Шанс всё изменить

      Майки поднимается на ноги, собравшись с духом. Колени слегка дрожат — тело не привыкло к управлению, мышцы слушаются с задержкой, будто он надел чужой костюм, который ещё и не сел по фигуре. Руки слегка дрожат, помимо шрамов на запястье, на одной руке глубокий рубец от чего-то острого, а весь пластон в сколах и трещинах.       Он оглядывается, пытаясь найти ориентир, который указал бы, что это за место. Руины башни Шреддера? Было бы славно, будь так, но нет никаких намëков на это.       Просто заброшенное здание, похожее на бывший склад или гараж. Стены в трещинах, на полу — битое стекло, один осколок украшен застывшей кровью, окурки, пустые баллончики из-под краски. Пахнет сыростью, ржавчиной, чем-то сладковато-гнилым. С потолка, большая часть которого отсутствует, капает вода, разбиваясь о пустой пакет из-под чипсов, помимо пола. Капли отдаются в ушах гулким эхом — слишком громко, слишком отчётливо. Будто слух обострился до болезненности, пусть зрение не потерялось при этом.       На стене облезлый старый рисунок, наполовину стёртый временем, наполовину отваливающейся штукатуркой. Рядом валяются древние, смятые, пустые баллончики из-под краски. Символ Майки смутно помнит. Какая-то уличная банда, давно разогнанная Рафом. Он усмехается собственным мыслям. Раф. Имя отдаётся тупой болью где-то под рёбрами. Как же так получилось, что именно брат его убил? Виной всему клан Фут, который после смерти Шреддера был распущен? Навряд ли можно назвать подобное случайностью, если быть честным.       Рука подхватывает лук, пытаясь восстановить в голове что-то дальше победы над Супер-Шреддером. Он помнит, как Лео отрезал Шреддера голову. Помнит, как они поменяли логово на старую дачу Эйприл. Помнит свою сестру, обнимающую Эйприл. Старую ветку в глубине старой станции Манхэттена, поскольку старое логово было обнаружено. Помнит, как Чомпи мешался у него под ногами, когда он готовил с кем-то, помнит недовольное ворчание Лео и женский смех.. Эйприл? Мива? Там же котэ-мороженка, в сумке-морозилке — она подаëт муку, слизывая с лапы падающую каплю. Ещë Майки помнит как стрелял в Лео.       Парень мотает головой, не зная, стоит ли доверять своей голове, потому как в воспоминаниях не учебные стрелы, а самые настоящие. И кровь, стрела почти насквозь пробивает горло брата. Это воспоминание какое-то чужое, инородное. Альтернативное от двойника? Последнее, что запомнилось тому, чьë тело он сейчас позаимствовал? Сплинтер не говорил, как умерли братья того Микеланджело, так что исключать такой исход нельзя.       А ещë в воспоминаниях яркая, обновлëнная лавка Мураками с хорошим освещением. Под отремонтированной вывеской висит растянутый плакат: «Открытие сегодня!». Автомат сохранëн, но за стойкой не Мураками-сан, а Мива, уверенно заявляющая, что утром здесь прохода не было от посетителей. Майки там смеялся, и с ходу давал ей три, говоря, что всë равно первым посетителем был он и очень ей восхищëн. И вызывается снять плакат, но Мива, теперь она не Карай, протягивает ему маркер и просит подписать дату, а не снимать. Это не что-то чужое, это будто бы нечто важное и родное.       Лук лёгкий, почти невесомый, привычный по ощущениям, но неуклюжий в его руках. Это не его оружие, но мышечная память тела говорит иное. Майки поднимает нунчаку и цепь сцепления уже тяжëлая, заклинивает, пропитана глубокой ржавчиной. Похоже что, в том мире он не пользовался этим оружием долгое время, поэтому допустил и ржавчину, и ужасное хранение. Или это было вовсе не его оружие, а тут валялось. На первой же попытке воспользоваться ручка остаётся в руке, цепь отлетает в сторону, гулко ударяясь о стену под проëмом окна. Бесполезный груз, таким обороняться это скорее себя убить, чем соперника ранить. — Ну и дела... — выдыхает он, не узнавая собственного голоса. Мало того, что хрипло, тихо, так ещë и будто бы на тон ниже положенного. Он пробует снова, чуть громче, уже вспоминая первую попытку: — Эй?       Голос срывается, оседает где-то в горле сухим кашлем. Майки трогает шею, проверяя — никаких шрамов, никакой боли, просто слабость. Как будто он прокричал целый день и теперь связки отказываются работать.       «Твой голос — первый дар, который ты потеряешь». — Ладно... — фыркнул он сам себе, будто убеждая себя, что с течением времени голос не пропадает, пока он ни с кем не взаимодействует. — Главное, что я могу говорить.       Он перекидывает лук через плечо, прячет бесполезный остаток нунчаки за пояс на память. Отыскивает лестницу, спускается вниз, изучает обстановку. Вокруг не лес, но и не сошедший с ума мегаполис. Похоже на пригород, смутно знакомый. Мало крыш, в основном растительность, похоже на парк. Делать нечего, нужно двигаться дальше, просто стоя здесь, он ничего не решит.       Глаза случайно цепляются за крест у входа. Без обозначений, без таблички или надписи. Вокруг растëт трава, по кресту тянется плесень, видок у него так себе, но стоит крепко. А это... Майки цепляется взглядом за что-то серое в траве, поднимает предмет и им оказывается джойстик. И не просто джойстик, это тот самый джойстик из старой дачи Эйприл.       Его. Стало быть, и этот маленький алтарь — его. Без свечей, без обозначения, просто крест и часть игровой консоли в траве. Но это здесь есть, а значит когда-то кто-то это сделал. Джойстик выглядит потрëпанным, в земле, пережил и дождь, и снег, навряд ли когда-нибудь будет работать. Какое-то время Майки думает забрать его, почистить и оставить братьям, но... он и так ничего не скажет, просто сломанная вещь, что отправится в урну. Поэтому кладëт обратно и не задерживается здесь, хотя очень хочется, в надежде, что кто-нибудь всë-таки вернëтся.

