Забытый день рождения

      Уилл никогда не любил свой день рождения.       А дней рождения у него в принципе никогда не было, поэтому он понятия не имеет каково это — быть именинником, когда весь день посвящён только тебе. Для него это всегда был обычный день когда он как обычно шёл в школу, как обычно выполнял задания по дому, как обычно занимался учёбой и как обычно имел возможность схлопотать от отца за какую-нибудь оплошность (и даже тот факт, что у него сегодня день рождения никак не спасал положение: били как всегда больно). В его семье не были свойственны такие чувства, как любовь, забота, ласка, поддержка… Всё это для Уилла было настолько чуждым, что порой он сомневался в том, существуют ли такие чувства вообще. И до сих пор сомневается, хотя прошёл уже почти год, как он уехал из этого противного места, которое «домом» он называл сквозь боль и ком в горле. Это место он никогда не считал своим домом, а тех людей — семьёй. Там он был чужим, ненужным, мельтешившим где-то на фоне третьестепенным персонажем. Но Уилл давно смирился с этим и привык полагаться только на себя. Он сам себе дом, он сам себе семья и он сам себе может организовать любой день рождения, какой только захочет, но сейчас в этом не было никакого смысла.       Смысл в дне рождения, если ты совсем один?       Уилл не знает в чём смысл дней рождения вообще. По мере взросления он всё чаще задавался логичным, депрессивным вопросом: «а зачем отмечать день, который означает, что ты на год ближе к смерти?». Мысли о смерти всегда пугали Уилла: что в детстве, что сейчас. Время идёт, он не молодеет, а смерть с каждым годом становится на шаг ближе. Наверное, это была ещё одна причина, почему Уилл старался даже не вспоминать о том факте, что он тоже однажды родился, поэтому эту информацию он нигде не афишировал.       Поэтому он впадает в немой ступор, когда ему протягивают небольшую прямоугольную коробку, аккуратно обёрнутую в подарочную упаковку жёлтого цвета и завязанная красивой фиолетовой ленточкой.       — С днём рождения, Уилл.       Чуть задремавший Уилл несколько раз моргает, полностью уверенный в том, что перед ним предстал очередной мираж, вызванный чрезмерным недосыпом и жуткой усталости, а затем недоумённо смотрит на нарушителя его чуткого сна.       С Генри они знакомы от силы полгода. Тот подсел к нему как-то на одной из лекций в начале года, а потом и разговор завёлся. Поступая в колледж, Уилл не планировал заводить здесь ни знакомых, ни тем более друзей, но этот парнишка, Генри Эмили так нагло ворвался в его личное пространство, что у Уилла выбора как-то не было, всё произошло само собой, словно заранее подготовленный сценарий, к которому Уилл был явно не готов. А Генри оказался неплохим собеседником, с ним Уильям быстро нашёл общий язык и темы для разговора: они сошлись в интересах, взглядах и увлечениях, хотя в то же время они так непохожи. Генри — энергичный, болтливый экстраверт, настолько дружелюбный, что тот, полагал Уилл, может подружиться даже с камнем. А Уилл — его полная противоположность: нелюдимый, необщительный юноша, предпочитающий оставаться где-то в тени, подальше от людского шума и лишнего внимания. Уилл не сразу смог поверить, что завёл с кем-то разговор, который очень быстро перерос в дружбу. Друзей у Уилла тоже никогда не было, поэтому для него всё это оказалось в новинку. Генри с энтузиазмом рассказывал про себя: про свою жизнь, про цели и мечты. Рассказывал про планы на будущее: он планирует открыть небольшой бизнес и создать собственную франшизу в виде закусочной в небольшом городке неподалёку — Харрикейн, откуда он и родом, и в этой закусочной будут выступать роботы, работу над которыми он уже потихоньку начинает. Уилл очень восхищается и даже немного завидует Генри, потому что сам не знает, что будет есть сегодня на ужин (и будет ли есть вообще), а у этого парня уже такие грандиозные планы на будущее… Про себя Уилл рассказывать как-то не спешит, да и не считает нужным. В словах он всегда старается быть предельно осторожным, потому что обычно это оборачивается ему не самыми приятными последствиями, уж он-то знает. В двух словах рассказал, что родом не отсюда (Генри с первого раза угадал, что он из Англии, чёрт бы побрал его вычурный акцент), после пар подрабатывает в кафешке неподалёку от колледжа и живёт один в захудалой однушке на другом конце города. Больше рассказывать он о себе пока не торопится, да и рассказывать особо нечего: Уилл не считает себя интересным собеседником, удивительно, как Генри он всё ещё не наскучил.       