Мы великолепны

***

      Четверг начался с того, что тщательно аккумулируемое хладнокровие Гермионы Грейнджер дало сокрушительную трещину прямо на пороге собственного кабинета. Стоило ей повернуть ручку и шагнуть внутрь, она так и застыла, напрочь позабыв обо всем. Вальяжно прислонившись спиной к стеллажу и скрестив руки на груди, стоял Драко Малфой, одетый по моде тысяча триста сорок седьмого года. Гермиона резко прижала ладонь к губам, но задушить рвущийся наружу звук не сумела — кабинет наполнился её искренним злорадным хохотом. Малфой выглядел как оживший кошмар любого портного, кроме безумца-шляпника из Алисы в стране Чудес, тот бы наверняка оценил. На его длинных, аристократичных, и надо признать, подкаченных ногах красовались обтягивающие шерстяные шоссы-трико, и… Мерлин милостивый! Левая штанина была кричаще-бордовой, а правая глубокого синего цвета. Этот парадокс высокой моды венчал плотный укороченный пурпуэн с набивной грудью, делающий Драко похожим на напыщенного голубя. Но довершали убийственный образ кожаные пулены с настолько длинными, загнутыми вверх носами, что она предвкушала, как ее стажер будет прыгать в них по грязи. Зрелище стоило того, чтобы по возвращении купить омут памяти и пересматривать это в особо грустные дни. — Прекрати, Грейнджер, — ледяным тоном процедил сквозь зубы Малфой, на бледных скулах которого вспыхнул яростный румянец. — Параграф четыре, тотальная мимикрия под эпоху Эдуарда Третьего. Моя эльфийка уверяла, что в том сезоне все высшее сословие ходит именно так. — О, верю... охотно верю! — Гермиона утерла навернувшуюся от смеха слезу, наконец проходя к столу. — Ты прекрасен, Малфой. Так и передам Крокеру, что коршун из тебя пока не вышел, но павлин — стопроцентный. Жаль, колдоаппарата нет. Драко решил не уточнять, что значит фраза про коршуна, он и без того чувствовал себя достаточно униженным. — Я бы на твоем месте не обольщался, — Малфой порочно ухмыльнулся, медленно отлепляясь от стеллажа и бесцеремонно оглядывая её в ответ. Его взгляд потемнел, скользнув по её наряду. — Из нас двоих церковников больше заинтересуешь ты. Кажется, они проклинают этот фасон. Гермиона внутренне подобралась, прекрасно зная, во что её сегодня нарядил Помпадур-Кисет. Верхнее платье — роскошное сюрко из тяжелого изумрудного бархата — имело настолько глубокие, гигантские вырезы по бокам от проймы до самых бедер, что сквозь них была полностью видна белоснежная, облегающая нижняя рубашка, подчеркивающая каждый изгиб её талии. Церковники той эпохи не зря окрестили этот фасон «адскими окнами», считая его прямым путем в геенну огненную. Но вишенкой на торте был головной убор. Гермиона раздраженно поправила свой крепин, который весил добрую пару килограммов. Кудри были намертво упакованы в две массивные золоченые сетки-валики, торчащие прямо над ушами наподобие двух огромных, тяжелых металлических баранок. Гермиона чувствовала себя в этой конструкции как минимум нелепо, а держать голову приходилось настолько прямо, словно она проглотила линейку. — А радуешься чего? Это тебе придется защищать меня, — и прежде чем он успел задать нелепый вопрос «почему», она пояснила, — если хочешь вернуться обратно, разумеется. Малфой вальяжно подошел ближе, его глаза хищно блеснули: — А на турнире за тебя сразиться не надо? Гермиона придержала край своего крепина, чувствуя, что держать надо всю голову целиком, иначе к вечеру шея просто отвалится. Она, стараясь не делать лишних движений, практически не глядя выдвинула ящик стола, нащупав два заготовленных зелья. Стремясь прервать этот пубертатный диалог, она швырнула на стол хрустальный флакон со стабилизатором: — Пей, умник. У нас серьезная проблема, хронологический баг. Драко ловко перехватил серебристое зелье, откупоривая пробку: — Что? — То что мы с тобой обсуждали вчера. Либо где-то накосячили в архиве, — Гермиона нахмурилась, сверяясь со своими заметками. — Либо, нам предстоит еще одно путешествие прямо оттуда, на сотню лет вперед. Кстати, ты на всякий случай взял с собой одежду для второго возможного прыжка? Малфой про себя несколько раз проговорил слово баг, запоминая, и надеясь потом узнать его точное значение в маггловском словаре. Пока складывалось впечатление, что Грейнджер над ним издевается, выдумывая слова. — Разумеется. Но я уверен, что кто-то просто перепутал дату его рождения. — Отлично. Но, сам подумай... В официальной «Истории Квиддича», создатель золотого снитча Боуман Райт. Он изобрел его на сто пятьдесят лет раньше, чем родился... Я искренне надеюсь, что кто-то в будущем просто знатно облажался с хронологией. Изобретатель ведь физически не мог родиться позже, чем появилось его величайшее изобретение. Малфой залпом осушил флакон, предпочитая не говорить о том, что проблемами с памятью не страдает. Сказывались штаны, не иначе. Он бросил тоскливый взгляд на опустошенный флакон, и небрежно вложил тару в протянутую руку Грейнджер: — Какая разница кто и где накосячил в прошлом, Грейнджер? Главное, что не мы. Пусть у Крокера голова об этом болит. Наша задача какая? Просто обеспечить создание снитча. Гермиона одарила его недобрым, скорее даже испепеляющим взглядом, но с такой прической это не могло выглядеть серьезным. — Наша задача — обеспечить стабильность петли. И ты просто пока не понимаешь, что если мы его не найдем, нам предстоит не самое приятное путешествие. — Журнал хоть раз ошибался? — Скептически приподняв бровь, уточнил Малфой. К его удивлению, Грейнджер нервно сглотнула и быстро отвела глаза, явно не желая пугать своего стажера. Это, в свою очередь, произвело совершенно противоположный эффект, но сообщать ей об этом, он разумеется, не