Мы великолепны

***

      Пятничное утро в Отделе тайн началось с неожиданностей. Гермиона оторвала голову от отчетов и удивленно приподняла брови. На пороге её кабинета стоял Малфой, удерживая в руке тот самый щит, который они еще вчера видели раскаленным на наковальне Боумана Райта. Металл тускло, благородно мерцал в полумраке помещения, а лев и змея на лицевой стороне казались особенно яркими под светом волшебных ламп. Гермиона забавно вздернула бровь, откидываясь на спинку кресла: — Малфой, ты от кого защищаться тут собрался? Драко ухмыльнулся, проходя вглубь кабинета и пристально сканируя взглядом её лицо. Внешне Грейнджер выглядела как и всегда абсолютно спокойной и собранной, на её лице не было и следа вчерашней усталости. И этот факт оказался вдруг гораздо любопытнее, чем ему хотелось бы признавать. Было вчера что-то с Бутом или нет, Мерлин её дери? — От тебя, Грейнджер. Если ты вдруг сегодня в плохом настроении, — с улыбкой ответил он. — С чего бы мне быть в плохом настроении? — Гермиона лукаво сощурилась, откладывая перо, и заинтересованно рассматривая артефакт. Он лишь неопределенно пожал плечами, удерживая щит на весу: — Мало ли. Не хочешь посмотреть на него вблизи? В нормальных условиях двадцать первого века. Те чары, что он накладывал… Как думаешь, мы замкнули петлю или нам еще предстоит встретиться с ним? Гермиона оказалась абсолютно обезоружена этой детской заинтересованностью и пытливостью ума Малфоя, который притащил здоровенный средневековый щит из дома, чтобы показать ей. Она тихо рассмеялась, сдаваясь: — Ладно, убедил. Хочу. Положи его на стол. Меня больше заинтересовало, как он работал с металлами, ты обратил внимание? Я такого еще не встречала. Драко дождался, пока она наколдует подложку, и аккуратно уложил тяжелый артефакт на сукно. О да, он искренне надеялся, что ее заинтересует, как именно кузнец работал с металлами… Возможно, она и станет той, кто разгадает… как это мать его возможно?! Потому что ни ему, ни Тео эта мысль покоя теперь не давала. Настолько, что он с утра получил кричалку от Дафны, с обвинением в том, что ее муж заночевал в библиотеке. Грейнджер тем временем подалась вперед, и её строгая министерская блузка лилового цвета натянулась на груди. Малфой поймал себя на том, что его взгляд всё равно мазнул по её приоткрытым ключицам. Ни одного следа… Волшебница бережно провела подушечками пальцев по металлу, ведя линию вдоль контура Гриффиндорского льва, и внезапно остановилась, нащупав глубокие шероховатые борозды. — О... похоже, им всё-таки пользовались по прямому назначению? Твои предки брали его в бой? Признаться честно, Гермиона даже вообразить не могла, чтобы кто-то из Малфоев в каком угодно веке взялся за оружие… Кроме палочки, разумеется. — Да, Люциус Малфой Первый, — Драко подошел чуть ближе, тоже протягивая руку и лениво очерчивая пальцем чешуйчатый изгиб Слизеринской змеи. — Он регулярно участвовал с ним в рыцарских турнирах и до конца дней утверждал, что этот щит приносит удачу. Гермиона иронично фыркнула, не удержавшись. — И как? Принес? — Ну... — Он сардонически усмехнулся, глядя на неё сверху вниз. — Жениться на Королеве-девственнице ему в итоге так и не удалось, как ты знаешь. — О, я прекрасно знаю эту историю, читала еще в Хогвартсе, — оживилась Грейнджер, и в её глазах вспыхнул привычный азарт. — Это ведь было еще до принятия Международного статута о секретности... Послушай, Малфой, раз уж мы заговорили об этом... Из чистого исторического любопытства. Она правда была девственницей, как утверждают маггловские хроники? Драко посмотрел на неё со снисходительной ухмылкой. На самом деле, им обоим было очевидно, что он умирал от желания поделиться грязными секретами королевских дворов. — Грейнджер, ну не будь наивной. Если верить мемуарам моего дорогого предка, Люциус был одним из её тайных любовников. И, надо признать, далеко не единственным. У Елизаветы просто хватило ума и хитрости никогда не выходить замуж, чтобы удержать корону в своих руках. Гермиона кивнула, удивленно и пристально вглядываясь в серые глаза Малфоя. — И ты... совершенно не осуждаешь её за это? — А должен? — Драко приподнял бровь, и в его голосе прозвучала нотка любопытства. — Ей досталась целая огромная страна. С какой стати она должна была делиться этой властью с каким-то мужчиной, пусть даже моим предком? Она правила железной рукой и была выдающейся, неординарной личностью. А наследников на престол в те времена и без её собственных детей хватало со всех сторон. Честно говоря, я даже рад, что Люциус Первый так и не ввязался в эту брачную авантюру. Иначе сокровищницы Малфоев были бы опустошены в тот же миг на благо и величие Англии. Королева и без этого умела доить своих фаворитов. Гермиона медленно кивнула ему снова, чувствуя, как внутри разливается приятное удивление. Её ментальные баллы в оценке его личности снова сдвинулись в лучшую сторону. — Ну надо же... Не ожидала услышать от тебя настолько зрелый и прагматичный анализ. Драко открыл рот, явно собираясь отпустить какую-то язвительную шпильку про её похвалу, но не успел, потому что они оба синхронно опустили взгляды на её руку. Тонкий серебряный браслет на запястье Гермионы ярко и призывно засветился синим. Малфой вытянул шею, с любопытством разглядывая артефакт: — Интересная вещица... Это…? Гермиона стремительно поднялась с места, набрасывая на плечи мантию и мгновенно возвращая себе строгий вид: — Это... — она потрясла запястьем, — наше новое задание на понедельник. Журнал обновился. Мне нужно зайти к Солу на инструктаж. Скоро вернусь, Малфой, не скучай. Вполне возможно, что щит нам всё-таки пригодится. Она улыбнулась и покинула кабинет, оставляя его наедине с артефактом. Он проводил ее задумчивым взглядом и усмехнулся, видимо, Терри оказался не так уж и плох…

***

      Прошло чуть меньше двадцати минут, когда дверь кабинета снова распахнулась. Она вошла стремительным, размашистым шагом, и Драко, до этого лениво изучавший узоры рун на щите, мгновенно подобрался. Маска расслабленного щеголя слетела с него за долю секунды, когда он увидел выражение её лица. Грейнджер выглядела… озадаченной. Её брови были хмуро сведены к переносице, а в руках она сжимала плотный, запечатанный сургучом свиток. — Ну? — Драко, как и положено в присутствии дам, плавно поднялся со стула, упираясь ладонями в край стола и подаваясь вперед. — Куда на этот раз, наставник? Нас ждет очередное вымирание какой-нибудь редкой популяции или мы должны поболтать…? Гермиона молча встретилась с его взглядом, и даже слова не потребовалось произнести, чтобы он благоразумно замолчал. Она подошла к столу, бросила свиток на щит прямо поверх серебряных контуров змеи, и тяжело опустилась в свое рабочее кресло. И потерла виски, словно у неё уже начинала болеть голова от грядущих масштабов катастрофы. — Всё гораздо серьезнее, Малфой, — тихо, но чертовски твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Понедельник обещает быть жарким. Щит нам, к сожалению, не пригодится. Потому что мы отправляемся в мой самый нелюбимый отрезок истории. Драко приподнял бровь, а его губы тронула привычная, холодная ухмылка, когда он развернул свиток и прочел: — Кельты? Гермиона глубоко вздохнула и прикрыла глаза: — Кельты... Размечтался. Нас ждут остатки радикально настроенных друидов, которые будут отмечать Лугнасад. Я надеялась, что больше никогда не попаду на их праздники… А нам тем временем предстоит помочь открыть оборотное зелье… Я рада, что мы отправляемся не на Холм Уснех. Драко поджал губы, вспомнив о том, что она рассказывала о Бельтайне. — Уснех... Это ведь тот, где зажигали первый священный огонь, если не ошибаюсь... Тогда, я полагаю, мы отправимся в Круахан... Погоди, а какой год? Это... принципиально важный вопрос! Гермиона, заподозрила, что Малфой полюбит ту же игру в угадайку, с кодовыми названиями, что и она сама... И отчего-то улыбнулась, наблюдая, как он подхватил свиток с подробностями их миссии, и вчитался, его лицо постепенно вытянулось от осознания. — Тара? Это ведь там произошло самое знаменитое магическое сражение между друидами и христианами? Но в таком случае, это полная задница. — Он еще раз перепроверил дату в свитке и вздохнул. — В пятисотом году, они уже понимали, что окончательно проиграли... — Тем яростнее они пытались в тайне сохранить свои традиции, как ты понимаешь. Малфой задумчиво потер подбородок и поднял голову, встречаясь с ее взглядом. — Насколько проблематично будет избежать участия в обрядах? По сути, нам ведь всего одну ночь пережить… Мы могли бы… Гермиона фыркнула, не дав ему договорить. — О нет, ты не понимаешь. Сначала нам предстоит скакать на конях, или лететь на фестралах, если повезет… В общем, транспорт, который мы сумеем раздобыть и определит, на сколько мы там застрянем… Потому что аппарировать к ним нельзя, они нас будут пытать, чтобы понять, откуда мы узнали о месте их нахождения… Поэтому, готовься скакать по живописной Ирландии… — Я хотел предложить сказать им, что мы уже женаты, чтобы избежать… Гермиона вздернула бровь. — О, так ты хотел сказать, что нам предстоит заниматься сексом в полях, чтобы земля рожала больше урожая? И это все на глазах у старейшин. Во-первых, я не настолько отчаялась, а во-вторых, вуайеризм ни в каком виде не входит в список моих фетишей. Драко быстро захлопнул рот и моргнул, уставившись на нее. — Подожди, но… Если мы не будем женаты для них… Нам же придется участвовать в обряде слепых ворот, как минимум. Гермиона усмехнулась, приподняла руку и поиграла пальцами. — И тебе лучше запомнить как выглядят мои руки во всех подробностях, если не хочешь создать побочную ветвь своего рода.

