Зайчик:Цена выбора

Кто он? Может, это папа решил сходить в лес, чтобы получше изучить окрестности? Нет. Он внизу, помогает маме разбирать вещи — я слышу его шаги и скрип половиц. Но тогда кто это? Что за человек? Зачем он здесь? Фигура всё так же стояла и наблюдала за нашим домом. Я не мог понять, мужчина это или женщина. Силуэт расплывался, будто сотканный из тумана и теней, а очертания подрагивали, как отражение в мутной воде. А может, это вообще мои галлюцинации из‑за долгой дороги, стресса, переезда?.. Единственное,что я могу разглядеть в нем,так это одежду.Черная кожаная куртка,спортивные штаны и в пальцах сигарета. Тут я решил протёреть глаза.Фигура исчезла — так же внезапно, как появилась. «Что за чертовщина? — подумал я, чувствуя, как по спине пробежала ледяная дрожь— Не понимаю… То тот гараж, то это… Что вообще происходит?» Может это из-за недосыпа?..Скорее всего. Я не знаю почему, но я не мог оторваться от поляны. Она манила меня своей загадочной тишиной, будто шептала что‑то едва уловимое… В ушах стоял странный звон, а воздух вокруг казался гуще, чем обычно — словно я пытался пробраться сквозь воду. — Антон, Оля! Спускайтесь вниз! — донёсся снизу голос отца, будто пробиваясь сквозь вязкий туман моих мыслей. Его крик вырвал меня из странного оцепенения. Ещё секунда — и я бы шагнул туда,в окно,к той поляне. По спине пробежал холодок. Из Олиной комнаты донёсся отклик: — Хорошо, пап, сейчас спущусь! — крикнула Оля. Я очнулся от "транса", открыл дверь и спустился вниз. За мной последовала Оля — в чёрных джинсах и розовой шерстяной кофте. Отец стоял на входе, устало оглядываясь по сторонам. Казалось, его тоже что‑то насторожило. — Собрались? Отлично, мы сейчас поедем в школу, документы подавать. Как раз восемь часов утра, — произнёс он и на секунду замер, вслушиваясь в тишину. Потом тряхнул головой и добавил: — Так, хватит,давайте одевайтесь и в машину. Нам пора. — Ну блин, — недовольно протянула Оля. — Я только хотела поспать нормально… — Приедем — и поспишь. У тебя ещё есть время, — ответил папа, стараясь развеять её недовольство. Мы послушались отца, хоть и с закатанными глазами. Через лень и усталость оделись в куртки с шапками и вышли на улицу. Мороз тут же обжёг лицо, заставив вздрогнуть. Но как только я подошёл к машине, снова ощутил на себе чей‑то взгляд. Обернулся — поляна и кромки деревьев позади, безмолвные и неподвижные. Но в глубине, среди теней, что‑то шевельнулось. Ветви едва уловимо скрипели, будто переговаривались между собой. В воздухе повисло ощущение, что за нами наблюдают. Меня это насторожило. — Антон, ты уснул что ли?! Садись давай, и поехали, — голос папы вывел меня из задумчивости. — Да‑да, сажусь, — ответил я и открыл дверь в салон автомобиля. Внутри уже сидела Оля, хмуро глядя в окно. Когда я уселся рядом, отец спросил: — Все готовы? Ну и отлично, поехали. Нам ехать минут пять, — пояснил он. Мы с Олей промолчали. Машина тронулась, направляясь к злосчастному зданию. Оля подпёрла подбородок ладонью и стала разглядывать пейзажи за окном. Я тоже уставился в стекло. Смотреть было особо не на что — только чёрные стволы деревьев, голые и искривлённые, словно чьи‑то пальцы. Казалось, они вот‑вот оживут, схватят машину и утащат в страну кошмаров. Но это, наверное, просто моё воображение… или нет? Вскоре мы проехали мост. Он заскрипел под весом машины так, будто вот‑вот провалится. Я невольно вцепился в сиденье. Дальше дорога потянулась вдоль домов. Дети уже вышли играть в снежки, кто‑то катался на санках. Ребята постарше ходили парами, а взрослые спешили по своим делам — кто с пакетами, кто просто курил на ходу. Но что‑то в них было странное: все двигались одинаково, будто заводные игрушки. Никто не смеялся, не переговаривался громко — только тихие шаги да скрип снега. Наконец мы подъехали к чёрному забору школы. Папа заглушил машину, и мы вышли на улицу. Мороз снова обдал холодом. У школы никого не было — даже детей. Ну да, сегодня же суббота. Папа закурил. Дым от сигареты поднялся вверх и вдруг странно изогнулся, будто его подхватил невидимый ветер. Отец выкинул бычок и махнул нам рукой: — Идёмте.