собирался. — Ладно, Малфой, считай это твоим личным тестовым заданием на сообразительность. Отбрасываем мой план, я хочу услышать тебя. Итак... Мы прыгаем в тысяча триста сорок седьмой год. Боуман Райт сейчас молодой, и скорее всего упрямый заводчик золотых сниджетов, к тому же кузнец. Птицы на грани вымирания, но магам плевать, они продолжают их отлавливать ради забавы на матчах. Как нам, не нарушая устав, подтолкнуть этого фанатичного птицевода полностью отказаться от живой плоти и задуматься о создании металлической, заколдованной альтернативы? Как ты заставишь его сделать это? Драко ухмыльнулся, даже не задумываясь ни на секунду. Он лениво перекинул пулен через пулен, звякнув цепочкой на туфле: — Прибыль. Она изумленно приподняла брови, отчего её голова едва заметно качнулась, вступив в неравную борьбу с гравитацией. — То есть... ты предлагаешь не взывать к его совести, не умолять о спасении редкого вида, а просто давить на прибыль? — Да какое ему дело, исчезнет этот птичий вид с лица земли или нет, если он зарабатывает на их продаже клубам? Волшебники эгоистичны, Грейнджер, спустись со своего гриффиндорского облака, — Малфой снисходительно хмыкнул, подавшись вперед. — Я собираюсь прийти к нему под видом богатого закупщика и сказать прямо: если он внесет в концепцию металлического шара заклинание первого касания, то снитчи станут строго одноразовыми. Они будут навсегда запоминать руку ловца, и их нельзя будет использовать на втором матче, в отличие от чудом выживших птиц. Метла — вещь долговечная, её покупают на годы, а вот снитчи превратятся в расходный материал. Спрос на них в Квиддичной Лиге станет вечным и колоссальным, при этом ему больше не придется тратить время, ожидая, пока птицы вылупятся, вырастут, кормить опять же не надо. Сплошной чистый доход без затрат на зерно. Гермиона тяжело, обреченно вздохнула, глядя на этого циничного слизеринца. Внутри всё протестовало против такой неприкрытой коммерции, но её аналитический ум вынужден был капитулировать перед этой убийственной, прагматичной логикой. — Мерзко, Малфой. Но... я даже спорить с тобой не стану, потому что это сработает идеально. Сейчас аппарируем в окрестности Годриковой впадины и покажешь мне всё, что умеешь. Спустя несколько минут они уже стояли на окраине места, которое иногда все еще снилось ей в кошмарах. То Рождество, когда Батильда Бэгшот оказалась Нагайной, ей не развидеть уже никогда… Гермиона коснулась пальцами шестеренок, выставляя координаты нужного периода. — Ну что, стажер... Ты готов отправиться в самую глубь эпохи Черной смерти? Ошеломленный таким вопросом Малфой не успел ничего ответить, как пружина времени сжалась…       Первое, что ощутил Драко, — это удушливый, концентрированный запах нечистот, горелой древесины и гнилой капусты. Вы вообще знаете насколько сильно воняет гнилая капуста? Вот и Малфой знать никогда не хотел, но Грейнджер зачем-то его просветила. На дворе стоял сырой, пасмурный декабрь тысяча триста сорок седьмого года. Самое начало той самой Черной смерти. Он брезгливо поморщился, переступив с ноги на ногу, и тут же чуть не потерял равновесие. Его длинноносые пулены мгновенно увязли в густой, хлюпающей жиже, которая в период средневековья практически повсеместно заменяла дорогу. — Твою мать, Грейнджер! — прорычал он, с трудом вытягивая правую, синюю ногу из лужи и отчаянно балансируя руками, чтобы не рухнуть лицом в грязь. Цепочка на его туфле жалобно звякнула. — Ты не могла выбрать место приземления почище?! Мои оксфорды в двадцать первом веке стоили двести галлеонов, потому что оставались чистыми в любой слякоти. А это убожество сейчас наберет столько дерьма, что Вельва откажется пускать меня на порог! Гермиона, которая в этот момент с трудом удерживала равновесие, и думать не хотела, кто такая Вельва, но почему-то сразу поняла, о ком речь. Ей самой приходилось высоко подтягивать полы тяжелого изумрудного сюрко, из-за чего её «адские окна» обнажали нижнюю рубашку сильнее положенного. — Хватит ныть, Малфой! Скажи спасибо своей эльфийке, что цепочки на туфлях удерживают эти дурацкие носы, иначе ты бы оставил их в первой же луже. Нам нужно найти Боумана Райта. Судя по записям, его птичник находится на окраине этого района. Давай, шевели ногами! Они двинулись вдоль покосившихся деревянных лачуг. Малфой, проклиная всё на свете, высоко и нелепо поднимал ноги, буквально перескакивая через кучи гнилой соломы и канавы с помоями, которые средневековые жители без зазрения совести выливали прямо из окон. Гермиона прыгала следом, тяжело дыша под тяжестью своего двухкилограммового головного убора. — Ты невыносима, — процедил Драко, когда они в очередной раз затормозили перед особо глубоким рвом. — Твоя министерская дотошность распространяется на параграфы устава, но ты совершенно не умеешь планировать логистику. Почему мы не могли просто взять карету или любой другой транспорт? — Потому что в тысяча триста сорок седьмом году летные чары нестабильны, а общаться с большим количеством людей, чем надо, мы не можем! — Огрызнулась она, едва не задев рогами-сетками низкую крышу лавки. — Я прекрасно вижу место, куда нужно аппарировать. Напомни, почему я не могу этого сделать? — Любой всплеск магии может спровоцировать ненужные последствия. Это магическое поселение и чары здесь нестабильны. Ты не знаешь, какие чары наложены на местность в этом временном отрезке. Мы и так рискуем! Вместо того чтобы критиковать, лучше бы следил за дорогой! — О, прошу прощения, спасительница магических популяций, — ядовито протянул он, делая широкий прыжок и едва не приземляясь в кучу навоза. — Я просто пытаюсь не убиться в этих