***

      Они стояли на сочной зеленой траве, пахнущей клевером и грозовой свежестью земли древней Ирландии. В этот раз они выбрали максимально скромную, неброскую одежду, привычную для простых людей эпохи раннего Средневековья, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания местных кланов. На Гермионе было простое, свободное платье из грубого неотбеленного льна, а Драко красовался в простой темной тунике, подпоясанной кожаным шнурком, и плотных штанах, которые — к его глубокому облегчению — больше ничего непристойно не обтягивали. И на том спасибо. Он покосился на все еще хмурую с пятницы Грейнджер, пока они брели в сторону рынка. Идти оставалось минут пять, судя по нарастающим звукам и гвалту голосов. Они миновали толпу зевак, наблюдавших за дракой непонятно по какому поводу, и попали в гущу торговли. Оглядевшись по сторонам и поправив выбившиеся из-под платка кудри, Гермиона уверенно повернулась к своему стажеру: — Малфой, оставайся на месте и ни во что не вмешивайся. Я сейчас дойду до погонщиков и договорюсь о транспорте. Драко, мирно шагавший рядом, медленно перевел на неё тяжелый, снисходительный взгляд и хмыкнул: — Грейнджер, ты серьезно думаешь, что я буду просто стоять и греть уши, пока ты решаешь те вопросы, которые должен решать мужчина? Гермиона лишь беззвучно открыла и закрыла рот, так и застыв на полуслове. Она ошеломленно наблюдала за тем, как этот невыносимый патриархальный придурок разворачивается к ней спиной и уверенным, размашистым шагом направляется прямиком в бурлящую толпу ирландской ярмарки. Внутри неё мгновенно вскипела волна возмущения. Что это значит вообще?! Вопросы, которые должен решать мужчина, прости Мерлин?! Покажите ей хоть один, который она не сможет решить! Да она… Гермиона моргнула дважды, глядя ему вслед. Ладно, пускай последние почти пять лет она шаталась по векам в абсолютном одиночестве и была вынуждена решать абсолютно все проблемы самостоятельно... Но черт возьми! Даже в школьные годы, когда рядом были Гарри и Рон, именно она, Гермиона, всегда оставалась той единственной, кто планировал, организовывал и вытаскивал их из любых передряг. К тому же, прямо сейчас она его непосредственный руководитель! Как он вообще смеет…?! В этот момент Гермиона резко одернула себя и остановилась посреди тропы. На её губах сама собой расцвела легкая, непривычно расслабленная улыбка. Она тряхнула головой и неспешно зашагала за ним следом. В конце концов... Если посмотреть на ситуацию прагматично, в будущем, когда Малфой получит эту должность, ему всё равно придется абсолютно самостоятельно решать подобные вопросы в полевых условиях. Так почему бы не дать стажеру попрактиковаться? А она? А она может прямо сейчас впервые за пять лет просто выдохнуть и расслабиться, доверив мужчине вести их вперед, раз уж он изъявил такое желание. В самом крайнем случае ей придется просто, как и всегда, разгребать последствия чужих ошибок. К тридцати годам в этом деле у неё, к величайшему счастью или сожалению, уже имелся колоссальный опыт.