***

      Прохладный поздний вечер, Майки обнимает себя за плечи и пробует разогнать кровь хотя бы так. Не критически холодно, но уже прохладно, он бы не отказался от лëгкого плаща. Напоминает осень. Конец октября, может быть, ноябрь. Холодный ветер гонит по обочинам обрывки газет и пакеты. Где-то вдалеке громко играет музыка, слышны крики, смех. Скорее всего, сегодня Хэллоуин. Местность не выглядит заброшенной слишком уж вдалеке от города, это именно густой парк. Довольно скоро становятся виден асфальт и вода. Пристань.       Майки выходит на асфальт, вопреки здравому смыслу, задирает голову к небу. В Нью-Йорке не видно звёзд — городская подсветка съедает всё, оставляя безжизненную синеву. Здесь же, в пригороде, ситуация немного иная. Звëзды, тусклые, но прекрасно видные глазу. А потом Микеланджело опускает взгляд перед собой и видит силуэт родного города, небоскрëбов, свет большого Манхэттена. Быстро мелькает катер, какой-то лихач отходит от ближайшего пирса на гоночной модели. Понимание приходит резко.       Это Хобокен. Пирс А. Как-то Дон рассказывал про пригороды города, реку эту называл. Гудзон. Майки в Нью-Джерси, через довольно внушительную реку от мегаполиса. Можно посмотреть, как близко, но как недостижимо. Слабость в теле не позволит ему доплыть туда, да и погода не способствует. Летом не позволила бы печальная загруженность реки — он может угодить под лайнер или катер, поскольку за воздухом несколько раз всплыть придется. Сейчас... Майки спустился к воде, опустил ладонь в водную гладь, и вздрогнул. Холод собачий.       Он точно помнит, что символ и уличная банда были на улицах Нью-Йорка. Но как это всë внезапно оказалось через реку? Здесь они могли просто зародится, или какой-то фанат нарисовать, не исключено, но... Кадры наслаивались друг на друга, будто он был уверен, что этот символ видел в заброшенном здании на Манхэттене, а не здесь.       На свой страх и риск Микеланджело решил не уходить обратно в заброшку, а пойти попытать удачу, поискать братьев здесь, раз похоронили его именно тут. Но не у пирсов, у них обычно слишком много людей и лишних глаз. Майки разворачивает и ныряет в тени деревьев, двигаясь вглубь города. Первая же улица встречает шумом, светом, украшениями тыкв, костюмов, и чужими нескончаемыми голосами.       Микеланджело держится тени одноэтажных, реже двухэтажных домов, без чрезмерно людных улочек. Без нескончаемых машин непривычно, но так легко. Люди проходят мимо, все в разных костюмах, непременно бросают короткие взгляды. Кто-то пугается, но в основном в массе костюмов он не очень выделяется. В Нью-Йорке его уже наверняка испугались бы, как всегда бывает, или же уже десяток людей попросили бы фотку. Тут и там кто-то смеётся, кто-то пьёт пиво прямо на улице, где-то играет музыка, бегают дети, прося конфет, лают собаки. Праздник Мëртвых, который Майки так любил когда-то, что уговорил братьев выбраться один раз с ним в эту ночь. Было незабываемо, но в следующие года с этим не задавалось, слишком много событий и проблем.       Сейчас он не чувствует радости. Только холод, усталость и странную пустоту внутри — будто он идёт по чужому сну, где все лица размыты, а голоса звучат приглушённо.       Дорога угадывается интуитивно, Рыжик не понимает, куда идëт. Тело знает эти места, и ему сейчас он доверяет больше. Ноги сами несут в сторону большего шума какими-то обходными путями, но Майки не уверен, что готов встречать людей. Заворачивает в подворотню, нуждаясь в небольшой передышке. — Эй, чувак! С рюкзаком!       Микеланджело вздрагивает и сразу же оборачивается. Прямо на него летит на скейте парень в костюме скелета, с пластиковым мечом в руке. Всего-лишь подросток. Только не тормозит, налетает, чуть не сбивая с ног, и тут же отскакивает назад с испуганным воплем. Майки ловит скейт, потому как доска врезается в стену дома и откатывается назад, ему в ноги. Видимо, парень только сейчас заметил, что "чувак с рюкзаком" напротив — в панцире и зелëный, потому как замер ненадолго. — В-воу! — парень отшатывается, и не знает, за что хвататься. Вроде как и боль причинил, и восхищëн увиденным. — Прости, чувак. Ты в порядке? Крутой костюм! Сам сделал? Это аниме или комикс?       Майки на секунду теряется. Чтобы прийти в себя, наступает на край скейта, потом подхватывает его в руку. Он хочет сказать что-то остроумное, как раньше, но вместо этого из горла вырывается неизменный хрип. — Жить буду. Спасибо... сделал сам, — голос звучит неестественно, режет и акцент, и речь.       Парнишка наклоняет голову, не понимая, почему "человек в костюме" так странно говорит. Но потом пожимает плечами, забирает доску, машет рукой и убегает дальше, крича на прощанье: «Счастливого Хэллоуина».       Это уже и так понятно. Трудно не понять по парам в костюмах вампиров и зомби, по детям с тыквами, по антуражу. А Майки остановился в тени переулка, чужой в этом мире, который не должен быть таким шумным и весёлым. Его братья где-то неизвестно где, может быть даже не здесь. И он должен их найти, при этом не умереть в первую же встречу, потому как могли посчитать за помутнение рассудка.       