декорациях. Еще немного, и я начну верить, что когда дело доходило до практики, в школе за тебя всё делал Поттер, а здесь приходится думать самой... Гермиона резко остановилась посреди грязной улицы и её глаза опасно сузились. Она понятия не имела, почему это замечание настолько сильно задело ее: — Что ты сказал?! Да если бы не мой контроль, умение планировать и быстро действовать в критических ситуациях, Малфой, вы все вместе с Уизли и Поттером не дожили бы до совершеннолетия! Я вытащила эту войну на своих плечах, пока ты трусливо прятался под юбкой матери! Так что закрой свой поганый рот! Малфой замер и обернулся к ней, его лицо мгновенно окаменело, а глаза превратились в два куска льда. На секунду в воздухе повисло такое тяжелое, звенящее напряжение, что казалось, между ними сейчас случится стихийный выброс магии. Драко медленно сделал шаг к ней, его обтягивающий пурпуэн натянулся на груди. — Я не прятался, Грейнджер, — очень тихо, почти зловеще произнес он. — Я спасал свою мать, и если для тебя это трусость, то у тебя вместо сердца действительно кусок сухого пергамента, как и сказала Трелони. Я сомневаюсь, что ты вообще способна думать о ком-то кроме себя, и своих двух дружков. Гермиона осеклась, уже готовые сорваться с языка слова застряли у неё в горле. Она посмотрела в его полные застарелой боли глаза и впервые за всё время осознала: его язвительность — это просто глухая броня. Он защищал Нарциссу так же отчаянно, как она сама когда-то защищала своих родителей, стирая им память. Внутри неё что-то дрогнуло, и злость стремительно угасла, уступая место горькому, понимающему стыду. — Я стерла родителям память и отправила на другой континент, — тихо, искренне выдохнула она, опуская взгляд на грязные носы его пуленов. — И потеряла их навсегда, чтобы суметь защитить. Не тебе говорить мне о жертвах. Ваша семья могла бежать, но вы предпочли… Малфой пару секунд молча смотрел на неё, желваки на его скулах резко дернулись, но затем он глухо выдохнул, возвращая на лицо привычную маску цинизма: — Ты нихрена не знаешь, Грейнджер. — По крайней мере, твои родители… — Она осеклась, когда поняла, что не помнит, когда в последний раз хоть что-то слышала о его родителях. Но, Малфой, очевидно, пришел к тому же выводу, и опередил ее. — Так на эту должность берут только тех, у кого не осталось в живых ни одного члена семьи. — Он сардонически рассмеялся, качая головой, и наблюдая на ее лице ровно такое же жуткое осознание. — Смотри, впереди таверна. Давай зайдем туда, мне нужно смыть это дерьмо со своего синего чулка. И заодно узнаем все необходимое. Она была искренне благодарна ему за то, что он так быстро перевел эту болезненную тему. Они оба теперь молча продолжали путь, каждый думая о своем. Ей совершенно не нравились те выводы, к которым она приходила... Спустя несколько мучительных минут Малфой приоткрыл перед ней низкую, скрипучую деревянную дверь и они вошли в полумрак средневекового кабака. Внутри было накурено, пахло кислым пивом, жиром от коптящих свечей и немытыми телами. Местный трактирщик, подозрительно осмотрев их роскошные наряды, швырнул на их дубовый, липкий стол деревянные миски. Гермиона с сомнением заглянула в свою и едва сдержала рвотный позыв. Перед ней лежала серая, волокнистая солонина, буквально засыпанная солью до белесого налета, кусок черствого, зеленоватого от плесени ржаного хлеба и глиняная кружка с мутной, резко пахнущей брагой. Драко брезгливо подцепил пальцем кусок мяса, принюхался и с глумливой ухмылкой посмотрел на нее: — Ну что, Грейнджер? Изволите откушать средневековых деликатесов? Клянусь Салазаром, если я это съем, мой стабилизатор возраста долго в желудке не удержится. Гермиона, преодолевая брезгливость, отломила крошечный кусочек хлеба, стараясь не смотреть на плесень, и запила его глотком прокисшего эля, тут же поморщившись: — Пей эль, Малфой. Воду здесь пить нельзя, подхватишь холеру или чуму. Эль хотя бы проходит термическую обработку. И делай вид, что ешь солонину, нам нужно заобщаться с местными. Драко со стоном закинул в рот кусок жесткого, как подошва, заплесневевшего хлеба, ощущая на зубах каменную крошку, яростно заработал челюстями и, с трудом сглотнув, выдал: — Если мы выживем после этой кулинарной инквизиции, Грейнджер... я лично впишу в твой Регламент пункт о том, что невыразимцы не обязаны употреблять в пищу в прошлом вообще ничего. Гермиона не выдержала и тихо, рассмеялась, — я посмотрю на тебя, когда застрянешь в подобном местечке на неделю или около того. Он настороженно опустил чарку с элем, — и часто такое случалось? Она пожала плечами, — раз пять или семь. Однажды, я застряла с кельтами во время проведения таинств на Белтайн, это было жестоко. Мне чудом удалось избежать участия во всех этих обрядах и традициях. — Она замолчала, выглянув из-за его плеча. — Вижу волшебника, и он с метлой. Малфой тут же оглянулся назад и на староанглийском выдал на всю таверну: — Кто знает, где тут купить сниджетов? Как и ожидалось, вошедший волшебник тут же зашагал к ним, удовлетворенно осматривая их дорогие наряды. Вошедший волшебник с метлой охотно заглотнул наживку. За пару кружек приличного эля, который Драко щедро оплатил выданными Грейнджер сиклями года выпуска того времени, мужчина выложил всё как на духу. Оказалось, что упрямый заводчик золотых сниджетов, распродающий птиц министерским щеголям, и гениальный кузнец, умеющий работать с капризным магическим металлом — это два абсолютно разных человека. Птицевод жил на самой окраине, а вот кузнец — Боуман Райт — держал закопченную мастерскую прямо за углом таверны. Спустя пятнадцать минут, распрощавшись с информатором, Драко