карнавал мертвых масок

Это был сон. Я знала это. Но всё казалось таким реальным. Опять холодная комната с решёткой на окне. Каменные стены, пропитанные сыростью. Запах лекарств, крови и плесени, въевшийся в лёгкие так глубоко, что, казалось, никогда уже не исчезнет. Опять бесконечные уколы. Я не помнила, как оказалась здесь впервые. Воспоминания были разорваны, словно кто-то нарочно вырвал самые важные страницы моей жизни. Но одно я знала точно — это место ненавидело меня. Люди в белых халатах почти никогда не смотрели мне в глаза. Для них я была не ребёнком. Материалом.Подопытной. Чем-то, что можно разрезать, уколоть, изучить и снова бросить в клетку. И лишь доктор Базилиус отличался от остальных. Я познакомилась с ним, когда мне было восемь. Он говорил спокойно, улыбался, рассказывал сказки и легенды, рассуждал об искусстве, цветах и травах. Иногда приносил сладости. Иногда гладил меня по голове. Мне казалось, что он хороший. Почти хороший. Но его глаза… в них всегда было что-то странное, холодное. Уколы были мучительными, но я терпела — ведь он был единственным, кто относился ко мне с хоть какой-то добротой. Потому что после них он мог похвалить меня. Сказать: — Умница. И этих слов хватало, чтобы снова заставить себя молчать. Я долго верила врачам. Они говорили, что мама оставила меня здесь ради моего же спасения. Что лечение необходимо. Что боль — это нормально. Что хорошие дети терпят. Я верила. А потом случилось то, что я отчаянно хочу забыть. Когда мне исполнилось десять, доктор вдруг сделал меня своей любимицей. Меня красиво одевали. Расчёсывали волосы. Кормили тем, чего остальные дети никогда не пробовали. Выводили гулять. Он представлял меня окружающим как свою приёмную дочь. Я думала... Наверное, меня наконец полюбили. Как же сильно я ошибалась. Когда мне исполнилось двенадцать, он впервые взял меня на один из своих «вечеров». Там было много взрослых мужчин. Я ничего не понимала. Доктор лишь поправил ленточку в моих волосах и тихо сказал: — Улыбайся. Я улыбалась. Даже когда чужие руки касались меня там, где никто не должен касаться ребёнка. Даже когда становилось страшно. Даже когда хотелось исчезнуть. Ведь хорошие девочки не портят взрослым праздник. Правда? Но однажды хозяин дома, где мы были, схватил меня за запястье и потащил на второй этаж в спальню. Я пыталась идти медленнее. Пыталась остановиться. Но ноги не слушались. Страх оказался сильнее. Дальше... Всё словно утонуло в густом тумане. Помню только, как треснула ткань платья. Как комната вдруг стала слишком тесной. Как исчез воздух. Как было больно Очень больно. Потом остались только стыд. И ощущение, будто внутри меня что-то навсегда умерло. После этого меня перестали брать на такие вечера. Доктор смотрел на меня с раздражением.Словно это я во всём виновата. — Ты всё испортила, Мирейя. Он говорил спокойно.Даже ласково. — Надо было быть послушной девочкой. Когда мне исполнилось пятнадцать, лечение почти прекратилось. Теперь мне давали только микстуру. Дважды в день. Без неё мир превращался в настоящий ад. Меня трясло. Кости ломило.Каждый вдох отдавался болью. Сердце колотилось так быстро, будто хотело вырваться наружу. Я не могла спать. Не могла есть. Не могла думать. Врачи называли это синдромом отмены.А потом смеялись над тем, как жалко я выгляжу. Меня перевели в подвал.В бывшую темницу. Сырую. Холодную. Тёмную. По ночам я слышала крыс. За стенами кто-то кричал. Плакал. Молился. Потом наступала тишина. А спустя несколько часов приходил запах смерти. Сначала я тоже кричала. Звала маму. Просила открыть дверь. Плакала до хрипоты. Потом поняла. Каждый крик делает только хуже.Потому что приходили охранники.И тогда происходило то же самое, что однажды произошло наверху... После этого я научилась молчать. Доктор больше не приходил.Иногда появлялась только медсестра.Она молча обрабатывала синяки, ссадины и раны.