***

      Ярмарка бурлила, оглушая непривычным для ушей волшебников двадцать первого века гомоном. Пахло сырой землей, навозом, элем и жареным на кострах мясом, соответственно… и самими кострами. Драко уверенно лавировал между телегами, ведя Гермиону за собой к загонам с животными. К его глубокому разочарованию, ни фестралов, ни даже гиппогрифов, которых он недолюбливал по весьма понятным причинам, у местных продавцов в этот день не нашлось — на привязи стояли лишь обычные, приземистые, но крепкие кони. Гермиона, скрестив руки на груди, остановилась чуть поодаль, с легким прищуром наблюдая за действиями своего стажера. Малфой, ничуть не растерявшись, по-хозяйски оглядел животных, заглянув им в пасти, проверил копыта… и безошибочно выбрал двух лучших: поджарого вороного коня и покладистую гнедую кобылу. Настоящая проблема возникла, когда дело дошло до оплаты. Драко небрежно выудил из кармана туники мешочек с чистым серебром, но суровый ирландец-погонщик с густой рыжей бородой лишь брезгливо сплюнул под ноги и наотрез отказался брать монеты. На дворе стоял пятисотый год нашей эры, и чеканный металл в этих краях ценился слабо — ирландцы предпочитали обмениваться шкурами, скотом или добрым оружием. Драко на секунду поджал губы, а его ноздри гневно дрогнули, но он мгновенно взял себя в руки. Гермиона уже приоткрыла рот, готовая вмешаться с заклинаниями внушения. Малфой, заметив, что она потянулась к палочке, бросил на нее предостерегающий взгляд и опередил. Он подался вперед, сокращая дистанцию с погонщиком до опасного минимума, и тихо заговорил, весьма уверенно, надо сказать. Малфой не просто предлагал серебро; он буквально доказывал дикарю, что эти чистые, неразбавленные больше положенного примесями слитки, можно переплавить на роскошные наконечники для церемониального оружия или бляхи для поясов вождей, что поднимет статус его клана до небес. Он говорил на их древнем наречии, чеканя слова, словно всю жизнь только и делал, что торговал в раннем Средневековье. Забавно было наблюдать, как он нависает над продавцом, ведь ирландец был примерно одного роста с ней самой, а значит, Малфой был на голову выше их обоих. Рыжий погонщик долго, недоверчиво разглядывал точеный профиль Драко и примечательные белокурые волосы, затем взвесил мешочек на ладони и, жадно блеснув глазами, наконец глухо рыкнул, протягивая чужаку поводья. Малфой развернулся и повел коней к Гермионе. На его губах играла невыносимая, торжествующая павлинья ухмылка, будто он только что выиграл битву, не меньше. — Конь мой, — бросил он, передавая ей поводья гнедой кобылы. Гермиона считала себя неплохой наездницей, и была искренне удивлена таким гендерным притеснением. — Наверное, ты хочешь объяснить почему? Малфой скривился, разглядывая деревянное недоседло без стремян,  и вздохнул, — Потому что он не объезжен как следует, ему нужна твердая рука. И он жеребец. Гермиона нахмурилась. — Я вижу, что он конь, знаешь, сложно это не заметить. Драко склонил голову, заглядывая под седло. — Об этом я и говорю. Он понесет тебя. А я на этой кобыле точно не догоню. Ей внезапно перехотелось спорить, наблюдая готовность жеребца покрыть кобылу… Они потихоньку брели к выходу с ярмарки, и Малфой по пути купил яблок, моркови… И, к ее удивлению, специй. Что ж… Он отлично справлялся. Им действительно следовало привезти подарки… Они отошли от поселения и Гермиона вытащила палочку, трансфигурируя накладки в седла. Малфой тут же включился в работу и наложил заклинание подушек, обеспечивая их комфортом. Она была впечатлена… Оглядев свою кобылу еще раз, она посмотрела, как Малфой оседлал брыкающегося коня, согласившись с тем, что не спорить — оказалось лучшим решением. Гермиона следом ловко вскинула ногу, запрыгивая в седло кобылы с грацией опытного всадника, благо свободное льняное платье не стесняло движений, и посмотрела на то, как ее стажер перехватил поводья, успешно усмиряя животное. Что ж... Очевидно, он обучался верховой езде... Наконец они отправились в путь. Спустя пару часов тишины, когда кони в спокойном темпе брели по лесной тропе, Малфой заговорил: — Признай, Грейнджер, желание забросать этих чудиков чарами Конфундуса только всё испортило бы. Зачастую перспектива прибыли для дикарей работает лучше любой магии. Гермиона перехватила кожаный повод, чувствуя тепло лошадиной гривы, и окинула его долгим, невероятно внимательным взглядом. Внутри неё снова шевельнулось приятное удивление. — Перспектива прибыли, говоришь? — она лукаво улыбнулась. — Ладно, Малфой. Задание по логистике выполнено. Но не расслабляйся — впереди нас ждет дорога по диким лесам Ирландии, а ты в своей тунике хоть и не выглядишь слишком приметно для местных разбойников… Но, теперь они знают, что у нас есть деньги. Он усмехнулся, обернувшись к ней. — Ну, а еще я знаю, что могу на тебя положиться. То, как быстро ты наложила заклинание на моего деда, впечатляет, знаешь? Гермиона рассмеялась: — Видишь, все снова сводится к Конфундусу. Кстати, это одно из первых заклинаний, которому мы обучали ребят в ОД… Драко вдруг понял, что это его шанс увести разговор в интересующее его русло, и наконец удовлетворить свое любопытство. — И кто делал успехи, кто был самым способным? Она с улыбкой погладила свою кобылу и устремила взгляд на лесную тропу: — Джинни, Луна… Анджели… Драко фыркнул, — это ожидаемо. Девочки нашего курса могли дать фору парням, еще как... А зачастую были гораздо сильнее в заклинаниях. Меня интересуют парни, и давай ради справедливости исключим Гриффиндор. Были достойные противники? Гермиона задумалась, а затем задумчиво кивнула. — Я могла бы включить в этот список Захарию Смита, но он трусливо сбежал во время битвы за Хогвартс. Но… Заклинания схватывал на лету. Из действительно достойных противников… Эрни Макмиллан, Энтони Голдштейн, Майкл Корнер и Терри Бут. Драко помолчал пару минут, размышляя, а затем сказал: — Эрни и Энтони работают в департаменте спорта, весьма успешно, я слышал. Майкл ушел в Транспорт и тоже многого добился… Гермиона кивнула, — все верно, а Терри на днях вернулся из Осаки, его повысят совсем скоро, но подробностей пока рассказать не могу. У нас с ним всегда были очень теплые отношения… Он молодец. Малфой про себя усмехнулся, раздумывая над тем, насколько же молодец Бут. Да, ему было любопытно. И ничего поделать он с этим не мог. Да и не хотел. Ему было скучно. Он вдруг подумал, что если Грейнджер отзывается о когтевранце хорошо после пятницы, значит… ...Неожиданно она выдернула его из мыслей. — Он приехал на свадьбу кузины, — она тихонько хихикнула, — и пока понятия не имеет, как сообщить родне, что привез с собой невесту из Осаки. Терри переживает, что они вряд ли одобрят его выбор. Теперь он сильно засомневался, что между ней и Бутом в пятницу вообще что-то было… Грейнджер не стала бы спать с чужим женихом. Или стала бы…? То, как она перегибалась через стол и строила ему глазки было очевидно... Нужно было срочно менять тему, пока она ничего не заподозрила. Но... теперь стало еще любопытнее. Драко ухмыльнулся без особого веселья, — в такие моменты я не знаю, завидовать или сочувствовать таким проблемам. — Сказал он вполне честно. Гермиона нахмурилась и кивнула, глядя перед собой. — Я тоже думала над тем, что произошло в четверг. И пришла к выводу, что в принципе, это логично… привлекать на эту должность волшебников без наличия семьи, я имею в виду… Если с нами что-то случится… Некому будет горевать. — А как же друзья? — С улыбкой сказал он, на что Гермиона легко улыбнулась в ответ и закатила глаза. — Знаешь, нас поймут только те, кто прошел через это. Гарри понимает мое одиночество, но он не способен до конца разделить боль утраты. Хотя Сириус и заменил ему отца, на короткое время… Драко помолчав, ответил, — у Тео не стало матери, когда ему было двенадцать. Про отца ты знаешь… Но он смог в отличие от нас с тобой построить семью. Гермиона покачала головой. — Я не вышла замуж не потому что не хотела или не была готова. Просто не было подходящего человека рядом. А родители... Я до сих пор испытываю чувство вины. Ты прав, отпустить это сложно. Но, я не видела другого выхода, чтобы спасти их. Да и сейчас не вижу… Он вздохнул, — я тоже виню себя. Если бы я был посообразительнее и настойчевее… Гермиона фыркнула, — то что? Ты бы ничего не мог сделать, в любом случае. — Она благоразумно оставила при себе мысль, что будь это действительно так, Орден бы наверняка проиграл войну. — Наши родители те, кто они есть и мы не можем их переделать по своему усмотрению, Малфой. Я не могла научить своих колдовать и защищать себя от магии, при всем желании. А ты… — Я мог уговорить мать бежать. — Тогда мы бы не выиграли войну. Он ошеломленно обернулся. — То, что я вас не опознал, не так уж… Она нетерпеливо перебила его. — Это тоже, конечно, важно. И без Мэнора мы бы не узнали судьбоносную вещь. Но… Ко всему прочему, ты был хозяином бузинной палочки. Гарри тебя разоружил в Мэноре, и палочка сменила владельца. Это по сути решило все. Так что… Ты внес свой вклад в победу. — Что, уже не боишься, что я вернусь в прошлое и воспользуюсь этой информацией? — беззлобно поддразнил он. Гермиона пожала плечами. — Мы ведь оба прекрасно знаем, что прошлое невозможно изменить, его можно только обеспечить. Малфой рассмеялся. — Недавно мы думали, что путешествовать во времени нельзя дольше, чем на пять часов назад. Наш с тобой руководитель буквально прославился, открыв этот закон времени. — Я просто знаю, что ты ничего подобного не сделаешь, вот и все. Я получила некоторые гарантии из будущего, которые меня вполне устроили. Малфой, который явно заинтересовался этой информацией, внезапно заозирался по сторонам. Дикий, первозданный лес древней Ирландии был преисполнен зловещим, удушающим полумраком. Вековые, покрытые изумрудным мхом дубы и переплетенные узловатые заросли смыкались над головами живым навесом, сквозь который едва пробивались блеклые лучи солнца. Узкая лесная тропа, усыпанная прелой хвоей и папоротником, петляла между массивными валунами. — Скачи галопом! Живее! — рявкнул Малфой, на ходу выхватывая палочку и оборачиваясь в седле. Позади раздался резкий свист и воздух за спиной Драко распорола тяжелая дубовая стрела с костяным наконечником, с глухим стуком вонзившаяся в ствол дерева, пролетев в паре дюймов от его бедра. Под копытами жеребца Малфоя взметнулись комья сырой земли, и он устремился вслед за Грейнджер.

