Даже во сне покоя нет

— Что? — наигранно переспросил Фэн Синь. На его губах застыла ленивая, издевательская ухмылка. Он скользнул равнодушным взглядом по Му Цину, чьё лицо стремительно теряло последние капли цвета. Фыркнув, Нань Ян небрежно бросил: — Тебе кто такую чушь сказал? После этих слов Му Цин перестал воспринимать окружающий мир. Шум фонтана превратился в глухой, давящий гул. Он неинтересен Фэн Синю. Ни капли чувств. Лишь утилитарное, низменное влечение. Му Цин для него — не больше чем удобная «расходница», инструмент для удовлетворения ночных потребностей. Так вот почему тот демон ушёл, так и не вытянув из Фэн Синя признания в чувствах: там просто нечему было признаваться. Была лишь банальная похоть, которую Фэн Синь даже не пытался скрыть. Му Цина словно похоронили заживо под толщей ледяной земли. Его растоптали, смешали с грязью его достоинство, да ещё и открыто насмехались в лицо. «Идиот», — мысленно, с глубоким отвращением процедил он. Непонятно, к кому это относилось — к Фэн Синю или к самому себе.  К себе, разумеется. Ведь это он, Му Цин, позволил себе поверить, что может хоть что-то значить для такого горделивого и черствого человека. Он не просто упал в чужих глазах — он пробил собственное дно, растоптав личные принципы. Они шагали к дворцу Его Высочества, чтобы сдать доклад. Му Цин шёл чуть позади, выпрямив спину до хруста и высоко подняв подбородок, изо всех сил имитируя абсолютное равнодушие. Сжав кулаки в широких рукавах так, что ногти вонзились в ладони до крови, он пытался глушить чужие голоса. Но одна фраза, прозвучавшая из уст Пэй Мина, пробила его внутреннюю броню, словно разряд тока: — Недавно заказывал себе девицу из местного борделя, — развязно заговорил генерал Мингуан, поравнявшись с Фэн Синем. — Ночь прошла отлично, да вот только скучновато одному... Фэн Синь лишь вытаращился на него, изогнув бровь, словно спрашивая, на что намекает этот бог похоти. Пэй Мин громко рассмеялся и со звонким хлопком шлёпнул себя ладонью по лбу. — Прости-прости! — Едкий хохот звонко отдавался в ушах Му Цина, который теперь въедался в каждое слово. — Совсем забыл, что ты у нас известнейший феминофоб! Му Цин замер. Внутри всё сжалось в ледяной комок, дыхание перехватило в ожидании ответа. — Кто сказал? — Фэн Синь хмыкнул, и Му Цину показалось — или не показалось? — что тот скользнул по нему быстрым, насмешливым взглядом. — Шлюху и я себе вполне могу позволить по ночам. Это превзошло все пределы. Му Цин, секунду назад из последних сил сдерживавший кипящую внутри ненависть, окончательно потерял контроль. В глазах потемнело от ослепительной ярости. Слова были излишни — они блекли перед той грязью, которую Фэн Синь только что выплеснул. Без предупреждения, вложив в движение весь свой накопленный гнев, Му Цин развернулся и со всей дури впечатал кулак прямо в челюсть Нань Яна. Тяжёлый звук удара заставил Пэй Мина осечься.  Фэн Синь отшатнулся, ошеломлённо застыв на мгновение и пытаясь осознать происходящее. Но не успел он разомкнуть губ, как Му Цин с глухим рычанием нанёс второй удар — сокрушительный, прямо под дых. — Генерал Сюаньчжэнь! — Пэй Мин мгновенно попытался вмешаться, сгребая Му Цина за плечо и оттягивая назад. Тот развернулся к нему с таким бешеным, налитым кровью взглядом, что Пэй Мин на секунду опешил. Вырвав руку, Сюаньчжэнь жёстко оттолкнул его и снова ринулся вперёд. Фэн Синь наконец пришёл в себя. Из его разбитой губы сочилась алая струйка.  Сначала он лишь блокировал выпады, подставляя предплечья. — Ты, блять, совсем из ума выжил?! — рыкнул Нань Ян, сгребая Му Цина за воротник и встряхивая. Вместо ответа Му Цин с такой силой толкнул его в грудь, что Фэн Синь потерял равновесие и отлетел на два шага. Серебряная сталь с оглушительным звоном покинула ножны — Чжаньмандао блеснуло в лучах небесного солнца.  Глаза Му Цина горели сумасшедшим, убийственным огнём.  Фэн Синю потребовалась секунда, чтобы оценить реальную угрозу, прежде чем он выхватил свой меч. Стальные клинки столкнулись с оглушительным лязгом. Острые волны духовной энергии сорвались с лезвий, заставив вибрировать вымощенную нефритом площадку. На громкую битву со всех сторон уже сбегались ошеломлённые небожители, наперебой шепчась и уворачиваясь от отлетающих искр. Пэй Мин, понимая, что втиснуться между двумя разъярёнными генералами сейчас смертельно опасно, отступил на шаг. Наблюдая за дикой, безудержной яростью в движениях Му Цина, он лишь недоуменно качал головой.  