и Гермиона уже переступали порог душной, пахнущей раскаленным железом и углем кузни. Боуман Райт встретил богатых пришельцев далеко не радушно. Он стоял у наковальни, утирая пот со лба грязным предплечьем, и с откровенной неприязнью разглядывал бордово-синий пурпуэн Малфоя и тяжелый изумрудный бархат Гермионы. — Я занят, — грубо отрезал кузнец, даже не отложив тяжелый молот. — Если у вас, благородные господа, нет ко мне срочного и крупного заказа, то проваливайте отсюда. Мне некогда глазеть на ваши шелка. Драко лишь усмехнулся, и небрежным, отточенным жестом выудил из кармана увесистый кожаный мешочек. После чего с глухим, сочным бряцаньем швырнул его прямо на наковальню перед носом мастера. — Вот твой заказ, кузнец. Мне безразлично, чем ты занят, но ты сделаешь это прямо сейчас. Боуман прищурился, заглянув внутрь мешка, и его скепсис мгновенно растаял — внутри тускло поблескивало чистейшее золото. — И что же господин желает выковать? — уже тише и сдержаннее спросил Райт. — Мне нужна уникальная вещь, — Драко вальяжно перекинул пулен через пулен, звякнув цепочкой на туфле. — Выкуй мне красивый, прочный щит. Сделай его так, чтобы он защищал своего владельца не только физически, но и магически — заложи в металл защитные чары. А на лицевой стороне изобрази льва и змею вместе. И… доставь прямиком в Малфой-мэнор в Уилтшире. Это мой личный подарок доброму другу. Гермиона за спиной Малфоя едва не задохнулась от возмущения, придерживая руками баранки своего крепина, потому что шея уже не выдерживала. Но смолчала, ошеломленная выбором символов. Лев и змея. Гриффиндор и Слизерин. А Малфой умел удивлять. Пока кузнец, воодушевленный щедрой оплатой и сложностью задачи, принялся за работу, раздувая меха и плавя металл, Драко непринужденно завел с ним разговор о Квиддиче. Малфой рассуждал чертовски профессионально, при этом сохраняя манеру повествования того времени. И Гермиона, стоя рядом в своих «адских окнах», надо признать, была впечатлена… Ей лишь изредка, приходилось направлять беседу в нужное русло. Вдвоем им удалось незаметно, шаг за шагом, засадить в голову мастера ту самую грандиозную капиталистическую идею про одноразовые металлические шары с заклинанием первого касания, которые навсегда заменят вымирающих птиц и озолотят кузнеца. Глаза Боумана Райта загорелись фанатичным блеском, и в какой-то момент он буквально застыл с молотом, видимо, уже лихорадочно прокручивая в голове чертежи будущего снитча. Он закончил ковать и взял в руки палочку, творя магию, которая, возможно, уже была утеряна… Поэтому и Гермиона, и Драко внимательно следили за каждым его движением. Когда работа над щитом наконец была окончена, и металл тускло замерцал впитанной защитной магией, кузнец бережно повертел его перед ними. —  Клеймо ставить надо? Драко бросил быстрый взгляд на Гермиону, и ей это очень не понравилось. Затем он улыбнулся и сказал: — Не нужно, просто поставь внутри инициалы: Г.Г. Мой друг всё поймет. Кузнец рассмеялся, глядя на щит — Уж не Салазаром часом зовут твоего друга? Змея и лев… От самого Годрика подарок что ль? Вас богатых не поймешь… с вашими причудами. Как только они покинули душную кузню и, молча ловя на себе подозрительные взгляды средневековых зевак, удалились к безлюдной окраине, Гермиона наконец взорвалась и яростно зашипела ему прямо в ухо: — Ты с ума сошел, Малфой?! Какого черта ты творишь?! А если в том мешке были галлеоны, которые гоблины отчеканили позже четырнадцатого века?! Ты понимаешь, что мог разорвать пространственно-временной континуум?! Драко раздраженно цокнул языком, даже не притормаживая своего нелепого шага в пуленах, он уже вполне наловчился преодолевать препятствия из помоев: — Усмири свою паранойю, Грейнджер. За кого ты меня вообще принимаешь? Я позаботился об этом еще дома. В мешочке были обычные, чистые золотые диски без какой-либо чеканки и дат. Средневековые лавочники еще принимают золото по весу. Мои предки об этом писали в мемуарах. На это ей сказать было нечего, потому что он прав… — Ладно, допустим… — с облегчением выдохнула она, высоко подтягивая изумрудный сюрко, чтобы не набрать еще больше грязи. — Но то, что ты отправил в Мэнор… Этот щит со львом и змеёй! Ты понимаешь, что его доставят твоим предкам прямо сейчас?! А я не планировала посещать твой дом ни в каком веке. Он внезапно остановился и посмотрел на неё с абсолютно невозмутимым, высокомерным видом, в глубине которого впервые промелькнуло что-то теплое: — Никто в роду Малфоев на протяжении веков не знал, что это за хрень, кто её выковал и откуда она взялась. Её передавали из поколения в поколение как загадочный семейный артефакт, защищающий замок от темных проклятий. По семейным легендам он принадлежал кому-то из двоих… Либо Салазар, подарил его своему лучшему другу… Либо Годрик… Вот я сегодня наконец-то и узнал… Он хранится у нас как раз с этого самого века. Я просто замкнул круг, Грейнджер. Крути свои шестеренки, нам пора домой. Гермиона покачала головой и улыбнулась, прыгая через лужу. Они ничего не сломали… — Так и кто кому в итоге его подарил? Малфой к ее удивлению тоже рассмеялся. — Я подумал, что будет очень забавно, если это будут твои инициалы, ну и наши факультеты. Она подняла голову, уставившись на него. Не скрывая удивления и некоторого шока на своем лице, Гермиона искренне рассмеялась в ответ. — Подожди, ты хочешь сказать, что Малфои веками хранили щит с инициалами магглорожденной ведьмы? Из-за шутки своего потомка? Это уморительно… Он как ни в чем не бывало пожал плечами. — Вот и мне так показалось. Будем считать, что это мой жест доброй воли в честь нашего будущего продуктивного сотрудничества.