***

      Лес вокруг них мгновенно ожил. Сверху, с раскидистых ветвей, в них градом полетели новые стрелы. Кони, чуя опасность, неслись на пределе возможностей, хрипя и поджимая уши. Впереди, с оглушительным хрустом ломающейся древесины, прямо поперек тропы начало падать здоровенное подсеченное дерево. Гнедая кобыла Гермионы испуганно всхрапнула и взвилась на дыбы, едва не сбросив всадницу. Грейнджер среагировала мгновенно, вскинув палочку, она невербально ударила по падающему стволу мощным заклинанием уменьшения, в полете превращая массивную преграду в безвредную горсть мелких щепок. Обернувшись назад, чтобы проверить стажера, Гермиона похолодела. Прямо над головой Малфоя сбоку, с толстого сука, на натянутой веревке стремительно пролетел огромный, набитый тяжелыми камнями мешок — классическая ловушка местных лесных племен. Драко среагировал за долю секунды до удара и пригнулся. Что ж, они ведь не знали, как часто он уклонялся от блаждеров Джинни Уизли. Спустя мгновение, он вскинул палочку, направив в ее сторону. К моменту, когда Гермиона снова обернулась вперед, летящий в ее голову снаряд с глухим хлопком трансфигурировался в шумную, испуганную стаю белых голубей, которые разлетелись во все стороны. Она пришпорила кобылу, прорываясь сквозь облако перьев, и поскакала вперед. Она уже не видела, как резко Драко дернулся в седле, когда стрела с треском пробила ткань его туники и глубоко вошла в правое плечо. Малфой глухо, яростно зарычал, лицо его мгновенно побледнело, но он мертвой хваткой вцепился левой рукой в поводья, чудом удержавшись в седле, и направил брыкающегося жеребца вперед. Они уходили от погони еще около часа, петляя по звериным тропам, пока лесной полумрак наконец не отступил, сменяясь пронзительным солнечным светом. Лес резко обрывался, открывая перед ними захватывающую, дикую панораму ирландских равнин. Бескрайние изумрудные поля уходили за самый горизонт, а справа высился крутой обрыв, у подножия которого десятками метров ниже с оглушающим рокотом волны разбивались о скалы. Только здесь, когда они сравнялись с Малфоем и скакали теперь куда спокойнее, спустя несколько минут, Гермиона наконец заметила торчащее из его плеча оперение. — Твою мать, Малфой! — её голос сорвался на яростный вскрик. — Ты придурок?! Почему ты молчал?! — Не хотелось портить тебе удовольствие от верховой езды, Грейнджер, — сквозь зубы выдавил он, едва удерживая равновесие. Его лоб покрылся испариной, и лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. — Стой. Мы делаем привал, — непреклонным тоном скомандовала она, спрыгивая на землю. Гермиона действовала технично и быстро. Выудив палочку, она трансфигурировала из придорожных камней массивные колышки и прочные веревки, надежно привязывая лошадей у сочной травы, чтобы они могли спокойно пастись и перевести дух после безумных скачек. Закончив, она стремительно подошла к Драко, который к этому моменту уже сполз с седла и тяжело дыша сидел в тени огромного серого валуна. — Вообще-то, я за тебя отвечаю, — строго, но с отчетливо уловимой дрожью в голосе произнесла Гермиона, нависая над ним. — Давай, раздевайся. Нужно осмотреть рану. Малфой кое-как вымучил из себя бледную, но всё еще невыносимо высокомерную ухмылку, видимо, изо всех сил стараясь сохранить лицо. Он слабо покачал головой: — Режь тунику, Грейнджер. Я не могу поднять руку. Похоже, стрела попала прямо в кость. Она тяжело вздохнула, запуская руку в карман простого льняного платья и нащупывая свой пыльно-розовый кисет. — Спасибо, что спас меня от того мешка. Я видела, — искренне произнесла она, взмахом палочки аккуратно разрезая плотную ткань на его плече. Малфой болезненно поморщился, глядя на бескрайние зеленые просторы перед ними: — А как, по-твоему, я бы выбрался из этой древности, упади ты с лошади? И не дай Мерлин, если бы ты при этом разбила маховик. Это простой прагматизм, Грейнджер, ничего личного. — Достаточно было бы простого «не за что», Малфой. Или «будешь должна», что больше в твоем духе, на мой взгляд. — Пытаясь пошутить, проворчала она, внимательно осматривая торчащую стрелу. — И насколько всё плохо? — он попытался рассмеяться, но звук вышел каким-то слабым и надтреснутым. — Ну, хорошо, что мы переместились не из каменного века, и я знаю одно весьма полезное заклинание, — Гермиона сосредоточенно навела кончик палочки на окровавленное дерево. — Эванеско. Драко почувствовал, как боль вспыхнула с новой, ослепляющей силой, стоило инородному телу испариться из его плоти. Из раны толчком хлынула темная кровь и Малфой зажмурился изо всех сил, до скрежета зубов стискивая челюсти, но не издал ни единого звука, упрямо сдерживая стон. — Ты как? — Грейнджер наклонилась ближе, её пальцы участливо и мягко коснулись его здорового плеча. Он лишь молча, коротко мотнул головой, давая понять, что в норме. Гермиона шумно вздохнула, призывая из расширенного пространства Кисета темный стеклянный флакон: — Ну, в таком случае приготовься. Сейчас будет действительно больно. Малфой подумал про себя, что лучше бы она вообще молчала, потому что ему уже, чёрт возьми, было невыносимо больно. Тем временем Грейнджер щедро залила открытую рану экстрактом бадьяна. Мускулы на торсе Драко мгновенно натянулись, всё его тело непроизвольно выгнулось от пронзившей судорогой вспышки адской боли. Рана зашипела и запенилась, затягиваясь новой розовой кожей. Когда его наконец немного отпустило, и он смог сделать первый хриплый вдох, над его ухом раздался тихий, убаюкивающий шепот Гермионы.  — Ферула. — Она сосредоточенно водила палочкой, накладывая плотные, фиксирующие бинты. Драко ощутил, как они надежно и бережно стянули его плечо и торс, фиксируя сустав. Грейнджер тем временем протянула ему костерост, и он возражать не стал, сделав положенные три глотка. Затем она поднялась на ноги, убирая зелья обратно, и внимательно огляделась по сторонам: — Солнце скоро начнет садиться. Предлагаю заночевать прямо здесь, на плато. Малфой с трудом поднял голову, рассматривая её решительный и непреклонный вид: — Сейчас середина дня, Грейнджер, куда оно садится? Стрела попала в плечо, а не в голову — мозги на месте. Дай мне перевести дух, и мы продолжим путь. — Ты уверен? — она недоверчиво прищурилась. Он твердо кивнул: — Нам нужно убраться отсюда как можно дальше. Мы без понятия, есть ли среди нападавших волшебники, а я сражаться сегодня явно не готов. Лучше напои коней, и… Гермиона бросила на него выразительно вопросительный взгляд и иронично усмехнулась, перебивая: — Еще будут приказы, милорд? Малфой раздраженно цокнул языком и поспешно отвел взгляд в сторону бескрайних равнин: — Нет. Она не стала спорить, и подойдя к лошадям, трансфигурировала из ближайшего плоского валуна глубокую каменную лохань, затем наколдовала туда чистую, прохладную воду. Сделав пару глубоких вдохов и наконец придя в себя, она обернулась и заметила, как Малфой, неловко действуя уцелевшей левой рукой, пытается призвать что-то из своего собственного, очевидно, тоже незримо расширенного магией кожаного мешочка. Гермиона стремительно подошла ближе и опустилась перед ним на корточки. — Давай я. Что тебе нужно? Он недовольно поджал губы, его уязвленная гордость явно сопротивлялась, но физическая слабость взяла верх, и он шумно выдохнул: — Чистая туника и крововосполняющее зелье. Грейнджер послушно кивнула, направляя палочку в мешочек и быстро призывая и то, и другое, а затем аккуратно и бережно помогла ему натянуть свежую темную рубаху через голову. В этот момент её щеки внезапно опалило густым румянцем. Она со стыдом осознала, что, увлекшись бадьяном и перевязкой, напрочь забыла выдать ему крововосполняющее после такой сильной потери крови. Оказывается, это было чертовски непривычно — осознавать, что лечебные зелья в дороге есть в запасе не у одной тебя, и твой напарник подготовился к миссии ничуть не хуже. Она вытащила из своей сумочки сэндвичи, наколдовала воду и протянула Малфою. Отказываться он не стал, к ее удивлению, и даже поблагодарил. Они молча жевали, сидя в тени валуна и смотрели на бескрайнюю зеленую даль, наблюдая за стадом овец. Гермиона откинула голову на камень, пытаясь понять, в каком он состоянии. — Как ты понял, что на нас нападут? Малфой отпил глоток воды и тоже откинулся спиной на покрытый густым мхом камень. — Стало тихо. — Грейнджер приподняла бровь, очевидно, ожидая больше пояснений. — Дед любил охоту и всегда меня с собою брал… Просто услышал… Гермиона прижала колени к груди и положила на них голову. — Я задаюсь вопросом, почему в будущем решили, что тебе нужен наставник? Ты ведь отлично справляешься. Возможно, без меня ты бы даже не получил ранения. Малфой прикрыл глаза, явно все еще чувствуя себя вымотанным. — Полагаю, ты должна меня чему-то научить. Она тяжело вздохнула, — надеюсь, что ты прав. — А что думаешь ты? — Что нам предстоят такие миссии, где один волшебник точно не справится…