Рассказывает он про себя совсем немного, тщательно подбирая слова, но вот про свой день рождения он точно ничего не упоминал. Он и сам про него забыл, если уж на то пошло.       Сегодня ему исполняется восемнадцать лет, вспоминает Уилл. Он почему-то совсем про это запамятовал (совершеннолетие всё же — важное событие в жизни любого человека (особенно если учитывать то, что в Англии совершеннолетним он бы стал только в через три года). Память у Уилла, вообще-то, превосходная: он с лёгкостью запоминает любые мелочи и детали и может долгое время хранить их у себя в памяти, но забыть такое важную информации, как свой день рождения — ещё и день совершеннолетия — это надо постараться.       Уилл растерянно смотрит в глаза приятелю, затем на протянутую ему коробку, а затем снова на Генри.       — Что? — неуверенно переспрашивает Уилл, в растерянности думая, что он что-то неправильно понял, и этого чувства он ловит себя на мысли, что сейчас он, вероятно, выглядит крайне глупо. Он вдруг думает о том, что возможно он как-то обидел Генри, но тот лишь шире улыбается и повторяет:       — С днём рождения, Уилл. Сегодня двадцать пятое марта, твой день рождения.       После этих слов Уилл окончательно зависает и пытается вспомнить, когда же он упоминал про свой день рождения. Ну не мог же он просто в разговоре случайно ляпнуть — нет, Уилл всегда подбирает слова с осторожностью и первое что придёт в голову ни за что не скажет, пока не обдумает, а нужно ли это вообще говорить. Уилл чувствует, как в груди что-то болезненно сжимается от вдруг подступившей паники. Давно он не испытывал этого чувства, в последний раз это было, кажется, ещё когда он жил в том месте, которое обычно называют домом, с тем людьми, которых обычно называют семьёй. Но сейчас он здесь, в США, в почти восьми тысячах километров от того мерзотного места, в котором родился, вырос и никогда не праздновал свой день рождения, потому что он этого не заслуживал. По крайней мере так ему говорили тогда. Но это было в прошлом, поэтому сейчас всё может быть по-другому.       Это «всё по-другому» прямо сейчас и происходит: Уилл моргает, а перед ним всё ещё стоит Генри, протягивающий ему подарок, и Уилл убеждается, что это не галлюцинация.       Всё происходит взаправду.       — Откуда… откуда ты узнал про мой… день рождения? — тихо интересуется Уилл, абсолютно не зная, куда себя деть от неловкости. Что вообще нужно говорить, когда тебя поздравляют с днём рождения? Простого «спасибо», наверное, будет недостаточно? Или достаточно? Уилл не знает, потому что у него никогда не было дней рождения.       — Птичка одна нашептала, — усмехается Генри, но затем отвечает: — Посмотрел в твоём студенческом, пока ты спал на экономике. Спрашивать напрямую как-то неудобно было, а сам ты не говорил. Прости, наверное, не стоило так делать.       — Нет, просто это было как-то… неожиданно, я просто и сам про него забыл, — Уилл неловко чешет затылок, нервно оглядываясь по сторонам. — Эм, спасибо. Прости, я наверное странно выгляжу. Меня никогда не поздравляли с днём рождения, поэтому я не знаю, что мне чувствовать и говорить.       — Совсем-совсем никогда не поздравляли?! — Уилл мотает головой, и лицо Генри делается очень печальным. — Это грустно.       — Да не особо, я привык. Мне и самому не нравится этот день.       — Почему? — недоумевает Генри. — Как можно не любить свой день рождения? День, который посвящён только тебе?       — Есть причины, это немного личное, прости, — Уилл неловко опускает голову, боясь, что своими словами может как-то обидеть друга (друга? Уиллу всё ещё непривычно от того, что у его теперь есть друг), но Генри лишь кивает и еле заметно улыбается.       — Всё ок, ничего страшного, — он присаживается рядом и мельком смотрит на наручные часы: через пару минут начнётся первая пара.       — Не знал, кстати, что тебе только восемнадцать исполняется. Я думал ты старше меня.       — Я выгляжу старым? — усмехается Уилл, но внутри он всё ещё чувствует неприятную тревожность. Ладони вспотели, а сердце бешено бьётся где-то в груди. Он всё ещё не может понять от чего такая паника.       