***

      Добравшись до кабинета и на ходу сдирая с себя этот проклятый двухкилограммовый крепин, Гермиона наконец-то почувствовала, весьма болезненно, к сожалению, что её шея снова принадлежит ей. Малфой отказался идти куда-либо в таком виде, поэтому переодевался за наколдованной ширмой прямо возле ее стеллажа с книгами и артефактами. Она на миг даже пожалела о том, что не заколдовала свое имущество от посягательств… От них до сих пор убийственно воняло помоями, несмотря на дюжину очищающих чар, которые они накладывали на себя по пути обратно в Министерство. Прямо сейчас ее стажер шумно и, видимо, с облегчением переодевался обратно в свой безупречный летний костюм. Ей вдруг стало даже интересно, а где он хранил свои вещи при перемещении? Она брезгливо поморщилась, когда Малфой безжалостно швыранул бордово-синие средневековые штаны в противоположный от себя угол. И хотела было возмутиться, что метить территорию в ее кабинете разрешения не давала, но в этот момент раздался его низкий голос: — Вельва. Хлопок. И Гермиона уставилась на маленькую сморщенную домовуху с поварешкой в руке. Они с эльфийкой вперились друг в друга одинаково удивленно. Вельва неодобрительно прищурилась, окидывая ее наряд критическим взглядом, и заозиралась по сторонам. — Да, хозяин. Из-за ширмы раздался бас Малфоя, — забери, пожалуйста, эти обноски, и если ничего не получится с ними сделать, сожги. Домовуха снова покосилась на Гермиону, и той показалось, что ее хотят отчитать, но пока не поняла за что. Затем эльфийка щелкнула пальцами, и вся вонь из кабинета тут же исчезла. Гермиона с облегчением вздохнула и присела прямо на край стола. — Спасибо, Вельва. — Благодарно произнесла она. — Меня зовут Гермиона. Домовуха прищурилась: — Я знаю кто ты. И мне не нравится, что ты заставляешь моего хозяина позорить благородный род Малфоев. Гермиона от изумления открыла рот, на ее памяти было чуть ли не впервые, чтобы ее в таком тоне отчитывал эльф. Неужели это эльфийка расистка, делящая волшебников по чистоте крови, прямо как Кикимер, только в себе? Из-за ширмы неожиданно раздался искренний и раскатистый смех Малфоя, такой она слышала от него впервые… — Вельва, боюсь, тебе надо ругаться не на нее. Ее тоже заставляют, так одеваться, как видишь. Эльфийка окинула волшебницу придирчивым взглядом, но уже гораздо более доброжелательным, и деловито подошла ближе: — В таком случае, я могу подобрать,— она брезгливо приподняла подол бархатного сюрко Гермионы, — что-то более подходящее в гардеробной-хранилище. Чтобы хозяину было не стыдно появляться с мисс… Гермиона дважды моргнула, не веря собственным ушам. И теперь нытье Малфоя о том, что его не пустят на порог дома, заиграло новыми красками. Она не знала, оскорбляться ей или смеяться, но иметь под рукой гардеробную Малфоев… судя по его нарядам… Было бы весьма неплохо. — Спасибо, Вельва. Если твой хозяин будет не против, я точно не откажусь. До этого момента она и не подозревала, что эльфы способны презрительно смотреть на волшебников. Из-за ширмы наконец вышел Малфой, — я не против, Вельва. Ты можешь забрать мои вещи и идти. Переодевшись обратно в свой безупречный летний костюм из тонкой шерсти, Драко наконец почувствовал себя человеком. И втайне надеялся, что больше никогда не увидит это средневековое сине-бордовое недоразумение. Он еще ни разу в жизни не чувствовал себя настолько беззащитным и уязвимым, как в этих проклятых шоссах, непристойно обтянувших его со всех сторон. Не то чтобы он стеснялся себя… Но разгуливать так по улице было крайне унизительно. Женщины средневековья, как и мужчины… Да и сама Грейнджер, к тому же… Беспрестанно, осознанно или нет, бросали свои взгляды на его филейную часть и пах… Что вызывало единственное желание — прикрыться. Раздался хлопок, и они снова остались вдвоем. Он приподнял бровь, вопросительно глядя на нее, и Грейнджер заговорила с улыбкой: — Она у тебя строгая, с характером. Что, правда в дом может не пустить? Я бы посмотрела на это. Драко закатил глаза, усаживаясь в гостевое кресло. — Однажды отец с матерью сильно поругались, как раз перед чемпионатом мира по квиддичу в девяносто четвертом. Люциус не мог найти в доме ни одной вещи еще несколько недель, как и войти в спальню к матери. Почти каждый раз, когда он пытался вернуться в Мэнор камином, его уносило в Лютный, в злачные местечки похуже «Кабаньей головы». Он даже вызывал несколько раз служащих министерства, чтобы те проверили камин, но с ним все было в порядке. Гермиона рассмеялась, — отец Рона говорил, что часто видел твоего отца в Лютном. Драко усмехнулся, — Ну… моего отца туда отправляла Вельва, а Артур Уизли что там делал? Она задумалась об этом впервые, честно говоря, и пожала плечами, глядя в глаза Малфою, — а я понятия не имею. Никогда не спрашивала. Она прошла к своему рабочему месту, на ходу расплетая волосы и облегченно не то вздохнула, не то простонала, мгновенно смутившись. Но к чести Драко, он никак это не прокомментировал. Похоже, его выходка со щитом, действительно была оливковой ветвью… Она уселась в свое кресло, мечтая поскорее избавиться от этого тяжелого платья, и между ними повисла странная, звенящая тишина. По ощущениям… Было непривычно и как-то не по себе… Ведь вражды, что была еще утром, больше не существовало — щит со львом и змеёй действительно имел значение… Но и друзьями они не стали, разумеется. Гермиона, аккуратно раскладывая перед собой пергаменты, посмотрела на своего сообразительного стажера. Тот вальяжно откинулся на спинку, крутя в пальцах перо и о чем-то усердно размышляя. — Итак, Малфой, — ровным, безупречно профессиональным тоном начала она, хотя в уголках её губ всё еще таилась тень недавнего смеха. Развидеть его в шоссах и пуленах было просто невозможно. — Вынуждена признать, твоя импровизация в кузнице была... эффективной. Бизнес-план с одноразовыми снитчами сработал. Будем считать, что твое тестовое задание сдано на «Превосходно». Не забудь написать в отчете про золото и звезду сегодняшнего дня — щит. Драко кивнул и ухмыльнулся, принимая комплимент как должное: — Рад, что ты оценила мой жест доброй воли. — Я действительно оценила, — Гермиона выдержала паузу, её