Собравшись с духом, мутант выходит из переулка и смешивается с толпой на главной улице. Люди не обращают на него внимания — слишком много появляется странных костюмов, Майки теряется среди такой конкуренции. Он идёт по тротуару, пытаясь придумать, кого спросить о братьях и нужно ли. Если они в клане Фут, который собрался вновь, или если они просто изменились в худшую сторону — люди должны были заметить. Что-то странное как минимум, по себе знал, что в мастерстве скрытности ниндзя нет равных.       Он случайно врезается в кого-то, глубоко погрузившись в мысли. Девушка в костюме кошки, которая выныривает из толпы, спотыкается, но удерживает равновесие за счëт того, что хватает его за плечо, а потом случается столкновение. Майки на всякий случай накрыл еë руку у себя на плече своей в моменте, чтобы та точно не навернулась ещë раз. На неё чёрное платье до колен, ободок с кошачьими ушками и зелёные глаза, горящие весельем, но алкоголем не пахнет от слова совсем. На руках две пушистые перчатки в виде кошачьих лап, на щеках гримом нарисованы усы. — Ой, прости! — она выпрямилась и отошла на шаг, подпирая стену вместе с счастливым выдохом да улыбкой на губах. — Я не видела, хотела из толпы выпрыгнуть передохнуть. Хороший костюм, запах только не очень. Ты это из какого фильма вытащил?       Майки открывает рот, полностью игнорируя, как он звучит. — Из головы... Придумал и сделал... Ты не видела па-парней в похожих? — он сглатывает, говорить длинными предложениями сложно, запинается. Каждое слово будто выдирают из горла, оттого всë звучит так рвано, словно бы только вчера Микеланджело начал говорить.       Девушка наклоняет голову, с любопытством рассматривая его несколько мгновений. Будто пытается вспомнить или запомнить, в глазах мелькает огонëк — В смысле, таких же зелёных? Парней нет, но... издалека видела девушку, похожую на тебя, часов пять назад, — она посмотрела вверх, вспоминая или просто рассматривая небо. — Тоже черепаха, только поменьше, в голубой маске, с грудью или еë подобием. У неë ещë косы такие были, голубые как в аниме. Муж сказал, что мне показалось, но я не уверена. С ней ещë двое были, просто в чëрном, без громоздких костюмов. — Спасибо... — выдыхает Майки почти беззвучно. — Удачи в поисках команды, — девушка посмотрела на него с лёгкой тревогой, но потом улыбнулась и снова исчезла в толпе, махнув на прощание.       Содержательная беседа, что принесла больше вопросов, чем ответов. Что за новый мутант женского пола и, что более напрягает, почему это не удивляет. Майки пытается вспомнить, но в голове нет чëткой картинки. Никаких новых имëн, никакого эмоционального отклика.

***

      Микеланджело бродит по городу до утра. Вопросы, вопросы, вопросы. Где братья? Что случилось с городом и почему он оказался в Нью-Джерси? Нигде не было слышно разговоров о взрывах, о драках, о том, что преступная группировка снова поднял голову. Словно бы пригород живëт своей жизнью, положив на Нью-Йорк похуизм. Справедливо, конечно, но не интересоваться городом, который буквально под боком, на который каждый день смотрят сотня жителей — как минимум странно. — Слышь, бро, — эта фраза отвлекает Майки, поскольку следует сразу же за чьим-то свистом. Он притормаживает против воли, немного отойдя от кофейни, даже не поворачиваясь к источнику. — Тех беспризорных псов то поймали? — Дружище, ты о Нью-Йорке говоришь! Какой поймали? — отвечают ему сразу же. — Там вечно какая-то хуйня, отлов вообще не понимает, для чего создан. — Моя мать иначе говорит, — возражает первый. — Твоей матери за восемьдесят, она из дома не выходит. Что видит по телевизору, то и говорит.       Дальше диалог заминается сам собой, службы отлова в мегаполисе часто так работали. В подворотнях и улочках бродили бездомные, до которых никому никогда не было дела. Однако по-прежнему не слышно разговоров о каком-то разбое или громких убийствах... надписей на стенах тоже нет, есть единичные рисунки, не несущие смысловой нагрузки.       Во второй мусорке находится газета. Это не Нью-Йорк, но новости перекликаются очень часто с ним. Жëлтая пресса пишет на первой странице о событиях в своëм городишке, а вот на последней... Краткая колонка о том, что преступность в Манхэттене и Бронксе заметно упала в последние несколько лет. И замечания о неком "Красном дьяволе", который, как Майки понял в моменте, уже мелькал на страницах, и стал для всей преступности в Нью-Йорке настоящим бичом. Это как минимум странно, что значит преступность упала? В Хобокене ничего примечательного, что-то о купли-продаже, о приливе, реклама, об ограничении движения по улице по причине упавшего дерева.       Майки предполагает, что Красный дьявол — это Рафаэль. Очень уж идëт этот образ, прям идеально ложится, только он вовсе не дьявол. Качок в красном да бомба замедленного действия с неисправной чекой. До сих пор есть желание чисто по-братски подъебать. Или имеется в виду некто, похожий на него, но краткий текст выделяет странный костюм, быстроту и красный в лентах. Газете два месяца. Сотни почему и ни одного внятного ответа. Это мог бы быть Кейси в нелепом обмундировании, но Кейси уехал, он стал атакующим в хоккейной команде, что чëтко помнится.       