Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
«Цветы зацвели. Уверен, ты уже скоро вернёшься».
После битвы Хуа Чэн развеялся. Се Лянь остался у подножия Тайцаншань — в руинах монастыря, где когда-то жил. Он строит дом. Он сажает сад. Он ждёт.
И каждый день он пишет письма. Короткие и длинные, спокойные и отчаянные — от "я в порядке" до "я плакал сегодня ночью". Это его способ оставаться на связи с тем, кого нет.
Год писем в никуда. Одна встреча, которая всё меняет.
«Ты ждал меня дольше. Я справлюсь».
Часть 1
04 августа 2026, 07:25
Сань Лану.
Небожители наконец собрались вместе и организовали лагерь у подножия горы Тайцаншань. Поскольку с Небесной столицей сгорело всё имущество и бо́льшая часть документов, чиновники пребывают в полном хаосе, ломая голову над тем, как восстановить Небесную столицу. Сейчас в лагере много раненых: у Му Цина ожоги, генерал Пэй ходит с перевязанной рукой, а Цюань Ичжэнь и вовсе напоминает цзунцзы — так плотно замотан бинтами, что едва шевелится. Хотя, полагаю, ты бы сказал, что так ему и надо.
О себе могу сказать, что я в порядке. Не уверен, помнишь ли ты, но Жоэ порвалась в том бою, и Му Цин забрал её, чтобы подлатать — сказал, что это недолго. А госпожа Ши Цинъюн , к моему удивлению, подарила мне моток шёлковых нитей для починки — очень кстати, я ещё не успел её толком поблагодарить.
Бумажной работы — хоть отбавляй. Небожители беспрестанно жалуются, что без Лин Вэнь учётные книги не свести воедино, но, как водится, всё утрясётся само собой. Просто без неё всё кажется каким-то тягучим и суетливым, словно у них на плечи свалился весь ворох небесной канцелярии разом.
Ты не переживай. Со мной всё хорошо, правда. И я очень надеюсь, что у тебя всё тоже хорошо.
***
Сань Лану. Работа продолжается. Медленно, но продолжается. Сюань Цзи развеялась. Думаю, она наконец осознала, что все её попытки — весь этот бесконечный круг — были обречены с самого начала. И когда она это поняла, её больше ничего не держало в этом мире. Наверное, это и есть свобода, только очень горькая. Цзян Лань забрала сына. Я дал ей талисман, чтобы сдерживать его энергию — мальчик всё-таки сильнее матери, и хоть он уже встал на путь очищения, за ним нужен глаз да глаз. Я не стал её останавливать. Перед уходом она сказала: «Любовь не вечна. Я не хочу обременять Фэн Синя». Сань Лань... как думаешь, она права? Любовь не вечна? Мне кажется, она ошибается. Я знаю тех, кто может доказать обратное. Разве не так, Сань Лань? Лань Тянсю собрал осколки души Цы Жуаня в фонарь. Гуцзы тосковал по отцу — наверное, это было для него тяжелее всего. Дети всегда тяжелее переносят разлуку, даже если улыбаются. Он вырос, правда. Я сразу это заметил. А ещё... он отдал мне мою коралловую бусину. Ту самую, что когда-то была у тебя в волосах. Он сказал, что она передавалась в их роду от самого основателя Юнъаня. Мне было семнадцать, когда я отдал её Лан Иню. Тянсю обмолвился, что про серьгу ему рассказал Му Цин, и он решил, что будет честнее вернуть её мне. Я держу её сейчас в руках. У этой серьги больше нет пары. Сань Лань... ты ведь в порядке? Ты ведь правда в порядке?***
Сань Лану. Фэн Синь поймал Лин Вэнь. Всю бумажную работу теперь, конечно, повесили на неё — и, надо сказать, чиновники наконец-то перестали роптать, что дворец Лин Вэнь якобы бездельничал. Как же они быстро забывают, сколько лет она тащила на себе эту ношу. Сегодня мы случайно пересеклись у шатра с документами. Она вдруг сказала: «Я не знаю ни одной истории, где демон отдаёт свой прах, которая закончилась бы хорошо». Сань Лань. А я знаю одну. Я знаю одну такую историю. И я буду ждать её конца, каким бы он ни был, потому что я уже видел начало и середину, и они были прекрасны. Скоро небожители начнут переезжать обратно на Небеса. Говорят, работы ещё много, но главное — все живы. Почти все. Я сижу сейчас у входа в свой шатёр и смотрю на запад. Там, где небо уже начинает золотеть, мне почему-то кажется, что я вижу твой силуэт. Наверное, это просто игра света. Или просто я слишком долго смотрю в одну точку. Но даже если это игра света, я всё равно смотрю.***