Что вообще могло так выбить Сюаньчжэня из колеи? Пэй Мин был далеко не глуп и прекрасно видел ту незримую, натянутую до предела струну, что всегда звенела между этими богами. Химию — темную, сумасшедшую, но несомненную — невозможно было скрыть. Ещё в прошлом году Фэн Синь в порыве откровенности выплеснул всю свою нездоровую одержимость грациозным, холодным генералом Сюаньчженем. Да и сам Му Цин, как успел заметить тонкий в таких делах Мингуан, питал к Нань Яну чувства ничуть не меньшей силы, пусть и прятал их за тысячей замков. «Неужели приревновал?» — осенило Пэй Мина. Он вспомнил свою недавнюю брошенную невзначай фразу про куртизанку.  Нет.  Нань Ян и бордели находились в совершенно разных мирах — Фэн Синь наверняка видел проституток только в страшных снах, и Му Цину это ведомо. Он покачал головой и взгляд опять устремился на их драку. — Неконтролируемая тварь! — рявкнул Нань Ян, едва успевая отражать свирепые, хаотичные и смертоносные выпады Чжаньмандао. Му Цин не слышал его. В ушах стоял сплошной гул.  Собрав остатки духовных сил, он занёс клинок для удара, готовый рассечь оппонента на части... Вдруг плотная белая лента с оглушительным свистом рассекла воздух и мёртвой хваткой обвила туловище и руки Му Цина, намертво блокируя возможность двигаться и выбивая меч из его рук. Ослеплённый яростью, он совсем забыл, что они дрались прямо у входа во дворец нынешнего Владыки. В нескольких шагах от них стоял Се Лянь, а рядом с ним, словно тень, возвышался Хуа Чэн. — Бешеная псина! — выплюнул Фэн Синь. Его собственное терпение лопнуло.  Прежде чем Се Лянь успел выкрикнуть хотя бы слово призыва к порядку, скула Му Цина отозвалась адской болью. Воспользовавшись тем, что он скован лентой и не может защищаться, Фэн Синь с отмаши пришёлся кулаком ему в лицо. Голова Сюаньчжэня откинулась назад, во рту мгновенно появился солоноватый вкус крови, но он не проронил ни слова. Фэн Синь замахнулся снова, желая вбить в него остатки спеси, но на этот раз Пэй Мин успел вмешаться: сгреб Нань Яна за руки, заломил их за спину и с силой потянул назад, удерживая разъярённого бога войны. — Вы окончательно с ума сошли? — Хуа Чэн лениво оперся о резную колонну и окинул их пространным, полным искреннего презрения взглядом. Рядом с ним стоял Се Лянь. Его Высочество смотрел на развернувшееся побоище с тем самым тяжелым выражением лица, от которого у небожителей обычно стыла кровь в жилах, и устало потирал переносицу. — Не могли устроить бойню в каком-нибудь другом месте? — безмятежно продолжил демон. — Например, там, где вы не будете позорить Его Высочество? Этот демон смеет ему указывать?! Гнев, копившийся всё это время, прорвал плотину, и Му Цин, забыв о всякой сдержанности, обрушился бранью: — Ты-то куда лезешь?! — сжал он кулаки до хруста в костяшках. — Ты сам не в том положении, чтобы указывать мне, где растоптать этого гнилого нарцисса! Он перехватил предупреждающий, ледяной взгляд Се Ляня, но остановить этот поток уже не мог. В груди всё горело огнем. — Думаешь, если греешь постель Его Высочества, то в тебе появилась хоть капля святого?! Да чёрта с два! Ты как был тварью из Призрачного города, так и... — Довольно! — голос Се Ляня прорезал воздух подобно щелчку кнута. Жоэ стремительной змеей поползла в верх и в то же мгновение плотно обмоталась вокруг рта Му Цина, заглушая остаток ядовитой фразы. Генерал Сюаньчжэнь лишь задохнулся от возмущения, смерив нынешнего Владыку непередаваемо злым, обещающим расплату взглядом. Фэн Синь, который уже собирался уходить под руку с Пэй Мином, услышал брошенное ему в спину оскорбление.  Его плечи дернулись, он резко развернулся, свирепея на глазах. — Это я-то нарцисс?! — взревел он Пэй Мин сочувственно поморщился и сжал его плечо, пытаясь удержать на месте: «Фэн Синь, не надо, ты же видишь, он ищет поводок...» — но генерал уже закусил удилище. — Из нас двоих нарцисс здесь ты! Высокомерная принцесса Юго-Запада! Только и умеешь, что шипеть из угла! — Я сказал: довольно. Оба, — в тоне Се Ляня звучало металла больше, чем во всех клинках дворца. Он подошел к Му Цину, поднял с земли выбитый во время драки тяжелый чжаньмандао и протянул его владельцу.  Лента неохотно сползла с Му Цина и вернулась на рукав хозяина. — Генерал Сюаньчжэнь, пройдемте со мной во дворец. Доклад подождет. Му Цин выхватил свое оружие, резко вложил меч обратно в ножны и, с гордо поднятой головой, чеканя каждый шаг, последовал за Се Лянем. Внутри у него всё клокотало, но гордость не позволяла показать, насколько сильно его трясет.

