Сломай меня и собери заново

Сан-Фран не спал. Он лежал на диване в своей лавке, глядя в потолок, и пытался понять, что с ним произошло. Его губы всё ещё помнили прикосновение — холодное, но не отталкивающее. Пальцы Эграсселя на затылке. Тепло, которое на мгновение прорвалось сквозь ледяную маску. Он поцеловал чудовище. И ему понравилось. Сан-Фран закрыл глаза и прижал ладони к лицу. Внутри всё кричало — «Ты сошёл с ума! Он разрушил твою жизнь! Он играет с тобой!». Но был ещё один голос — тихий, почти неслышный. Он шептал: «Но ты чувствуешь живым. Впервые за долгое время. Ты чувствуешь». Он сел, обхватив голову руками. Лавка была пуста. Книги валялись на полу, пыль покрывала все поверхности, и только маленький кристалл на столе тускло мерцал в лунном свете. Кристалл Времени. Сан-Фран смотрел на него и думал о том, что Эграссель так и не забрал его. Он приходил каждую ночь, требовал, угрожал, но ни разу не взял эту вещь силой. Почему? — Потому что ты важнее, — прошептал он вслух, повторяя слова Эграсселя. И в этом был весь ужас. Он действительно стал важнее. Не как человек, не как личность. Как вещь. Как игрушка. Как материал для переделки. Эграссель не хотел кристалл — он хотел его. И это было гораздо страшнее, чем потерять артефакт. Сан-Фран встал и подошёл к столу. Взял кристалл в руки. Холодный, гладкий, он пульсировал слабым голубоватым светом. Внутри него кружилось Время — тонкие нити, переплетающиеся в бесконечный узор. — Что мне делать? — спросил он у кристалла. Кристалл молчал. Он не давал ответов. Он просто светился, напоминая о том, что время не ждёт, что каждая секунда уходит, и что он, Сан-Фран, тратит свою жизнь на того, кто не способен любить. — Я не хочу этого, — прошептал он. Но внутри он знал — это ложь. Он хотел. Он хотел снова почувствовать его прикосновение. Хотел снова услышать его голос, холодный и одновременно манящий. Хотел снова стоять у окна, глядя в его глаза, и чувствовать, как внутри разливается странное тепло. Он был болен. Он знал это. Но болезнь была единственным, что у него осталось. Сан-Фран отложил кристалл и прошёл в ванную комнату. Старая, с облупившейся плиткой и ржавым краном. Он открыл воду, и холодная струя ударила в раковину. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Он ненавидел воду. И любил её одновременно. Вода была его стихией, его магией, его сутью. Но она же напоминала ему о том, что он — эльф, рождённый в мире, где вода течёт сквозь всё живое. И о том, что он потерял связь с этим миром. Он разделся и залез в ванну. Вода была ледяной — он специально не добавил горячей. Холод обжёг кожу, заставил сердце биться быстрее. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как было бы хорошо исчезнуть. Просто раствориться в воде. Стать её частью. Перестать чувствовать, перестать думать, перестать хотеть. — Ты убьёшь себя? — раздался голос. Сан-Фран вздрогнул. Эграссель стоял в дверях ванной, прислонившись к косяку. Он был в своём обычном чёрном костюме, абсолютно сухой, с той же полуулыбкой на лице. — Как ты сюда попал? — прохрипел Сан-Фран. — Дверь была открыта, — Эграссель пожал плечами. — Или ты думал, что я не приду? Прошло уже несколько часов после нашего... разговора. Я хотел проверить, как ты. — Я в порядке. — Ты лежишь в ледяной воде в четыре утра, — Эграссель наклонил голову. — Это не называется "в порядке". Это называется "криком о помощи". — Я просто освежаюсь. — Воды в стакане достаточно для освежения, — Эграссель шагнул в ванную. — Ты пытаешься забыться. Ты пытаешься стереть тот поцелуй. Ты не знаешь, как с этим справиться, потому что ты хотел его. — Неправда, — прошептал Сан-Фран, отворачиваясь. — Правда, — Эграссель подошёл к ванне и опустился на корточки рядом. Его лицо оказалось на уровне головы мага. — Я чувствую тебя. Ты дрожишь. Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе снова. И ты ненавидишь себя за это. Сан-Фран зажмурился. Вода вокруг него начала нагреваться — не от внешнего тепла, а от его собственной магии. Он не контролировал это. Его тело реагировало на присутствие Эграсселя, даже когда разум кричал «нет». — Уйди, — сказал он сквозь зубы. — Я уйду, — тихо ответил Эграссель. — Но сначала я хочу, чтобы ты кое-что понял. Он протянул руку и коснулся воды. Ледяная струя мгновенно превратилась в пар, и ванная наполнилась туманом. Сан-Фран открыл глаза, и увидел, что Эграссель смотрит на него — не холодно, не насмешливо. Он смотрел так, будто видел его впервые. — Ты не должен страдать, — сказал Эграссель. — Тебе не нужно мучить себя, чтобы доказать что-то. Ты уже доказал. Ты — единственный, кто посмел подойти ко мне. Ты — единственный, кто поцеловал меня первым. Ты победил. Не в том смысле, что сломил меня, — ты этого никогда не сделаешь. Но ты доказал, что я могу тебя коснуться. Сан-Фран молчал. Туман оседал на стенах, и капли воды стекали по плитке, как слёзы. — Я не хочу тебя касаться, — наконец сказал он. — Ты хочешь, — Эграссель чуть улыбнулся. — Просто ты боишься. Боишься, что если ты позволишь себе это, то перестанешь быть собой. Боишься, что я изменю тебя. Боишься, что ты уже изменился. Он встал и отступил к двери. — Я ухожу, — сказал он. — Но запомни: я буду рядом. Я всегда рядом. Когда ты будешь готов, ты позовёшь меня. И я приду. Он вышел из ванной, и Сан-Фран остался один. Тёплая вода вокруг него постепенно остывала. Туман рассеивался. На стене остались только мокрые следы. Он смотрел на дверь, за которой скрылся Эграссель, и внутри него разрасталось что-то новое. Не пустота. Не боль. Что-то, чему он не мог найти названия. Он вылез из ванны, закутался в полотенце и пошёл в гостиную. Эграсселя уже не было. Только чашка горячего чая стояла на столе — с молоком, как он любил. Сан-Фран взял чашку в руки. Тёплая. Пахла мёдом и чем-то незнакомым. Он сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу. — Почему ты не даёшь мне уйти? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. Только чай остывал в его руках. --- На следующий вечер он не пришёл. Он сидел в лавке, глядя в стену, и знал, что Эграссель ждёт. Знал, что тот смотрит на часы. Знал, что он будет зол. И ему было всё равно. Он не хотел идти. Он не хотел снова чувствовать его взгляд на себе. Не хотел слышать его голос. Не хотел признавать, что он — зависим. Но в полночь дверь открылась. Эграссель вошёл без стука. Без улыбки. Без обычной полумаски. Он был бледнее обычного, и в его глазах горел холодный гнев. — Ты не пришёл, — сказал он тихо. — Я не хотел, — ответил Сан-Фран. — Договор был нарушен. — Да, — Сан-Фран поднял голову. — Ты говорил, что если я не приду — ты придёшь сам. Ты пришёл. Что дальше? Эграссель медленно прошёл в центр комнаты. Он не выглядел угрожающим — он выглядел опасным. Как зверь, который затаился и ждёт, когда жертва сделает неверный шаг. — Ты хотел проверить, — сказал он. — Хотел увидеть, что я сделаю. Хотел понять, насколько я серьёзен. — Нет. — Да, — Эграссель остановился в шаге от него. — Ты всегда проверяешь границы. Ты делал это в прошлый раз, когда ударил меня на набережной. Ты делаешь это сейчас. Ты хочешь знать — до какой степени я могу зайти. Сан-Фран молчал. Потому что это была правда. Он хотел проверить. Он хотел знать, убьёт ли его Эграссель за неподчинение. Или сделает что-то другое. Он хотел знать, есть ли у этого чудовища предел. — Я не буду тебя бить, — сказал Эграссель, словно прочитав его мысли. — Это не мой метод. Я не люблю боль. Я люблю страх. И я люблю контроль. Он протянул руку и коснулся его подбородка. Сан-Фран не отстранился. — Ты хотел проверить меня. Я проверю тебя, — продолжил Эграссель. — Ты говорил, что выбираешь сам. Докажи. Он отпустил его и отошёл на шаг. — Иди ко мне. Добровольно. Ты сделал это один раз у окна. Сделай это снова. Покажи, что ты не просто трус, который боится своих желаний. Сан-Фран смотрел на него. Чувствовал, как внутри борется стыд, страх, гнев... и что-то ещё. То, что толкало его вперёд. Он встал. Сделал шаг. Ещё один. Он стоял перед Эграсселем, чувствуя его дыхание, его холод, его присутствие. Он смотрел в его глаза и видел в них отражение самого себя — сломленного, запутанного, но живого. — Я здесь, — сказал он. Эграссель улыбнулся. Той же тёплой, почти нежной улыбкой, которую он показал у окна. — Ты сделал правильный выбор, — прошептал он и коснулся губами его виска. Сан-Фран закрыл глаза. Внутри не было ненависти. Только усталость и странное облегчение. — Что ты со мной делаешь? — спросил он. — Я делаю тебя самим собой, — ответил Эграссель. Он взял его за руку и повёл к выходу. Сан-Фран не сопротивлялся. На улице шёл дождь. Эграссель раскрыл зонт, и они пошли по тёмным улицам — молча, но вместе. Вода стекала по мостовой, и в ней отражались огни редких фонарей. Сан-Фран