der Schmetterling

Teil 5 1943 год. Середина января. - Германия!~ - разнеслось по дому. Людвиг, до этого сидевший в гостиной и читавший какую-то книгу, вскочил и понесся в ванную. Пинком отрыв дверь, он вбежал в комнату. Его взору предстал Италия, полулежавший на полу. - Что случилось? - немец мигом оказался возле итальянца. Феличиано всхлипнул и потер нос кулаком. - Я включил воду, а она оказалась кипятком, ну я выскочил, а потом поскользнулся...- почесав затылок, виновато улыбнулся Варгас. Немец облегчено выдохнул. - Всего-лишь… Ничего страшного. Тебе помочь? - Н-нет, не стоит… - улыбнулся итальянец, и тут же оказался подхвачен на руки и поставлен в ванную. - Зачем? - недоумевающий взгляд в сторону блондина. Италия прижал руки к груди и отошел к стене. Он, все же, стеснялся Германии. - Я просто хочу тебе помочь, - кивнул немец и, полностью раздевшись и взяв мочалку, встал в ванную. - Германия~ Не стоит, - снова повторил итальянец, медленно отходя к другому концу ванной, стараясь не смотреть на обнаженного блондина. - Отчего же? - Уйди. Я не хочу… сейчас, - Феличиано закрыл лицо руками и прислонился плечом к холодной кафельной плитке. - Что случилось, малыш? - Людвиг говорил обеспокоенно, и смотрел тревожно. С чего бы вдруг его итальянцу быть… Каким? - Ничего, - Варгас покачал головой, весь сжимаясь, словно боясь чего-то. - Просто я не хочу этого сейчас. И не с тобой, - шепотом проговорил итальянец, но из-за шума воды Людвиг его не расслышал. И хорошо. Блондин очень хорошо понимал его, или по крайней мере старался понимать во всем и всегда. Но сейчас… Многое непонятно. Немец совсем не узнавал Варгаса сегодня. Сначала тот недвусмысленно жался к нему, уже начал было приставать, раздевать, но тут что-то заставило Варгаса остановиться, и он, взбежав по лестнице скрылся в ванной. - Уходи. Или я уйду сам, - тихая просьба за которой не последовало ни действия, ни ответа. Тогда итальянец, переступив через бортик ванной, собрал разбросанные им вещи, и натянув штаны, как было, не вытираясь, выбежал из комнаты. Он почти рыдал. Немец тяжело вздохнул, помассировал виски и опустился на колени. - Что ты со мной делаешь, Феличиано? По дороге в свою комнату, Варгас споткнулся множество раз, пару раз встретился носом со стенкой. А в голове упорно вертелось одно: "Не с тобой." Хотелось закричать: "А с кем же тогда?" Но Феличиано боялся получить на этот вопрос ответ. Он и сам прекрасно знал, но отказывался верить, что все это правда. Вбежав в свою комнату, парень заперев дверь и бросил вещи в угол. Задернув шторы, итальянец упал на кровать. Подтянул к себе подушку и уткнулся в нее лицом; зарыдал в голос. Он не мог поверить в этом, потому что правда сурова. - Не люблю я его! - не своим голосом закричал итальянец и снова уткнулся в подушку, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Он не мог любить Пруссию. Не мог. А все-таки, как у него это получилось? Как?! Ему ведь все эти полгода нравилось смотреть как Людвиг избивает своего старшего брата, а тот не смеет возразить, потому что давно по нему сохнет; нравилось подставлять Гилберта. Вся эта ситуация казалась тогда смешной и абсурдной для Феличиано. Но не сейчас. Кажется, ему тоже больно. А Гилберту больно, когда его избивал старший? Разумеется. Почти такие же чувства сейчас испытывает и сам Феличиано. Только Байльшмидт не может его бить, потому что он пропал… Его нет рядом. И это поселяет в душе итальянца тоску и тревогу. - Нет! Я не могу его любить! - снова и снова повторял Феличиано, стуча ногами по кровати. Когда?! Когда он успел перевести свою садистскую ненависть