашке густого горячего шоколада. У одного из прилавков, где рядами висели яркие ленты, Амайя притормозила. Всего на мгновение, едва заметный взгляд — но я его перехватил. Когда мы уже направлялись к выходу, я потянул её обратно к той самой лавке. — Выбирай. — Не надо, правда… — Выбери минимум две, — настоял я. — Ну же, сокровище, не обижай меня. Она сдалась. После коротких, трогательных колебаний её выбор пал на шелковую кремовую и бархатную серебристо-серую ленты. Я расплатился с продавцом. Как только шум ярмарки остался позади, плечи Амайи заметно расправились. — Всё-таки большое скопление народа тебе не по душе, — тихо заметил я. Она ничего не ответила, лишь молча кивнула и крепче сжала мою руку. Вернувшись в домик, Амайя сразу хлопотала над завтраком, а я вышел на крыльцо и закурил, глядя на мористый горизонт. Вода заправлялась темными полосами, волны начинали закипать белой пеной — море затевало серьезный бунт. Пьер ни за что не выведет судно в такую погоду. Что ж, придётся застрять здесь еще ненадолго. Вернувшись в комнату, я застал идиллическую картину: Амайя уже заплетала волосы в косу, ловко вплетая в неё ту самую кремовую шелковую ленту, а на столе аккуратной горкой лежали сытные бутерброды. Быстро расправившись с завтраком, я рухнул обратно на застланную кровать. Голова была чистой, мысли рассеялись. — Когда придёт корабль? Ты ведь уже отправил весточку? — спросила Амайя, с тихим шорохом прилегая рядом. — Ещё нет. А судя по тому, как разгуливается море — ждать придётся долго. Ты же знаешь Пьера, он очень осторожен. Я повернулся и поцеловал её — почти грубо, настойчиво. Она ответила с такой же силой. Дыхание смешалось, а воздуха в комнате словно стало катастрофически не хватать. Запах моря, мокрого песка и её кожи — тёплой, с тонким шлейфом соли, сочного яблока и сладковатого козьего сыра — пьянил сильнее любого крепкого рома. Сайрус уже был готов взять привычный, настойчивый темп и сдернуть с неё остатки одежды, но Амайя неожиданно упёрлась ладонями в его обнажённую грудь. Не грубо, но с удивительной для неё мягкостью и чарующей уверенностью. — Эй, не так быстро, капитан, — тихо, с ленивой смешинкой прошептала она, чуть приподнимаясь над ним. Почувствовав, как её пальцы сбегают вниз по его животу, провоцируя судорожный вдох, Сайрус чуть нахмурился, лениво приподнимая бровь и позволяя ей вести. — Собрался спешить, Сайрус? — с игривой хрипотцой спросила она, перехватывая инициативу. — Думал, просто сдёрнешь с меня платье и получишь всё за пару минут? Прежде чем он успел хоть что-то ответить, Амайя мягко толкнула его обратно на взъерошенные подушки. Она ловко перекинула бедро и уселась поверх него, ощутимо прижимаясь своей влажной, горячей плотью к его быстро набухающему паху. Ее длинные, густые волосы, в которые всё ещё была заплетена кремовая шелковая лента с ярмарки, растрепались и шелковистой волной упали ему на грудь. В её глазах больше не было того страха и робости, что мелькали утром на берегу, — только дразнящий, ласковый и откровенно порочный огонек. Слабы солнечный свет из маленького окошка мягко подсвечивал её тело, выхватывая перламутровый блеск. Небольшие островки мелкой чешуи рассекали её гладкую кожу: они тянулись от самых щиколоток вверх по бёдрам, узорами поднимались к талии и нижней части груди, а на спине изящными крыльями рассыпались по лопаткам. В тени они казались молочно-белыми, но под лучами солнца вспыхивали нежным розоватым и жемчужным переливом. — Эй, сокровище, ты ничего не перепутала? — ухмыльнулся Сайрус, слегка щурясь от нахлынувшей неги и подкладывая руки под голову. В голосе звучала откровенная, ленивая похоть. — Забыла, кто из нас привык брать то, что хочет и когда хочет? — Нас никуда не торопит шторм, — тихо ответила Амайя и наклонилась к самому