***

      Они двигались в спокойном, размеренном темпе вдоль бескрайнего скалистого обрыва, и Ирландское море, раскинувшееся по правую руку, ослепляло своей дикой, первозданной красотой. Тяжелые, свинцово-синие волны с оглушительным, мерным рокотом разбивались о серые скалы далеко внизу, взрываясь миллиардами соленых брызг. Морской бриз трепал гривы их лошадей и широко раздувал полы простого льняного платья Гермионы, но после удушливого лесного полумрака и всех нервов… эта бескрайняя, залитая солнцем свобода казалась настоящим благословением. Драко, под воздействием крововосполняющего зелья и костероста, достаточно быстро пришел в себя. Он уверенно держался в седле, подставив лицо свежему бризу, и, казалось, искренне наслаждался этой поездкой. Гермиона то и дело бросала на него настороженные, сканирующие взгляды. Её паранойя и профессиональная ответственность за стажера всё еще не давали расслабиться, но она благоразумно оставляла место его мужской гордости и молчала о том, что его губы всё еще оставались почти белыми после недавней потери крови. Малфой огляделся по сторонам, искренне очарованный суровой красотой этих мест, и негромко заметил: — Странно и даже как-то жутко осознавать, что то поселение людей в покосившихся лачугах, которое мы миновали пару часов назад, когда-то в будущем станет Дублином… Гермиона мягко улыбнулась, перехватывая поводья, решившей вдруг заупрямиться, кобылы: — Да… я тоже долгое время не могла к этому привыкнуть. Знаешь, я несколько раз после завершения особо сложных миссий даже специально аппарировала в те же самые координаты, но уже в нашем времени. Просто чтобы постоять на том же клочке земли и сравнить, во что превратилось место… Это производит поистине неизгладимое впечатление. Драко задумчиво прищурился, провожая взглядом парящую над обрывом чайку: — Как-нибудь тоже так сделаю. Обязательно… Как думаешь, мы успеем прибыть на место к завтрашнему утру? Она иронично фыркнула, устремляя взгляд вперед на извилистую тропу. — Нет, ближе к вечеру. И поверь мне, я не намерена проводить в их лагере ни одной лишней минуты. Мы сегодня разобьем палатку на безопасном расстоянии, с комфортом переночуем под защитными чарами и только потом двинемся к ним. Малфой тихо усмехнулся, с явным удовольствием наблюдая за тем, как забавно она сморщила нос при одном только упоминании древних колдунов. — Почему ты так сильно недолюбливаешь друидов, Грейнджер? Я не то чтобы возражаю против твоего скепсиса… — Просто хочешь быть готов к худшему? — лукаво перебила она. — Именно. — Что ж, это мое юбилейное, десятое путешествие к кельтским племенам. И хотелось бы верить, что последнее, — Гермиона вздохнула, погладив кобылу по теплой шее. — Я ведь уже рассказывала тебе в таверне про их обряды на Бельтайн. Так вот, однажды, во время миссии, мне выпала сомнительная честь быть избранной местными старейшинами на роль Богини земли. У Драко от этой новости едва не отвисла челюсть. Он резко придержал жеребца, заставляя его поравняться с её кобылой, и с глубочайшим недоверием уставился на Грейнджер: — И ты действительно… ? Гермиона многозначительно приподняла брови, всем своим видом убеждая его в абсолютной правдивости его самой худшей догадки. Малфой настороженно и упрямо покачал головой, вглядываясь в её лицо. — Чушь. Я никогда в жизни не поверю в то, что Гермиона Грейнджер, добровольно отдавалась на берегу реки какому-то немытому дикарю ради хорошего урожая пшеницы. Она не выдержала и весело, искренне рассмеялась, оценив масштаб его ужаса: — Зато как пафосно это звучит, согласись? Великая Богиня земли и священный Бог солнца… Видя, что его лицо по-прежнему выражает крайнюю степень скепсиса, она с дразнящей ухмылкой уточнила: — Что, Малфой? Думаешь, я бы не справилась с такой ответственной миссией? Он сардонически усмехнулся, качая головой и благоразумно воздерживаясь от прямого ответа на этот провокационный вопрос. Гермиона, заметив его замешательство, задорно прищурилась: — А ты? Ты сам-то смог бы? На благо урожая, разумеется. Драко наконец раскатисто рассмеялся, и цокнул языком. — Я уверен, Грейнджер, что в таком случае я мгновенно наложил бы на всю эту дикарскую публику чары изменения памяти. И подозреваю, что ты сама тогда поступила точно так же. Гермиона разочарованно вздохнула, немного пожалев о том, что у неё не получилось подловить его и поддразнить чуть подольше: — Ты прав, Обливиэйт решает подобные проблемы. Но побывать Майской королевой и увидеть эти ритуалы воочию… такое действительно невозможно развидеть. Знаешь, вернувшись после той миссии в наше время, я впервые отчетливо поняла, насколько сильно человечество поскромнело за века. Раньше для людей было в абсолютном порядке вещей отправить толпу юношей и девушек в священный лес на всю ночь, чтобы те зачали детей под благословением луны. Так что я искренне рада, что живу в двадцать первом веке. Он молча перевел взгляд на бескрайний, ревущий внизу океан, и тихо спросил: — И у тебя никогда не возникало ощущения, что тогда всё было как-то… проще? Не было соблазна просто украсть министерский маховик времени и навсегда затеряться в веках? Она весело рассмеялась, качая головой: — Так и знала, Малфой! Я так и знала, что у тебя в голове зреет какой-то коварный план! Драко не принял её шутливый тон. Он посмотрел далеко вперед, туда, где изумрудные холмы Ирландии сливались с грозовым небом, предвещавшим скорый дождь. В его голосе проскользнула едва уловимая горечь: — Для меня это действительно заманчиво, Грейнджер. Здесь, в этих веках, никто не знает моей фамилии. Никто не знает, кто я такой, и не судит меня по тем фатальным ошибкам, которые я совершил в своей жизни. Чистый лист. Гермиона прикусила губу, и в её памяти мгновенно вспыхнул их самый первый день в ее кабинете, и собственные злые упреки. Не то чтобы она раскаивалась… Но… Внутри шевельнулось чувство вины. Она мягко потянула за поводья, замедляя ход кобылы: — Если бы мы встретились при любых других обстоятельствах… Я бы не стала тебе ничего припоминать, Малфой. Правда. А из-за маховика… Я просто запаниковала. Драко едва заметно улыбнулся, даже не повернув к ней головы: — Я не думаю, что это правда. Возможно, вслух ты бы ничего и не сказала, из вежливости. Но ты обязательно подумала бы об этом. А в нашем случае это одно и то же. Что же касается маховика… Я всё прекрасно понимаю. Насколько бы сильно я ни изменился за эти годы, ты всё равно никогда не начнешь мне доверять. И имеешь на это полное право. Она прищурилась, внимательно вглядываясь в его точеный, побледневший профиль, и в её глазах вспыхнул проницательный огонек. — Ты хитрый, изворотливый слизеринский змей, Малфой. Разумеется, я не доверяю тебе прямо сейчас, в этот самый момент. И я уверена, что ты платишь мне ровно той же монетой. Он тихо рассмеялся и согласно, едва заметно кивнул: — Но попытаться стоило, не так ли? — он бросил на нее быстрый взгляд и вновь устремил взор к горизонту. — У нас, согласись, чертовски отлично получается делать вид, будто мы ладим. — Я профессионал, Малфой. Как и ты, в чём я окончательно убедилась сегодня, — Гермиона решительно вздернула подбородок, бросая ему прямой, открытый вызов. — А вообще… Если тебе так интересно: возьми и проверь. Проверь, стану я тебе доверять в будущем или нет. Но для этого, будь добр, приложи реальные усилия, а не пытайся манипулировать мной, технично подводя к нужным тебе мыслям. Заслужи это доверие. Драко резко обернулся к ней, совершенно не ожидая такого поворота. Он даже мысли не допускал, что Грейнджер может прийти в голову посмотреть на него как на человека, заслуживающего второго шанса. В глубине его души полыхнул настоящий, азартный и живой огонек, а на губах расплылась дерзкая, уверенная ухмылка. Он с силой пришпорил своего вороного жеребца, посылая его вперед по каменистой тропе, и громко бросил через плечо: — Вызов принят, Грейнджер! Время покажет!

