Маяк

Когда Кроули спускается по лестнице, он понимает, что неожиданно наступил вечер и теплый свет быстро сменяется приглушенным сумраком. Он провел на вершине маяка гораздо больше времени, чем думал, исследуя верхние этажи. Он возвращается в спальню, мысленно ругая себя за то, что позволил себе отвлечься, когда так много вопросов остаются без ответа. Обычно он лучше следит за временем, пару раз даже останавливал его, когда того требовала ситуация. Мысль о том, что час или больше ускользнул от его внимания, говорит о том, насколько хорошо он контролирует ситуацию. Азирафаэль все еще лежит там, где его оставили, бледный на фоне простыней, руки расслабленно лежат по бокам, дыхание стало медленным и ровным. Кроули не может не успокоиться, даже если это слишком человеческое чувство. Иногда он беспокоится, что они переняли слишком много человеческих черт, слишком много привычек, которые не контролировали, и слишком сильно полагаются на тела, чтобы те выдерживали их вес. Он все еще помнит, какими были тела в самом начале, какими они были плотными, неподатливыми и не вполне надежными. Но Азирафаэль утратил часть своей ранимой хрупкости и теперь выглядит так, будто просто заснул после долгого дня. Даже несмотря на то, что его взъерошенные волосы все еще слегка примяты с одной стороны, где они были испачканы и спутаны кровью... и разве это не неприятное напоминание. Часть Кроули хочет протянуть руку и привести их в порядок, но он сопротивляется. Он не хочет его беспокоить, тот явно вымотался и нуждается в отдыхе. - Я бы одел тебя в какую-нибудь клетчатую пижаму, но это кажется немного опрометчивым, - признается он спящему ангелу. Отсутствие ответа или какой-либо реакции делает его следующие слова мягкими, - что ты здесь делал все это время, Азирафаэль? Это чертовски хороший вопрос. Ему не хочется оставлять его во второй раз, особенно не будучи уверенным, что они оба в безопасности, но что-то внутри него заставляет искать ответы на вопросы о том, что здесь происходит, исследовать это место, чтобы понять, почему ангел до сих пор выглядит таким расстроенным. Или что могло стать причиной несчастного случая. Самое неприятное, что маяк выглядит совершенно нормально, и Кроули не видит ничего подозрительного. Нет никаких явных следов проникновения, кроме его собственных, и никакого демонического влияния. Но навязчивое подозрение, что кто-то (или что-то нечто) виноват, слишком сильно, чтобы от него можно было избавиться. Что-то не так, а он не из тех демонов, которые легко отмахиваются от проблем. Он не станет слушать скрип лестницы и винить в этом ветер или кошку. Сейчас ему бы не помешала кошка, они всегда чувствуют, когда в доме появляется что-то чужеродное. Тем не менее, поскольку кошки у него пока нет, Кроули решает, что лучше не выходить из дома, пока у него не будет больше информации. Его чувства острее, чем у людей, и он уверен, что почувствует малейшее дуновение чего-то подозрительного сверху или снизу, пытающегося проникнуть на маяк. Хотя он понимает, что игнорирует тот факт, что Азирафаэль наверняка чувствовал бы то же самое. Он с удивлением обнаруживает, что на мини-кухне почти ничего нет. Это совсем не похоже на Азирафаэля: тщательный осмотр не выявляет ни торта, ни печенья, ничего, что можно было бы предложить неожиданным гостям. Ангел предпочитает, чтобы его шкафы были хорошо укомплектованы, пусть даже только для вида, изысканным печеньем и разнообразными тортами, вяленым мясом или острым сыром, а может, и несколькими образцами местной кухни. Холодильника нет, но есть кладовая с холодными продуктами, которые охлаждаются за счет воды из цистерны под ней. Она почти пуста, если не считать твердого сыра, который, должно быть, появился еще до Апокалипсиса, маленькой масленки и бутылки молока. Это самое необходимое для людей, которые регулярно пили чай и иногда ели на завтрак пышки или тосты. В крайнем случае сойдет... для людей, которые уж точно не были Азирафаэлем. Из еды у него есть только черствый хлеб и несколько простых крекеров, которые он не стал бы считать чем-то вкусным. Но большая часть продуктов нетронута и лежит в упаковках... не доставленных чудом, а купленных