смотрел под ноги и думал о том, что он сделал. Он сделал выбор. Он выбрал чудовище. И это было самым страшным — он не жалел об этом. --- Когда они пришли в дом Эграсселя, свечи в гостиной уже горели. Эграссель зажёг камин, и огонь осветил комнату мягким, тёплым светом. — Садись, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что показать. Сан-Фран сел на диван, чувствуя, как влажный плащ холодит плечи. Эграссель прошёл к книжному шкафу и достал старую книгу в потёртом переплёте. Он открыл её на середине и протянул магу. — Это история тех, кто шёл до нас, — сказал он. Сан-Фран посмотрел на страницы. Там были имена — десятки, сотни имён. Некоторые были зачёркнуты. Некоторые обведены кружками. — Это те, кого ты... сломал? — спросил он. — Это те, кто пытался меня обмануть, — ответил Эграссель. — Все они думали, что смогут обыграть меня. Все они проиграли. Но я не убивал их. Я не люблю убивать. Я люблю наблюдать, как они рушатся. — А те, кто не пытался тебя обмануть? Эграссель улыбнулся. — Таких не было. До тебя. Сан-Фран закрыл книгу и отложил в сторону. — Ты хочешь, чтобы я боялся? — Нет, — Эграссель сел на противоположный край дивана. — Я хочу, чтобы ты понял: ты не можешь сбежать от того, кто знает все пути. Ты не можешь обмануть того, кто видел все обманы. Ты можешь только принять. — Принять что? — Что я — часть тебя, — Эграссель коснулся его ладони. — Что ты уже не существуешь без меня. Что когда ты думаешь о себе — ты думаешь о нас. Сан-Фран молчал. Он чувствовал тепло чужой руки, и это было странное чувство — как будто он наконец перестал искать, наконец нашёл. — А если я не хочу быть частью тебя? — прошептал он. — Ты уже, — ответил Эграссель. Он наклонился и поцеловал его снова. В этот раз поцелуй был глубже, требовательнее — в нём была давно сдерживаемая страсть. Сан-Фран ответил. Он не мог не ответить. Его тело уже не слушалось разума. Они упали на диван, и воздух вокруг них сгустился от напряжения. Эграссель навис сверху, его глаза горели тёмным огнём, а руки скользнули по плечам Сан-Франа, прижимая его к мягкой обивке. — Я хочу тебя, — прошептал Эграссель, и в голосе его не было холода. Только жар и настойчивость. — Но я хочу, чтобы ты этого хотел тоже. Сан-Фран смотрел на него снизу вверх. Сердце колотилось как бешеное. Внутри боролись два голоса — один кричал «остановись!», другой шептал «позволь себе!». Он поднял руку и коснулся лица Эграсселя. Провёл пальцами по его щеке, по скуле, по губам. Чужие губы дрогнули под его пальцами. — Я не знаю, чего я хочу, — честно сказал Сан-Фран. — Я знаю за тебя, — ответил Эграссель. И он поцеловал его снова — мягче, но всё ещё настойчиво. Его руки начали расстёгивать рубашку Сан-Франа, медленно, с паузами, давая ему возможность остановиться. Сан-Фран не останавливался. Он чувствовал, как его собственная одежда сползает, как кожа касается кожи, как холодные пальцы Эграсселя скользят по его телу, оставляя за собой следы огня. Это было неправильно. Это было больно. Это было то, чего он хотел больше всего. — Ты боишься? — спросил Эграссель, заглядывая ему в глаза. — Да, — выдохнул Сан-Фран. — Хорошо, — Эграссель улыбнулся. — Бояться — значит быть живым. Он прижался к нему, и в этот момент Сан-Фран закрыл глаза. Всё вокруг исчезло — лавка, дождь, кристаллы, прошлое. Осталось только двое. Тот, кто ломал. И тот, кто позволял себя ломать. В ту ночь они стали единым целым. А наутро, когда лучи солнца проникли в комнату, Сан-Фран проснулся на руках у Эграсселя. Его голова лежала у него на груди, и он слышал ровное биение сердца. Чуждое, холодное, но живое. — Ты не спишь? — прошептал он. — Никогда не сплю, — ответил Эграссель. Его голос звучал почти нежно. Сан-Фран поднял голову и посмотрел на него. Бледный, с идеальными чертами, с улыбкой, которая теперь не казалась такой уж пугающей. Он выглядел почти... человеческим. — Что теперь? — спросил Сан-Фран. — Теперь ты останешься, — сказал Эграссель. — Ты не уйдёшь. Я не позволю. Но ты и сам не захочешь. Сан-Фран вздохнул. — Ты так уверен? — Я всегда уверен, — Эграссель коснулся его волос. — Потом у что я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты боишься быть один. Я никогда не оставлю тебя. Это — единственное, что я могу тебе обещать. Сан-Фран закрыл глаза и прижался к нему снова. — Этого достаточно, — прошептал он. И в этот момент он поверил, что это правда.