В течении ночи Майки пытается заговорить, но голос постоянно срывается и много с кем не поговоришь, потому что считают его за поехавшего с очень прокаченными навыком реалистичных костюмов. Каждый раз, когда он задаёт вопрос, когда он вмешивается в разговор — он чувствует, как что-то сжимается внутри. Есть опасение, что ему не ответят, проигнорируют, отошьют, но не обращает внимание на необычные костюмы, о таинственной мутантке не говорят вообще. Не видели. А вот наличие чëрных ниндзя подтверждают, со слов одной из женщин — эти люди даже сфоткался с ней. На фотографии, которой она похвасталась, действительно находились двое мужчин в костюме клана Фут. И не футботы, а люди, один достал меч, замахиваясь над девушкой для позы — у него мелькнула кожа. На приоткрытом участке запястья камера уловила что-то чëрное. Фото не позволяет рассмотреть детально, тут уже сама женщина помогла, сообщив, что татуировка была, но она не запомнила, чего.       К утру он оказался у небольшого дома на окраине, совершенно не ориентируясь, куда идти. Он устал, замёрз, голоден, голос ушёл в сиплый хрип. Ноги дрожали как после нескончаемой тренировки, тело, которое он занял, так и не привыкло к нему да нагрузкам — мышцы болели только так, дыхание сбивалось. Это что вообще? Хотелось просто лечь и закрыть глаза. Раньше он легко переносил холод зимой и мог пробежать сотню километров по крышам мегаполиса, теперь же это казалось чем-то из другой жизни. В любой другой день Майки бы ни за что не сунулся к людям, но сейчас будто бы ему осталось выбирать из двух зол. Остаться на улице и попасться полиции, потому как Хэллоуин прошëл, или же попробовать найти заброшку да замëрзнуть там. Ведь от того здания, где он очнулся, забрался уже далеко. Улица была пустынной, здесь и дороги нормальной то не было, какой-то отшиб спального района.       Дверь дома внезапно распахивается на полную, ударяясь о стену. Взбодрила лучше любой боли, заставляя мгновенно чуть ли не подскочить из последних сил. Мальчик, который переступил порог, от громкого стука сам вздрогнул, чуть не выронив мусорный мешок. Попытавшись придержать дверь, что было уже бесполезно, пробормотал что-то нецензурное себе под нос. А после поднял глаза перед собой, серая радужка от неожиданной встречи аж прояснились, сонная дымка слетела, точно сорванная с окна занавеска. Растрёпанные светлые волосы, шрам на носу, округлое лицо, спортивный костюм с динозаврами. Он посмотрел на Майки с изумлением, потом наклонил голову к плечу, размышляя, как щенок.       Микеланджело отзеркалил этот жест, помахав рукой. И обычно на этом моменте дети орали или уже убегали, но этот мальчишка остался, помахав в ответ. Ребенок уже хотел что-то сказать или крикнуть, подтверждая, что не немой, но его остановила рука на плече. А потом показалась девушка с чëрными волосами, первой мыслью стало, что мать. Майки не прикидывал, с какой силой ему надо отсюда скрываться и куда, он просто попробовал. — Джак, сколько раз я просила тебя не пиннать дверь? — девушка сначала с упрëком посмотрела на мальчишку, похлопав его по плечу. — Эту не разбить, но всë же! Чужой труд наа...       Она широко зевнула, протëрла глаза рукой, и только потом отреагировала на глухой звук на улице. От неожиданности вздрогнула, но через секунду магия утра развеялась. — Элис, это твой друг? — поинтересовался Джак, обернувшись. — Выглядит не очень, поможем ему? — Порой везëт мне на знакомства. — вздохнула Элис, забирая у мальчишки мусорный мешок. — Беги к Харту, я сама справлюсь.       Дважды повторять не пришлось, мальчишка сразу же скрылся в доме, оставляя девушку саму разбираться с внезапными гостями. Элис поправила кофту, спускаясь по ступенькам, пока вчерашний нелепый чувак не попробовал снова удрать или споткнуться. Впрочем, после первого раза уже и не пытался, сел на колени, потирая висок. Костюм с прошедшей ночи казался очень уж релистичным, сейчас сомнений уже как-то не осталось, что это точно не костюм. Или же парень очень перепил на празднике, что до дома не дошëл. Избавившись от ноши, девушка заправила прядь волос за ухо, опустившись рядом с незнакомцем.       Он посмотрел на неë с небольшой задержкой, смутно припоминая, где мог бы видеть еë лицо. — Ты в порядке? — Элис держась небольшой дистанции. На всякий случай, потому как понятия не имела, кто перед ней. Но не боялась и кричать на весь район не собиралась. После кивка выдохнула, опуская небольшое беспокойство. — Это ведь ты вчера меня спрашивал о парнях в похожих костюмах? Вот и встретились. Как ты узнал, где я живу? Тебя Тигриный Коготь послал?       Майки сглатывает. Объяснять и вести высокопарные беседы он не в состояние, но пытается прийти хотя бы в состояние стояния и осознавания происходящего вокруг. Он только недавно ведь вообще здесь очнулся, а ощущение такое, будто неделю не спал, часы мешались в один большой ком. — Я... Понятия не имел, куда иду. Дом далеко... — мутант ненадолго замолчал, пытаясь сказать попроще. Последний вопрос он слышал смутно, что-то про приспешника Шреддера, который вроде как отошёл от дел. — Просто искал братьев...       Элис посмотрела на его руки, пальцы дрожали, их было не пять, а только три. Она бы удивилась такой проработке костюма, если бы не бледность да шрамы, которые на прорисовку похожи не были изначально. Под глазами тени, которые не рисует грим. И голос... чтобы разобрать последнее, пришлось прям прислушаться. Она узнавала в нëм себя саму после трудной недели, когда сил остаëтся только доползти до кровати да по возможности не упасть на мягкий коврик в зале по пути. — Я Элис, — миролюбиво представилась она, протягивая руку. — Поднимайся, тебе нужно отдохнуть.