Сань Лану. Му Цин починил Жоэ. Сказал, что это исключение и что больше он за иглу не сядет — но работу проделал прекрасную: Жоэ как новенькая. Она до сих пор кружит вокруг меня. Боюсь только, как бы от этой радости снова не порвалась. Лин Вэнь наконец разобралась с документами — и небожители, потянулись обратно в Небесную столицу. Лагерь у подножия Тайцаншань опустел. Остались только следы костров да пара забытых вещей, которые никто не захотел забирать. Му Цин спросил, перееду ли я с ними. Я сказал: нет. Я подумал: когда ты вернёшься, ты в первую очередь станешь искать меня именно здесь. У подножия горы, у старого монастыря. Так будет правильнее. К тому же отсюда до Призрачного города рукой подать, а с Небесной столицы пришлось бы спускаться долго — ты же знаешь, как я не люблю эти бесконечные лестницы. Я расчистил руины монастыря Хуанцзи и построил небольшой домик. Ничего особенного — всего три комнаты и небольшой дворик. Крыша не протекает, стены не продувает, а из окна видно ту самую тропинку, по которой я поднимался еще будучи юным принцем. Это место навевает воспоминания. Он, конечно, не сравнится с твоим Дворцом Блаженств. Но мне почему-то кажется... мне кажется, он тебе придётся по душе. Заходи, когда вернёшься. Я буду ждать на пороге***
Сань Лану. Иногда я спускаюсь с горы, чтобы ответить на молитвы верующих. Их сейчас стало больше, чем когда я только вознёсся в первый раз. Клёны на горе... они так похожи на те, что росли здесь восемьсот лет назад. Я помню их ещё с тех лет, когда был юным и глупым. Тогда мне казалось, что алые листья — это кровь, пролитая за справедливость. Теперь же я гуляю по лесу, и они согревают меня, словно очаг. Странно, как меняется взгляд на вещи, когда проходишь сквозь столетия. Раньше я думал, что жизнь в одиночестве мне подходит. Что я создан для неё — как монах, как странник, как тот, кому нечего терять. Но кажется, я отвык. Стоит вкусить сладость — и горькая пища уже не прельщает. Ты, наверное, смеёшься сейчас: вот так просто? Все восемьсот лет терпел, а тут — не выдержал? Но я и сам не знал, что так бывает. Ко мне заходят иногда. Му Цин приносит жалобы на небожителей, Фэн Синь — свои сомнения, а Цинсюань — новости с Небес, которые он вынюхал в самых тёмных углах. Я разговариваю с ними, улыбаюсь, даю советы... Каждый раз, когда раздаётся стук, я чувствую надежду: «Может быть, на этот раз?» Но на пороге всегда кто-то не тот. К слову, ко мне частенько захаживают нелюди из Призрачного города — приходят выразить своё почтение. Они приносят мне фрукты и странные травы, о которых я ничего не знаю, и рассказывают байки о том, как ты когда-то спас их от какой-то напасти. Они добры ко мне, и я вижу, как сильно они тебя уважают. Как дорожат тобой. Я тоже Сан Лан... Я тоже.***
Сань Лан. Я посадил у входа несколько деревьев. Теперь у дома есть небольшой садик — ничего особенного, просто несколько саженцев, которые я нашёл на склоне. Они растут, и дом уже не выглядит таким убогим, как раньше. Я думаю: к твоему возвращению они должны зацвести. Я вообще часто думаю о цветах в последнее время. Странно, да? Раньше я не замечал их — они просто были, цвели и увядали, как и всё вокруг. А теперь я ловлю себя на том, что смотрю на один бутон и вспоминаю... ну, ты понимаешь. В столице ничего нового. Отстраивается понемногу — камни кладут на камни, балки поднимают на балки. Всё как обычно, всё как всегда. Те же лица, те же разговоры. Ничего не происходит. Цинсюань в порядке. Это радует. Деревья растут медленно. Я боюсь, что к твоему возвращению они ещё не зацветут. Но я буду поливать их каждый день, чтобы, когда ты придёшь, они хотя бы зазеленели. Ты ведь придёшь, правда?***