его уху, слегка задев губами чувствительную кожу за мочкой. Её горячее дыхание заставило мои мышцы мгновенно напрячься. — Пьер не придёт в такую погоду. Ты сам сказал. Значит, сегодня мой черед править кораблём. А ты будешь послушным. — Послушным? Я? — хохотнул Сайрус, но не стал её сбрасывать, откровенно наслаждаясь зрелищем. — Ну давай, покажи, на что способна. Но если мне станет скучно, сокровище, я тебя свяжу этой же лентой. — Тебе не будет скучно, — пообещала она. Она начала дразнить меня с мучительной, почти садистской медлительностью. Вместо глубоких, жадных поцелуев Амайя лишь едва касалась моих губ своими — невесомо, как морская пена, едва ощутимым поглаживанием. — Ты целуешь меня так, будто я из хрусталя сделан, — пробормотал Сайрус, сжимая челюсти от нарастающего раздражения и желания. — Надави сильнее, сокровище. — Нет, — улыбнулась она прямо ему в губы, едва касаясь их языком. — Ты будешь терпеть. И просить. — Еще чего, — зарычал он, но голос его уже изрядно осип. Она оставляла влажные, дразнящие поцелуи на его подбородке, короткой щетине, а затем медленно спустилась ниже, к кадыку и ключицам, слегка прикусывая кожу. Сайрус провёл ладонями по её бёдрам — пальцы скользили по гладкой кожице, спотыкаясь о прохладные, шелковистые чешуйки на талии и чуть выше. Этот контраст между прохладными перламутровыми островками и её пылающим телом сводил с ума. — Ты играешь с огнём, — прорычал он, слегка сжимая её бедро прямо там, где мелкая чешуя поднималась к тазу, впиваясь пальцами в плоть. — Твоя морская натура думает, что может мной управлять? Ещё пара таких движений, и я сорвусь. Возьму тебя прямо здесь, да так, что ты заново разучишься ходить. — А ты попробуй сорваться, — выдохнула Амайя, ничуть не испугавшись его жестких слов. — Попробуй двигаться, Сайрус. Я же вижу, как тебе нравится просто лежать и смотреть. В ответ она ещё сильнее прижалась к нему, медленно подаваясь бедрами вперёд и кружа тазом. Её чешуйки на нижней части груди слегка пощекивали его обнажённую кожу, заставляя чувствовать, насколько он уже твёрд, налит кровью и готов пробить её насквозь. — Чёрт… твоя чешуя… — выдохнул Сайрус, проводя ладонью по её лопаткам, где шершавый, прохладный рельеф приятно царапал его пальцы. — Ты вся переливаешься, как драгоценная дрянь. И вся принадлежишь мне. — Я принадлежала морю, Сайрус, — шепнула она, скользя губами ниже к его животу. — Но сегодня ты весь мой. Скажи это. — Мечтай-мечтай, — зарычал он, когда её ладони скользнули по его широким плечам, оставляя легкие красные дорожки от ногтей. Амайя наклонилась ниже и языком провела по его соску, тут же слегка сжав его зубами. Сайрус выгнулся в пояснице, ругаясь сквозь зубы. — Блядь, Амайя! Ты совсем страх потеряла? — А ты заставь меня бояться, — тихо усмехнулась она.— тихо усмехнулась она между поцелуями. — Ты ведь думаешь, что один умеешь доводить до безумия? — Чёртова русалка… — прошипел я, глядя на неё помутневшим от вожделения взглядом. — Иди сюда, хватит мучить. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня. Перестань ползать сверху, как змея. я попытался вернуть инициативу — с ленивой, но мощной грацией перехватил её за талию, намереваясь перевернуть под себя. Но Амайя ловко скользнула в сторону и уверенно прижала мои плечи обратно к кровати. — Лежи, — строго шепнула она, и в её нежном доминировании было столько страсти, что я окончательно сдался, зарывшись затылком в подушку. — Охренеть, — выдохнул я. — Ладно. Валяй. Но за каждую секунду моей покорности ты потом ответишь. Каждой чешуйкой ответишь. Амайя скользнула ещё ниже. Её чешуйки на нижней части груди и бёдрах поблёскивали, когда она спускалась поцелуями к моему пупку, а затем опустилась к самому основанию его натянутого члена. Она взглянула на него снизу вверх через