***

      Просыпается Майки в тишине и спокойствии четырëх стен. Голова слегка прояснилась, мышцы стали слушаться лучше, а не просто тупо болеть, но голос всё ещё остаëтся странным. Он смотрит в сторону окна, лицезрея на небе полный месяц луны. Стало быть, проспал до самой ночи. Ниндзя, или то, что им было когда-то, медленно свешивает ноги на пол с дивана, потирая виски. Задевает колчан с луком. На тумбу заботливо поставили стакан воды на записку. “Ушла с братом в магазин, муж работает. Еда на столе. Не исчезай без предупреждения и прощания — обижусь. Элис„       Микеланджело улыбнулся. Хорошая девушка. Не побоялась оставить в доме чужака, даже записку написала. Впрочем, судя по ночи за окном, она уже не актуальна, он в отключке пролежал весь день и теперь без предупреждения исчезать не вариант.       В доме пахнет уютом, свежей выпечкой, травой и, внезапно, жареным мясом. За дверью Элис говорит с кем-то, отвечает ей мужской голос, но не мальчишки, а взрослого. Тот самый муж из записки. Голос не звонкий, глубокий, с особым ударением на «р», из-за чего складывается ощущение не ломаного английского, а особого навыка говорить рычаще. Так делал Тигриный Коготь когда-то... к слову, о Когте. Майки не уверен, но он слышал, как Элис упомянула его. Если она знает об этом мутанте, то и об остальных прекрасно осведомлена, поэтому такая реакция.       Дверь с тихим скрипом отворяется, пуская в тëмную комнату полоску света. Элис сначала убедилась, что гость не спит, и только потом открыла дверь целиком, пропуская больше света. Майки прикрыл глаза рукой, чтобы привыкнуть, и яркий свет не ослепил сразу же. — С пробуждением, соня. Я переживать уже начала, что ты не очнëшься, — с долей восторга делится девушка. На ней костюм в той же стилистике, что был на мальчишке, те же динозавры и расцветка. На массовую галлюцинацию смахивало, но галлюцинация развеиваться не спешила. — Присоединись к ужину. Я настаиваю. Как себя чувствуешь? — Порядок.       Сказать что-либо ещë Майки не успевает, Элис уже удаляется, оставляя без выбора. Первым же желанием хочется свалить, но чутьë подсказывает о безопасности да отсутствию угроз жизни. Подвоха здесь нет, за исключением одного но. Мужа Элис он не видел, а тот его может быть да, потому как Майки оказался тут, понятия он не имел. Комната оказалась на первом этаже, поэтому долго идти не пришлось, кухня расположилась буквально за углом. Майки сделал несколько шагов за порог гостевой спальни и случайно зацепил на светлых обоях рамку с фотографией. На ней только Элис со своим младшим братом, еë упомянутый муж на тот момент либо ещë не появился, либо делал фотографию. Было в Элис что-то от Эйприл — мягкие черты лица, яркие глаза, на еë фоне брат казался не родным, учитывая их не сочетаемую внешность. Кухня притаилась под лестницей на второй этаж, чуть поодаль от входа в дом.       Мальчишка читал на стуле какую-то книгу, пока на стол накрывал высокий и крепкий парень. Высокий лоб плавно уходил в густые, тёмные волосы, уложенные так, будто они никогда не соглашались на идеальную укладку. Не чëрные, скорее тëмно-каштановые. Скулы не выступали резко, но очерчивали лицо, придавая ему мужественную, чуть угловатую форму.       Тот почти сразу почувствовал на себе взгляд, поднимая голову, отрываясь от своего занятия. Светлые глаза под тяжëлыми бровями смотрели прямо и спокойно, с лёгкой насмешливой прищуренностью. Один глаз при этом выглядел будто чуть внимательнее другого и темнее при этом, словно лицо постоянно хранило маленькую, почти незаметную асимметрию. Ничего общего с обликами Крэнгов, по которым только анатомию и изучать. — Доброй ночи. Представься, воин, — произносит брюнет чуть погромче, чтобы его было слышно. Приятный низкий бас, с той самой рычащей особенность. Он не угрожает и не приближается, просто смотрит, оставаясь настороже, как бы говоря: «это мой дом и моя семья, даже не надейся навредить им». — Майки, — тихо отозвался Микеланджело, не особо рассчитывая, что его услышат с расстояния. Но у мужчины был прекрасный слух, он услышал, или сделал вид, что услышал, кивнув, поманив жестом руки ближе. — Харт. Будем знакомы. Не волнуйся, не кусаюсь. Микеланджело, верно? — мужчина слегка принюхался, словно пытался уловить запах. Или то, что он сделал, было на это похоже во всяком случае. Он протянул руку, пытался создать что-то вроде дружеской атмосферы. — Как вы... — Хамато вопросительно уставился на мужчину с необычным именем. Кто называет человека органом? Это чаще всего фамилия, но чтобы имя... Майки не знаток на этом поприще, он немного людей знает впринципе. Чтобы не сходить совсем уж с ума, руку он пожимает, подходя совсем близко. — Я слышал это сокращение только один раз и трудно было бы перепутать тебя с кем-то другим, — просто отвечает Харт, пожимая плечами. Его рукопожатие крепкое, но осторожное. — Элис говорила, будто ты ищешь своих братьев. Я полагаю, что знаю того, кто точно поможет тебе. — Тигриный Коготь? — с иронией уточнил Микеланджело, предвкушая услышать это или что-нибудь в таком духе. Откуда вообще в этой истории тигр без глаза да хвоста, он отродясь не был за добро и оставался пешкой безумного хозяина. В голове мельком всплыла одна фраза тем голосом, с усталым вздохом, но Майки не мог понять, где услышал еë и к его ли воспоминаниям она относится.       Я почтил мастера, но это не обязывает меня продолжать его одержимость и становится вашим врагом, бойцы. — Никто понятия не имеет, где он сейчас, так что нет, — мужчина сделал небольшую паузу, разрывая рукопожатие. — Я говорю про Альфу. Хотя он больше предпочитает Тень, но для меня это примитивное прозвище.       