в магазине, скорее всего, в местном. - Почему ты не ешь? - жалуется Кроули шкафам. - В моей квартире еды больше, чем здесь, а ем я в лучшем случае раз в месяц. Или всякий раз, когда ангел подносит к его рту вилку с чем-то греховным, что он просто обязан попробовать, но это не считается. Вина тоже нет, ни капли, кроме той бутылки, которую он принес с собой. Сколько бы Кроули ни подкалывал Азирафаэля по поводу того, что тот любит выпить в одиночестве, он знает, что ангел наслаждается бокалом вина, книгой, классической музыкой для создания атмосферы, а иногда и одной из тех ужасных радиопостановок, где все развивается со скоростью улитки, а сюрпризов хоть отбавляй. Только здесь ничего нет. Даже штопора. Обычно Азирафаэль таскает с собой целую коллекцию чертовых ножей, которые быстро размножаются в ящиках, пока не высыпаются наружу каждый раз, когда Кроули нужна ложка или нож. В этом нет никакого смысла. У внешней стены спальни стоит кресло. Маленькое окошко напротив него должно было стать идеальным местом для чтения на рассвете и закате - Кроули знает, что Азирафаэль особенно любит им пользоваться. На подлокотнике должна была лежать стопка книг, а на маленьком столике - забытая тарелка и несколько крошек. Кресло должно было выглядеть уютным и манящим, смягчившись за полгода до ангельских форм. Но вместо этого оно выглядит неиспользуемым, пустым и заброшенным. Одно из возможных объяснений состоит в том, что, пока Азирафаэль был здесь, к нему приходили незваные гости с Небес. Это согласуется с фактами. Отсутствие личных вещей, все эти мелкие признаки того, что он не мог расслабиться или позволить себе что-то приятное. Ощущение, что он избавился от всего, что напоминало о человеческой жизни или тепле, все эти намеки на то, что он мог ценить вещи, мог наслаждаться физическим комфортом. Ангел добился больших успехов в том, чтобы научиться распоряжаться своей судьбой. Но даже теперь, когда они свободны... от старых привычек трудно избавиться. Не это ли заставило Азирафаэля убрать все следы жизни с маяка? Эта мысль возвращает Кроули в спальню, в единственную комнату, где есть явные признаки того, что здесь жил Азирафаэль. Небольшая стопка книг, старомодный чемодан с клетчатыми ремнями, запасные рубашки, аккуратно развешанные на вешалках в маленьком шкафу, сложенные кардиганы в нише рядом с ним. Одежда, которую наденут на следующий день. Азирафаэль действительно жил здесь. Но остальная часть маяка выглядела почти нежилой, как будто Азирафаэль вылизал ее до блеска в ожидании, что кто-то придет и заменит его. Но, насколько было известно Кроули, он должен был пробыть здесь еще несколько месяцев. Не зная, к чему еще обратиться, он обращается к книгам Азирафаэля. Возможно, его выбор поможет Кроули понять. Только книга, лежащая сверху - это не любимая всеми классика и даже не художественная литература, а дневник. Тонкая книга в кожаном переплете, на внутренней стороне обложки - имя А. З. Фелл, написанное витиеватым почерком ангела. Когда Кроули берет ее в руки, она открывается на странице с датой четырехмесячной давности. "Сегодня прекрасный день: голубое небо и прозрачная вода, насколько хватает глаз. Полагаю, они бы назвали такую погоду благоприятной для плавания. От того, как свет падал на воду с восходом солнца, у меня перехватило дыхание. После утренних дел я съел пышки, сидя на улице, и счел это достойным удовольствием. Несмотря на то, что по утрам здесь свежо и слышны крики чаек и шум прибоя, здесь царит тишина, а бескрайние просторы навевают странное умиротворение. Это та атмосфера, которой хочется наслаждаться. Я поймал себя на мысли, что, возможно, мне стоит снова попробовать себя в художественной литературе. Первая попытка, признаюсь, была провальной, но что-то в морском воздухе пробуждает во мне творческий потенциал". Кроули хмурится, вспоминая краткий экскурс Азирафаэля в художественную литературу в конце XIX века. Он признает, что не был добр к нему. Но ангел потребовал от него честности, и он был честен. Азирафель тут же убрал свою недописанную рукопись в ящик и больше о ней не вспоминал. Конечно, это было просто ужасно: вычурные диалоги, страницы ненужных