взгляд стал серьезным, проницательным и холодным. — Но давай проясним кое-что на берегу. Мы заключили перемирие ради стабильности временных петель и продуктивной командной работы. Я ценю твой ум и твою исполнительность, но это не значит, что я начну слепо тебе доверять. Отдел тайн, и время в частности, не прощают ошибок, и я буду бдить за каждым твоим шагом так же жестко, как и раньше. Надеюсь, мы друг друга поняли? Малфой ни капли не удивился этой осмотрительной настороженности. Напротив, в его глазах блеснуло уважение. Он слегка подался вперед, опираясь локтями о стол: — Иного я от тебя и не ждал, Грейнджер. Было бы слишком скучно и даже оскорбительно, если бы ты сразу растаяла от одного куска металла в моей сокровищнице. Контролируй сколько угодно. Это даже... будоражит. Она проигнорировала его двусмысленную шпильку, упрямо вздернув подбородок, но внутри шевельнулось странное чувство. Перемирие ощущалось хрупким, как бокал из богемского стекла, но оно работало. Теперь ей предстояло отчитаться перед начальником и заслуженно похвалить своего стажера. А Малфою в свою очередь не терпелось скормить Тео новые данные, которые он подсмотрел у Боумана Райта. Поэтому, как только Грейнджер отпустила его после допроса с пристрастием о прошедшей миссии, он быстрым шагом направился влево, по коридорам знакомого лабиринта. Малфой толкнул дверь их с Ноттом кабинета и с ходу, прямо с порога, громко объявил: — Тео, бросай свои бумажки. Я сегодня подглядел одну занимательную, я бы даже сказал... охренительную штуку. Нотт лениво оторвал голову от отчетов, и на его лице тут же расплылась уже привычно паскудная ухмылка: — Ого. Грейнджер переодевалась при тебе и её «адские окна» распахнулись шире положенного? Драко остановился посреди кабинета и одарил друга максимально неодобрительным взглядом: — Что с тобой такое, блять? Дафна из-за токсикоза тебе вообще не дает, или ты просто дичаешь один в четырех стенках? Тео мгновенно растерял всю свою спесь, смущенно кашлянул и поспешно отвел взгляд в окно, признавая, что Малфой попал в самую болезненную точку его семейных будней. Драко раздраженно скомкал кусок пергамента и прицельно запустил им другу прямо в лоб: — Если бы знал, что ты в таком неадеквате, я бы захватил тебе сувенир с сегодняшней миссии. Думаю, средневековая солонина по пути сюда как раз дошла бы до идеальной кондиции, вместе с гнилой капустой. — Ладно, ладно... извини, — Тео потер лоб, возвращаясь в рабочее русло. — Что там у тебя? Что ты подглядел? Но Малфой уже не слушал его, он обмакнул перо в чернила и принялся молча, сосредоточенно что-то строчить на чистом листе, лихорадочно восстанавливая по памяти движения рук Боумана Райта. Закончив, Драко взмахнул палочкой, отлевитировав исписанный пергамент на стол другу, и выжидательно скрестил руки на груди. Нотт углубился в чтение, и Малфой с садистским удовольствием наблюдал, как по мере изучения формул глаза Тео округляются, а рот медленно приоткрывается от тотального шока. — Они... они умели делать это в четырнадцатом веке?! — хрипло выдохнул Нотт, переводя потрясенный взгляд на Драко. — Но почему... как?! — Полагаю, что ответ на это в нашем времени пока утерян, и нам только предстоит сохранить эту временную петлю, — Драко лениво откинулся на спинку кресла. — Или как раз из-за таких утерянных технологий Министерство и создало эту должность в будущем… Кто знает, что еще потерялось? Но согласись, концепт безупречен. Тео резко подскочил со своего места и заметался по кабинету, взъерошивая и без того свои лохматые кудри: — Поверить не могу! Мерлин, Малфой, это же... это гениально!!! Расплавить серебро чистой магией через формулу, а не через температуру в печи! Но остудить его так, чтобы оно при этом осталось в жидкой, стабильной форме... Как это возможно, черт побери?! Какая структура связей?! — Вот это нам и предстоит выяснить, Тео, — Драко взял со стола тяжелое серебряное пресс-папье в виде дракона, крутя его в пальцах. — Надеюсь, мы придумаем это в ближайшее время, до того как Грейнджер потащит меня в следующую дыру. К слову, а что насчет озона в составе её зелья? Есть мысли, как его стабилизировать в жидкой основе? Тео на секунду замер, прикусил губу и, вернувшись к столу, взмахом палочки отлевитировал Малфою свои утренние наработки, затаив дыхание в ожидании вердикта. Тот внимательно пробежался глазами по ровным строчкам алхимических расчетов, согласно кивая головой: — Так... порошок из когтей грифона мы уже пробовали с тобой, он дает слишком сильный осадок и пережигает основу... А вот кровь или измельченные перья громовестника... — Я тоже думаю, что это может сработать для удержания озонового шлейфа, — кивнул Тео, забирая пергамент обратно. Он облегченно выдохнул и оперся о край стола. — Ладно, с этим разберемся. Кстати, как само путешествие-то? Как твоя грозная наставница? — Сегодня я получил превосходно. Ей и правда чертовски нравится эта школьная система оценок как в Хогвартсе. Подумываю притащить в её кабинет две огромные стеклянные колбы. Тео непонимающе моргнул, прервав свои алхимические мысли. — Какие еще колбы? — С изумрудами и рубинами, разумеется, — Малфой снисходительно хмыкнул, крутя перо в пальцах. — Может, если у неё появится легальная возможность снимать с меня очки за плохое поведение, она станет меньше злиться? Нотт на секунду завис, переваривая услышанное, а затем оглушительно рассмеялся, откидываясь на спинку стула: — И насколько сильно ты собираешься себя плохо вести, Малфой? Ожидаешь отработок или... особых телесных наказаний от нашей примерной отличницы? Драко накрыл лицо ладонями и мучительно простонал сквозь пальцы: — Тео, заткнись. Это Грейнджер. Она меня в качестве наказания разве что к Филчу в подвал может оттащить, если он еще жив. Сделай уже что-то со своим недотрахом, ты заебал. Я клянусь, что пожалуюсь на тебя Дафне. Но вместо того чтобы огорчиться или испугаться угроз, Тео засиял. Его глаза загорелись таким безумным предвкушением грядущего семейного скандала, что Малфой, глядя на эту ненормальную физиономию друга, просто застонал снова. Он вслепую нащупал на столе еще один скомканный черновик и со всей силы запустил им в Нотта.