***

      Прежде чем они увидели поселение друидов, они почувствовали запах дыма и сушеных трав еще издалека. Кельты, одетые в грубые шерстяные плащи-браты, встретили чужаков неохотно, неприметно сжимая в руках оружие. Однако выпроваживать путников в канун священного Лугнасада не посмели — законы гостеприимства в праздничные ночи чтились свято. Драко и Гермиона, заранее заучив легенду, уверенно вышли перед друидами. Грейнджер, на древнем гэльском наречии, объявила старейшинам, что они прибыли издалека по строгому настоянию родителей. Мол, они еще не обручены, а их семьи желали, чтобы союз был благословлен в последней обители истинной веры предков. После такой благочестивой лжи суровые лица друидов заметно смягчились, и их наконец приняли в круг празднующих волшебников, обязав, как и всех неженатых людей клана, участвовать во всех вечерних обрядах. Пока поселение воодушевленно готовилось к ритуалам, Гермионе удалось вкрадчиво завести разговор с Банфаид, — верховной ведьмой и целительницей общины. Женщина с сухим, иссеченным морщинами лицом и проницательными голубыми глазами перебирала коренья у костра, не особо радуясь пришелице. Гермиона несмотря на это подсела ближе и, выдерживая столь нерадушный прием, и невзначай произнесла: — Моя покойная бабушка когда-то владела секретом великого зелья, почтенная Банфаид. Оно помогало на время полностью менять внешность, позволяя волшебнику стать кем угодно. Верховная ведьма тут же замерла, и в её глазах вспыхнул такой знакомый самой Гермионе, исследовательский интерес. Утерянная магия! Ну что за прелесть? Она настойчиво потребовала подробностей, и Гермиона, искусно разыгрывая легкую растерянность, принялась плести паутину подсказок. Она ссылалась на то, что подробностей рецепта почти не помнит, а сам рецепт к несчастью утерян, но помнит ключевые свойства… И надеется, что вместе они смогут его восстановить. Заинтересованная Банфаид начала лихорадочно предлагать свои варианты стабилизации и основы, а Гермиона ювелирно, шаг за шагом, направляла её догадки в нужное русло — прямо к классической формуле Оборотного зелья, которую они обязаны были составить ради замыкания петли времени. В это же время на другом конце поселения Драко стоял перед главным жрецом. Седовласый старец в белом одеянии долго, не мигая, всматривался в его лицо, а затем внезапно приказал: — Покажи мне свою руку, чужак. Малфой, внутренне напрягшись, все-таки протянул ладонь. Жрец крепко, до хруста сжал его пальцы, и его губы сурово поджались. Старец посмотрел Драко в самые зрачки и глухо произнес: — На твоей душе лежит тяжелый груз. Ты еще не все свои ошибки искупил. Но... искупишь. Просто время еще не пришло… Драко, поддавшись внезапному азарту и мистической атмосфере, не выдержал и тихо спросил о том, что грызло его годами: — Много лет назад... я хотел жениться на одной девушке. Но не стал. Жрец пристально вгляделся в его судьбу на ладони и качнул головой: — И правильно сделал, что не женился. Она никогда не была предначертана тебе судьбой. Он молча кивнул, чувствуя, как с сердца совершенно иррационально падает еще один невидимый камень. И уже собирался вежливо откланяться, как старец вдруг добавил, хитро прищурившись на пламя костра: — Не уходи далеко. Уже к сегодняшнему утру ты будешь обвенчан с правильной женщиной. Земля и боги выберут ту, что исцелит твою душу. Драко с трудом сдержал скептическую ухмылку, решив, что старик пророчит ему какую-нибудь местную круглолицую ирландку, и серьезно кивнул: — Да будет так, жрец. Вручив старейшинам заготовленные подарки — те самые драгоценные специи и безделушки с ярмарки, которые вызвали у друидов бурный восторг, — Малфой поспешил убраться от святилища. Ему срочно нужно было найти Грейнджер, потому что местные кельтские барышни уже порядком его утомили. Юные ведьмы клана, заинтригованные необычным, серебристо-белым цветом волос, ходили за ним чуть ли не табуном, поглядывая выжидательно и более чем недвусмысленно. Он снова порадовался, что на нем относительно нормальные штаны... Потому что… Нет, лучше не продолжать эту мысль. Грейнджер как раз вышла ему навстречу и, заметив его хмурый вид, тихо сказала: — Ну всё, Малфой, я сделала нашу основную работу. Нужно только дождаться завтрашнего вечера, чтобы ведьма показала мне восстановленный рецепт, и мы можем уходить. — Она бегло огляделась по сторонам, заметив, какими ревнивыми и хищными взглядами местные девушки провожают её стажера. Что ж, Малфой действительно был довольно привлекательным, она не могла их осуждать. — О... да ты тут популярен, я смотрю. Он усмехнулся, скрещивая руки на груди и подался к ней ближе. — Что, Грейнджер? Предлагаешь воспользоваться счастливым случаем и развлечься с местным населением? Она равнодушно фыркнула, упрямо вздернув подбородок. — Если тебе так угодно — пожалуйста. За меня можешь совершенно не переживать, — она едва заметно увела взгляд вправо и улыбнулась — я уже присмотрела себе, или он меня присмотрел. Гляди какой хорошенький. Драко от неожиданности непроизвольно бросил взгляд в ту же сторону, и увидел крепкого рыжего парня, лет двадцати, а скорее меньше, который пялился на Грейнджер так, будто не собирался дожидаться никаких обрядов чтобы приступить к основным действиям. Он едва сдержал рвущийся наружу смех. — Я не знаю что смешнее, что он явно предок Уизли, и у тебя есть типаж... Или что ему лет семнадцать на вид. Гермиона закатила глаза, сдерживая рвущийся наружу смех. — Я рада в своей постели только одному рыжему джентельмену, — и видя немного ошарашенное лицо Малфоя добавила: — Моему фамильяру! А ты о чем подумал? И на счет того, что парнишке семнадцать… Знаешь, я в том прекрасном возрасте, когда смело могу выбирать между отцом и сыном. Малфой искренне рассмеялся качая головой. — А ты хороша. Она игриво приподняла бровь, — а ты что, сомневался? Драко лишь закатил глаза все еще посмеиваясь, но в этот момент со стороны священных дубов раздался протяжный, гулкий звук ритуального рога. Праздник плодородия вступал в свою силу. Малфой повернулся к Гермионе, и в его глазах снова вспыхнул азарт: — Ладно, Богиня земли. Мне старейшины велели идти вон к тем плетеным воротам на краю поляны. Прямо сейчас начинается обряд слепого венчания. Проверим, насколько хорошая у нас обоих память. Ей совершенно не хотелось, чтобы Малфой испытывал чувство вины, если вдруг ошибется, поэтому Гермиона оглянулась назад на мгновение и сказала: — На случай, если я не удержусь, и выберу какого-нибудь ирландца… Насколько хорошо ты владеешь чарами модификации памяти? Он усмехнулся, стоя за ее спиной, — Тебе не о чем волноваться, Грейнджер, я не ошибусь. Главное не отдергивай руку.