Сань Лану. Мне не нравилась хижина. Знаешь, когда долго смотришь на что-то, начинаешь замечать все изъяны — кривые стены, просевший порог, сорняки, которые лезут отовсюду. Так что я всё перестроил. Выкорчевал бурьян на склоне, укрепил фундамент, поправил крышу. Уверен, ты сделал бы всё лучше меня — одной рукой, за пару вздохов, и ещё осталось бы время посмеяться над моими стараниями. Но сейчас оно тоже выглядит неплохо. Терпимо. А то я думал: если бы ты увидел то безобразие, что было здесь вначале, то непременно отправил бы кого-нибудь навести порядок... или сделал бы это сам, с той своей лёгкой усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. Теперь это место можно назвать немного уютным. У него даже есть своё лицо. Я выращиваю овощи. Странно, правда? Но мне нравится. Я разрабатываю новые рецепты — пробую, ошибаюсь, пробую снова. Мои блюда, возможно, всё ещё далеки от твоих, но я стараюсь. Мне не терпится накормить тебя, когда ты вернёшься. Я думаю об этом каждый день: ты заходишь в дом, садишься за стол, а я ставлю перед тобой что-то тёплое. Ты ведь будешь уставшим, правда? Ты наверняка занят чем-то очень важным — таким важным, что даже мне не расскажешь. И ты будешь выглядеть усталым... как тогда, в горах, когда ты засыпал у костра, а я смотрел на тебя и думал, что не заслужил такого счастья. Поэтому я постараюсь хорошо тебя накормить. Я хочу, чтобы, когда ты вернёшься, твой первый день здесь был тёплым и сытным. Чтобы ты отдохнул. Мне просто нужно, чтобы ты вернулся. Я уже даже не знаю, что я ещё могу сделать.***
Сань Лан. Цветы зацвели. Совсем скоро они начнут опадать. Уверен, ты уже скоро вернёшься.***
Сань Лану. Деревья сбросили бутоны. Лепестки укрыли землю у порога, словно снег, только розовый. Я подметаю их каждое утро, но к вечеру они снова ложатся тонким слоем. Скоро они позеленеют. Начнётся лето, и всё вокруг станет другим. Я не люблю признавать свои слабости, ты ведь знаешь, да? Все эти восемьсот лет я учился держать лицо — улыбаться, когда хочется завыть, стоять прямо, когда ноги подкашиваются. Я так привык к этой маске, что иногда сам забываю, что под ней. Я же не чувствую боли. Правда. Я действительно в порядке. Но возвращайся. Пожалуйста, возвращайся поскорее. Потому что даже я могу сломаться. Даже я. Я уже не знаю, сколько смогу притворяться, что этот сад — моя новая жизнь, а не просто способ чем-то заполнить время до твоего возвращения. Я подметаю лепестки и думаю о тебе. Как и всегда. Приходи.***
Сань Лан. Прости. Я плакал сегодня ночью. Не знаю, как это вырвалось. Я просто сидел на пороге, смотрел на тропинку, которая всё ещё пуста, а потом понял, что слёзы текут сами. Их так много было. Странно — я думал, что они уже закончились восемьсот лет назад. Но честно. Я больше не буду. Обещаю. Я знаю: тебе плохо, если плохо мне. Ты всегда это чувствовал — даже на расстоянии. Может быть, ты даже сейчас чувствуешь, что я разревелся, как ребёнок, и переживаешь. Не надо. Набирайся сил. Делай то, что должен. Всё остальное подождёт. Я всё равно тебя жду. А потом, когда ты вернёшься, я снова улыбнусь. Только приходи. Пожалуйста.***