в нежную любовь? Противно. Варгас не собирался быть нежным по отношению к пруссаку. "Да еще неизвестно, жив ли он," - плохая мысль проскользнула в голове; Феличиано в очередной раз вздрогнул, всхлипнув. Парень катался по кровати, периодически стуча по ней ногами, сжимал в объятиях подушку и кусал ее. Он до сих пор не мог поверить, что этот альбинос смог овладеть его сердцем, сам того не понимая, не замечая. Больно. Красные глаза, бледная кожа, жемчужного цвета волосы… Когда? *** - Феличиано, ты куда собрался? - Германия настиг итальянца уже в коридоре, когда тот одевал светло-коричневый плащ, схватился за зонт. - Мне… нужно поговорить с Иваном, - снова притворился дурачком Варгас. - Нет! Он тебя на куски порвет! - Пусть! - зло прорычал Варгас и выбежал под дождь. "Скоро мы будем вместе." POV Ludwig Почему Италия сбежал? Почему вдруг он отверг меня? И что за тон? Как он посмел так разговаривать со мной? Каких-то двадцать минут назад он неоднозначно давал понять, что хочет меня. А потом его что-то напугало. Близость ли? Может, он еще не отвык от того, что в доме больше нет Пруссии? Он все еще боится? А может… Нет, лучше сразу откинуть этот вариант! Я полностью уверен, что Италия предан мне. и никогда бы не стал… Кстати, о Пруссии… Где мой братик пропадает, сволочь? Нашкодил и убежал? Как он посмел руки к моему Феличиано протягивать? Свои грязные ручонки, иметь его в своих пошлых мыслях. А я его, скотину, как облупленного знаю. Но почему-то эта скотина с первого раза не поняла, что никто кроме меня не должен прикасаться к Феличиано. Почему эта сволочь белобрысая так поступает? Недотрах? Навряд ли… Гилберт всегда был окружен девушками, хотя и понятия не имел, что с ними делать и как обращаться. А что тогда, новое развлечение? Придумал как можно довести брата. Гениально просто! Давай на бис, братишка! Отчего-то вспомнились его глаза, когда я сорвался и взял в руки хлыст. Ему… нравилось. Да, первое время ему нравилось, но потом… стало больно, он просил остановиться. Но я не могу. Какой-то частицей разума я понимал, что все, достаточно и пора остановиться. Но я уже не мог себя контролировать. Слишком много накопилось во мне злости и прочей гадости, все выплеснулось на брата. Я заставил его кричать и корчиться от боли. Далее реальность покинула меня и я переломал ему пару костей. Этот крик до сих пор слышится в ушах. Да, монстр, но почему мне тогда больно? Я его покалечил. Нет загадки в том, почему он не появляется дома. Либо его просто уже нет в живых или он у Брагинского, а может и у поляков. Думаю, он не захочет больше возвращаться домой. Полагаю, он боится меня и никак не рискует возвращаться сюда. А я, наверное, извинился бы перед ним. Но кто станет эти извинения слушать? Кто их примет? После того, что я совершил… В общем, такое не прощается. И тем более, Гилберт не умеет этого делать. Он просто ненавидит сразу. Полагаю, что из-за унижения младшим братом и причиненной ему боли, он не вернется сюда уже никогда. Пруссия просто не сможет переступить через свою гордость. Да и не умеет. И этим объясняется его отношение к окружающим. А он ведь даже старался не кричать, когда я его бил. Почему? Не хотел унижаться? Я бы не взял это в счет. Хотя нет, вру, я бы позлорадствовал и продолжил бы избиение. Создание Третьего Рейха сильно изменило меня и мою жизнь в целом. С этим уже ничего не поделаешь. Нет, меня все еще может спасти мой маленький милый Италия. И ты убегать от меня собрался? Что же такое творится?! Почему так хочется ударить кого-то больно и вполне ощутимо? Почему так грустно и одиноко? Почему-то хочется… выпить.