— приказал он. Мы подошли к металлическим дверям здания. Отец открыл их, и мы вошли внутрь. В школе было слишком тихо — даже шаги не отдавались эхом, словно здание поглощало все звуки. Папа что‑то буркнул под нос и направился на третий этаж. Мы повернули налево и постучали в кабинет с табличкой «Директор». — Войдите, — коротко ответили изнутри. В кабинете сидела женщина средних лет. Она подняла голову, убрала бумаги и отодвинула ручку. Её взгляд на секунду задержался на мне, и мне показалось, что она чуть заметно вздрогнула. — Валентина Сергеевна, здравствуйте, — начал отец. — Я хотел бы подать заявление в школу. Мы вам звонили насчёт этого где‑то полчаса назад. — А, так вы, получается, Петровы?— спросила у отца директор. — Они самые.— ответил папа. — Тогда да, помню наш разговор с вашей супругой. Мы с ней обо всём договорились, я как раз заполняю документы. — Хорошо. — Ну что, молодые люди, присаживайтесь, сейчас я вам всё расскажу и дам, — сказала она,обращаясь к нам.Но голос прозвучал механически, будто она повторяла заученные фразы. Мы с сестрой сели напротив. Директор начала: — Думаю, всем известные правила вы знаете. Не употребляйте в лексике маты, не оскорбляйте учителей, не деритесь на территории школы и желательно не прогуливайте занятия. Это все правила, которые вы должны соблюдать в стенах школы. — Хорошо, — сказали мы с сестрой одновременно. — Ну тогда давайте определимся с классами… Так, Антон, тебе ведь 16? — Ну да, в марте исполнилось. — Отлично. Тогда твой классный руководитель — Смирнова Лилия Павловна. Твой класс — 9 «В», кабинет 206. — Хорошо, запомнил. — Так, а теперь ты, молодая девушка. Тебе 14? Значит, твой классный руководитель — Куликова Мария Владимировна. Твой класс — 7 «Б», кабинет 201. Вы всё поняли? — Да, — снова сказали мы одновременно. — Ну и славно. Вот вам листки с расписанием звонков и уроков. А учебники возьмите на той полке. Я специально принесла для вас книги. — Хорошо, спасибо вам. До свидания, — сказал отец, когда мы встали и забрали книги. — Не стоит благодарности. До свидания, — попрощалась Валентина Сергеевна. Её улыбка на секунду дрогнула, и мне показалось, что в глазах мелькнуло что‑то странное. Мы вышли с горой учебников. Отец закрыл дверь, и мы молча направились к машине. Он сел за руль, мы — на задние сиденья. Учебники лежали между мной и Олей, разделяя нас. Машина тронулась. Мы ехали домой тем же маршрутом. Всё выглядело так же: те же дети играли во дворах, те же сугробы вдоль дороги. Только взрослых нигде не было. Будто это не наш город, а какая‑то искажённая копия — сказочная Небыляндия из Питера Пэна, но неправильная, тревожная. Мы проехали мост. Потом — тот тёмный лес. Деревья склонялись над дорогой, будто пытались схватить нас ветвями. Мне показалось, что среди них мелькнула какая‑то фигура — высокая, слишком высокая для человека. Я моргнул — и её уже не было. И вот мы оказались дома. Я выдохнул с облегчением — наконец‑то можно было расслабиться. Но странное ощущение, будто за мной всё ещё кто‑то наблюдает, не отпускало. Я невольно оглянулся на окно, за которым темнел лес, и на секунду мне показалось, что среди деревьев мелькнуло что‑то высокое и нечеловеческое.