подробностей и чрезмерно витиеватые описательные пассажи. Но Кроули все равно чувствовал себя мерзавцем из-за того, что в то время не подбадривал его. Из-за того, что не нашел в книге ничего достойного похвалы. Ангелы не должны создавать вещи... по крайней мере, больше не должны, и Кроули вдолбил ему этот урок, сам того не желая. Как будто ему нужно было еще за что себя ненавидеть. Он перескакивает на несколько месяцев вперед. "У маяка такая захватывающая история. Истории, которыми поделился со мной Дональд - это лишь верхушка айсберга. Я взял несколько книг в местной библиотеке, и мне не терпится их прочитать." Кроули в основном просматривает список книг, их авторов и краткие описания. Всего их двенадцать. "Я пообедал в маленькой чайной в городе, и их вишневые сконы были просто божественны." Он не может сдержать смешок. - Ты граничишь с богохульством, ангел. Но все это бесполезно. Что бы ни случилось, это произошло позже. Кроули снова переворачивает страницу. "Я получаю огромное удовольствие от пребывания здесь, снова оказаться так близко к морю - это восхитительная ностальгия, по которой, как я неожиданно понял, я скучал. За последние несколько лет столько всего произошло, и я не могу сказать, что это не давало о себе знать. Если можно сказать, что кто-то из нас, или, точнее, кто-то вроде меня, «вписывается в свою кожу», то, думаю, именно этим я и занимаюсь". Кроули снова пролистывает книгу, раздраженно ворча, и перелистывает страницы до самого конца. "Сегодня я снова собрал на пляже морское стекло. Его гладкие дымчатые формы и нежные цвета завораживают. Думаю, я устрою небольшой пикник на пляже..." Вот и все. На этом дневник заканчивается, все последующие страницы пустые. Кроули дважды проводит по ним большим пальцем, чтобы убедиться. - Пикник? У тебя не было еды, чем ты питался на пикнике? Он проверяет дату, она указывает на шестое число, то есть с тех пор, как Азирафаэль сделал новую запись, прошло четыре дня. Мысль о том, что ангел четыре дня пролежал на полу, истекая кровью, в одиночестве, пока Кроули слонялся без дела по Лондону, невыносима. Не говоря уже о том, что Кроули до сих пор не уверен на сто процентов, что кто-то не подстроил несчастный случай, а потом оставил его умирать. Внезапно он чувствует необходимость еще раз все проверить, чтобы убедиться, что его чувства не обманывают его, что его не обводит вокруг пальца какой-нибудь талантливый демон. Ему нужно убедиться, что в маяке не спрятался кто-то или что-то зловещее. Он проверяет спальню, ванную, а затем мокрые каменные ступени в укромном уголке рядом с ванной, которые ведут в холодную цистерну. Он выходит на улицу и осматривает две пристройки - они небольшие, но выглядят опрятными. В них есть резервный генератор с запасным дизельным топливом, два пыльных спасательных круга, мешок угольных брикетов, несколько старых сетей и куски чего-то похожего на лодочную технику, настолько старую, что от нее мало толку. Здесь много места для хранения, но никаких загадок, ничего скрытого, что он мог бы увидеть или почувствовать. Он возвращается внутрь, снова поднимается по лестнице, убеждаясь, что до самого верха все на своих местах и снаружи не осталось ничего, где можно было бы спрятаться. На самом деле это просто набор ржавых дыр, перемежающихся кусками перил и несколькими ненадежными на вид опорами. Здесь нет ничего, кроме света и медленно темнеющего неба. Наверное, не помешает включить главный прожектор. Если Азирафаэль проснется, Кроули хотя бы сможет заверить его, что прожектор включен и работает исправно, освещая побережье. Азирафаэль так настаивал на этом, и Кроули решил перестраховаться на случай, если Азирафаэль знает что-то, чего не знает он сам. С переключателями разобраться не так уж сложно. Хотя он все равно шипит от досады, когда устройство с равномерным гулом оживает. Свет такой же яркий, как он и ожидал, даже сквозь солнцезащитные очки, блики попадают в уголки его глаз и придают круглой вершине маяка резкий, размытый вид. Он предполагает, что эти штуки должны были работать на газе или топливе, а не на электричестве. Он задерживается на вершине ровно настолько, чтобы увидеть, как она совершает два