Сань Лану. Я очистил все тропы, ведущие к дому. Убрал камни, обрубил ветки, что нависали слишком низко. Когда ты вернёшься, тебе будет легче подниматься — никаких неожиданностей, никаких препятствий. Деревья уже позеленели. Сад снова стал зелёным — тем самым цветом, который я помню с детства. Я сижу на пороге и смотрю на этот зелёный свет, и мне кажется, что даже воздух стал гуще. Я немного увеличил огород. Посадил новые овощи — те, что не пробовал раньше. Интересно, когда ты вернёшься, мы сможем попробовать их вместе. Я уже представляю, как ты скептически смотришь на очередное моё блюдо, но потом всё равно съедаешь до последней ложки. Прошений становится всё больше. Люди молятся чаще — наверное, в мире стало больше тревог, а может быть, они просто наконец услышали, что я слушаю. Это даже хорошо. Работа отвлекает. Удивительно, но небожители, кажется, начали меня уважать. Ко мне даже прислушиваются, представляешь? Я не придаю этому большого значения — но, честно говоря, раньше меня мало кто слушал. А теперь они сами приходят, спрашивают совета, просят помощи. Иногда я чувствую себя... нужным. Это странное ощущение. В Призрачном городе всё спокойно. Нелюди очень добры, навещают меня иногда, приносят странные дары — то сладости, то какие-то диковинные вещи. Я вижу, что они стараются, и я благодарен им. Инь Юй, должно быть, хорошо справляется со своей работой. Стоит поблагодарить его за это — хотя, если честно, я даже не знаю, как подобает благодарить нелюдя. Дом почти готов. Сад растёт. Тропы расчищены. Не хватает только тебя.***
Сегодня Фэн Синь и Му Цин зашли проведать меня. Они, кажется, всерьёз вознамерились вытащить меня из дома — «подышать воздухом», «развеяться», «перестать хоронить себя заживо»... ну, ты знаешь, как они умеют уговаривать. Но я решил, что будет гораздо уютнее, если мы просто пообедаем здесь. В конце концов, я же столько всего приготовил, а попробовать некому. Я даже подумал: вот отличный шанс! Посмотрю, как они оценят мои новые рецепты. Они оценили. В том смысле, что очень быстро нашли повод уйти. Фэн Синь сказал, что вспомнил про срочные бумаги. Му Цин — что ему нужно проверить дозорных. Они смотрели на мою стряпню так, будто я подал им отвар из скорпионов, и унеслись в небеса, даже не дождавшись второго блюда. Жалко, конечно. Мне казалось, что у меня получается всё лучше. И, честно говоря, я специально готовил то, что, как мне думалось, понравилось бы тебе. Я даже мысленно назвал это блюдо в твою честь. Эх. В следующий раз ты будешь моим главным дегустатором, хорошо?***
Сань Лан Цветы опали с деревьев.***
Сань Лану. Я не боюсь. Удивительно, но я даже не тоскую и не плачу. Чем больше дней проходит, тем спокойнее я становлюсь. Раньше мне казалось, что тишина давит, что пустота в доме — это враг. Теперь я понимаю: это просто тишина. В конце концов, у тебя не было моментов, когда приходилось проводить время в одиночестве. Тебе точно приходилось. И не раз. Ты ждал меня больше восьмисот лет. Я тоже могу. Даже если пройдёт тысяча лет. Даже если сто тысяч. Я не буду роптать. Я не стану просить судьбу о милости. Ты ждал — я подожду. Это справедливо. Тем более прошёл пока только год. Я сижу на пороге, смотрю на зелёные деревья и думаю: «Он ждал дольше. Я справлюсь». И это приносит мне покой. Я никуда не уйду. Возвращайся, когда сможешь. Я буду на пороге.***
Сань Лану. Скоро праздник середины осени. Знаешь, он всегда казался мне самым красивым из всех — когда луна полная, когда воздух прозрачный, когда все собираются вместе, чтобы смотреть на свет и делить друг с другом тёплые лепёшки. Деревья снова пожелтели. Они начали сбрасывать листья — так же, как в прошлом году. Я смотрю на них и думаю: «Значит, прошёл ещё один круг». Я помню, как ты запустил в мою честь 3000 фонариков. У небожителей тогда челюсть отвисла. В этом году я, наверное, снова буду сидеть на пороге и смотреть на луну. Может быть, я зажгу несколько фонарей. Может быть, один из них поднимется так высоко, что ты его заметишь. Деревья желтеют. Листья падают. Но я здесь. С праздником, Сань Лань. Где бы ты ни был.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.