***

      Плетёная из ивовых прутьев изгородь разделяла ритуальную поляну напополам. По одну сторону в неровном, пляшущем полумраке костров выстроились две дюжины молодых парней, по другую — столько же девушек. Воздух был удушливо густым от дыма священного тиса, запаха свежесваренного эля и сжигаемых ритуальных трав. Древний кельтский обряд запрещал разговаривать, под страхом немедленного изгнания из общины. Всё, что оставалось молодым магам — это вслепую просовывать руки сквозь небольшое, специально оставленное в изгороди окно, уповая на волю богов. Гермиона стояла в толпе девушек, и её сердце колотилось где-то в районе горла. Она злилась на себя за эту глупую, почти девичью панику. Ей тридцать лет, Мерлин милостивый! Она невыразимец, прошедший через ад войны и хрен знает сколько веков. Но ладони предательски леденели, она была азартна и ненавидела ошибаться. И это злило. Они чётко договорились с Малфоем: она пойдет седьмой по счету. Он должен просто отсчитать нужное количество женских рук с противоположной стороны. И в довершении, был еще опознавательный жест… План был математически выверенным и безупречным, ведь они оба умели считать до семи, не так ли? А она все равно волновалась, прекрасно зная, что в любом случае, ничего катастрофического не случится. Очередь двинулась вперед, и когда пришел ее черед, прямо перед носом Гермионы нагло, бесцеремонно вклинилась та самая круглолицая рыжая ирландка, которая весь вечер хищно облизывалась на серебряные волосы Малфоя. Девушка бросила на Грейнджер торжествующий, ревнивый взгляд и с победной улыбкой просунула свою руку в плетёный проем. Гермиона похолодела, а внутри всё оборвалось. Малфой на той стороне ни о чём не подозревал. Он ждал седьмую руку. И прямо сейчас заберёт чужую невесту.       На противоположной стороне изгороди Драко Малфой пытался унять внутреннюю дрожь. В темноте, разбавляемой лишь редкими искрами от костров, разглядеть очертания пальцев было практически невозможно. Он хладнокровно отсчитал седьмую и замер, выжидая. Из проема показалась тонкая женская ладонь. Драко сделал глубокий вдох, уверяя себя, что умение считать здесь точно не подведёт, и уверенно протянул руку навстречу. Но стоило его пальцам коснуться чужой кожи, как внутри взвыла интуиция. Что-то было не так. Слишком пухлые пальцы, слишком грубая кожа... Драко резко замер в доле секунды от того, чтобы переплести их пальцы, и аккуратно, едва заметно отстранился. Из-за шума ритуальных барабанов он не слышал, что происходило за забором, но рисковать не мог. Он интуитивно шагнул назад, уступая место другому парню. Она подошла к плетёной стене восьмой, чувствуя, как внутри разползается разочарование. Малфой, скорее всего, уже ошибся и выбрал ту нахалку. И теперь ей, Гермионе, придется выходить замуж за случайного друида, пусть и не по-настоящему! А потом самое неприятное, стирать бедолаге память. Подчиняясь правилам, она обреченно просунула руку в шершавое окно изгороди, и почти сразу чужие пальцы обхватили её ладонь. Она внутренне заставила себя не дергаться, помня слова Малфоя о знаке, но когда неизвестный мужчина слишком сильно и бесцеремонно сжал её кисть, её естество взбунтовалось. Она резко, с силой выдернула руку обратно. Если даже это и был Малфой, ему следовало бережнее относиться к женским конечностям. Она снова протянула руку в ожидании, и спустя секунду ее коснулась другая ладонь — мокрая от пота, горячая и липкая. Гермиону едва не стошнило от брезгливости, и она снова резко отшатнулась, убирая руку. Позади неё, в толпе незамужних девушек, уже началось недовольное, злое переглядывание. Чужачка отвергала их прекрасных мужчин одного за другим. Драко, стоявший по ту сторону, сквозь прутья забора отчетливо увидел, как чья-то женская рука уже дважды с яростным презрением отвергла местных претендентов. Он присмотрелся к очертаниям тонкого запястья в темноте. Изящные пальцы, и знакомый разворот ладони. Грейнджер. Малфой внутренне выдохнул с таким облегчением, словно только что избежал Азкабана. Он решительно шагнул вперед, отпихивая плечом какого-то замешкавшегося ирландца, и твердо, но мягко перехватил её пальцы своими. Гермиона в очередной раз замерла, готовая снова вырвать руку, но ненавязчивые касание теплых пальцев показалось ей слишком... приятным знакомым. Она не успела ничего понять, как подушечка его указательного пальца неуловимо вывела на её открытой и направленной к земле ладони одну-единственную заглавную букву. «Г». Гермиона судорожно вздохнула, и всё её существо затопила горячая волна облегчения. Это был он. Невыносимый, и в данную минуту такой желанный Малфой. Нарушая все запреты на эмоции, она изо всех сил, крепко и отчаянно обхватила его ладонь в ответ, переплетая их пальцы мертвой хваткой. Драко по ту сторону забора на мгновение прикрыл глаза и глубоко, рвано выдохнул, чувствуя, как её ногти слегка впиваются в его кожу. Пружина напряжения, державшая его весь вечер, наконец лопнула. Ему не придется стирать память никакой несчастной девушке и лишать ее реального брака. Он нашел Грейнджер. Они обманули древних богов или скорее друидов, и эту чертову изгородь. Обряд слепого венчания для них был официально завершен, и пути назад уже не было, хвала Мерлину.

***

      Спустя несколько секунд Гермиона обошла изгородь и сделала шаг навстречу Малфою. Он стоял чуть впереди остальной толпы, прямо перед ней, лениво вздернув бровь, а на его губах играла самая привычная, невыносимо самодовольная ухмылка. Мол, «ну и кто здесь хитрый слизеринский змей, Грейнджер?». Гермиона изо всех сил подавила отчаянное желание закатить глаза и вместо этого мило, ласково улыбнулась ему в ответ, изо всех сил стараясь не вызвать подозрений у внимательно наблюдавших за ними старейшин клана. Со стороны они наверняка выглядели как идеальная новоиспеченная пара, благословленная самими богами плодородия. — Рано празднуешь победу, — едва шевеля губами и продолжая лучезарно улыбаться, прошипела она ему. — Нам в рамках этого венчания еще предстоит парный прыжок через священный костер. Так что не расслабляйся раньше времени. Драко, заметив, как к ним уже начинают присматриваться захмелевшие от эля ирландцы, осторожно положил ладонь ей на талию. Его пальцы мягко, но настойчиво подтолкнули Грейнджер вперед, уводя подальше от бурлящей толпы неженатых, к более безлюдному краю поляны. — Давай отойдем отсюда, они меня откровенно напрягают, — глухо проворчал он ей на ухо, и Грейнджер невольно повела плечом от тепла его дыхания. — Я уже успел расспросить одного из друидов, пока ты развлекалась с девчонками. Костер будет значительно позже, ближе к полуночи. А сейчас у них время срезания первого снопа пшеницы и подношение земли. Нам, «молодоженам», собственно, вон туда. Пошли, Грейнджер, обеспечим эту чертову петлю времени.