***

      Гермиона зашла в пустую кабину лифта, чувствуя, как всё её тело наливается свинцовой усталостью. Стоило решетчатым дверям захлопнуться, как она прикрыла глаза и принялась осторожно разминать ладонью затекшие мышцы шеи. В семнадцать, она год прожила в палатке и сотни раз рисковала жизнью, но в тридцать оказалось, что головной убор давал о себе знать тупой, ноющей болью уже после дня непрерывной носки. На выходных нужно будет обязательно сходить в спа… Лифт мерно пополз вверх, к Атриуму. Двери привычно раскрылись на седьмом уровне — Отделе магических игр и спорта. Она искренне не понимала, почему это происходит на протяжении уже полугода, и никто до сих пор не пожаловался? Если бы она могла объяснить кому-то, что вообще забыла на этом уровне на регулярной основе… Обязательно написала бы жалобу. До окончания рабочего дня оставалось еще пятнадцать минут, и кабина по-прежнему оставалась пустой. Точнее, Гермиона думала, что оставалась. — Напряженный день, Грейнджер? — раздался совсем рядом с ее ухом мягкий, вкрадчивый мужской голос. Гермиона аж подпрыгнула от неожиданности, мгновенно распахивая глаза и рефлекторно сжимая в кармане палочку. Она резко обернулась и увидела тепло улыбающегося мужчину. — Привет, Гермиона. — Привет, Терри! — На её лицо сама собой выползла искренняя, облегченная улыбка, и она тут же по-дружески подставила ему щеку для приветственного поцелуя. — Мерлин, сто лет тебя не видела! Как дела? Бут легким жестом поправил очки, и Гермиона невольно засмотрелась на это движение. Она была честна с собой, признавая, что мало кому действительно идут очки — Поттер тому живое подтверждение, — но на Терри они смотрелись чертовски стильно. Одетый в дорогую, идеально скроенную мантию, он был выше её почти на целую голову. Густые, вьющиеся русые волосы аккуратными волнами обрамляли красивое лицо. — О, немудрено, что не видела, — он мягко рассмеялся, вставая рядом. — Я только-только вернулся из Осаки, со стажировки. Представляешь, уже неплохо говорю на японском, без использования переводческих чар. Грейнджер впечатленно и уважительно кивнула. — Ого, это здорово! Терри, я действительно рада, что твоя карьера в Международном магическом сотрудничестве так стремительно идет в гору. — Я всё еще искренне надеюсь, что когда-нибудь нам доведется поработать вместе в одном департаменте, — Бут повернулся к ней, и его взгляд стал теплым, изучающим и глубоким. — Твой ум... Гермиона, он поразителен. Я до сих пор помню твои Протеевы чары. Это было гениально… Она сглотнула, чувствуя, как к щекам подкатывает волна тепла. Гермиона слишком долго жила в эмоциональном вакууме. Её внутренний предохранитель затрещал, и она отчетливо поняла, что еще немного, и готова будет буквально наброситься на него, если он продолжит смотреть на неё так — словно она до сих пор та самая блистательная девочка, способная перевернуть мир. — О, ты мне льстишь, Терри... — тихо отозвалась она. — Ну почему же? — Бут склонил голову, и его голос упал на полтона. — Как Тайны? Гермиона резко распахнула глаза, почувствовав, словно её окатили ушатом ледяной воды. Взгляд мгновенно стал собранным и непроницаемым. Их глаза встретились в немом поединке, и Терри, заметив эту мгновенную ментальную стену, примирительно приподнял ладони: — Эй, извини, я знаю официальную версию. Знаю, что ты якобы числишься в Кабинете Министра, ведешь маггловское направление и редко появляешься в нашем мире... Но давай будем честны, Гермиона. Мы ведь вместе учились. Ты слишком блистательна для бумажной волокиты в приемной премьер-министра. Я ни за что не поверю, что о тебе просто так, в один миг, перестали писать в прессе последние несколько лет. Ты слишком известна, чтобы исчезнуть с радаров «Пророка». Поэтому... я спрошу еще раз, как старый друг. Оно того стоило? Там, в Тайнах? Я ведь тоже когда-то хотел подать туда заявку, но... не решился в свое время. Струсил. Гермиона молча склонила голову набок и загадочно улыбнулась, не проронив ни звука. Модифицированные чары обезъяза держали её горло мертвой хваткой. Терри тихо, искренне рассмеялся, качая головой: — Ну конечно... похоже, ответа я от тебя не получу. Я понял... Замкнутый круг. Жаль, а мне так чертовски хотелось узнать, каково это — прикасаться к тайнам мироздания. Гермиона тихонько рассмеялась в ответ, лукаво сощурив глаза: — Тайны, Терри... На то они и тайны. Они молча смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока лифт приближался к первому уровню. Пространство кабины внезапно показалось очень маленьким. Бут склонился чуть ближе к её уху и едва слышно прошептал: — И всё же... ты не жалеешь? Она выпрямилась, её голос прозвучал твердо, звонко и без единой капли сомнения: — Ни секунды потраченного времени. — Я рад за тебя. Правда, Гермиона, очень рад, — Терри открыто улыбнулся, и в этот момент решетка лифта с грохотом разъехалась, впуская их в шумный, залитый тусклым светом Атриум. — Слушай... А может, зайдем в паб? У меня как раз тоже закончился рабочий день. Вернее… Я ведь только прибыл, вот заходил к Энтони поздороваться, толком еще никого не видел. Посидим, выпьем по бокалу сливочного пива или чего покрепче? Поболтаем. Гермиона на секунду замерла на полпути к каминам и засомневалась. Она осторожно наклонила шею вправо, затем влево, слушая, как утомленно хрустят позвонки. План пойти домой, запереться в пустой квартире и пить вино в одиночестве вдруг показался ей невыносимо тоскливым. Перед ней стоял привлекательный, умный мужчина, который искренне ею восхищался. Ей нужна была нормальная, человеческая жизнь. «А почему бы и нет? — подумала она. — В конце концов, завтра уже пятница». — Ладно, Терри, уговорил, — Гермиона тепло улыбнулась ему из-под своих кудрей. — Только давай не на долго, хорошо? Мне еще нужно выспаться. — Идет! — Бут галантно предложил ей локоть. — Я знаю одно отличное местечко неподалеку. Сейчас, только Корнера дождемся, я привез ему кое-что, и обещал отдать сразу.