Харт кивнул на свободный стул, поворачиваясь к Джаку, который теперь оторвался от книги и наблюдал. С опасением, но тем самым детским любопытством, с которым дети обычно смотрели на новые игрушки или друзей взрослых. — Привет? — робко начал мальчишка, захлопывая книгу и пряча еë за спину между своей спиной и спинкой стула. — Я Джак, приятно познакомиться.       Майки кивнул в качестве ответа, быстро возвращая взгляд обратно на Харта. Сплинтер говорил что-то о Донни, будто бы это уже не тот, кого он помнил. Но, как остальные, он был жив. Шансы, что так называли брата, были малы, но были. Тем более, парень сказал, что слышал ранее его имя целиком только один раз, никто больше не мог его назвать. Лео и Раф, разве что, но... то, с какой долей вероятности этот диалог могли завести лидер и бунтарь, в присутствии человека рядом, делали такой расклад почти невозможным. — Ты знаешь Дона? — голос быстро уставал, на большие предложения можно было не рассчитывать. — Наслышан, судя по внешности, но знаю я Тень, — отрезал Харт, присаживаясь на свой стул. И в голосе прорезались нотки металла, если не раздражения: — Присаживайся.       Хотел бы Майки поподробнее поспрашивать, но прибежала Элис. Возражать против неë не хотелось, поэтому пришлось сесть. В ходе ужина, на который приготовили салат и всë-таки большую пиццу, а не мясо, выяснилось, что готовила это всë не девушка. Младший брат попытался пошутить на эту тему, но близость стула со стулом зятя не уберегла от воспитательного щелбана. Микеланджело попал к чужой семье за стол, из-за ограниченности голоса много не спросишь, ситуация сюр. Он заговорил вопреки только когда поел, разрушая тишину кухни. — Объясните?       Харт тут же обратил взор на него, приподняв бровь. Проглотил откушенный кусочек пиццы и глянул на жену, мгновенно переводя всë внимание на неë. — Эли, я ему с поисками братьев то помогу, свяжусь с одной личностью, но он тут упомянул Тигриного Когтя внезапно, — парень театрально удивился, будто понятия не имел, почему. — Кто бы мог ему о нëм сказать, м? И, что гораздо интереснее, откуда ты о нëм узнала? — Я просто спросила, — возразила девушка, нахмурившись. — Нельзя? — Можно, — кивнул Харт. — С одним единственным объяснением — зачем. Ты впервые видишь его, почему не испугалась внешности? Я Джака понимаю, он такие фильмы смотрит, что хоть под кровать прячься, аниматоров любит, но ты то...       Мальчишка не сдержал смешка и улыбки, чуть не выронив в салат вилку. — Эй, ничего они не-! — Да? — Харт фыркнул. — Мой брат перекрестился, хотя от церкви далëк.       Джак рассмеялся, пока парень с наигранной укоризной наблюдал за этим. — Парни, хватит! — Элис повысила голос, постучав вилкой по краю тарелки. — Дышим, успокаиваемся.       Элис подождала, пока все успокоются. В частности младший брат, оценивший замечание. И достала из кармана чëрную флэшку, покрутив в пальцах. — Когда моих биологических родителей лишили родительских прав после рождения Джака, мы с ним быстро попали в патронажную семью. Она сразу решила усыновить нас. И в последствии именно эти люди стали для нас семьëй, — девушка поправила прядь волос, вздыхая. — Несколько лет назад, когда я ещë не поступила в институт, наш отец связался с серьëзными людьми. Ему пришлось официально отказаться от нас, потому что эти люди могли нам навредить и даже уничтожить, пойди что-нибудь не так... Действительно, через какое-то время так и произошло. Одной ночью отец пришëл ко мне в спальню и попросил выйти ненадолго. На улице нас ждал мужчина в костюме тигра. Точнее, сначала мне показалось, что это костюм, но оказалось, что это мутация. Мужчина представился Тигриным Когтем, дал себя погладить, и рассказал, что у него для меня особое поручение. Он обещал защитить моего отца, но для этого ему нужно было, чтобы я сохранила кое-что. И когда он через пять лет вернëтся за этим — вернула. Якобы это очень важно и эта информация ни в коем случае не должна попасть в чужие руки. — Элис положила флэшку на стол, толкнув еë к Майки. Местами потëртая, с глубокой царапиной от когтя, но при этом целая и визуально рабочая. При этом крупная в габаритах, удобно было брать в крупную ладонь. — Но также мужчина предупредил, что может не вернуться за флешкой сам. В таком случае, когда его друзья, некие храбрые войны-ниндзя из канализации с таким же недугом, как у него, придут и попросят помощи, я должна без вопросов отдать им еë. Он описал четырëх братьев черепах, что некогда спасли мир. Я полагаю, ты один из них. — Ухты, он спас мир? — вмешался Джак, удивившись. — Почему ты не рассказывала?       Парень шикнул на него, стукнув своей вилкой по лбу. Слегка, просто чтобы замолчал, дополнительно показав жестом «тссс». Мальчишка хотел возмутиться, но поднятая вверх вилка вовремя остановила и тот просто сложил руки на груди, откинувшись на спинку. Потом и вовсе тихо спрыгнул со стула и покинул кухню, чтобы не мешать и не лезть в странные дела. С этого все ужастики и начинались, запасных жизней у него не было и силы взрослых, чтобы максимально обезопасить себя. — Я не знаю конкретно, что там, — призналась Элис, пожав плечами. — Но когда я смотрю на тебя... мне кажется, что я должна отдать еë. Тигриный Коготь не пришëл за ней, а ведь прошло почти шесть лет. Харт не говорил мне, я даже не знала, что он знает об этом... существе. — Если бы ты сказала мне раньше, — цокнул брюнет, потерев затылок. — Видимо, я знаю всемогущего, раз он и с поисками братьев поможет, и с этим тоже. — У тебя знакомый хакер и по совместительству знаток мутантов? — зелёные глаза девушки посерьëзнели. Она проводила взглядом младшего брата, заметив его уход, и не стала ничего говорить, потому как тарелку за собой Джак убрал в мойку, а не оставил на столе. — Почему ты мне этого не говорил? Такие у нас были проблемы для переезда сюда? — Ты не спрашивала. Как и я, — Харт даже не напрягся. — Не будем нагнетать, милая. У меня были иного рода проблемы, я тебе не врал.       