растрепавшиеся пряди волос, медленно обняла мой ствол пальцами и провела языком по самой головке, собирая прозрачную каплю. Я буквально взвился на кровати, мои руки впились в её волосы на затылке. — Амайя, блядь… — прошипел я, когда она захватила губами чувствительную головку, лаская её языком. — Ты совсем страх потеряла? Если ты не перестанешь так делать, я кончу тебе прямо на лицо, не успев войти. — А ты не кончай, капитан, — пробормотала она, не выпуская мой ствола, и сделала глубокий, мокрый пасс ртом, заставив меня судорожно выдохнуть и сжать зубы. — Сучка… — грязно прошептал я, ощущая, — Соси его. Покажи, как ты скучала. Вылижи всё, сокровище… Понимая, что я находится на грани срыва, Амайя плавно отстранилась. Она поднялась выше, оставляя за собой мокрую дорожку из слюны на моем животе, и снова оседлала мои бедра. Её собственная киска была уже невероятно мокрой. Амайя накренилась вперед, прижимаясь своими набухшими губами к моему члену, и начала медленно тереться о него клитором. Чешуйки на её щиколотках и бёдрах с легким шорохом касались простыни и моих ног. — Смотри на меня, Сайрус, — выдохнула она, теряя остатки дыхания от жгучего трения. — Скажи мне… чьё я сокровище? — Ты моё грёбаное сокровище, — зарычал я, не выдержав, и резко вскинул руки, сжав её грудь, где прямо под нежной кожей начинался тонкий перламутровый островок чешуи. — Моя русалка. Входи уже, пока я не сошел с ума! — Твоя, — прошептала она с победоносной улыбкой. Амайя приподнялась на коленях, направила мой твёрдый ствол к своему входу и медленно, сантиметр за сантиметром, начала опускаться на него. По домику пронесся её тихий, сладостный стон. Я подался бедрами навстречу, помогая ей глубоко насаживаться, пока мы наконец не соединились до самого предела. — Ох… — выдохнула она, замирательно выгибаясь. Чешуйки на её лопатках и нижней части груди вспыхнули ярким жемчужным светом. — Чёрт, какая ты узкая… — прошипел я, крепко держа её за талию и чувствуя пальцами рельефные чешуйчатые островки. — Двигайся, Амайя. Давай. Она двигалась неспешно, плавно погружаясь и взлетая вверх. — Тебе нравится? — с дразнящей улыбкой спросила она, слегка ускоряя темп. — Нравится, когда твоя русалка сверху? — Мне нравится, когда ты стонешь, а не болтаешь, — выдохнул я и, не выдержав больше её власти, мощным рывком перевернул её на спину, вжав в матрас. — Сайрус! — взвизгнула она от неожиданности. — Всё, сокровище, твое время вышло, — выдохнул я ей в самые губы, взирая на то, как её чешуйчатые островки от щиколоток до груди переливаются под ним. — Теперь двигаюсь я. И я буду двигаться так, как хочу. Я вошел в нее на всю длину, задавая жесткий, глубокий и сумасшедший ритм. — Сайрус… ах… медленнее! — молила она, но её бедра сами подавались навстречу. — Не-а, — ухмыльнулся я, шепча ей на ухо самые откровенные вещи. — Ты сама этого хотела. Смотри, как твоя чешуя блестит, когда я вбиваю тебя в кровать. Ты моя от верха до самых кончиков пальцев. Я вытрахаю из тебя всю эту морскую спесь. Амайя лишь сильнее краснела и крепче сжимала меня своими ногами, пока волна оглушительного, дикого оргазма не накрыла её, выбивая из груди громкий, срывающийся крик. Я закончил следом, с победным рыком изливаясь глубоко внутри неё и крепко прижимая сокровище к своей тяжело вздымающейся груди. Оба тяжело дышали. Амайя бессильно опустила голову мне на плечо. — Ты монстр… — слабо прошептала она, пытаясь восстановить дыхание. — Я твой монстр, — ухмыльнулся я. Когда всё окончательно утихло, Я поцеловал её в мокрый лоб и притянул к себе, укрывая легкой простыней. — Спи, сокровище, — тихо сказал я, гладя прохладные, умиротворённые чешуйки на её боку. Амайя лишь слабо кивнула, обессиленно уткнулась мне в грудь и мгновенно заснула, пока за окном шумел набирающий силу шторм.