***

      Тео и Драко неспешно шли по оживленной маггловской улице, когда Нотт резко затормозил. Он бесцеремонно пихнул Малфоя локтем в бок, указывая подбородком на противоположную сторону дороги: — Твоя начальница. Малфой, глядя на парочку через поток машин нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд: — А кто это с ней, не могу понять со спины... Нотт тщетно всматривался в мужской силуэт, но тоже покачал головой. Наконец, шедшие впереди мужчина и женщина остановились. Парочка зашла в бар, и парень галантно приоткрыл дверь перед Гермионой. В этот момент его лицо на секунду развернулось к свету. — Бут, — одновременно, и в один голос опознали его Тео и Драко. Нотт уважительно и искренне впечатленно присвистнул, провожая их взглядом. — Ну, надо сказать, что это уже уровень. Я слышал, что ему прочат карьеру не менее успешную, чем была у Крауча-старшего. Драко, прекрасно знающий, что у нее не может быть никаких связей, ухмыльнулся. — Между ними ничего нет. Нотт посмотрел на друга с подозрением. — Это тебе бы так хотелось? Ревнуешь? — Он усмехнулся и кивнул вперед. — Посмотри, они у окна сели. Она прямо сейчас набросится на него. Это не выглядит как ничего нет. Малфой перевел скептический взгляд в ту сторону, рассматривая витрину паба. Сквозь чистое стекло он отчетливо увидел Грейнджер, которая чрезмерно склонилась через стол к Буту и искренне, заливисто смеялась. Он усмехнулся, отворачиваясь: — Я имел в виду отношения, а не потрахушки. — Отношения с них и начинаются, — философски заметил Тео. — Не раньше, чем она уйдет из Тайн, — снисходительно отозвался Малфой, расплатившись карточкой за их заказ. Нотт резко обернулся к другу и разочарованно убрал едва найденное портмоне обратно в безбожно расширенный магией карман пиджака. — Только не говори мне, блять, что ты пожертвовал личной жизнью, чтобы получить эту должность! Драко раздраженно цокнул языком, упрямо глядя перед собой. — Это тут вообще ни при чём. Но... Он осекся, так и не закончив фразу. Тео тяжело вздохнул, качая головой, и понимающе закончил за него: — Но лучше Тори выйти бы уже замуж... я понял... Шепну Дафне... Теперь понятно, почему мне не предложили… Малфой ничего не ответил, лишь глубже засунул руки в карманы брюк. Он снова бросил короткий, тяжелый взгляд на паб через дорогу, наблюдая за счастливым смехом Грейнджер сквозь стекло, а затем глухо произнес: — Честно сказать, я сейчас больше переживаю о том, чтобы Бут не облажался. Тео, все еще не отошедший от предыдущей новости, непонимающе уставился на друга. — Что? — Если он будет хорош сегодня, глядишь, Грейнджер подобреет, — с ухмылкой пояснил Драко. — А вот если облажается... Своё разочарование она будет срывать, угадай, на ком? Друг тихо рассмеялся, качая головой. — Да с чего ты вообще взял, что она будет винить тебя?! — С того, что она недостаточно внимательно изучила собственный контракт, — Малфой снисходительно хмыкнул, отворачиваясь от витрины паба. — Она свято полагала, что любые отношения под тотальным запретом. Так что да... Вы оба меня уже знатно заебали со своим недотрахом. Смотри, нам наконец-то вынесли этот проклятый торт. Идем быстрее, иначе Дафна тебя отшлепает или проклянет. — По крайней мере, в таком случае, у меня сегодня возможно будет секс, — ничуть не расстроившись парировал Нотт, забирая коробку у маггловского кондитера. — Ага. Только вряд ли он тебе понравится, — фыркнул Драко, перешагивая через бордюр. — Дафна второй месяц рычит на меня. Говорит, что не хочет больше никогда и ничего слышать о детях, — Тео многозначительно поиграл бровями. — А забеременеть, будучи уже беременной, физически невозможно. Так что я в полной безопасности. Малфой сардонически фыркнул, даже не повернув головы: — Вообще-то, возможно, Нотт. Крайне редко, но бывают исключения. Тео на секунду завис посреди тротуара с тортом в руках, а его лицо медленно вытянулось от подступающей паники... — Только Даф об этом не говори. Драко хлопнул его по плечу, и подтолкнул к переулку, откуда можно было незаметно аппарировать. — Если будешь меня доставать, отправлю ей ту книгу, где об этом рассказывается. Так что не беси меня.

***

      Вечер в полумраке небольшого паба пролетел на удивление легко. Сидя за дальним, уединенным столиком у окна, они пили белое вино, много смеялись и болтали обо всем на свете. Терри с упоением рассказывал о своей работе в Осаке, о невероятной магии японских колдунов и о том, как смешно он поначалу путал ударения в местных заклинаниях. Затем они плавно перешли на воспоминания о Хогвартсе, тепло и с легкой ностальгией перебирая в памяти времена Отряда Дамблдора. Гермионе было по-настоящему комфортно. Напряжение тяжелого дня в четырнадцатом веке постепенно отпускало, вино приятно согревало изнутри, а затекшая от крепина шея почти перестала болеть. Но пока Терри увлеченно жестикулировал, описывая архитектуру школы магии Махотокоро, в голове Гермионы навязчивой, неоновой лентой крутились совсем другие слова. Слова, которые Драко Малфой ядовито выплюнул ей в лицо в их самый первый рабочий день. Вернувшись домой, она перечитала его трижды. Как бы ей ни хотелось этого признавать, гаденыш был прав. Секс на одну ночь устав не запрещает. Она сделала небольшой глоток из своего бокала, не сводя глаз с Терри. Привлекательный, хорошо сложен, стильный и умный, еще раз перечислила про себя она. Он смотрел на неё с тем самым неприкрытым, искренним мужским восхищением, которого она была лишена все эти долгие годы добровольного одиночества в Отделе тайн. Перспектива поддаться этому импульсу казалась безумно, до дрожи в пальцах заманчивой. Но в то же время — пугающей. Гриффиндорская правильная девочка внутри неё испуганно сжималась, а взрослая, изголодавшаяся по теплу женщина требовала наконец-то начать жить. Гермиона аккуратно поставила бокал и, слегка подавшись вперед, вкрадчиво спросила: — Терри... А ты надолго в Лондоне? Какие вообще планы? Бут улыбнулся, очаровательно поправляя свои очки, и покачал головой: — На самом деле, совсем ненадолго. Прилетел буквально на пару недель, на свадьбу кузины. Семейный долг, сама понимаешь. Как только всё закончится, я сразу же отбываю обратно в Японию. Там сейчас запускают колоссальный международный проект, и я должен возглавить один из секторов. Гермиона улыбнулась ему и опустила взгляд в бокал. Её сердце пропустило удар, а внутри разлилось предвкушение. Пара недель. И он уедет на другой конец земного шара. Это был идеальный вариант. Самый безупречный, безопасный и математически выверенный сценарий из всех возможных. Терри Бут не останется в Лондоне, он не станет расспрашивать её о работе, не будет искать встреч у Министерства и не нарушит её изоляцию. Никаких обязательств и никаких последствий. Только одна легальная по уставу ночь, которая ей была необходима как воздух, чтобы просто не сойти с ума. Гермиона медленно опустила ресницы, пряча вспыхнувший в глазах решительный блеск, и на её губах заиграла загадочная улыбка. Кажется, она приняла решение…