Микеланджело берёт флэшку. Лёгкая, почти невесомая. Понятия нет, что Такеши мог передать девушке, но сам факт того, что он не побоялся связаться с ребëнком человека, что работал на него, уже такое себе. Творилась какая-то чертовщина. Со слов Элис, почти шесть лет назад. Это дольше, чем четыре года или пять лет, о которых говорил Сплинтер. И да, будто бы Майки должен это знать, он отрывочно помнил что-то несовместимое, та же сестра в пиццерии Мураками, но в голове больше разбросанная да разбитая мозаика или паутина, которую ещë не восстановили до конца. И никто не обещает, что она вообще восстановится. С кем работал Такеши, если распустил Футов? Зачем ему нужен был отец этой девушки? — Кем... кем он работал? — Отец? — уточняет Элис и, увидев кивок, вздыхает. — Учëный. Мой отец, Винстон Смит, был математиком-учëным. Помешан был на квантовой физике. Увлекался изучением параллельных миров, как-то даже рассказал мне, что нашëл доказательство в зоне 51, но правительство запретило ему публиковать статью и уж тем более пытаться заглянуть в эти миры. Мой отец пропал после той ночи, я не знаю, где он, мама тоже. Но... нам хочется верить, что он смог укрыться в параллельном мире и защитить нас. Я не говорила маме о Тигре, она бы не поверила, однако я уверена, что это существо защитило его. — Тигр сдержал слово, — заметил мужчина, слегка улыбнувшись. — Я спас ему жизнь когда-то, так что знаю, о чëм говорю. Он изменился. Спас бы себя и Винстона, или умер бы, пытаясь. — Спасибо, — Майки сжал в руке флэшку, собираясь с мыслями. — Я... отдам её брату... он разбирается в этом.       Элис взглянула на мужа, но не стала ничего отвечать ему. Будто бы эти двое могли понять друг друга без слов, просто сидя рядом за столом. — Тогда план действий, — Харт сложил руки в замок перед собой. Элис положила голову ему на плечо. — Я свяжусь с Альфой и где-то через полчаса, может быть час, он будет здесь. Он не любит показываться посторонним, даже если это моя жена и еë брат, поэтому выберет для встречи ближайшую открытую крышу и, возможно, говорить вы будете уже у него дома. Крыша буквально через пару домов на восток, пожарная лестница слева. Сейчас ночь, людей здесь мало. Майки, ты можешь подождать у нас и выйти, когда я скажу, или пойти туда сейчас и подождать там. Элис, ты идëшь в постель, я пока на связи с помощником, как закончу, сразу к тебе. Если хочешь, можешь подождать со мной, пока дистанционно передам персону. — Я подожду, — сразу выбрала девушка, смотря на гостя с крепкого плеча мужа. — Будь осторожен, Майки. Как любит говорить мой супруг, этот город — непредсказуемый капкан. — Я так не говорю. Просто у меня тревожный тип привязанности и собственник в крови, — Харт намеренно положил свою голову поверх еë. — Так, что выбираешь, Майки? Дойдëшь сам? — Пойду сейчас, — Майки поднялся из-за стола, проверяя свой комплект. Обломок нунчак так и осталась на поясе, лук он не потерял пока. Как быть со стрелами только не ясно, но это дело десятое, сейчас угрозы никакой нет. За исключением бойцов людей Клана фут, которые неизвестно с кем ходили, но может быть это было обманом зрения и Элис действительно видела просто реалистичный костюм. — Спасибо. — Скажешь это после того, как найдëшь братьев, — парень заметил это тем же самым тоном, которым поздоровался. Спокойно, холодно, только теперь без улыбки. Словно желал поскорее выпроводить мутанта из дома, потому что уже вопросов ему не избежать, а сейчас ночь и девушке завтра на работу, брату еë в садик. Праздник уже прошëл, пришла суровая реальность. — Если нужно будет моя помочь, ты знаешь, где меня искать.       Майки выбрался из дома и отыскал эту самую пожарную лестницу с открытой крышей. По пути попался только заблудший мужчина в лëгкой куртке, выгуливающий собаку. Та принюхалась, но была больше заинтересована своими делами, поэтому провела хозяина мимо, тот даже не оглядывался по сторонам. Снова прохладно, но уже вполне терпимо. Через квартал уже оживлëнный район и фонари, но здесь в большинстве окон уже погасили свет или собирались отходить ко сну. Благо на этот раз не нужно ломать голову, куда идти и что делать, просто дождëтся этой Тени. Если это действительно Донателло, тогда Сплинтер обоснованно сказал, что помнит Майки иного брата. Хотя тут от худшего к худшему, у Рафа замыленны мозги, Лео полностью сломан, а Донни пошëл выше и вовсе с ума сошëл.

***

— Леон, — голос в передатчике заставляет вздрогнуть в тишине. Тихий, спокойный, но властный, почти такой же, как у Рафа. Женский, ставший за долгое время привычным. Какая-то часть Леонардо не хочет отвечать, потому что не верит тому, что видит, но разумная призывает отозваться. Уйти в тень и принять этот запрос на связь. — На связи, — тихо отозвался мутант, переглянувшись с одним из подручных. Вчера они сопровождали еë, сегодня его очередь, и как всегда везёт ему. — Портал не тестировали, верно? — Последний код был некорректен. Ты обнаружил что-то необычное? — Если это можно так назвать, то да, — лидер присел на одно колено, наблюдая со стороны. В синих глазах только пустота, но где-то глубоко, на самом дне, мелькнуло что-то новое. Непонятная боль, сомнение. Как будто воспоминание, которое он не может поймать или вовсе забыл. — Всего-лишь Микеланджело. Живой. — Что? — после небольшой паузы передатчик оживает только этим вопросом. Они выдерживают паузу, на время девушка отключается, но вскоре снова присоединяется к эфиру. — Бери живым. Нужно выяснить, откуда он, с трупом это сложнее. — Принял. Отбой. — Лео выключил микрофон, повернувшись к футам. Парни смотрели с вопросом, на секунду засомневались, увидев жест отступления без необходимости вызывать подкрепление. Но лидер кивнул, поэтому они не стали спорить со старшим, спрыгивая с другой стороны крыши.