Градус тревожности чуть падает, когда Генри усмехается.       — Ну, старше двадцати точно, но, уверен, если ты выспишься, замажешь синяки под глазами и приведёшь волосы в порядок, — Генри осторожно треплет Уильяма по растрёпанным волосам, — то годика на три станешь выглядеть моложе.       — Ну спасибо за комплимент, — фыркает Уилл и улыбается. Затем смотрит на коробку, которую всё ещё протягивает ему Генри. — Это мне?       — Нет, просто так верчу у тебя перед лицом. Конечно тебе!       Уилл неуверенно берёт подарок в руки, осторожно касаясь пальцами жёлтой обёртки, и проверяет на вес, то поднимая, то опуская подарок. Коробка достаточно лёгкая, но когда Уилл осторожно трясёт её, чувствует, что что-то там всё-таки находится. Что-то мягкое и нетяжёлое.       — Что там? — спрашивает Уилл и ловит себя на мысли, что вопрос он задал очень глупый. Ну посмотри — и узнаешь, Уилл.       — Посмотри — и узнаешь, — словно читая мысли отвечает Генри, с улыбкой наблюдая, как Уилл, словно маленький ребёнок, рассматривает свой первый в жизни подарок. А ведь этот подарок и вправду его самый первый в его жизни, вот только Уиллу уже восемнадцать, и грустные мысли от этого факта не хотят покидать голову Генри.       Уилл ребёнок. Взрослый, восемнадцатилетний ребёнок, у которого сегодня первый день рождения.       Уилл медленно развязывает фиолетовую ленточку, кладёт на парту, а затем осторожно отклеивает обёртку. Такую красоту рвать не хочется, всё-таки это его первый подарок на его первый день рождения. Покончив с обёрткой, Уилл принимается рассматривать коробку. Обычная картонная коробка, похожа на коробку из-под обуви. Приподняв крышку, осторожно, словно там бомба, готовая взорваться от неосторожного движения, Уилл разглядывает находящуюся внутри вещь.       Свитер. Фиолетовый свитер.       — Наверное, немного поздновато для таких подарков, — усмехается Генри, неловко потирая затылок. — Всё таки уже конец марта, на улице уже достаточно тепло и всё-такое, но зимой ты теперь точно мёрзнуть не будешь.       Уилл зачарованно смотрит на вещь. Осторожно достаёт свитер и разворачивает его, рассматривая рисунок. Спереди вышита морда жёлтого кролика.       — Где ты… достал такую красоту?       — Свитер купил в магазине, а кролика вышил сам. Я когда-то занимался вышивкой, вот, решил вспомнить молодость, так сказать, ха-ха, и, эй, ты что, плачешь?!       — Нет, — Уилл спешит вытереть предательски подступившие слёзы и сделать непримечательный вид. — Я в порядке, эм, я… Спасибо, Генри, мне очень приятно, — едва дрогнувшим голосом произносит Уилл и осторожно проводит пальцами по вышитому жёлтому кролику. Этот подарок Генри сделал своими руками, только для него. Только для него одного, ведь сегодня у него день рождения — день, посвящённый только ему. Его первый день рождения, в который ему не горько и не одиноко, ведь у него, наконец, появился человек, которого он с уверенностью может назвать своим другом. Возможно, когда пройдёт чуть больше времени, он сможет назвать его своей семьёй, а место, где бы они не были — домом.       Уилл, не отрываясь, смотрит на рисунок вышитого кролика и не замечает, как от улыбки начинает болеть лицо (он не привык так долго и сильно улыбаться (он не привык улыбаться вообще)). Кролик. Жёлтый кролик на фиолетовом свитере. Он любит кроликов. И фиолетовый цвет. И Генри.       Генри не может сдержать улыбки, видя, как счастливо улыбается Уилл. Сейчас он и вправду выглядит счастливым. В последние дни на него многое навалилось: проблемы с финансами, нескончаемые смены на работе, усердная подготовка к экзаменам, куча тестов и практических… В последнее время Уилл и в праву выглядит очень уставшим и замученным, но сейчас он словно расцвёл, и Генри это не может не радовать. Генри всё отдаст, чтобы увидеть счастливого Уилла хотя бы на секунду. Целая неделя работы над вышивкой явно прошла не зря.       — Рад, что тебе понравилось, — улыбается Генри и хлопает друга по плечу. — У тебя сегодня, вроде, выходной. Выпьем после пар?       — Я на мели, — стыдливо отвечает Уилл, на что Генри машет рукой.       — Я угощаю, не парься. Надо же отметить твой первый день рождения, так ведь?       — Не знаю, — Уилл жмёт плечами, — я никогда не отмечал дни рождения.       — Вот сегодня и узнаешь, какого это — быть именинником.