***

      Ближе к полуночи ритуальная поляна превратилась в сплошной ревущий океан огня и теней. В самом центре лагеря друиды разожгли священный костер Лугнасада, пламя которого взмывало к усыпанному искрами небу чуть ли не на высоту крон вековых дубов. Жаром обдавало даже на расстоянии нескольких ярдов, а воздух звенел от бешеного ритма бубнов и волынок. Наступило время финального испытания — парного прыжка. Новоиспеченные пары одна за другой с разбега влетали в ревущее пламя, и если их руки в полете размыкались, союз считался практически отвергнутым богами. — Готова, Грейнджер? — Драко крепко перехватил её пальцы, и в отсветах костра его глаза горели чистым, безумным азартом. Как и ее, скорее всего. Гермиона усмехнулась, крепче сжимая его ладонь, и они синхронно сорвались с места. Секунда яростного разбега, мощный толчок от земли — и они взмыли в воздух над бушующим огненным зевом. Волна удушливого, пахнущего хвоей и травами жара ударила им в лица, одежда взметнулась вверх, а пальцы не разомкнулись. Приземление вышло жестким, они оба по инерции проехались по сочной траве босыми ногами, но когда жаркое марево перед лицом рассеялось, седовласый жрец, внимательно наблюдавший за ними, удовлетворенно вскинул руки к небу и громогласно объявил на всю поляну: — Союз прошел испытание священным огнем! Боги приняли вас! Гермиона, отряхивая льняное платье от пепла и неожиданно для самой себя весело, искренне рассмеялась, глядя на перемазанного сажей Малфоя. Драко, к её удивлению, тоже не выдержал и рассмеялся в ответ, стряхивая искры со своих серебристых волос. Она подозревала, что выглядит не лучше. Им впервые за всю эту миссию было по-настоящему, легко и беззаботно весело. Но праздник плодородия неумолимо близился к своей пиковой, интимной точке. Музыка стала тише, и обрученные пары одна за другой начали безмолвно уединяться, растворяясь в густой ночной чаще леса. Оставаться на поляне под выжидательными взглядами старейшин было нельзя. — Нам пора убираться, — тихо скомандовал Малфой, увлекая её за собой в тень деревьев. Они ушли достаточно далеко вглубь леса, пока гул лагеря полностью не затих. Гермиона привычным, отточенным жестом выхватила палочку из потайного кармана, и принялась накладывать вокруг их будущей стоянки мощный комплекс защитных и маскирующих чар. Она обошла периметр, бормоча: — Сальвио Гексия, Протего Тоталум, Муффлиато, — по тому же самому принципу, как когда-то защищала их палатку с Гарри и Роном. Пока она выстраивала барьеры, Малфой занимался лагерем. Точнее, устанавливал свой помпезный шатер. Еще вчера, когда она гордо продемонстрировала ему свою скромную походную палатку, Малфой брезгливо скривился и наотрез отказался жить в этих мещанских условиях. И вот уже вторую ночь подряд они с абсолютным комфортом ночевали в его роскошном, незримо расширенном магией белоснежном шатре. Внутри их ждали три полноценные изолированные спальни, просторная гостиная с коврами и гобеленами на стенах, душевая кабина с подогревом воды и даже миниатюрный камин, который летом и не был особо нужен. И Гермиона, надо признать, ни разу не высказала ни единого возражения против такой неприкрытой роскоши. Более того, еще вчера вечером она успела молча оценить его великолепную дорожную библиотеку, занимавшую целый стеллаж в гостиной шатра. Обнаружив там редчайшие фолианты по зельеварению и древним рунам, Грейнджер окончательно капитулировала перед комфортом в понимании Малфоя. Вот и сейчас, переступив порог теплого, пахнущего чистотой и полиролью шатра, Гермиона устало наложила на себя очищающие чары, и опустилась на мягкий диван, чувствуя, как адреналин после насыщенного дня медленно отпускает тело. Малфой запер входные пологи чарами, видимо, по привычке, обернулся к ней и с легкой, дразнящей ухмылкой приподнял бровь: — Ну что, добро пожаловать домой… миссис Малфой, по версии древних друидов… Какое же ребячество, если вы спросите ее…

***

      Утро началось для Драко с настойчивого, громкого стука в деревянную дверь его спальни. — Малфой, подъем! — раздался из-за перегородки бодрый, звонкий голос Грейнджер. — Банфаид на рассвете показала мне готовый рецепт Оборотного зелья, петля времени официально обеспечена. Мы можем уходить домой. Он со стоном откинул голову обратно на мягкую подушку, чувствуя себя абсолютно разбитым, потому что смог заснуть далеко не сразу и проспал от силы часа четыре или в лучшем случае пять. Плечо после стрелы и бадьяна еще неприятно тянуло, но настоящей причиной его тотального недосыпа была вовсе не рана. — Через пару минут буду готов, Грейнджер, — хрипло отозвался он, с трудом заставляя себя подняться с кровати. Быстро приведя себя в порядок и натянув вчерашнюю тунику со штанами, Малфой толкнул дверь и вышел в просторную гостиную своего шатра. Грейнджер сидела на диване, полностью готовая к отправлению, и с абсолютно завороженным лицом увлеченно читала, пожелтевший от времени фолиант. Он подошел ближе и вытянул шею, опознав мемуары Арманда Малфоя, которые вчера вечером имел неосторожность достать со стеллажа и показать ей. Из-за чего они, собственно, полночи и провели в ожесточенных, но безумно увлекательных исторических спорах, напрочь позабыв про сон. Запоздало заметив его появление, она встрепенулась и захлопнула рукопись. — Ты можешь взять их почитать к себе домой, Грейнджер. Я не против, забирай. Гермиона резко вскинула голову, уставившись на него, словно ей только что предложили в подарок половину сокровищницы Малфоев. Ей Мерлин, будь все женщины настолько простодушны, он бы уже давно женился. — С огромным удовольствием! Мерлин, Малфой, здесь столько бесценных исторических подробностей… Если бы эти мемуары попались до того, как я вообще приступила к работе в Отделе тайн, моя жизнь была бы в разы проще! А так, в первое время, мне постоянно приходилось тайно одалживать мантию невидимости у Гарри, если я в чём-то сомневалась и нужно было перепроверить факты в архивах, не привлекая внимания. — Протараторила она так быстро, что смысл слов дошел до него с запозданием. Драко пожал плечами, проходя к выходу из шатра и предпочитая не уточнять, что значит «тайно одалживать»...? — Без проблем. Если осилишь Арманда, я могу принести из Мэнора и другие хроники. В наших закрытых секциях хранятся подробные личные мемуары практически всех жен рода Малфоев за последние девять веков. Там тайн и политических интриг побольше, чем во всех министерских свитках вместе взятых. Гермиона застыла на миг, и Драко не смог сдержать искренней, непривычно теплой улыбки, наблюдая за тем, как при одном упоминании этого книжного Грааля её глаза мгновенно вспыхнули чистым, неподдельным восторгом.

***

      Драко открыл дверь в их с Тео кабинет. На часах в две тысячи одиннадцатом году всё еще тянулся тот самый понедельник, и с момента их утреннего ухода прошло всего несколько часов. В то время как сам Малфой вернулся после таких безумных приключений. Ему стало даже немного грустно возвращаться в эту рутинную министерскую реальность с её бесконечными отчетами и пыльными свитками. Он переступил порог и тихо рассмеялся, проходя к своему столу, с ходу весело объявляя: — У меня есть новости, Нотт! Бросай перо. Тео моментально оживился, откидываясь на спинку кресла и явно предвкушал, что речь сейчас пойдет про формулу зелья стабилизатора, или древнюю магию расплава серебра, на крайний случай: — Ну? Выкладывай. Что там у вас? Малфой опустился в свое кресло, закинул ногу на ногу и с абсолютно невозмутимым, торжествующим видом выдал: — Я женился на Грейнджер в Лугнасад. Так что теперь тебе совершенно нечего переживать о моей личной жизни. Мой вопрос с браком официально закрыт. Нотт на секунду завис, переваривая услышанное, а затем его лицо сделалось на удивление серьезным. Он прикусил губу и покачал головой: — Я бы на твоем месте, Малфой, так сильно не радовался. Вся эта хрень с древними языческими праздниками и узами магии друидов до конца не изучена. Драко лишь пренебрежительно отмахнулся от его занудства, снисходительно хмыкнув: — Смирись, Тео. Если я захочу развестись, мы просто встанем на холм спина к спине и разойдемся в разные стороны по кельтскому обычаю. Делов-то. Друг тяжело вздохнул, одарив его совершенно нечитаемым, глубоким взглядом, в котором смешались ирония, жалость и какое-то странное предвкушение, а затем тихонько рассмеялся, качая головой: — Ну-ну... Посмотрим. Только не забудь в следующем году подарить Грейнджер подарок на годовщину. Как-никак, мало кому в этом мире удается продержаться в браке больше полутора тысяч лет. Малфой замер с пером в руке, и его ухмылка застыла на лице. Он ошеломленно уставился на друга, пока в его мозгу лихорадочно прокручивались цифры пространственно-временного континуума. Пятисотый год нашей эры. Две тысячи одиннадцатый год. Действительно, больше полутора тысяч лет… Драко медленно повернул голову к окну, за которым существовал магически сотворенный современный Лондон. О да, он непременно ошарашит Грейнджер подарком, это будет легендарно. С ее чувством юмора, он не сомневался, что она оценит.