***

       Майки не мог ни на секунду отделаться от странного чувства преследования. И даже какой-то угрозы, но вокруг было тихо. Никого по бокам, позади, спереди. Обернувшись на шорох камня, ударившегося о поверхность крыши, Рыжик решил проверить, заранее выхватив сюрикен. — Ты так и не научился внимательно смотреть по сторонам, да? — холодный, насмешливый голос заставляет мутанта вздрогнуть и обернуться обратно.       На краю крыши стоит Лео. Чёрная маска вместо привычной синей, катаны за спиной, руки скрещены на груди. На плече и животе пояс, лëгкая броня с хорошо знакомым символом империи Саки. Его глаза словно пустые, безжизненные, бликовали в лунном свете. — Лео... — выдохнул Майки в пол голоса, убирая оружие обратно за пояс. — Я... я знаю, ты не помнишь меня. Но я — твой брат. Мы — семья.       Лео усмехнулся. Коротко, сухо, не иначе как насмешливо. — Ты — кто? — спрашивает он, не двигаясь с места, смотря сверху вниз стальным взглядом. — Это невозможно, поэтому не лги мне. Футовский пест? Клон? — Как видишь, возможно, — Майки всплеснул руками. — Микеланджело, помнишь такого?       Лео замирает. На одну секунду в его глазах мелькает тень. Что-то живое, что-то человеческое. Но она исчезает так же быстро, как появляется. — Докажи, что говоришь правду, — медленно, с нажимом и угрозой, утверждает тот, кто в глазах Майки всë ещë был лидером. Неважно, чем и кого, неважно каким, но лидером и родным человеком. — Как? — Сразись со мной, — в свете луны мелькает острое лезвие одной из катан. И тут же прячется в защитный чехол, Лео настроен просто враждебно, а не кровожадно, убивать он никого не собирается. Но это не помешает ему так отделать брата, что тот всë же помощника рискует не дождаться. Эти чехлы раньше просил использовать сенсей, правило касалось любых лезвий, пока дети не освоились. — Я поверю только если ты победишь. — Лео... — Майки отступает, поднимая руки, вздыхая. — Я не буду драться с тобой. — Уверен?       Лео плавным шагом спускается с края крыши и даëт буквально несколько секунд, чтобы Майки собрался. А затем нападает. Резко, без разрешения и уточнений. Катана рассекает воздух в миллиметре от лица младшего, Майки в последний момент уходит от атаки, но он не уверен, что лидер действительно хотел попасть. Удары Леонардо такими прямыми редко были, это совершенно не его стиль. В лучшем случае так мог сделать Рафаэль в спарринге, и то он имитировал удар. Раф много раз бил в лицо врага оружием, но мог использовать уловки, если это был просто спарринг.       Майки уклоняется второй раз, блокирует следующий удар локтем, но в этот раз Лео быстрее. Он молниеносно меняет направление, и катана проходится по плечу — не сильный удар, но останется синяк. Микеланджело отшатывается, лук на спине может и полезен, но стрел у него нет, а нунчака сломана. Он не собирается кидать в Лео сюрикены, они оба знают, что отбить их у лидера всегда хорошо получалось. — Лео, остановись!       Голос срывается — почти беззвучно. Майки чувствует, как внутри горла что-то рвëтся. Ещё одно изменение — ещё один кусочек голоса. Он предпринимает попытка достучаться и понимает, что почти не может говорить в половину своего голоса. Лео заходит со спины и, когда Майки оборачивается, резко отшатываясь вперëд, всë происходит слишком быстро.       Нечто крупное и тëмное в момент замаха возникает из ниоткуда, за секунду снося Леонардо с ног вместе с громким вскриком. Если треск костей и был, то он потонул в крике. От столь внезапной и бесшумной атаки оба ниндзя не успевают среагировать должным образом. Майки с паникой взглянул на Лео, для него это было почти как переключение кадра. Миг, и Леонардо лежит на холодной крыше, держась за плечо, стиснув зубы. Дышит, крови нет, но рука не двигается. Вывих? Перелом? Микеланджело сразу же перевëл взгляд в сторону, куда умчался непрошенный помощник. Но застал лишь идеально сломанную пополам катану сквозь защитный чехол, никаких теней.       Альфа не был человеком. Но для Донни такого масштаба тень была будто бы слишком звериной. Оборотень, что ли? Если брат и помощник Харта действительно оборотень, тогда не удивительно, почему Элис не удивилась странной внешности Майки.       Крышу окутывает тишина. И в этой тишине рыжик понимает, что ничего не понимает. Он осторожно поднимается со своего положения и пробует подойти к Лео, но тот сразу же отпускает бесполезно повисшую руку, хватаясь за вторую катану. И прицельно бьëт по ногам брата, но Микеланджело успевает среагировать прыжком назад, уходя от глубоких порезов только так. Лео нахмурился, но не отпустил катану, внимательно смотря на младшего, держась за рукость так, словно она была опорой. Ему, должно быть, дико больно было несколько секунд назад... И Майки хотел спросить "Как ты, Лео?", но из горла вырвался слишком хриплый и едва слышный голос. Голос не слушается совершенно. — Не знаю как он, чëрт побери, смог воскресить твой труп, — Лео стиснул зубы, говоря так, что можно было считать и как предупреждающая угроза, так и как холодный факт. — Но получилось весьма неплохо.       Майки хотел было сказать что-то ещë, но не успел. Как минимум потому что теперь уже у Лео за спиной возникла мощная тень. Ближе к человеческой, плащ с капюшоном не позволял рассмотреть детально, а коса за спиной и вовсе вызвала смешанные чувства. Смерть или вызванная Лео подмога? Неизвестный, или неизвестная, плащ мог облегать броню, за секунду до поймала Лео за локоть, блокируя попадание катаной по своим ногам. Удар был не очень сильным, но точным, как минимум старший мгновенно потерял ориентацию в пространстве, жмурясь. Тень обрела силуэт и уже этот силуэт точным движением с хрустом вернул плечо обратно на место, вылечив вывих. Тёмные очертания, никаких черт лица, голову неизвестный тоже не поднимал, когда повернулся к весельчаку бывшей команды. — Ты Альфа, верно? — Микеланджело сомневался, что такую речь услышат с расстояния трëх широких шагов, но услышать смогли. — Я отведу тебя к нему, — голос у незнакомца хриплый, глухой. Он не пытался говорить в полный голос, больше было похоже на громкий шëпот.       Разговор с неизвестным получился коротким. В отличии от Лео, говорить он даже не пытался, просто подошëл и сразу же вколол в шею снотворное. Или то, что им могло быть. Мир поплыл буквально через пару секунд, превращаясь в сплошное пятно, усталость была уже не своей, а искусственной. В этих пятнах Майки почему-то увидел проблески красного, скорее всего огонëк от лазерного прицела. Прежде чем завалился в сторону, не удержав равновесия от головокружения. Его поймали под локоть, но это никак не помогло от постепенно настигающей темноты.       Запах был последним, что удалось распознать уже на чужих руках. От плаща несло кровью и озоном.