Даже не смотрела мне в лицо. Моя чешуя, за которой раньше ухаживали, начала выпадать. Регенерация замедлилась. Я медленно умирала. Когда до доктора дошли слухи о состоянии моей чешуи, он стал присылать медсестёр, чтобы те собирали её. Если в день набиралось меньше шести чешуек — они вырывали нужное количество сами. Это были настоящие пытки. Каждый раз я хотела умереть. Но не умирала. Вдруг передо мной появился доктор Базилиус. Такой же аккуратный. Такой же безупречный. Будто годы вообще его не коснулись. — Мирейя, девочка моя, — ласково произнёс он. — Поторопись. Нам нельзя заставлять людей ждать. — Да... доктор... Ответ сорвался сам собой. Я ненавидела себя за это. Мы шли по длинному коридору. Стены начали расплываться. Перед нами появилась дверь. Она медленно открылась. За ней была маленькая девочка. Я. Хозяин дома грубо прижимал её к кровати. Она пыталась вырваться. Плакала. Беззвучно. Потому что рот ей закрывали ладонью. Я хотела броситься к ней. Закричать. Спасти. Но ноги не двигались. — Видишь, Мирейя? — спокойно сказал доктор. — Это всё из-за тебя. — Нет... — Надо было быть послушной. — Нет... — После такого кто захочет оставить тебя рядом? Я зажала уши. Но его голос звучал уже не снаружи. Он звучал внутри моей головы. — Ты грязная. — Нет... — Испорченная. — Нет... — Никому не нужная. Дверь захлопнулась. За ней раздался детский крик. Настолько отчаянный... Что у меня перестало хватать воздуха. Я пошла за ним, пытаясь отогнать воспоминания, которые резали, как ножи. Место снова сменилось. Мы оказались в моей темнице. — Посмотри на себя. Он улыбался. — Думаешь, твой пират останется рядом? Перед глазами возник Сайрус. Его улыбка. Его руки. Его взгляд. — Такой красивый мужчина может выбрать кого угодно.Почему именно тебя?Испорченную.Сломанную.Грязную. Каждое слово вонзалось глубже ножа. — Или ты правда решила, что заслуживаешь его заботу?Ожерелье.Платья.Ленточки.Его объятия.Его любовь. — Нет... Я закрыла лицо руками. — Замолчи... — Ты ведь знаешь правду.Он обязательно уйдёт.Рано или поздно.Все уходят. — Нет... — Мирейя! — Нет! — Мирейя! — Нет! — Мирейя! — Он не уйдёт! — закричала я так громко, что сорвала голос. — Я его сокровище! Он кричал, тряс меня, а в какой-то момент я смогла вырвать руку и ударить его. Раздался звонкий звук пощёчины. Я резко открыла глаза. Холодный деревянный пол. Воздух был душным, холодным. Солнца не было. Неужели я вернулась туда? Нет... Только не снова... Пожалуйста... Слёзы покатились по щекам. — Сокровище? От этого голоса я едва не расплакалась. Я резко подняла голову и увидела его. Передо мной был Сайрус. Растрёпанный после сна. Обеспокоенный. Живой. Настоящий. — Сайрус... Голос дрожал так сильно, что собственные слова было трудно узнать. Я торопливо огляделась. Рыбацкий домик. Кровать. Окно. Море. Я дома. Я не там. — Ты не сильно ударилась? — спросил он, быстро натягивая штаны и накидывая свою рубашку на меня. Сел рядом. Я снова расплакалась. Не тихо. Не сдержанно. Так, словно плакала за все годы сразу. — Брось, сокровище, ты не могла так сильно удариться, — сказал он, но я только сильнее вцепилась в него. — Не молчи, — настойчиво повторил он. — Скажи хоть что-то, Амайя. Пока ты не скажешь, я ничего не могу сделать. Я молчала. — Я проснулся от того, что ты металась. Хотел удержать тебя... а ты меня ударила. Ударила. Сайруса. — Видишь? — снова прозвучал в голове голос доктора. — Даже его ты причиняешь боль. Он уйдёт. Обязательно уйдёт. Меня затрясло ещё сильнее. — Сайрус... мне так жаль... Я почти не могла говорить. — Я… мне… мне так жаль, Сайрус… я не хотела… мне снился кошмар… — едва проговорила я сквозь рыдания. — Ладно, сокровище, — его голос смягчился. Он обнял меня крепко, уверенно. Я судорожно вцепилась в его рубашку. Он был тёплым. Настоящим. Живым. — Может, прогуляемся? Море немного успокоилось, — предложил он и, подняв меня на руки, вынес из душного дома на свежий морской воздух. Прохладный ветер коснулся лица.Волны лениво разбивались о берег. Он принёс покрывало и подушку, устроил для нас место среди камней и лёг рядом.Потом перенёс меня туда, лёг на спину с тяжёлым вздохом. Мне стало стыдно. — Сайрус… я не хотела… — начала я, устраиваясь рядом и кладя голову ему на руку. — Успокойся, — его голос был твёрдым, но убаюкивающим. — Это был кошмар. Тебе было страшно. Ты же не играешь со мной? — Нет… нет, Сайрус. Это был кошмар. Мне было страшно. Я осторожно положила голову ему на руку. — Сайрус... прости... — Не за что. — Но я ударила тебя... Он тихо усмехнулся. — Сокровище, если бы меня можно было так легко сломать, я бы не прожил и недели своей жизни. Я невольно всхлипнула. Он повернулся ко мне. Крепко обнял. — Запомни одну вещь.Если тебе снова приснится этот кошмар...Разбуди меня.Кричи.Плачь.Толкай.Но никогда не оставайся с ним одна.Я встану, и мы найдём, чем заняться до утра. Под мерный шум моря и ровный стук его сердца дрожь постепенно утихла.Я наконец уснула, чувствуя, как он перебирает мои волосы.