***

В приёмной царила прохладная, давящая тишина. Се Лянь, кинув на них двоих предупреждающий взгляд, велел обоим вести себя прилично и отошел приготовить чай, дабы хоть как-то разрядить обстановку. Му Цин сидел на краю дивана, напряженный, словно натянутая тетива. На противоположном конце, фривольно развалившись, восседал Собиратель цветов под кровавым дождем. — Рассказывай, — раздался ровный, бархатистый голос Хуа Чэна. Он закатил глаза и настойчиво проигнорировал присутствие Князя Демонов. Чтобы хоть куда-то деть дрожащие от ярости пальцы, он подхватил со столика маленькую каменную статуэтку Се Ляня, догадываясь о её происхождении, и стал крутить её в руках, пристально разглядывая каждую деталь. — Вы редко когда деретесь на мечах, — заметил Хуа Чэн. На его губах мелькнула едва уловимая, но на удивление не язвительная ухмылка. — Хотя нет... Вы и не дрались. Дрался ты. А Фэн Синь, насколько я успел заметить, только защищался, блокируя твои выпады. — Какой ты внимательный, Собиратель цветов, — прошипел Му Цин, стискивая фигурку. Он искренне надеялся, что статуэтка не треснет.  Хуа Чэн лишь слегка качнул головой, искренне забавляясь ситуацией, но в его единственном глазу не было привычной издевки. — И всё же: что тебя так сильно взбесило? Он говорил спокойно, почти лениво, будто действительно интересовался. В таком состоянии Му Цин не видел его никогда. Князь Демонов — и вдруг пытается вести диалог без колкостей и скрытых угроз? Это казалось не просто странным, а подозрительным до крайности. — Тебе-то какое дело? — отрезал Му Цин, так и не подняв взгляда. — Да никакого, — Хуа Чэн скрестил руки за головой и расслабленно уставился в расписной потолок. — Просто даю тебе возможность выговориться третьему лицу. Которому, по сути, абсолютно всё равно на ваши небесные условности.  Вижу же, что ты сидишь как на иголках. Из тебя же желчь сейчас через уши пойдет. Му Цин замер. Пальцы на камне одеревенели. В груди тяжело, болезненно сжалось сердце.  На мгновение защитный панцирь дал трещину, и сквозь неё проглянула все та глухая, отчаянная тоска, которую он пытался заглушить дракой. — Фэн Синь... — вырвалось у него тихим, сухим шепотом. Он замялся, судорожно подбирая слова: — Он просто... он... И тут до него дошло. Дошло, кому он только что чуть не вскрыл душу. Кому чуть не признался в своей слабости и в том, какая каша творится у него в голове из-за этого идиота Наньяна. Му Цин мгновенно отшатнулся, едва не уронив статуэтку на стол, и выпрямился, возводя стены заново. — Придурок, — выплюнул он, густо краснея от стыда и злости на самого себя. Нельзя никому доверять. Нельзя открываться, показывать уязвимость и позволять втаптывать себя в грязь еще больше. Никому в этом поднебесном мире! А Хуа Чэну — тем более! Этот демон оборачивает любую слабость в оружие. Хуа Чэн опустил руки, взглянул на пылающее от смущения и гнева лицо Му Цина и всё понял. Понял куда больше, чем Му Цин хотел бы. Демон медленно поднес пальцы к виску, активируя духовную связь, и позвал тихим, но предельно выразительным тоном: — Гэгэ... У тебя есть вино? Боюсь, чаем мы здесь не обойдемся.