полных оборота, окрашивая небо, пока яркий конус движется по каменистому пляжу, а затем по морю. Удовлетворившись, он спускается вниз. Он снова роется в шкафах, добавляя кое-что из самого необходимого на случай, если Азирафаэль проснется голодным. Он готовит себе кофе, а Азирафаэлю - чай, но скорее с надеждой, чем с уверенностью. Ангелу просто нужно время, чтобы восстановить силы. Он очнется, расскажет Кроули, что произошло, и тогда они оба смогут выбраться отсюда. Ему не нравится, что он не может точно сказать, кто за это в ответе -Рай или Ад. Если им снова грозит опасность, если кто-то следит за ними, намереваясь навредить одному из них или обоим, он должен об этом знать. Кроули, возможно, смог бы что-то предпринять для их защиты, но если он ошибается, это может принести больше вреда, чем пользы, и привлечь нежелательное внимание. Он мог бы попытаться передать силу Азирафаэлю, немного поддержать его, но не уверен, что это не усугубит ситуацию. Лучше дать истощению пройти естественным путем, нельзя прийти в себя, бегая на пределе сил. Все, что может сделать Кроули, это убедиться, что его тело в порядке и к ней можно вернуться. Не то чтобы у него не было опыта в этом деле, он и раньше доводил себя до изнеможения, и никакие попытки завести тебя, как пустой генератор, не помогли бы, если бы тело не... Из спальни доносится глухой удар, и Кроули оказывается в маяке и в дверном проеме раньше, чем эхо успевает стихнуть. Азирафаэль подтянулся к краю кровати, его рука дрожит, когда он кладет ее на прикроватную тумбочку. Стопка книг валяется на полу - смятые корешки и порванные страницы, но Азирафаэль, похоже, их не замечает. Он оглядывает комнату так, будто не понимает, где находится, и тяжело дышит. - Свет, - говорит он, словно вынырнул на поверхность, чтобы произнести эти слова. - Азирафаэль? - Кроули перешагивает через книги, не обращая внимания на то, что по пути к кровати он может помять несколько страниц, и Азирафаэль, похоже, тоже не в том состоянии, чтобы заботиться о них. - Ты должен был меня позвать, я не знал, что ты не спишь. При звуке его голоса Азирафаэль резко вздыхает, его взгляд устремляется на Кроули. - Кроули, - его имя звучит сдавленно, в нем смешались облегчение, удивление и радость. Но затем лицо Азирафаэля искажается от боли, нет, от чего-то хуже боли, оно выглядит израненным, как будто его жестоко предали, - ты не он, я знаю, что не он. Тебе меня не обмануть. Ты не можешь. Рука, которая до этого тревожно дрожала, подводит его, тело Азирафаэля внезапно подается вперед, одеяло сползает, и он вот-вот выпадет из кровати... но Кроули ловит его и прижимает ангела к своей груди, откуда доносится звук, похожий на рыдание. Явная дезориентация вызывает не просто беспокойство, Азирафаэль уже должен был прийти в себя. Если уж на то пошло, он еще менее сосредоточен, чем раньше. - Ангел, конечно, это я, кто же еще? - мягко спрашивает он. - Пожалуйста, не надо, - его рубашка тихо шуршит, и он чувствует слабое прикосновение пальцев к своим рукам, - пожалуйста, не будь им, кем угодно, только не им. Азирафаэль, кажется, где-то далеко. Кроули подозревает, что спорить бесполезно, но мысль о том, что ангел думает, будто он один и беззащитен перед кем-то, кто не является Кроули, вызывает в нем яростную смесь чувства вины и решимости. Но пока он не знает, что происходит в голове Азирафаэля, он не уверен, что сможет помочь. Кроули не уверен, что может что-то сделать, кроме как быть здесь, успокаивать его и делать всё возможное, чтобы обеспечить его безопасность. - Просто ложись обратно спать, - говорит он вместо того, чтобы спорить, - я буду больше самим собой, когда ты снова проснешься, обещаю. Он не уверен, слушает ли его Азирафаэль, или он просто слишком устал, чтобы спорить, но тяжесть в его груди постепенно становится тяжелее, дыхание замедляется. Кроули позволяет себе на мгновение ощутить твердое, успокаивающее тепло ангела, дольше, чем, возможно, следовало бы, прежде чем осторожно уложить его обратно на подушки и подоткнуть одеяло. - Свет включен, - шепчет он и проводит пальцами по волосам ангела, - всю ночь, обещаю, я позабочусь об этом, тебе не о чем беспокоиться.